Евангелие от Матфея 10 глава 32 стих

Обобщающее толкование

Большинство святых отцов понимают этот стих как призыв к открытому и мужественному исповеданию Христа перед людьми. Недостаточно только внутренней веры: она должна проявляться в словах и делах. Тот, кто останется верным Христу среди гонений и не постыдится Его, будет признан Самим Христом перед Небесным Отцом на последнем суде. Так единодушно толкуют стих священномученик Климент Римский, преподобный Ефрем Сирин, святители Иоанн Златоуст, Григорий Палама и Феофан Затворник, блаженный Феофилакт Болгарский, Евфимий Зигабен, епископ Иларий Арльский.

Первая и основная линия толкования подчёркивает необходимость исповедания Христа не только сердцем, но и устами. Истинная вера не скрывается из страха перед людьми, а открыто свидетельствует о Христе. Именно такое исповедание становится основанием для того, чтобы Христос исповедал верующего перед Отцом. Эту мысль развивают священномученик Климент Римский, святитель Иоанн Златоуст, преподобный Ефрем Сирин, блаженный Феофилакт Болгарский, Евфимий Зигабен и святитель Феофан Затворник.

Вторая линия толкования связана с особенностью греческого текста. Святители Иоанн Златоуст, Григорий Палама, блаженный Феофилакт и Евфимий Зигабен обращают внимание, что Христос говорит не просто «исповедует Меня», а «исповедует Мною (во Мне)». Они объясняют это тем, что истинное исповедание совершается не только человеческими силами, но при содействии Божественной благодати. Однако человек сам должен сохранить верность Христу, чтобы не лишиться этой помощи. Таким образом, святые соединяют ответственность человека с действием благодати Божией.

Частные замечания Святых Отцов

• Священномученик Климент Римский учит, что исповедание Христа состоит не только в словах, но и в исполнении Его заповедей всем сердцем.

• Преподобный Ефрем Сирин связывает обещание Христа со словами: «Приидите, благословенные Отца Моего».

• Епископ Иларий Арльский указывает, что истинное исповедание включает веру во Христа как истинного Бога и истинного Человека.

• Святитель Иоанн Златоуст объясняет, что Христос требует устного исповедания, чтобы воспитать дерзновение, любовь и мужество; награды и наказания окончательно откроются в будущем веке.

• Евфимий Зигабен понимает исповедание как свидетельство о Божестве Христа и поясняет значение выражения «во Мне» как указание на помощь Божию.

• Блаженный Феофилакт Болгарский кратко отмечает, что вера должна исповедоваться устами, а её источником является благодать Христова.

• Святитель Феофан Затворник призывает быть готовым открыто исповедовать православную веру и терпеть за неё возможные страдания.

Того, кто, невзирая на клевету и гонения, будет твердо исповедовать Христа перед людьми, и Христос исповедует, как верного раба Своего, на суде перед Отцом Небесным.

«Всякого, кто исповедает Меня пред людьми, того исповедаю и Я пред Отцем Моим Небесным», — говорит Христос. Что бы ни происходило с нами, речь всегда идет о самом существенном, о нашей душе. Речь идет о нашем исповедании веры! о исповедании веры перед людьми. И значит, не такой глубоко скрытой от всех веры, которую никто не может заметить. Недостаточно называть себя верующими, когда это совершенно безопасно и ни к чему не обязывает, и ничего не меняет в нашей жизни. Речь идет о исповедании Христа перед судом, перед теми, кто противится вере и пытается заставить нас согласиться с ними, перед теми, кто смеется над нашей верой, кто грозит нам карами или отправкой в «психушку», как это было порой относительно недавно в нашей стране. Исповедуем ли мы Христа перед людьми? Живем ли по нашей вере? Какой ценой это нам дается? Чем мы жертвуем ради этого? Служим ли мы на самом деле Христу Богу? Или только самим себе? 

Награда от Бога превосходит всякую другую, ибо не одно и то же исповедовать перед людьми и быть исповеданным перед Богом. Соответственно и страх перед отрекающимися. В самом деле, ужасно, когда отрекаются от Господа перед лицом Бога те, кто полагает, что они рабы Господни, приняв на себя это звание как пустое именование. Следует, чтобы верующий исповедовал сердцем и устами, поскольку сердцем верует к праведности, а устами исповедует ко спасению (Рим. 10:10).

А Я пред Отцом Моим Небесным объявлю вас Моими верными последователями, достойными вечного блаженства за то, что вы открыто перед людьми свидетельствовали обо Мне; и так поступлю с каждым, исповедующим Меня. А кто отречется от Меня пред людьми, отрекусь от того и Я пред Отцем Моим Небесным и в последний день скажу ему: "Я не знаю тебя!" (см. Лк. 13:27)».

<...> чрез Евангелие, увещевая, прямо вслух нам сегодня говорит: «Всяк, убо иже исповесть о Мне¹ пред человеки, исповем о нем и Аз пред Отцем Моим, Иже на небесех» (Мф. 10:32). Видите ли: что ни мы не можем дерзновенно высказывать веру во Христа и исповедать Его, без наличия Его силы и содействия; ни Господь наш Иисус Христос не может заявить о нас хорошее в будущем веке, без наличия повода для этого с нашей стороны? Ибо, являя это, Он не сказал: – всякаго, кто исповедает Меня пред людьми, – но: – «Всякаго, иже исповесть о Мне», – потому что в Нем и благодаря Его помощи может кто-либо смело исповедать Благочестие. Так и затем: «Исповем и Аз», – не «его», но: – «о нем», т.е. вследствие доброго состояния и стойкости исповедающего, которую он показал в отношении благочестия. Потому что посмотри, как затем Он говорит относительно малодушествующих и предающих благочестие: «А иже отвержется Мене пред человеки, отвергуся его и Аз пред Отцем Моим, Иже на небесех» (Мф. 10:33). Здесь Он не сказал: – иже отвержется о Мне; почему? – Потому что, будучи оставлен помощью от Бога, отвергающийся отвергается Бога. Почему же, тогда, он был оставлен и покинут Богом? – Потому что он первый оставил Бога, возлюбив привременное и земное более – обетованных Богом небесных и вечных благ. Так, в свою очередь, и Христос отвержется не «о нем», но – «его», как ничего не обретший в нем, что мог бы заявить в его пользу. Поскольку же имеющий любовь к Богу, в Боге пребывает, и Бог в нем, как говорит возлюбленный Христу Богослов, – то истинно любящий Бога, творит исповедание по справедливости о Бозе, потому что Бог пребывает в любящем Его; поскольку же и он пребывает в Боге, то и Бог сотворит в нем² признание в его пользу. Итак, слова: «Всяк иже исповесть о Мне, исповем и Аз о нем», показывают неразрушимую связь между Богом и исповедающим Его, связь – от которой далеко отстоит отвергающиеся. Таким образом Божественное воздаяние заключает в себе Божественное правосудие; на основании подобия они друг другу соответствуют.

Исповеданием называет свидетельство, побуждая их к свидетельству о Себе. Поэтому говорит: если кто засвидетельствует пред людьми о Моем Божестве, засвидетельствую и Я пред Отцом Своим о вере того, т.е. всякого, кто объявит Меня Богом, Я объявлю верующим. Но кто отвергнет Меня, того отвергну и Я. Исповесть εν εμοι (во Мне), – то же, что Меня; и исповем εν αυτω (о нем), то же, что его. Но Златоуст говорит: не сказал – исповедает Меня, но – во Мне, т.е. чрез Меня, при Моей помощи. Отсюда вполне последовательно мы заключаем, что слова: исповедаю и Я в нем – значат: исповедаю и Я, побуждаемый его благорасположенностью.

«Исповедую... того... пред Отцем», – как бы говорил: «приидите, благословенные Отца Моего» (Мф. 25:34).

Тот не знает собственной жизни, кто не признает в Иисусе Христе как истиннаго Бога, так и истиннаго человека. Равно опасно отрекаться Христа Иисуса, или Духа Божия, или плоти тела нашего. «Всяк убо, иже исповесть Мя пред человеки, исповем его и Аз пред Отцем Моим, Иже на небесех. А иже отвержется Мене пред человеки, отвергуся его и Аз пред Отцем Моим, Иже на небесех» (Мф. 10:32-33). Сие говорило Слово, соделавшееся плотию, сему учил человек Иисус Христос, Господь славы, для спасения Церкви сам соделавшись посредником в том самом таинстве, коим Он посредствовал между Богом и человеком. Он один — в обоих, соединенных между собою, естествах; в каждом из них один и тот же, однако ж так, что, будучи в котором-либо одном из обоих, Он не теряет и другаго, дабы раждаемый человек не престал быть Богом, или обратно, пребывая Богом, не престал быть человеком. Посему блаженство истинной веры в том состоит, чтобы проповедывать Бога и человека, и исповедывать плоть и Слово, и что Бог знает, что Он есть и человек, и что плоти не неведомо, что она есть и Слово.

Таким образом они не властны и над телом, но оно зависит от природы. А если ты боишься этого, то тебе должно трепетать, должно бояться гораздо большего - Того, Который может и душу и тело погубить в геенне. Он хотя и не говорит прямо, что есть Тот самый, Который может погубить душу и тело, но из вышесказанного уже показал, что Он есть Судия. А ныне у нас бывает напротив: Того, Кто может погубить душу, т. е. наказать нас, мы не боимся, а убивающих тело - трепещем; Бог может погубить и душу и тело, а люди не только не могут погубить души, но и тела; хотя они и бесчисленным казням подвергают тело, но чрез то делают его только более славным. Видишь ли, как Он представляет подвиги легкими? Смерть сильно потрясла их душу, объемля их страхом потому в особенности, что не была еще удобопреодолима, и те, которые должны были презирать ее, еще не сподобились благодати Святого Духа. Итак, рассеявши боязнь и страх, колебавшие их души, последующими словами опять вселяет в них бодрость: именно - страхом изгоняет из них страх, и не только страхом, но и надеждою великих наград, притом еще, угрожая с великою властью, Он отвсюду побуждает их к небоязненному исповеданию истины, так продолжая речь: «Всяк иже исповесть о Мне пред человеки, исповем его и Аз пред Отцем Моим, иже на небесех. А иже отвержется Мене пред человеки, отвергуся его и Аз пред Отцем моим, иже на небесех». (Мф. 10:32-33). Так не только наградами, но и казнями побуждает, и оканчивает речь угрозой. И смотри, какая точность! Он не сказал: Мя, но - о Мне, показывая, что исповедающий исповедует не собственною силою, но будучи вспомоществуем свыше благодатию. Об отвергающемся же не сказал: о Мне», но: «Мене», так как он отвергается потому, что бывает чужд благодати. За что же, скажешь, винить его, если он отвергается потому только, что лишен благодати? За то, что причина этого лишения заключается в том, кто лишается. Для чего же Он не довольствуется только сердечною верою, но еще требует и устного исповедания? Для того, чтобы побудить нас к дерзновению, к большей любви и усердию, и возвысить, почему и говорит ко всем вообще, а не разумеет здесь одних только учеников; не их только, но и учеников их старается Он сделать мужественными. Кто будет знать это, тот не только будет учить других с дерзновением, но и претерпевать все легко и охотно. Это многих, которые поверили этому слову, привлекло к апостолам; и отвергшиеся в муках подвергнутся большему томлению, и исповедавшие в блаженном состоянии получат большее воздаяние. Когда праведник продолжительностью времени усугубляет свои приобретения, и грешник в отсрочке наказания думает находить для себя выгоду, то Он равносильное, или еще несравненно большее предлагает воздаяние. Ты приобрел более для себя, говорит Он, за то, что ты первый Меня здесь исповедал, и Я, говорит Он, обогащу тебя более, когда дам тебе более, и несказанно более, так как Я тебя исповем там. Видишь ли, что там приуготовлены и награды, и наказания? Что же ты заботишься и беспокоишься? Что ищешь здесь воздаяния, когда ты можешь быть спасен только надеждою? Поэтому, если ты сделаешь что-нибудь доброе, и не получишь здесь за то воздаяния, не смущайся; в будущем веке ожидает тебя за это сугубая награда. Если же сделаешь что-нибудь худое и останешься без наказания, - не ленись. Там постигнет тебя наказание, если только не переменишься и не сделаешься лучше. А когда не веришь этому, то из настоящего заключай о будущем. Если еще во время подвигов исповедники бывают так славны, то подумай, каковы они будут во время раздаяния венцов? Если даже враги прославляют их здесь, то не возвеличит ли и не прославит ли тебя Чадолюбивейший из всех отцов? Тогда будут возданы и награды за добрые дела, и наказания за злые; потому отвергающиеся и здесь и там будут мучиться. Здесь - тем, что будут жить с злою совестью, так как если они еще и не умерли, то умрут непременно; а там - подвергнутся уже конечному наказанию. Другие, напротив, и здесь и там приобретут пользу; здесь - побеждая смерть, соделываясь славнее живущих, а там - наслаждаясь неизреченными благами. Бог готов не наказывать только, но и благодетельствовать, и готов несравненно более благодетельствовать, нежели наказывать. Но почему о награде упоминает однажды, а о наказании дважды? Конечно потому, что слушающие лучше вразумляются страхом наказания. Вот почему, сказавши, убойтеся могущаго душу и тело погубити в геенне (Мф. 10:28), еще присовокупил: отрекусь от того и Я. С этой целью и Павел часто напоминает о геенне. 4. Итак, предложив слушателю всевозможные поощрения (Он отверз пред ними и небеса, поставил и страшное то судилище, показал и зрелище ангелов и, посредством их: проповедание о венцах, так как это много способствует успеху благочестия), - наконец, чтобы боязливость их не была препятствием проповеди благочестия, Он повелевает им быть готовыми и на заклание, чтобы они знали, что остающиеся в заблуждении понесут наказания и за самые против них наветы. Итак, не будем бояться смерти, хотя и не пришло время смерти: мы воскреснем для жизни гораздо лучшей. Но, скажешь, истлеет тело? Потому-то особенно и должно радоваться, что смерть тлит, и погибает смертное, а не сущность тела. Когда ты видишь, что выливают истукан, то не говоришь, что вещество его пропадает, но что оно получает лучший образ. Так же рассуждай и о теле, и не плачь. Тогда надлежало бы плакать, когда бы оно навсегда осталось в муках. Но ты скажешь: это могло бы быть и без истления тел, так чтобы они оставались в целости. А какую бы это принесло пользу живым, или умершим? Доколе будете привязаны к телу? Доколе, пригвождая себя к земле, будете прилепляться к тени? Какая бы из того была польза? Или лучше, какого бы не произошло вреда? Если бы не истлевали тела, то, во-первых, овладела бы многими гордость, - зло из всех зол самое большее. Если и ныне, когда тело подвержено тлению и преисполнено червей, многие хотели быть почитаемы за богов, то чего бы не было, когда бы тело пребывало нетленным? Во-вторых, не стали бы верить, что тело взято из земли. Если и теперь, не смотря на то, что самый конец ясно свидетельствует, некоторые сомневаются в этом, то чего бы не подумали, если бы не видели этого конца? В-третьих, тогда чрезмерно любили бы тела, и большая часть людей сделалась бы еще более плотскими и грубыми. Если и ныне, когда тела совершенно уже истлеют, некоторые обнимают гробы и раки, то чего не стали бы делать тогда, когда бы могли сберегать и самый образ их в целости? В-четвертых, не очень бы привержены были к будущему. В-пятых, те, которые утверждают, что мир вечен, еще более утвердились бы в этой мысли, и не стали бы признавать Бога Творцом мира. В-шестых, не были бы уверены в достоинстве души, ни в том, как тесно связана душа с телом. В-седьмых, многие, лишившиеся своих родственников, оставивши города, стали бы жить в гробницах и, подобно безумным, непрестанно стали бы разговаривать с своими умершими. Если и ныне люди, поскольку самого тела удержать не в состоянии (да и невозможно, потому что оно против их воли тлеет и исчезает), снимая портреты, прилепляются к доскам, то каких нелепостей не вымыслили бы тогда? Мне кажется, что тогда многие в честь любимых тел воздвигли бы храмы, а занимающиеся волхвованиями постарались бы уверить, что посредством их демоны дают ответы, тем более что и теперь имеющие дерзость заниматься вызыванием мертвых (некромантиею) делают много нелепостей (не смотря даже на то, что тело обращается в прах и пепел). Каких же бы бесчисленных видов идолопоклонства не произошло отсюда? Итак Бог, отъемля все могущее служить поводом к таким нелепостям и научая нас отрешаться от всего земного, поражает тела тлением пред нашими глазами. Таким образом любитель телесной красоты, до безумия пристрастившийся к благовидной девице, если умом не захочет узнать безобразие телесного существа, то увидит это собственными глазами. Много было девиц столь же цветущих красотою, или еще несравненно прекраснее, нежели любимая им, которые после смерти своей чрез один или два дня представляли из себя зловоние, гной и гнилость червей. Подумай же, какую ты любишь красоту, и каким прельщаешься пригожеством? Но если бы тела подвержены были тлению, нельзя бы было хорошо знать этого; как бесы стекаются ко гробам, так многие из объятых любовною страстью, непрестанно сидя при гробах, сделали бы душу свою обиталищем бесов, и от жестокой страсти скоро бы и сами умерли. А теперь, кроме всего другого, облегчает душевную скорбь и то, что невозможность видеть образ любимого предмета способствует забвению и самой страсти. 5. Если бы тела не истлевали, то не было бы даже и гробов, и ты увидел бы города, вместо статуй, полными мертвых, потому что каждый пожелал бы тогда видеть подле себя своего умершего. Отсюда произошел бы великий беспорядок: никто бы из простолюдинов не стал пещись о душе своей, не стали бы принимать учения о бессмертии. Много бы и других еще худших произошло нелепостей, о которых и говорить даже неприлично. Для того-то тотчас и истлевает тело, чтобы ты мог видеть в наготе красоту души. В самом деле, если она такую красоту и такую живость дает телу, то как она прекрасна должна быть сама в себе? Если она поддерживает столь безобразное и отвратительное тело, то тем более может поддержать саму себя. Не в теле красота, но красота тела зависит от того образования и цвета, который отпечатлевает душа в существе его. Итак, люби душу, которая сообщает телу такое благообразие. Но что я говорю о смерти? Я тебе докажу и самой жизнью, что все прекрасное зависит от души. Если душа радуется, то розы рассыпает по ланитам; если печалится, то, отъемля всю красоту у тела, все облекает в черную одежду. И если постоянно находится в радостном состоянии, то и тело бывает в безболезненном состоянии; если же находится в печали, то и тело становится слабее и бессильнее паутины. Если рассердится, то и телу дает отвратительный и безобразный вид; если покажет ясный взор, то и телу дает приятный вид. Если бывает объята завистью, то и на тело разливает бледность и томность. Если исполнена бывает любовью, то и телу сообщает особенное пригожество. Таким-то образом многие жены, не будучи пригожи лицом, особенную приятность получают от души; напротив другие, блистая внешней красотой, всю ее портят тем, что не имеют привлекательности душевной. Представь, как румянится белое лицо и какую производит приятность разнообразием цвета, когда краска стыдливости разливается по нем. Вот потому в ком бесстыдна душа, у того и самый вид отвратительнее вида всякого зверя; напротив, стыдливая душа и самый вид делает кротким и любезным. Подлинно, нет ничего прекраснее и любезнее доброй души. Любовь к телесной красоте смешана с огорчением; напротив, любовь к красоте душевной соединена с чистым, невозмущаемым удовольствием. Итак, для чего ты, минуя царя, дивишься глашатаю. Для чего, оставивши самого мудреца, с изумлением смотришь на истолкователя его? Видишь привлекательный внешний взор, - постарайся узнать внутренний; и, если последний некрасив, презри и внешний. Если ты увидишь безобразную женщину в прекрасной маске, конечно не пленишься ею; наоборот, не захочешь, чтоб благовидная и красивая прикрывала себя маскою, но пожелаешь, чтобы маска была снята, чтобы ты мог ее видеть в естественной красоте ее. Так поступай и по отношению к душе: ее наперед старайся узнать. Тело как маска прикрывает ее, и каково есть, таким всегда и остается; а душа, хотя бы была и безобразна, скоро может сделаться прекрасною; хотя бы имела око безобразное, свирепое, суровое, - оно может сделаться красивым, миловидным, ясным, ласковым, привлекательным. Этого-то благообразия, этой красоты лица будем искать, чтобы и Бог, возжелавши нашей красоты, даровал нам вечные блага благодатию и человеколюбием Господа нашего Иисуса Христа, Которому слава и держава во веки веков. Аминь.

Теперь есть много отвергающихся Спасителя пред людьми. Не помышляют они, бедные, какой стыд и ужас ожидают их в будущем – во веки веков. Их отвергается пред Отцом Сын Божий, Отец будущего века.

όστις rel. pron. всякий, όμολογήσει fut. ind. act. от όμολογέω признаваться, признавать, утверждать свое согласие с Ним в деяниях и даже в смерти (Hill). Используется с предл. έμπροσθεν перед. Указывает на признание перед юридическим органом (DA).

Такова награда нам за исповедание Того, чрез Кого спасены. Но чем исповедаем Его? Тем, если исполняем слова Его, и не пренебрегаем Его заповедей, а почитаем Его не только устами, но и всем сердцем и всей мыслью. У Исаии говорит Он: «народ этот устами своими почитает Меня, а сердце его далеко отстоит от Меня»¹.

В еврейских описаниях Судного дня свидетельство праведников — за или против других — весьма значимо для Бога. "Раввины, излагая перед Богом судебное дело, упоминали Божьих ангелов, Его милосердие и справедливый суд. Здесь ходатайство Иисуса перед Отцом означает неизмеримо больше, чем что-либо иное в этом мире.

Человек состоит из души и тела; поэтому он должен служить Богу и духом и телом, ибо и тело, и душа — одинаково Божии создания; и тело, и душа, соединяясь опять по воскресении, вместе будут участвовать в блаженстве вечном. Вот почему и во всяком доброделанье наше тело, то есть, наш внешний человек, должен участвовать вместе с душою, с нашим человеком внутренним. Самая вера наша должна проявляться в исповедании, как устами, так и делами: "сердцем веруют к праведности," — говорит святой Апостол (Рим. 10:10), "а устами исповедают ко спасению." Если мы сердцем веруем во Христа, и дорожим Его святыми заповедями, но стыдимся или боимся, открыто пред людьми говорить об этом, то мы — лжецы, лицедеи и малодушные жизнелюбцы. Это значит, что страх пред людьми в нашем сердце сильнее веры во Христа. Закон духа таков: "от избытка сердца говорят уста" (Лк. 6:45). Кто любит Бога всем сердцем, тот не будет молчать о Возлюбленном. Вот почему Господь, посылая Апостолов Своих на проповедь, так властно побуждал их безбоязненно, открыто исповедовать, и словом и делом свидетельствовать пред целым миром, что они веруют в Него, как истинного Бога, что они никогда не отрекутся от Него, Своего Спасителя и Господа, хотя бы пришлось и умереть за такое исповедание. Итак всякого, — говорит Он, — кто исповедает Меня (буквально с греческого: кто исповедует во Мне, то есть исповедует Меня не собственною силою, а при помощи Моей же благодати) пред людьми, того исповедаю, объявляю его и Я Моим верным последователем, достойным вечной награды, за веру и исповедание, пред Отцом Моим небесным, когда буду восседать одесную Его во славе, и особенно во второе Мое пришествие на всемирном суде.

«Исповедает Меня»: исповедовать что значит — объявлять во всеуслышание то, что человек думает или чему верит (Рим. 10:9-10, 1 Тим. 6:12-13). Исповедовать Христа или имя Христа значит — не только внутренне веровать, но и словом и делом свидетельствовать, что Он есть истинный Бог, воплотившийся для спасения людей, и признавать и содержать все Его учение. Мы можем являть такое исповедание своею привязанностью к Его церкви, своими беседами, своим христианским поведением и пр. — «Исповедаю и Я»: объявлю Моими исповедниками, Моими верными последователями, достойными вечных наград за веру и исповедание. — «Пред Отцем Небесным»: когда буду восседать с Ним во славе, как сопрестольник (Мф. 26:64), особенно при втором пришествии, на всемирном суде (Мф. 25:31-40). «Почему Он не довольствуется только сердечною верою, но еще требует и устного исповедания? Для того, чтобы побудить нас к дерзновению, к большей любви и усердию, и возвысить» (Злат.).

Кто, говорит, исповедает Меня пред человеки, что Я есмь Христос Сын Бога живаго, и Я исповем его пред небесным моим Отцем, что таковый человек есть верный и истинный Мой ученик. Для чего же Бог ищет исповедания веры пред человеками? Если сердце наше верует, что Христос есть Сын Божий: какая нужда исповедывать то еще пред человеками, наипаче же, когда таковое исповедание сопряжено будет с смертною опасностию? Поелику человек состоит из души и тела и прославляется от Бога, по воскресении из мертвых и по всемирном суде не токмо душа, но и тело: для того нужно во всякой добродетели не токмо душе, но и телу участвовать. Душа приемлет и любит веруемая, да явится праведною пред Богом, яко отвергнувшая всяку ложь и возлюбившая истину: сердцем бо, говорит Божественный Апостол, веруется в правду (Рим. 10:10); а уста, то есть, рот, губы, язык возвещают то, чему верует душа, да получит человек вечное спасение: усты же исповедуется во спасение. Таким образом составляется совершенная добродетель веры, и бывает ходатайцею спасения: яко аще исповеси усты твоими Господа Иисуса, и веруеши в сердце твоем, яко Бог того воздвиже из мертвых, спасешися (Рим. 10:9). Вера без исповедания есть вера скрытная, несовершенная и притворная. Когда иному веруем сердцем, а другое исповедаем устами, лжецы и притворники есмы. Когда веруем сердцем, но ради страха, или ради другой какой-либо мирской причины, не исповедаем веруемая пред человеками, малодушны тогда и животолюбивы есмы. Страх человеческий бывает тогда более веры нашея, и животолюбие паче любви Божией. Вера же исповедаемая есть явная, совершенная, непритворная. Кто верует сердцем и исповедает устами, тот имеет веру совершенную, полную, истинную: тот веру предпочитает страху человеческому и любовь Божию — своей жизни. Но неуже ли столько нужно есть таковое исповедание, что если кто не учинит сего, потеряет и спасение? Воистину так.

Человек состоит из души и тела; поэтому он должен служить Богу и духом и телом, ибо и тело, и душа - одинаково Божий создания; и тело, и душа, соединившись опять по воскресении, вместе будут участвовать в блаженстве вечном. Вот почему и во всяком доброделании наше тело, т.е. наш внешний человек, должно участвовать вместе с душой, с нашим человеком внутренним. Самая вера наша должна проявляться в исповедании как устами, так и делами: сердцем веруют к праведности, - говорит святой апостол Павел (Рим. 10:10), - а устами исповедуют ко спасению. Если мы сердцем веруем во Христа, и дорожим Его святыми заповедями, но стыдимся или боимся открыто перед людьми говорить об этом, то мы - лжецы, лицедеи и малодушные животолюбцы. Это значит, что страх перед людьми в нашем сердце сильнее веры во Христа. Закон духа таков: от избытка сердца говорят уста (Лк. 6:45). Кто любит Бога всем сердцем, тот не будет молчать о Возлюбленном. Вот почему Господь, посылая апостолов Своих на проповедь, так властно побуждал их безбоязненно, открыто исповедовать, и словом и делом свидетельствовать перед целым миром, что они веруют в Него, как истинного Бога, что они никогда не отрекутся от Него, своего Спасителя и Господа, хотя бы пришлось и умереть за такое исповедание. ИТАК ВСЯКОГО, - говорит Он, - КТО ИСПОВЕДАЕТ МЕНЯ (буквально с греческого: кто исповедует во Мне, т.е. исповедует Меня не собственной силой, а при помощи Моей же благодати) ПРЕД ЛЮДЬМИ, ТОГО ИСПОВЕДАЮ, объявлю его, И Я Моим верным последователем, достойным вечной награды за веру и исповедание, ПРЕД ОТЦЕМ МОИМ НЕБЕСНЫМ, когда буду восседать одесную Его во славе, и особенно во Второе Мое пришествие на Всемирном Суде. "Господь говорит здесь ко всем вообще, а не к одним ученикам. Он всех хочет сделать мужественными... Бог готов несравненно более благодетельствовать, нежели наказывать, но здесь о награде упоминает однажды, а о наказании дважды, - почему так? "Конечно потому, что слушающие лучше вразумляются страхом наказания", - говорит святитель Златоуст.

(Лк. 12:8). Букв. всякий, кто исповедует во Мне пред людьми, исповедаю и Я в нем пред Отцом Моим Небесным. Мысль, которую хотел выразить здесь Спаситель, понятна. Όμολογέω значит, между прочим, признавать, а относительно Христа признавать Его Мессией и учение Его божественным. Такое признание может выражаться не только в словах, но и делах. Связь с предыдущим также достаточна ясна. Заговорив о гонениях за имя Его, Спаситель здесь указывает, какие последствия их могут быть. Многих они заставят вследствие страха или мирских привязанностей отречься от Него, подобно Петру. Предусматривая это, Он и говорит о том, какие последствия могут быть такого отречения. Феофилакт объясняет, впрочем, этот стих несколько иначе. «Не сказал: кто исповедует Меня, но Мной, т. е. Моею силою. Об отрекающихся же не сказал: Мною, но от Меня, показывая этим, что отрекается тот, кто не имеет помощи свыше».

Здесь изложена двойная верность христианской жизни. Если человек верен Иисусу Христу в этой жизни, Иисус Христос будет верен ему в жизни грядущей.

Побуждает к исповедничеству, ибо не довольствуется верою только в душе, но хочет веры, исповедуемой и устами. Не сказал: "кто исповедает Меня", но "Мной" (как сказано в оригинале), то есть Моею силою, ибо исповедующий исповедует, опираясь на благодать свыше.