Евангелие от Марка 8 глава 9 стих

Обобщающее толкование

Блаженный Иероним и блаженный Феофилакт Болгарский, чьи толкования на этот стих сохранились, единодушно видят в числе четыре тысячи не простую статистику, а глубокий духовный смысл. Оба святых сравнивают это второе насыщение с первым, но делают это с разных сторон, что позволяет составить целостную картину.

Иероним сосредоточен на сравнении чисел. Он показывает, что четыре тысячи – меньшее число, чем пять тысяч, но они съели больше (семь хлебов против пяти) и оставили меньше остатков (семь корзин против двенадцати). Иероним объясняет это тем, что эти люди были меньше по числу, но больше по вере. Тот, кто больше по вере, больше вкушает от хлеба духовного, а потому и остаётся у него меньше непознанного. Он призывает читателей вкушать «пшеничные хлеба Писания», чтобы нам оставалось меньше неведомого. Таким образом, для Иеронима число четыре тысячи указывает на меру веры – меньшая по количеству, но большая по качеству.

Феофилакт, в свою очередь, даёт символическое толкование: семь хлебов – это семь духовнейших слов, число семь – образ Святого Духа, Который всё совершает. Четыре тысячи человек означают тех, кто утвердился в четырёх главных добродетелях. Поэтому они, как более крепкие, съели много и оставили мало остатков – только то, что было слишком глубоко и недоступно для их понимания. В отличие от первого насыщения, где пять тысяч символизировали рабство пяти чувствам, здесь остаток меньше, потому что эти слушатели были более совершенны. Также Феофилакт выводит нравственный урок: народ, насытившись, не взял остатки с собой – их собрали ученики, и это учит нас довольствоваться только необходимым, не искать излишков.

Оба святых сходятся в том, что число насыщенных – не случайность, а указание на духовное состояние людей. Иероним подчёркивает, что меньшая численность при большей вере ведёт к большему насыщению и меньшему остатку неусвоенного. Феофилакт видит в этом же образе добродетельной жизни, которая позволяет глубже вместить благодать. Вместе они показывают, что чудо насыщения – это образ того, как Христос питает души верных по мере их веры и духовного возраста, и что даже после обильной трапезы остаётся нечто, что превышает наше понимание и будет открыто в будущем.

Частные замечания Святых Отцов

Блаженный Иероним (IV–V вв.) указывает, что четыре тысячи меньше числом, чем пять, но больше по вере. Поэтому они больше съедают и меньше оставляют. Он призывает вкушать Писание, чтобы оставалось меньше непознанного. Он также цитирует: «много званных, но мало избранных», соотнося это с разницей чисел.

Блаженный Феофилакт (XI–XII вв.) даёт символику: семь хлебов – семь духовнейших слов и образ Духа; четыре тысячи – утвердившиеся в четырёх добродетелях; семь корзин остатков – то, что недоступно по глубине. Он учит довольствоваться необходимым, поскольку народ не взял остатки с собой, а их собрали ученики, показывая, что мы не должны искать излишков сверх потребного.

В заключение Своего пребывания после многих наставлений, которые слушал от Него народ со всем усердием, не отходя от Него по нескольку дней, Господь предложил ему и телесное угощение. Семь хлебов и несколько рыб, умноженные Его благословением, насытили до четырех тысяч человек, кроме женщин и детей, и ученики собрали еще избытков по числу разделенных хлебов семь кошниц.

+++Горский А. В. прот. История Евангельская и Церкви Апостольской. Свято-Троицкая Сергиева Лавра, 1902. С. 141++

Это второе чудесное насыщение народа от перваго отличается тем, что а) при первом было 5,000 мужей, а при втором—4,000; б) при первом для чуда И. Христос употребил 5 хлебов, а при втором—7; в) при первом, кроме хлебов, евв. определенно указывают 2 рыбы, а при втором говорят неопределенно: немного рыбок (Мф. 34. Мк. 7); г) наконец, при первом остатков набрали 12 коробков, а при втором 7. Ев. Матфей и здесь один замечает, что евших было 4,000 мужей, кроме жен и детей" (38).

Недоумение Апостолов тотчас же рассеялось: Иисус совершил второе чудо умножения хлебов и насыщения ими народа.

На этот раз насыщено было четыре тысячи человек, кроме женщин и детей, и собрано остатков семь корзин.

(о первом чуде см. Мф. 14:15-21)

Затем увидим и иное. Пять тысяч людей съели пять хлебов, и остатков от пяти хлебов набралось на двенадцать корзин. Здесь четыре тысячи человек — число меньшее, там пять тысяч, здесь четыре. Итак, четыре тысячи человек съели семь хлебов. Подумать только: те, кого было меньше, съели больше: много званных, но мало избранных (Мф. 20:16). Посмотрите, что говорит Писание. Четыре тысячи съели семь хлебов. От пяти хлебов осталось двенадцать корзин, от семи — семь корзин. От меньшего числа остаётся больше, от большего числа остаётся меньше. Ведь эти четыре тысячи были меньше по числу, но больше по вере. Тот, кто больше по вере, больше съедает, и, поскольку больше съедает, то и остаётся у него меньше. О, если бы и мы вкушали пшеничные хлеба Писания, чтобы нам меньше оставалось в познании!
Можно ещё много говорить. Но в предыдущий раз мы уже привели разъяснение притчи, а сейчас хотели только сказать про различие притч; о духовном смысле было сказано ранее. Последуем же стопам  святого пресвитера и, поскольку он более подробно объяснил нам начало псалма, мы поговорим об оставшейся части <с помощью Господа, Который живёт и царствует во веки веков. Аминь.>

У Матфея (Мф. 15:32-39) повествование почти ничем не отличается, за исключением того, что, как и в рассказе о другом похожем чуде, он уточняет, что «евших было около четырех тысяч мужей, кроме женщин и детей». Из того, что подобное событие происходит дважды, мы можем заключить, что такого рода чудес в жизни Иисуса могло быть и больше: очень вероятно, что не раз и не два толпа людей оказывалась вместе с Ним в пустынном месте и Ему приходилось прибегать к сверхъестественному способу накормить их, не имея для этого других средств.

Седмь кошниц (семь корзин), т. е. обычных корзин или кузовьев, которые употреблялись у иудеев во время путешествий вместо сумок. Чит. о семь в объясн. Мк. 6:43-44 Там чит. и урок, выводимый из повеления Господа собрать остатки хлебов, и урок, молитвы пред принятием и после принятия пищи.

Хлебов не пять, а семь, количество же рыб не уточняется: было и несколько рыбок. Остатков осталось семь корзин, а не двенадцать, число евших в первый раз было пять тысяч, а теперь четыре. Отличия эти не очень существенны. Есть также предположение, что второе событие происходит на языческой территории и, возможно, среди язычников, так как в предыдущем отрывке речь шла о Десятиградье.

Но рассказ о втором чудесном насыщении сохранился только у Марка и Матфея. У Луки и у Иоанна говорится лишь об одном. Это, а также большое сходство между рассказами дало основание очень многим ученым считать, что здесь мы имеем дело с дублетом, то есть с одной и той же историей, которая после длительного бытования в устной традиции приобрела ряд отличий и была понята как еще один случай насыщения. Например, в Книге Бытия даны два рассказа о сотворении мира и два – о сотворении человека, и каждый из них немного отличается от другого.

Те же, что настаивают на двух случаях чудесного насыщения, склонны видеть в них разный смысл, например, считают, что, раз второе насыщение происходило на языческой территории, оно означает принятие язычников в лоно нового народа Божьего или аналог евхаристического собрания для язычников. Они обычно обращают внимание на разные названия корзин в двух насыщениях: в 6-й главе – «ко́финос», названная римским сатириком Марциалом типично еврейской корзиной; в 8-й главе – «спюри́с», обычная рыбная корзина. Другие толкователи говорят, что в таком случае евангелист не преминул бы прямо сказать о том, что Иисус совершил чудо для язычников, как, например, в сцене с язычницей (7:24-30). К тому же двенадцать корзин остатков после первого насыщения, вероятно, символизируют изобилие хлеба для тех, кто еще придет к Христу, а это, в первую очередь, язычники.

Но что бы ни думали комментаторы, евангелист Марк говорит именно о двух насыщениях (см. 8:19-20). Мы знаем, что Евангелие – это не исчерпывающий отчет обо всем, что произошло за время земного служения Иисуса. Ведь неоднократно говорится: «и еще многих больных исцелил, и много бесов изгнал». Рассказаны лишь некоторые эпизоды, которые представляют собой образцы того, что совершал Иисус. Так почему в таком коротком Евангелии Марк все же дважды повествует об очень похожих событиях? Может быть, для того, чтобы еще раз подчеркнуть непонятливость и закрытость учеников? Ведь они по-прежнему не понимают Иисуса – даже после двух событий, имеющих характерные черты Богоявления.

В IV в. появилось символическое толкование количества хлеба и рыбы (пять хлебов – символ Пятикнижия; две рыбы – две скрижали Декалога; семь хлебов – семьдесят народов земли) и количества корзин (двенадцать – еврейские патриархи или ученики Господа; семь – те же семьдесят пародов или семь «диаконов» – Деян. 6:1-6). И сейчас неоднократно предпринимаются попытки расшифровать символику этих чисел, и на первый взгляд, картина получается довольно стройная, но все же слишком много элементов выбивается из схемы, что говорит о том, что все попытки скорее всего бесплодны. Есть опасность, что толкователи «вчитывают» в текст то, что в нем отсутствует. Мы должны признать, что, если какая-то символика и была, она утеряна.

Можно представить себе, какия массы народа привлек слух об этих чудесах (Мк. 7:31-37) к необыкновенному Учителю Народ стекался к Нему массами, что было тем легче, что на востоке, при мягкости и сухости климата и при простоте и ограниченности потребностей населения, в течение летних месяцев можно свободно жить и спать под открытым небом. Но, как часто случается даже в настоящее время с паломниками в Иерусалиме, у многих при этом не хватило провизии, и при одном случае дело дошло до того, что народ оказался в крайне затруднительном положении и должен был голодать. Но так как этот голод он терпел ради удовлетворения своей духовной жажды, то Христос еще раз умилостивился над Своими слушателями. Он велел апостолам разсадить народ по земле, и чудесно насытил его тем малым запасом провизии, которая оказалась на месте. Именно, семью хлебами и пятью малыми рыбами было насыщено четыре тысячи человек, кроме женщин и детей, после чего еще собрано было остатков целых семь корзин.

Место, где теперь находился Господь ииcyc Христос, было пустынное, но народ, пришедшей к нему во множестве издалека, не отходил от него три дня. Запасы пищи, если у кого и были, истощились, есть было нечего, а отдаленность селений, где можно было бы утолить голод, делала положение многолюдной толпы, по-человечески говоря, безвыходным. но здесь был милосердный, попечительный Господь, который видел нужду народа и намеревался устранить ее таким же чудным образом, как и прежде – при подобном случае в пустыне Вифсаидской. Желая напомнить ученикам о первом умножении хлебов и предрасположить их к вере в свою всемогущую силу, он сказал им: милосердую о народе, уже три дня приседят Мне и не имут чесо ясти и отпустити их не ядших – в домы своя – не хощу, да не како ослабеют в пути, – мнози бо от них издалеча пришли суть. Ученики подумали, что он говорил им это в намерении поручить им самим напитать народ и отвечали: откуду нам в пустыни хлебы толицы, яко да насытится толик народ? тогда Иисус Христос, чтобы еще яснее напомнить о прежнем чуде, спросил учеников так же, как и при первом умножении хлебов: колико хлебы имате? Для большей достоверности чуда ученики сами должны были освидетельствовать свой запас и убедиться, что он недостаточен для насыщения такого множества народа. они сказали: седмь, и мало рыбиц. После сего Иисус Христос повелел народу возлечь на земли и, взяв семь хлебов, воздал хвалу отцу небесному, преломил и дал ученикам своим, чтобы они раздавали народу; благословив также и рыбы, повелел и их раздавать. все ели и насытились, а евших было четыре тысячи человек, кроме женщин и детей. как и при первом насыщении, ученики собрали остатки, и оказалось, что их семь полных корзин. теперь остатков было меньше, чем в тот раз, хотя и евших было меньше, потому что этой разностью Господь помогал памяти учеников, чтобы сходство не довело их до забвения и до смешения того и другого чуда. По насыщении народа Иисус Христос отпустил его, а сам с учениками вошел в лодку и поплыл к западному берегу Галилейского моря в пределы городов Магдалы и Далмануфы.