Евангелие от Марка 6 глава 21 стих

Обобщающее толкование

Святые отцы единодушно видят в праздничном пире Ирода по случаю дня рождения не просто светское торжество, а трагический поворотный момент, когда грех и коварство торжествуют над правдой. Святитель Амвросий Медиоланский подчёркивает, что этот пир стал «погребальным» для Иоанна: вместо радости он принёс смерть пророку. Он указывает, что в то время как Ирод собрал высших чиновников, военачальников и старейшин Галилеи, в разгар веселья появляется дочь Иродиады и своей бесстыдной пляской воспламеняет царя. Амвросий решительно осуждает пляску, называя её источником похоти и бесчестия, и напоминает, что даже языческие мудрецы считали пляску уделом пьяных или безумных. Святитель Иоанн Златоуст называет это пиршество «горьким, нечестивым и кровожадным», чьим печальным концом стало убийство пророка. Святитель Димитрий Ростовский добавляет, что пир был устроен вечером, длился далеко за полночь, и когда гости уже сильно упились вином, тогда и совершилось это неправедное убийство. Преподобный Роман Сладкопевец в поэтической форме показывает, как коварная Иродиада заранее внушила дочери, что та должна просить голову Иоанна, и сам Ирод, прельщённый её словами, дал необдуманную клятву.

Все отцы сходятся в том, что пир был не просто случаем для веселья, но преднамеренным орудием зла. Ирод, подражая восточным царям, ввёл обычай праздновать день рождения, но вместо почитания жизни он попрал её, погубив величайшего из пророков. Этот эпизод показывает, как плотские удовольствия, вино и неумеренная радость расслабляют совесть и делают человека способным на самое страшное преступление. Святые предостерегают нас от участия в таких празднествах, где теряется чувство меры и уважения к святыне.

Частные замечания Святых Отцов

Святитель Амвросий (IV в.) подробно обличает пляску: она обнажает то, что природа скрывает, возбуждает похоть и оскорбляет Божество. Он также удивляется, что смерть пророка становится наградой танцовщице, и отмечает, что приказ об убийстве отдаётся во время пира, а исполнение переносится из тюрьмы на пир – в этом он видит особую жестокость.

Святитель Иоанн Златоуст (IV–V вв.) кратко, но выразительно говорит о «нечестивом пиршестве», подчёркивая его противоположность духу покаяния и истинной радости.

Святитель Димитрий Ростовский (XVII в.) уточняет, что пир был вечерним, продолжался до глубокой ночи, и убийство совершено, когда все были пьяны. Это показывает, что зло выбирает тёмное время и состояние опьянения для своих дел.

Преподобный Роман Сладкопевец (VI в.) в своём кондаке рисует картину, как Ирод, прельщённый словами Иродиады, даёт необдуманную клятву, а затем, когда наступает вечеря, пирующие не замечают скрытой сети, и их радость оборачивается скорбью.

26. О столь славном муже, конечно, нельзя ограничиться только кратким упоминанием. Мы должны, – в виду важности самого примера, – обратить внимание на то, кто этот муж, кем, по какой причине, каким образом и в какое время был убит? Во-первых, Праведный убивается прелюбодеями, и наказание за великое преступление переносится с подсудимых на судью. Далее, смерть Пророка является наградой танцовщице. Наконец (чего обыкновенно страшатся даже все варвары), в довершение жестокости, приказание отдается во время торжественного пира, и исполнение этого печального и позорного дела переносится с пира в тюрьму, а из тюрьмы на пир. Сколько преступлений в одном проступке!
27. С царской роскошью устраивается погребальный пир, и когда в обычном ожидании собралась громадная толпа, в это время, по глубоко таинственному приказанию, пред взорами мужчин появляется дочь царицы для исполнения танцев (Мк. 6:21). И чему другому, в самом деле, могла она научиться от прелюбодейки, как не тому, чтобы потерять стыд? И может ли что-нибудь столь сильно возбуждать похоти, кроме пляски, когда при безпорядочных движениях обнажают те тайные части тела, которые или скрыла сама природа, или прикрыло требование приличия, когда играют глазами, кивают головой и распускают волосы? Естественно, что тут дело доходит до оскорбления Божества. В самом деле, может ли быть сколько-нибудь благоговения там, где пляшут, шумят и гремят?

К выяснению истории смерти Крестителя нужно знать следующее: Иродиада была дочь Аристовула, сыва Ирода Великаго от второго брака. По желанию своего деда-царя, она вышла замуж за- другого сына его от третьяго брака, котораго Иосиф Флавий называет Иродом (фамильным именем), а евангелисты Филиппом ¹ (его собственным именем), и который по смерти отца жил, как частный человек, в Иерусалиме. Еще при жизни этого перваго мужа и после того, как они уже имели у себя дочь Саломию, Иродиада бросила его, чтобы сделаться женою Ирода Антипы (тоже сына Ирода Великаго от четвертаго брака), тетрарха Галилеи и Переи, который ради этого должен был бросить первую свою законную супругу, дочь Аравийскаго царя Ареты. Иоанн Креститель, таким образом, обличал Ирода в кровосмешении, прямо осуждаемом законом (Лев. 18:16. 20, 21). По свидетельству Иосифа Флавия, Ирод заключил Иоанна в темницу в крепости Махернской, находившейся недалеко от Мертваго моря. Здесь же, в Перее, недалеко от этой крепости, находился город Юлия, который служил резиденцией для Ирода и где Ирод любил жить предпочтительно пред Тивериадою, галилейскою, своею резиденцией. Как показывает история обезглавления Иоанна, по которой голова мученика принесена была еще во время пира, Ирод в это время жил в перейской своей резиденции. Но, судя по тому, что слух об Иисусе так сильно обезпокоил его, можно думать, что от заключения Иоанна Крестителя и до смерти его он жил в Юлии если не постоянно, то большую часть времени. Посему, до возвращения своего в Тивериаду после смерти Крестителя, он мог ничего не знать об Иисусе. Когда же он возвратился теперь в Галилею» он нашел ее возбужденною новым пророком, Иисусом, относительно Котораго в народе ходили разныя мнения и, между прочим, такия, что будто Иисус есть воскресший Иоанн. И преступная совесть Ирода сильно обезпокоилась от такого слуха об Иисусе.

Пляска Саломии
По случаю дня своего рождения он сделал пир вельможам, тысяченачальникам и старейшинам галилейским. Евреи не праздновали дня Рождения, но Антипа подражал в этом случае восточным царям. По обычаям Востока, женщины не смели присутствовать на пиршествах мужчин: только рабыням дозволялось плясать во время пиров. Но Саломия, дочь Иродиады и Филиппа, пренебрегая обычаями, вошла к пирующим в легкой одежде танцовщицы и начала плясать; своею пляской она так воспламенила отуманенного вином Ирода, что он в награду ей готов был отдать все, даже половину царства своего, и эту готовность свою он подтвердил клятвой в присутствии всех пировавших с ним.

В восторге от произведенного впечатления, Саломия вышла и спросила у матери своей, не участвовавшей в пиршестве: чего просить? Та ни минуты не колебалась: самым драгоценным для нее подарком была бы смерть ее неумолимого обличителя; она уверена была, что с головой Иоанна Крестителя она приобретет не половину, а все царство своего любовника, и потому, не задумываясь, ответила: головы Иоанна Крестителя . Опасаясь же, что обещание Антипы убить Иоанна опять будет не исполнено, она внушила дочери, чтобы та требовала немедленной смерти Пророка, и даже дала ей блюдо, на котором должны были принести ей голову убитого.

С поспешностью, с блюдом в руках, входит к пирующим Саломия и, обращаясь к Ироду, говорит: хочу, чтобы ты дал мне теперь же, без всяких отсрочек и промедлений, на этом блюде голову Иоанна Крестителя¹.

Ирод рождеству своему вечерю творяше (Ирод по случаю дня рождения своего делал пир). Восточные цари издревле имели обычай праздновать день своего рождения и делать по сему случаю пиры знатнейшим и близким к ним подданным. Так, повествуется в Библии, во время пребывания Иосифа в темнице в Египте, Фараон царь Египетский давал такой пир (Быт. 40:29). Вельможам, т. е. людям именитым и имеющим власть, тысячникам, т. е. начальникам над тысячью воинов, властям военным, старейшинам – властям гражданским.

Смерть Иоанна (ст. 21–29) есть исполнение его жизни. Конец проповедника морали изображен как дело мира, находящегося под властью греха. Колебаниям Ирода противостоит восстание зла в лице Иродиады и ее дочери. Заслуживает внимания, что девица, по наущению матери, «с поспешностью» (μετὰ σπουδῆς) просит голову Иоанна Крестителя в ответ на предложение отчима дать ей всё, чего бы она ни захотела: «Даже до половины царства» (ст. 23). Половине царства она предпочитает голову обличителя грешного мира. Принимая смерть от руки мира в то время, когда Иисус уже проходил Свое служение и приобщил к нему Двенадцать, Иоанн, естественно, заключает возложенное на него дело Предтечи. Его собственное свидетельство пред явлением Христа (Мк. 1:8: ἐβάπτισα) дает смысл выступлению Иисуса на проповедь, когда «Иоанн был предан» (Мк. 1:14). Смерть Предтечи полагает последнюю печать. Путь Мессии уже приготовлен.

Таким образом, повествование о конце Иоанна Крестителя имеет, как таковое, значение свидетельства об историческом моменте. С другой стороны, коль скоро смерть Иоанна есть дело мира, избравшего своим орудием Ирода, – в контексте Мк. – Ирод как олицетворение мира естественно противополагается и Иоанну, и Тому, Чье служение Иоанном было подготовлено. Этот вывод надо помнить для надлежащего понимания дальнейшего.

Ирод устраивает пир в своем дворце в честь дня рождения. Иосиф Флавий говорит, что Иоанн был заточен в крепость Махерон, на восточном побережье Мертвого моря. Но у царя была также резиденция в Тибериаде, на Галилейском море. Может быть, события разворачивались именно там, потому что говорится о присутствии на пиру галилейской знати.

Случай скоро представился. На долю Антипы выпало счастье, отнюдь не обычное для других вассалов Тиверия, именно, что он занимал свой престол более 30 лет. Подобно своему отцу Ant. 15:11, 6 , он имел обыкновение торжественно справлять как годовщину своего восшествия на престол, так и день своего рождения, великолепным пиром Слово Γενέσια, переводимое обыкновению ״днем рождения“, может означать и день восшествия на престол (день рождения на царство). См. напр., Suicer, Thesaurus, 1, р. 746. Но в данном случае ничто не препятствует понимать это слово и буквально, потому что иродианские царьки усвоили римский обычай справлять ״день рождения“ и старались при этом особенно блеснуть своим богатством и роскошью• . Как раз теперь именно настало время для подобнаго празднества, и приглашение на великолепное пиршество по этому случаю было разослано всем военачальникам, заведывавшим войсками в Махере, вождям соседних племен и высшему обществу, в которое входили все главнейшие вельможи, военачальники Под военачальниками по всей вероятности разумеются начальники римских легионов, присланных на помощь Ироду против Ареты. и старейшины галилейские. Пир, устроенный в том же замке Махер, в подземелье котораго томился великий пророк, конечно, был на славу, со всею роскошью богатства и царскою пышностью, и вообще, очевидно, был одним из тех пиров, которые были подражанием развращенным обычаям времен Римской империи, где чревоугодие и сластолюбие пе знали границ. Слухи об этих пиршествах доходили даже до Рима, и римский сатирист Персий в одной из своих сатир делает замечание о таком празднестве по случаю «Иродова дня” Pers. Sat. 5:180: At quum Herodis venere dies. См. ниже. . Он описывает, с каким блеском иллюминовались окна дворца и обвешивались гирляндами цветов; столы были переполнены всевозможною роскошью, и вино лилось рекой. По этому случаю веселость и ликование достигали наивысшей степени.