yandex

Библия - Евангелие от Марка Стих 10

Стих 9
Стих 11

Толкование на группу стихов: Мк: 4: 10-10

На вопрос учеников: «Почто притчами глаголеши им?» Господь отвечал: «Вам дано есть разумети тайны Царствия Небеснаго, онем же не дано есть». Ученикам Господа, как будущим провозвестникам Евангелия, через особое благодатное просвещение ума их, дано было знание Божественных истин, хотя и не в полном совершенстве до сошествия Св. Духа, а все остальные не были способны к принятию и пониманию этих истин, причиной чего было их нравственное огрубление и ложные представления о Мессии и Его царстве, распространяемые книжниками и фарисеями, о чем пророчествовал еще Исайя (Ис. 6:9—10). Если показать таким нравственно испорченным, духовно-огрубевшим людям истину, как она есть, не облекая ее никакими покровами, то они и, видя, не увидят ее и, слыша, не услышат ее. Только облеченная в приточный покров, соединенная с представлениями о предметах хорошо знакомых, истина становится доступной восприятию и пониманию: ненасильственно, сама собой загрубелая мысль возносилась от видимого к невидимому, от внешней стороны к высшему духовному смыслу.

Толкование на группу стихов: Мк: 4: 10-10

Не все прямо можно было сообщать и простому народу, более к Нему расположенному, но вообще сильно еще напитанному многими предрассудочными мнениями касательно царства Мессии. Не вдруг, не в тот короткий остаток времени, который Сыну человеческому предоставлено провести еще на земле, можно было уничтожить их и заменить их истинными понятиями (чего стоило образовать и избранных учеников!). Напротив скорее можно было опасаться вредных недоразумений и перетолкований Его слов о предмете столько важном. При том фарисеи и в народе имели своих агентов.

У Господа было уже общество, которому Он мог доверить свои тайны: это – Апостолы. Они для сей цели Им и избраны, – они имели полное доверие к Господу, – были Ему преданы всей душей, – близким обращением с Ним несколько к тому приготовлены.

Но чтобы не оставить совсем и фарисеев, и народ без возбуждения и руководства, Господь не хочет лишать их общих нравственных наставлений, которые не смотря на множество учителей в народе Иудейском, были слишком не часты, будучи вытеснены утонченными исследованиями раввинской учености – Его любовь не решается вовсе скрывать от них и самые тайны свои, она придумала в премудрости своей еще средство к сообщению их в доступной для народа мере: это в притчах. Да, притчи Господа суть не что иное, как прекрасная ткань; измысленная и составленная Его любовью и премудростью отчасти для прикрытия истины до времени, чтобы она не ослепила чьи-нибудь слабые очи, отчасти для возбуждения внимания к скрывающемуся под этим таинственным покровом. Их некоторая темнота привлекала к Иисусу за разрешением.

Такой образ учения мог быть весьма полезен и для самих учеников Господа при тех объяснениях, которые они получали от Него на Его притчи. Истины высокие, облеченные в образы природы видимой, или примеры жизни человеческой после объяснения, чрез сличение с сими образами становились удобопонятнее, глубже укоренялись в памяти, чаще повторялись, живее действовали на воображение и сердце.

Такой образ учения не только был сроден с общим характером двойственности в природе человека и в его словах и делах, но и со всем Ветхозаветным устройством: весь Ветхий Завет казался одной великой притчей Нового. К притче Иудеи имели особенные вкус и любовь, подобно прочим восточным народам. Наконец Сам Господь уже неоднократно употреблял притчу для изображения своих уроков, напр. в нагорной проповеди, в обличении фарисеев (Мф. 11:16; Лк. 7:36; Мк. 3:23).

И так отселе Господь, начиная тайное руководство и наставление своих Апостолов, посторонним положил сообщать о тайнах своего царствия не иначе как только в притчах. Под тайнами царствия небесного здесь разумелись предначертания Божественные относительно устроения и судьбы Церкви Новозаветной. Впрочем, иногда притчей облекались и нравственные истины (Мф. 12:44, 45).

+++Горский А. В. прот. История Евангельская и Церкви Апостольской. Свято-Троицкая Сергиева Лавра, 1902. С. 123-124++

Толкование на группу стихов: Мк: 4: 10-10

В данном отделении ев, Матфей передает 7 притчей: а) о сеятеле и семени (3—9. 18-23), б)о плевелах между пшеницею (24—30. 86—43), в) о зерне горчичном (31—32), г) о закваске (33), д) о скрытом на поле сокровище (44), е) о драгоценной жемчужине (45—46) и ж) о неводе (47— 50). Ев. Марк здесь же передает только три притчи: а) о сеятеле и семени (8—9. 13—20), б) о семени, по действию земли произрастающем и созревающем (26—29), и в)о зерне горчичном (30—32). А ев. Лука передает здесь только одну притчу—о сеятеле и семени (5—8. 11—15). Что в данный раз И. Христос произнес не одну, а несколько притчей, это видно из указания ев. Матфея (3) и Марка (2 и 33), что И. Христос в данном случае учил народ притчами много. Но все-таки можно думать, что ев. Матфей, но обыкновению своему собирать в одном месте однородный исторический материал, и здесь передает некоторыя притчи Господа, произнесенныя Им в другое время; по крайней мере, некоторыя из переданных здесь притчей у ев. Луки находятся в другой связи (13:18—21). После первой притчи, которая имеется у всех трех евангелистов, ученики приступили к Иисусу с вопросом: „для чего притчами говоришь им» (Мф. 10)? „Чтобы значила притча сия" (Лк. 9 ср. Мк. 10)? Из ответа Господа видно, что вопрос учеников касался того и другого, т.-е. и причины, по которой Христос учит народ в притчах, и смысла предложенной притчи. Учеников Христовых не могло удивлять то, что Господь учил народ притчами, которыя составляли обычную форму поучений у раввинов востока; они недоумевают, почему И. Христос говорит притчами, не объясняя их смысла, тогда как п они, ближайшие Его ученики, не понимают Его речи. Этот вопрос ученики предложили Иисусу, по ев. Марку (10), когда около Господа остались только 12 и ближайшие Его последователи; ев. Матфей ие делает такого замечания (10), а потому представляется на первый взгляд, что как-будто, по его изображению, и ответ на вопрос учеников и следующия три притчи И. Христос предложил вслух всего народа; после же 4-й притчи И. Христос, отпустив народ, вошел в дом (36), по просьбе учеников объяснил им притчу о плевелах на поле и наедине предложил им еще три притчи. Первая половина ответа Господа на вопрос учеников, почему Он говорит к народу притчами, показывает, что этот ответь должен был быть сказан вслух только учеников. Поэтому, если и допустить, что в данный раз И. Христос произнес все притчи, переданныя здесь еванг. Матфеем, и именно при той обстановке и в том порядке, какие представляются по изображению этого евангелиста, то нужно дело представлять так, что 12 учеников Христовых п некоторые из ближайших Его последователей были вместе с Ним в лодке, вследствие чего ответь Господа на тот вопрос мог быть высказан так, что он слышен был только учениками, а после того Господь обратился с новыми притчами к народу. После изъяснения притчи о сеятеле и семени, по ев. Марку (21—23) и Луке (16—18), И. Христос предложил приточныя изречения о свече, которую не ставят под сосуд, а на подсвечник, чтобы входящие видели свет, и о том, что нет ничего тайнаго, что не сделалось бы явным (параллельныя изречения у Мф. 5:15, 7, 2. 10, 26. 13, 12. 25, 29). В этих изречениях И. Христос или выражает цель, с которою он говорить в притчах: не для того, чтобы скрыть, но чтобы открыть истину; или же указывает цель, для которой Он вообще просвещает учеников светом Своего слова: для того, конечно, чтобы они после и в слове и в жизни своей открывали миру то, чему теперь научаются от Господа. Так как впоследствии откроется, как кто слушал, то они должны наблюдать за собой, как они слушают (Лк. 16 — 18), и возможно тверже запечатлеть в сердце своем то, что они слушают (Μк. 21—25). После всех притчей о царствии Божием И. Христос, по ев. Матфею (51 — 52), предложил еще притчу о благоразумном книжнике, ученике царствия Божия, который из сокровищницы своей выносит старое и новое. Этою притчею Он дал ученикам наставление, чтобы и они, проповедуя Евангелие, выносили из сокровищницы своих знаний и употребляли в дело и старое, повидимому, ничего не стоющее, всем известное (напр., посев, закваска и пр.), и новое — новыя христианския понятия, для которых то старое служило образом. — Ев. Марк после всех изложенных у него притчей (33—34), а ев. Матфей после четырех притчей, произнесенных вслух всего народа (34—35), делает замечание, что в данное время И. Христос говорил народу притчами и без притчи не говорил им. В этом ев. Матфей видит исполнение слов Пс. 77:2, принадлежащих Асафу. Асаф в 2 Пар. 29:30, иазывается пророком. Как пророк, он является прообразом Мессии, и слова его о себе евангелист применяет к И. Христу.

Цель притчей Христовых заключается, прежде всего, в том, чтобы посредством образа, взятаго из видимой природы или круга человеческих действий, яснее и живее изобразить истину; отвлеченная духовная истина чрез притчу делается как бы созерцаемою чувственными глазами и доступною осязанию; плотяный ум человеческий, постоянно привязанный к этому дольнему миру и чрез то неспособный вдруг возвыситься до чисто-духовной области, постепенно ведется к миру горнему по образам притчи, как бы по ступеням знакомой лестницы. Но притчи Христовы имеют и другую цель, которая достигается одновременно и которая совершенно противоположна первой, именно: скрыть истину от недостойных и неспособных, оценить и воспринять ее. Обе эти цели своих притчей показал нам Сам Христос. На вопрос учеников: для чего Он говорит к народу прнтчами, 1. Христос отвечал: „вам дано знать тайны царства небеснаго, а им не дано (Мф. 11), им, внешним, все бывает в притчах» (Мк. 11. ср. Лк. 10). Разъясняя потом, почему же ученикам дано знать тайны царствия Божия, а народу не дано, И. Христос говорить: „ибо кто имеет, тому дано будет я преумножится, а кто не имеет, у того отнимется и то, что имеет (Мф. 12), что ои думает иметь» (Лк. 18), т. е. кто имеет искреннее желание, стремление я оттого способность понимать и усвоять тайны царства Божия, тому уже притчи откроют эти тайны (дано будет), а потом ов удостоится и прямого, неприкровеннаго научения, разъяснения этой притчи (« преумножится); а кто не имеет этого желания и стремления, кто слушает Христа из простаго любопытства, или даже с злостною целию найти в учении Его что-либо, удобное для перетолкования и осуждения, у того отнимется и то, что ов думает иметь: прослушавши, наир., речь о сеятеле и семени, он думает, что он все тут понял; но так как духовнаго смысла этой речи он не понимает, то его знание должно пройти безследно и для его ума и для сердца, ибо приточный покров сам по себе не имеет никакого значения. Так как для выражения сих мыслей И. Христос употребил предисловие, имеющее свое ближайшее отношение к положению богача и бедняка, то теперь Он из этого присловия делает применение к Своим слушателям: „потому говорю им притчами, что они, видя, не видят» я пр. (Мф. 13), т. е. причина, вследствие которой И. Христос говорит к народной толпе прикровенно, в притчах, заключается в ней самой, в духовном ослеплении людей, вследствие котораго они не видят дел и учения И. Христа в их настоящем свете. Приводя далее (Мф. 14:15) пророчество Исаии (6:9. 10. по LXX), И. Христос, с одной стороны, показывает, что это пророчество, в известной мере справедливое и по отношению к современникам пророка, вполне совершенно исполнилось (άναπληροδτα в отличие от просто κληρούχοι) теперь в духовном ослеплении Его современников; с другой, — что эти последние сами виноваты в своем ослеплении, добровольно замкнули очи свои, чтобы не видеть около себя дел Божиих. В противоположность этим духовным слепцам, И. Христос блаженными называет учеников, которые своими разумными очами видят и правильно разумеют совершающееся вокруг них (Мф. 16—17).

Предмет притчей Христовых есть царствие Божие, царство Мессии. В 7-ми притчах, изложенных в разсматриваемом отделении у ев. Матфея, с различных сторон изображается это царство, но так, что первая притча говорит об его начале, основании проповедию или словом И. Христа, а последняя— о конечном, решительном суде над миром. Вторая притча показывает, что пока царство Божие или церковь Христова воинствуют здесь на земле, в ней всегда будут не одни только праведные, истинные сыны этого царства, но и грешные, сыны лукаваго. Третья и четвертая притчи выражают одну и ту же мысль, — что церковь Христова, начавшись небольшим, почти незаметным для мира числом членов, имеет разростись и распространиться так, что все народы мира прийдут под ея покров. Различие же между ними состоит в том, что притча о зерне горчичном изображает внешнее, повсюдное распространение церкви Христовой на земле, а притча о закваске показывает в христианстве нравственную мировую силу, имеющую преобразовать и усовершить все человеческия стремления деятельности и отношения. Пятая и шестая притчи представляют царство Божие и Его блага таким неоцененным сокровищем, ради котораго человек должен пренебречь всеми благами мира, лишь бы приобрести Его. Различие между ними заключается в том, что в притче о скрытом на поле сокровище изображается человек, нечаянно нашедший сокровище истины во Христе и Его церкви, а притча о драгоценной жемчужине изображает человека, нашедшаго это сокровище после более или менее продолжительнаго искания истины. Содержание последней притчи сходно с содержанием второй: в том и другом случае проходят две мысли: а) с самаго начала царства Божия и до конца его земнаго существования в нем без видимаго различия будут пребывать и праведные и грешные; б) разделение добрых от злых произойдет только при кончине мира. Но как видно из эпилога притчи о неводе (ст. 49 и 50), в ней говорится главным образом о конечном суде над миром; первая мысль предваряет эту главную для полноты и цельности изображения. Во второй же притче мысль о суде есть второстепенная, входящая в притчу для законченности целаго; главная же мысль—о появлении в церкви Христовой, вскоре после ея основания, неистинных членов, порождений невидимо действующаго в мире злаго духа. В Евангелии Марка притчу о зерне горчичном предваряет притча о семени, произрастающем и созревающем по действию земли, без ведома сеятеля; эта притча имеет целию поселить в учениках, пред которыми она была произнесена, уверенность, что семя слова Божия, раз брошенное в сердца человеческия, не погибнет и не заглохнет, но будет постепенно растя и развиваться и несомненно достигнет полной зрелости, когда и последует жатва.


Источник

Руководство к толковому чтению Четвероевангелия и книги Деяний Апостольских. Д. Боголепов. Издание 5. М.: 1910. - С. 171-175

Толкование на группу стихов: Мк: 4: 10-10

Когда Иисус окончил притчи, приступили к Нему ученики и спросили: для чего притчами говоришь им?


Источник

Гладков Б.И. Толкование Евангелия. Глава 14 - Воспроизведение с издания 1907 года. М.: Столица, 1991. (с дополнениями из издания 1913 г.) - С. 292

Толкование на группу стихов: Мк: 4: 10-10

Притчи по своей природе должны быть понятными, рассчитанными на всех. Но почему не все, к кому они были обращены, стали верующими? Надо думать, эта загадка стояла и перед учениками Иисуса Христа, и перед Марком, и перед его аудиторией ранних христиан. Ни сама притча о сеятеле, ни дальнейшее пояснение к ней, эту загадку не разрешают. Попытку разъяснить проблему предлагает маленький отрывок Мк. 4:10–12, в котором говорится об ожесточении сердец и о недостатке разумения некоторых слушателей, которые названы «внешними». Этот маленький отрывок всегда считался одним из самых трудных во всех Евангелиях. В истории изучения Нового Завета он подвергся особенно пристальному вниманию. Отрывок содержит в себе и формальные, и содержательные трудности. Формально он как бы разрывает ткань повествования, отделяя притчу о сеятеле от ее толкования. Что касается содержания высказывания Иисуса Христа, то тут непонятно следующее: ведь притчи по самой своей сути делают учение понятным. А здесь утверждается, что они призваны либо скрывать истинное учение, либо вообще непонятны по своей природе. И вообще может показаться, что Иисус умышленно учил притчами, чтобы сознательно скрыть значение сказанного от простых людей. Кроме того большую трудность вызывает странное предложение: ученикам дано знать «тайны», а внешним все излагается в притчах; поэтому они ничего не понимают, и все это для того, чтобы они не обратились и чтобы не были им прощены грехи! Странно все это звучит, воистину странно. С этим текстом надо разобраться. Прежде всего следует обратить внимание на некоторые проблемы текста как такового и его перевода. Если переводить буквально с критического греческого текста Евангелия, то читать следует так: 10 Когда же остался наедине, окружающие Его, вместе с двенадцатью, спросили Его о притче. 11 И сказал им: вам дана тайна Царствия Божия, а тем, внешним, всё становится притчами; 12 чтобы они, смотря, смотрели и не видели, и, слушая, слушали и не понимали, чтобы не обратились и не было прощено им. Здесь друг другу противопоставляются «тайна» и «притчи». Притчи означают загадочную речь. В основе лежит еврейское maschal, которое подразумевает образную речь, загадку. В то время как одним («вам») открывается тайна, другим («тем, внешним») всё становится загадочным. Это отражает особый взгляд евангелиста Марка на притчи как способ учительства. Надо сказать, взгляд для нас странный. Первые слова Иисуса Христа были: «Исполнилось время, и приблизилось Царствие Божие!» (Мк. 1:15). Но тогда Он не имел в виду говорить какую-то «тайну».1) Наоборот! Он желал возвестить всему народу, что к нему пришло Царствие. Поэтому и в дальнейшем Он неустанно говорил о Царствии Божием. Конечно, со временем христиане убедились в том, что присутствие Царствия Божия для многих их современников отнюдь не столь уж очевидно. Почему так? Может быть, они не видели его, потому что не хотели видеть? Или они действительно не видели? Чтобы найти ответ на эти жгучие вопросы, многие христиане обращались к тексту пророка Исаии и читали его новыми глазами. Исаия, после того как он видел Бога, окруженного серафимами, сообщает следующее: «И услышал я голос Господа, говорящего: кого Мне послать? и кто пойдет для Нас? И я сказал: вот я, пошли меня. И сказал Он: пойди и скажи этому народу: слухом услышите – и не уразумеете, и очами смотреть будете – и не увидите. Ибо огрубело сердце народа сего, и ушами с трудом слышат, и очи свои сомкнули, да не узрят очами, и не услышат ушами, и не уразумеют сердцем, и не обратятся, чтобы Я исцелил их. И сказал я: надолго ли, Господи? Он сказал: доколе не опустеют города, и останутся без жителей, и домы без людей, и доколе земля эта совсем не опустеет» (Ис. 6:8–11). Подумаем о том, чтó приходило в голову тем ранним христианам, когда они слушали или читали слова Исаии. Во-первых, если вести Божии, провозглашаемые Его вестниками, не всегда могут быть поняты, потому что Бог Сам может вызвать их непонимание, то мы, ученики Иисуса, не имеем права приписывать самим себе, собственным способностям наше понимание благой вести Иисуса Христа о пришедшем к нам Царствии Божием. Другие не понимают, а мы, мол, такие умные, что всё понимаем! Нет. Об этом и говорит Иисус. Наше понимание – не наша способность, но подарок от Бога: «вам дано знать тайны Царствия Божия». – Это первое, что услышали ученики, окружившие Иисуса и спросившие Его о смысле притчи. Мы – избранники, ибо Богом нам «дано знать тайны Царствия Божия». А как же прочие? Понятно, что мы с трудом и сомнениями слышим слова Евангелия: «...а тем внешним все бывает в притчах; так что они своими глазами смотрят, и не видят; своими ушами слышат, и не разумеют, да не обратятся, и прощены будут им грехи». А если мы не будем осторожничать, смягчая жестокий смысл слов Иисуса, как это сделано в Синодальном переводе, то ведь звучат они так (по критическому тексту): «...а тем внешним все бывает в притчах; чтобы они, смотря, смотрели и не видели; и чтобы, слушая, слушали и не понимали, чтобы не обратились, и не было прощено им». Как совместить это слово с вестью Иисуса о Божией любви и всепрощении? Где здесь правда Божия? Но если мы теперь еще раз взглянем на текст пророка Исаии, то увидим, что закоснелость его народа не означает его вечного проклятия, но имеет целью его земную катастрофу, провал его земных надежд и планов. «И сказал я: надолго ли, Господи? Он сказал: доколе не опустеют города, и останутся без жителей, и домы без людей, и доколе земля эта совсем не опустеет». Поначалу это нас мало утешает. Разве мы не читаем в Новом Завете совсем иное? Например, «да будете сынами Отца вашего Небесного, ибо Он повелевает солнцу Своему восходить над злыми и добрыми и посылает дождь на праведных и неправедных» (Мф. 5:45). Как подходит это слово Иисуса к тому тексту из Исаии? И еще раз мы должны взглянуть в Священное Писание Иисуса, в наш Ветхий Завет. Там мы находим у пророка Осии замечательную молитву покаяния Израиля и ответ на нее Бога: «Пойдем и возвратимся к Господу! ибо Он уязвил – и Он исцелит нас, поразил – и перевяжет наши раны. Он оживит нас через два дня, в третий день восставит нас, и мы будем жить пред лицом Его. Итак познаем, будем стремиться познать Господа. Как утренняя заря – явление Его; и Он придет к нам, как дождь, как весенний дождь оросит землю. – Что сделаю тебе, Ефрем? Что сделаю тебе, Иуда? Любовь ваша, как утренний туман и как роса, скоро исчезающая. Посему Я поражаю через пророков и бью их словами уст Моих. И воссияет как свет суд Мой» (Ос. 6:1–5). Иначе говоря, когда люди попадают в беду, они вспоминают о Боге. Однако, после того как Бог слышит их молитвы, когда Он избавляет их от беды, они скоро забывают о Боге. Воистину их любовь – как утренний туман. По этому поводу хороший пример приводит пророк Иеремия. Под нажимом вавилонского войска, осадившего Иерусалим, городские власти решились на торжественный акт освобождения их еврейских рабов. Может быть в этом случае от них отступит грозный суд? И действительно, – вавилонское войско отступило. И как же реагировали на это власти Иерусалима? «После того, раздумавши, стали брать назад рабов и рабынь, которых отпустили на волю, и принудили их быть рабами и рабынями. И было слово Господне к Иеремии от Господа: Так говорит Господь, Бог Израилев: Я заключил завет с отцами вашими, когда вывел их из земли Египетской, из дома рабства, и сказал: «в конце седьмого года отпускайте каждый брата своего, Еврея, который продал себя тебе; пусть он работает тебе шесть лет, а потом отпусти его от себя на волю»; но отцы ваши не послушали Меня и не приклонили уха своего. Вы ныне обратились и поступили справедливо пред очами Моими, объявив каждый свободу ближнему своему,.. но потом раздумали и обесславили имя Мое, и возвратили к себе каждый раба своего и каждый рабу свою, которых отпустили на волю, куда душе их угодно, и принуждаете их быть у вас рабами и рабынями. Посему так говорит Господь: Вы не послушались Меня в том, чтобы каждый объявил свободу брату своему и ближнему своему; за то вот Я, говорит Господь, объявляю вам свободу подвергнуться мечу, моровой язве и голоду, и отдам вас на озлобление во все царства земли; и отдам... их в руки врагов их... и в руки войска царя Вавилонского, которое отступило от вас. Вот, Я дам повеление, говорит Господь, и возвращу их к этому городу, и они нападут на него, и возьмут его, и сожгут его огнем, и города Иудеи сделаю пустынею необитаемою» (Иер. 34:11–22). Да, люди готовы признать свои прошлые ошибки только тогда, когда эти ошибки прошлого болезненно отражаются на них самих. Поэтому и суд может быть по необходимости целительным, – а не только прощение, которым люди снова и снова охотно злоупотребляют. Конечно, – и это мы не должны забывать, – в словах «вам дано знать тайны Царствия Божия, а тем внешним все бывает в притчах» основной тон лежит не на «внешних», а на обетовании ученикам. Им «дано», они «одаренные». На этом ударение. Нам, верующим в то, что в Иисусе Христе пришло Царствие Божие, нам Бог даровал Свое Слово – не для нашего ожесточения или сомнения, но как семя, о котором и идет речь в притче. Высказывание Иисуса в Евангелии от Марка, эти два стиха 11–12, подвергались тщательному изучению многих современных библеистов. Вокруг этих стихов выросла целая библиотека исследовательской литературы. Не имея возможности и нужды давать здесь даже краткий обзор научной дискуссии, стоит сказать о самом общем ее результате. Он таков: В ходе долгой устной передачи притчи Иисуса Христа неизбежно подвергались влияниям, которые их несколько изменяли. Могло быть так, что уже не воспринимался их оригинальный смысл, потому что изменилась историческая, национальная, географическая ситуация. Чтобы воспринятые из предания притчи могли что-то говорить и что-то значить для новых слушателей, они иногда приспосабливались к новой цели и новой ситуации. А ситуация евангелиста Марка была такова, что Церковь Христова уже фактически полностью отделилась от синагоги. Христианам приходилось объяснять себе, почему народ Израиля остался вне Христа, вне веры, почему иудеи остались «внешними». Эта проблема чрезвычайно волновала уже Апостола Павла, что мы видим из Послания к Римлянам. Стихи Мк. 4:11–12 пытаются ответить на этот мучительный вопрос о неверии иудеев. Здесь ученикам Иисуса противостоят «те внешние». Это выражение «внешние» в иудействе обозначало тех, кто не принадлежит к синагоге. Здесь же, у Марка, «внешние» – не просто неверующие его времени, но те, кто отказывались принимать Евангелие при земной жизни Иисуса, то есть иудеи. Почему они не понимали тайну Царствия, то есть тайну Самого Иисуса Христа? Эту проблему надо было разрешить и евангелисту Марку, как ее уже пытался разрешить Апостол Павел в своем Послании к Римлянам. Евангелист делает это, вставив между самой притчей и ее толкованием вот эти слова о загадочных притчах. «Внешние», то есть иудеи, не приняли Иисуса Христа потому, что им это не было дано по причине их ожесточения, слепоты, глухоты. Если не понимать, не ощущать мессианства Иисуса (а оно открывалось не столько в Его словах, сколько в Его делах), то и смысл Его притч остается закрытым. Смысл притч открывался только тем, кто понимал, что в них речь шла о Мессии Иисусе. Это понимание должен дать Бог. Без этого «всё» становилось загадочным, и притчи – образцовый примером того, что не понимались или даже отвергались дела Иисуса, Сам Он. Бог дает понимание не всем. И для тех, «внешних», кому такое понимание не дано, справедливым становится сказанное в Ис. 6:9–10: «И сказал Он: пойди и скажи этому народу: слухом услышите – и не уразумеете, и очами смотреть будете – и не увидите. Ибо огрубело сердце народа сего, и ушами с трудом слышат, и очи свои сомкнули, да не узрят очами, и не услышат ушами, и не уразумеют сердцем, и не обратятся, чтобы Я исцелил их». Угрожающие слова пророка об ожесточении Израиля ко времени написания евангелия от Марка реализовались. Пророчество исполнилось. Израиль остался «внешним». С точки зрения евангелиста, под историей Израиля проведена черта. Он по своей вине лишил себя прощения. На месте Израиля выступает Церковь Иисуса, ядро которой – Двенадцать. Грозное высказывание Мк. 4:11–12 выходит за рамки толкования притчи о сеятеле. Оно призывает помнить о праведных решениях суда Божия.

Итак, современная наука о Библии склонна утверждать, что стихи Мк. 4:11–12 в тексте предания появились благодаря изменившейся ситуации в Церкви и ее размышлениям над неверием Израиля и внимательному изучению ветхозаветных пророчеств. Так было во времена Евангелиста Марка. Но современному читателю, не знакомому с тонкостями библейской критической науки, все-таки приходится трудно с этим отрывком о смысле притч. Подводя итог всему сказанному, можно утверждать, что одни притчи, как бы понятны они ни были, и даже если они произнесены Самим Иисусом Христом, не в состоянии всех людей привести к вере. Притчи – только начало, только призыв к вере, равно как и Евангелие. Ничто, никакие слова не могут принудить к вере. Вера – благодатный дар. В ней мы соприкасаемся с тайной Божественного промысла и с человеческой свободой. И нам остается только благодарить Бога за то, что нам дано знать тайны Царствия. Нам остается благодарить Господа за то, что мы – не «внешние».

1) В нашем отрывке употреблено слово «тайны». Это слово (μυστήριον) не означает принципиальной недоступности Царствия. Оно означает, что оно доступно для посвященных, для тех кому Бог эти «тайны Царствия» открывает.


Источник

Беседы на Евангелие от Марка, прочитанные на радио «Град Петров»

Толкование на группу стихов: Мк: 4: 10-10

Иже бяху с Ним (И. Хр. ) со обиманадесяте (окружающие Его, вместе с двенадцатью). Вероятно, это были ближайшие к И. Христу из Его последователей, сверх 12-ти, избранных Апостолов; быть может, –и те из которых Он после избрал еще 70 Апостолов. Вопросиша (спросили) о притчи, т. е. о смысле притчи о сеятеле, которую только что сказал И. Христос. Господь же в Своем ответе, прежде объяснения притчи, высказал причину, почему Он излагает перед народом учение Свое в притчах. Это Он сделал потому, что ученики спрашивали Господа не об одной только притче о сеятеле, но вместе и о том, почему Он в притчах излагает Свое учение (слич. Мф. 13:10).


Источник

Иоанн Бухарев свящ. Толкование на Евангелие от Марка. М.: 1900. Зач. 15. - С.44-45

Толкование на группу стихов: Мк: 4: 10-10

Он говорит притчами... для того, чтобы сделать Свою речь более выразительной и более запоминающейся и чтобы при помощи образов внушить им определенные вещи. Так поступают и пророки.

Источник

Гомилии на Евангелие от Матфея. TLG 2062.152, 57.467.21-5; Гомилия 44.3.
*** Если взять часть от грудной клетки, то и в части найдешь все то, из чего состоит живое существо: жилы, вены, кости, артерии, кровь, и, как говорится, образец всей смеси. Точно так же, применительно к Писаниям, можно увидеть, как в каждой части сказанного проявляется родство со всем целым.

Источник

Гомилии на Евангелие от Матфея. TLG 2062.152, 57.18.3-10; Гомилия 1.8.

Толкование на группу стихов: Мк: 4: 10-10

Толкование притчи о сеятеле отделено от самой притчи несколькими стихами, задача которых объяснить ученикам применение притчи как формы учения. Эти стихи не нарушают контекста гл. 4. Наоборот. Тема притчи о сеятеле есть разделение. Применение приточной формы учения тоже должно привести к разделению. Такова сознательная цель Иисуса. У Марка это и сказано с полной ясностью в ст. 10–13. Разделение – на учеников и народ (ст. 10–11, ср. 33–34). Удел учеников – понимание. Поэтому вопрос их о заключенном в притче смысле и вызывает огорчение Иисуса (ст. 13). Русский перевод ст. 11–12 звучит так: «Вам даны Русский перевод: «Дано знать тайны» предполагает текст Мк., подвергшийся ассимиляции тексту Мф. и Лк. тайны Царствия Божия, а тем внешним все бывает в притчах, так что они своими глазами смотрят, и не видят, своими ушами слышат, и не разумеют, да не обратятся, и прощены будут им грехи». Русское «так что» есть перевод греческого ἵνα. Нельзя отрицать, что союз ἵνα иногда имеет значение союза следствия, заменяя более употребительный в этих случаях союз ὥστε (ср., напр., Апок. Мк. 13:13). Но первое значение ἵνα – «чтобы». Союзом ἵνα вводятся придаточные предложения обстоятельства цели. Это целевое значение предполагается большинством толкователей и в нашем отрывке. Иисус дает ответ словами пророка Исайи. Эти слова имеют равную форму в переводе Семидесяти и в еврейском тексте. В Новом Завете они цитируются часто, как по переводу Семидесяти (Мф. 13:14–15; Деян. 28:26–27), так и по еврейскому тексту (Ин. 12:40). Сохраненная в Ин. еврейская форма Русский перевод Ин. 12 не отвечает греческому оригиналу и передает цитату в форме Семидесяти, не представляющую таких трудностей для толкования, как форма еврейская. приписывает ослепление очей и ожесточение сердца Богу.

И цель указана: чтобы не узрели очами и не уразумели сердцем и т.д. – стоит тот же текст, как у Марка. Ἵνα и тут можно было бы понимать в смысле ὥστε, но такое понимание не устранило бы трудности. Ослепление очей и ожесточение сердца неизбежно предполагает и недоступность спасительного откровения, несомненно, отвечавшую, в таком контексте, замыслу Божию о человеке. Мало того. Если мы и в Мк. 4 будем понимать ἵνα в смысле ὥστε, неминуемо встает вопрос: почему же Господь учил притчами, если эта форма учения имела такие пагубные последствия? Мф. на этот вопрос дает ответ. У Матфея вместо союза ἵνα стоит союз ὅτι – «так как» (Мк. 13:13). Неразумение слушателей должно быть понимаемо не как следствие, невольное или преднамеренное, а как причина употребления приточной формы учения. Эту причину можно понимать по-разному. Можно видеть тут наказание за греховную слепоту. Можно видеть педагогический прием: Господь потому говорит народу притчами, что народ, в своем младенческом состоянии, только притчи и может усвоить. С наступлением зрелости ученики вверенным им ключом откроют сокровища, которыми народ вначале будет владеть бессознательно. Но для этих домыслов Мк. Оснований не дает. У Мк. стоит ἵνα. Налицо – факт. Конечно, этот факт есть следствие приточной формы учения. Но это следствие Иисус предвидит. Оно отвечает Его намерению. Это следствие есть разделение на слепых и на зрячих, на тех, которые разумеют, и на тех, которые не разумеют. Мы видели, что разделение на спасающихся и погибающих и есть тема притчи о сеятеле. Контраст – в духе Мк. Большего Мк. не говорит. Говорят другие. Каждому дано открыть какую-нибудь одну сторону божественного учения. Как преодолевается разделение, об этом в нашей связи речи нет. Но ясна цель разделения. Эта цель – положительная.


Источник

Лекции по Новому Завету. Евангелие от Марка. Paris 2003. - 144 c.

Толкование на группу стихов: Мк: 4: 10-10

έγένετο aor. ind. med. (dep.) от γί voμαι, см. ст. 4. κατά μόνας один на один, ήρώτων impf. ind. act. от ερωτάω спрашивать, задавать вопросы. Inch, impf., "они начали допытываться".

Толкование на группу стихов: Мк: 4: 10-10

Неизвестно, поняла ли притчу толпа, но ученики ее точно не поняли, потому что в. 4:13-20 Иисус должен им ее объяснить. Но они задают Ему вопрос о том, почему Он учит притчами, то есть почему излагает Свое учение не прямо, а посредством иносказаний, загадочных высказываний. Чтобы понять притчу, нужно разгадать ее смысл, понять, для чего она рассказана, что требует определенных интеллектуальных и духовных усилий.


Источник

Кузнецова В. Н. Евангелие от Марка. Комментарий. М.: 2002. - С. 85

Толкование на группу стихов: Мк: 4: 10-10

Еврейские учителя использовали притчи, чтобы наглядно показать и объяснить какие-то мысли, а не скрыть их. Но когда истории рассказываются без предисловия, поясняющего, что они призваны проиллюстрировать, как это делает здесь Иисус, то лишь самые внимательные слушатели (4:9), обладающие знанием, доступным только ближайшему окружению, могли уловить мысль рассказчика. Члены Кумран-ской общины верили, что Бог открыл тайны пророкам, которые те зашифровали в Библии, и дал ключ к истолкованию этих библейских текстов их учителю, который поделился этим знанием только с ними. Греческие философы, например Платон, а также некоторые еврейские учителя иногда скрывали истину от непосвященных, и только тот, кто был достаточно настойчив, мог постичь ее.

Толкование на группу стихов: Мк: 4: 10-10

Закончив эту притчу, Спаситель много знаменательно прибавил: «кто имеет уши слышать, да слышит!» Прибавление было неизлишне, потому что многие из слушателей, и имея уши для слышания, не имели достаточно разума для понимании притчи. Не смотря на ея необычайную простоту и наглядность, даже ученики не поняли ея значения и по возвращении Спасителя в дом ап. Петра в Капернауме не преминули попросить ея разъяснения. Самая эта просьба показала, что притча произвела на них сильное впечатление, затронула в них мысль, требовавшую удовлетворения.


Источник

Библейская история при свете новейших исследований и открытий. Новый Завет. С-Пб.: 1895. С. 287

Толкование на группу стихов: Мк: 4: 10-10

См. прим. к Мф. 13:10-17. — «Окружающие Его» и пр.: У ев. Матфея говорится просто — «ученики»; ев. Марк показывает, что это были не только ученики из 12, но и другие с ними. Вероятно, это были ближайшие к Господу из последователей Его, сверх 12, более внимательные к учению Его и более понимавшие это учение; может быть, это были те, из которых Он избрал после, сверх 12, еще 70, хотя это избрание или отделение от прочих многочисленных последователей Его теперь еще не совершилось. — «О притче»: о смысле притчи, только что сказанной, которого они не понимали (Ин. 4:13). Из ответа Господа (Ин. 4:11—12), по сравнению с более определительными словами у ев. Матфея (Мф. 13:10), видно, что спрашивали Господа не о смысле только произнесенной притчи, но и вообще — почему Он излагает перед народом учение свое в притчах.    

Толкование на группу стихов: Мк: 4: 10-10

окружающие Его... вместе с двенадцатью. Очевидно, в число близких последователей, кроме двенадцати учеников, входили и другие люди.

спросили... о притче. Согласно другим древним кодексам – "спрашивали о притчах", т.е. действие имело постоянный характер, а не разовый.

Толкование на группу стихов: Мк: 4: 10-10

В Евангелии сохранено множество притч Христа и приточных речений, то есть кратких сравнений, например: «Вы – соль земли… Вы – свет мира» (Мф. 5:13, 14). Притча – это поучение-загадка; в притче обязательно присутствует образ, что-то символизирующий. В части евангельских притчей есть довольно развернутый сюжет (например, притча о сеятеле, о закваске, притча о злых виноградарях, притча о мытаре и фарисее, притча о блудном сыне), в других притчах даются только характерные образы, находящиеся в определенных отношениях между собой (например, добрый Пастырь, овцы, волк, наемники и воры в притче о Пастыре добром в Евангелии от Иоанна; или связь лозы и ее ветвей в притче о виноградной лозе в том же Евангелии).

В греческой Библии есть два слова, употребляемых для обозначения того, что на русский язык и на славянский мы перевели бы как «притча»: «параболи, » (отсюда название такого образного выражения, как парабола) – сравнение, подобие, образ и «паремия, » – поговорка, пословица. В синоптических Евангелиях используется слово , в Евангелии от Иоанна – .

Почему Господь говорил притчами? Во-первых, это свойство восточного образа проповеди, Господь не отделял себя от семитского, восточного менталитета, Он в нем родился, в нем жил и в этом смысле для своих был своим. Притчи часто использовали и пророки, это библейская традиция. Многие евангельские образы являются ветхозаветными аллюзиями, легко опознаваемыми слушателями и составляющими, как выражаются лингвисты, «фоновое знание» Подробнее см.: Грилихес Л., свящ. Евангельские притчи и внебиблейские языковые данные // Альфа и Омега. 2002. 4 (34). С. 22.. Например, когда в одной из притчей Царствие Небесное уподобляется закваске, которую жена взяла и спрятала в трех мерах (сатах) муки, доколе не вскисло все (Мф. 13:33), образ трех мер был хорошо знаком слушателям Христа: в книге Бытия описано, как Авраам спешит к Сарре и говорит: «Замеси три меры саты муки» (Быт. 18:6). Жена из притчи явно перекликается в сознании иудеев, наизусть или близко к тексту знавших Писание, с супругой «отца всех верующих» (Рим. 4:11) и невольно обращает мысли к значению этого образа.

Кроме того, Господь говорил притчами, «чтобы сделать свою речь более выразительной и запоминающейся, при помощи образов внушить им определенные вещи» Иоанн Златоуст, свт. ///Беседы на Евангелие от Матфея. 44. 2.. Очевидно, что пересказать притчу о мытаре и фарисее легче, чем Нагорную проповедь или беседу о равенстве Сына и Отца, так как выразительный и знакомый образ, сюжетная история удобнее для запоминания. Но что важно: притча отнюдь не упрощает проповедь, не делает учение очевидным (иначе ученики не подходили бы к Христу и не говорили: мы ничего не поняли, разъясни). Притча – это прикровенное знание, символ От греч. – соединение., который связывает разные планы бытия: мир духовный и мир земной. В этом отношении притча сопоставима с функциями оконного стекла: с одной стороны, оно соединяет нас с внешним миром, сообщает нам знание о том, что происходит за окном, а с другой стороны, отделяет от него. То есть функция символа двойственна – сообщить некое знание и в то же время сохранить это знание от чрезмерного дерзновения человеческого ума; символ дает возможность прикоснуться к тайне духовного мира, тайне богооткровенной и в то же время защищает ее. Притча – это и откровение, и препятствие. Проповедь в притчах защищает истину от поругания: «Не давайте святыни псам и не бросайте жемчуга вашего перед свиньями, чтобы они не попрали его ногами своими и, обратившись, не растерзали вас» (Мф. 7:6). Христа окружала толпа, в который были не только искренние, непредвзятые люди, но и те, кто искал, как бы уловить Христа в слове: «Потому говорю им притчами, что они видя не видят, и слыша не слышат, и не разумеют; и сбывается над ними пророчество Исаии, которое говорит: слухом услышите – и не уразумеете, и глазами смотреть будете – и не увидите, ибо огрубело сердце людей сих и ушами с трудом слышат, и глаза свои сомкнули, да не увидят глазами и не услышат ушами, и не уразумеют сердцем, и да не обратятся, чтобы Я исцелил их» (Мф. 13:13–15). Понятно, что тот, кто хотел слышать, чье сердце было для Христа открыто и готово к вере, тому тайны Царства открывались и в приточном образе: «Кто имеет уши слышать, да слышат|||» (Мф. 13:9).


Источник

Ю. В. Серебрякова. Четвероевангелие. Учебное пособие. 2-е изд., испр. и доп.. М.: ПСТГУ, 2017. - С. 115-116

Толкование на группу стихов: Мк: 4: 10-10

Объяснение, какое здесь дает Господь ученикам Своим и более близким Его последователям из народа (окружающие Его), помещено здесь ев. Марком не потому, что оно было дано действительно после притчи о сеятеле, а потому, что ему представлялось нужным выяснить читателям своего Евангелия цель, с какою Господь облекал Свое учение, обращенное к народу, в форму притчей. В самом деле, Христос только что сказал Свою притчу о сеятеле, сидя в лодке у самого берега и обращаясь к тем, кто стоял на берегу, да и следующие притчи Он будет говорить в том же положении: только вечером Он переправится на другую сторону моря (Мк. 4:35). Если теперь ев. Марк говорит, что Он с учениками остался без народа, то ясно, что он имел здесь в виду именно то положение, в каком Христос очутился уже по окончании Своей проповеди при море. Здесь, в присутствии народа, и ученики не могли обращаться с своим вопросом ко Христу, и Христос не мог отвечать так, чтобы не быть услышанным стоявшими около Него на берегу. Затем, по тексту Тишендорфа, ученики спрашивали Христа о смысле не одной только притчи о сеятеле (у нас: о притче ст. 10), а о "притчах" вообще... След. объяснение, какое дал Христос о цели учения притчами, несомненно, ев. Марком перенесено сюда из другого места.

- Спросили – по Тишендорфу: спрашивали (ἠρώτουν – прош. нес. вр.). Этим евангелист показывает, "что у учеников было в обычае спрашивать Христа о смысле той или другой притчи.

Толкование на группу стихов: Мк: 4: 10-10

Ученикам спросившим Его наедине, говорит: "вам дано знать тайны". Но неужели по распределению и назначению от природы одним дано это, а другим, нет? Быть не может; но тем дано, как ищущим: "ищите, – сказано, – и дастся вам" (Мф. 7:7), а прочих Бог оставил в слепоте, дабы знание должного не послужило к большему их осуждению, когда они не исполняют сего должного.