yandex

Евангелие от Марка 4 глава 1 стих

Стих 41
Стих 2

Толкование на группу стихов: Мк: 4: 1-1

fff

Толкование на группу стихов: Мк: 4: 1-1

Притчи, изложенные в 13 главе Ев. от Матфея и в параллельных местах у двух других синоптиков Марка и Луки, были произнесены при стечении столь многочисленного народа, что Господь Иисус Христос, желая устраниться от теснившей Его толпы, вошел в лодку и из лодки говорил к народу, стоявшему на берегу Геннисаретского озера (моря).

Толкование на группу стихов: Мф: 4: 1-4

Не все прямо можно было сообщать и простому народу, более к Нему расположенному, но вообще сильно еще напитанному многими предрассудочными мнениями касательно царства Мессии. Не вдруг, не в тот короткий остаток времени, который Сыну человеческому предоставлено провести еще на земле, можно было уничтожить их и заменить их истинными понятиями (чего стоило образовать и избранных учеников!). Напротив скорее можно было опасаться вредных недоразумений и перетолкований Его слов о предмете столько важном. При том фарисеи и в народе имели своих агентов.

У Господа было уже общество, которому Он мог доверить свои тайны: это – Апостолы. Они для сей цели Им и избраны, – они имели полное доверие к Господу, – были Ему преданы всей душей, – близким обращением с Ним несколько к тому приготовлены.

Но чтобы не оставить совсем и фарисеев, и народ без возбуждения и руководства, Господь не хочет лишать их общих нравственных наставлений, которые не смотря на множество учителей в народе Иудейском, были слишком не часты, будучи вытеснены утонченными исследованиями раввинской учености – Его любовь не решается вовсе скрывать от них и самые тайны свои, она придумала в премудрости своей еще средство к сообщению их в доступной для народа мере: это в притчах. Да, притчи Господа суть не что иное, как прекрасная ткань; измысленная и составленная Его любовью и премудростью отчасти для прикрытия истины до времени, чтобы она не ослепила чьи-нибудь слабые очи, отчасти для возбуждения внимания к скрывающемуся под этим таинственным покровом. Их некоторая темнота привлекала к Иисусу за разрешением.

Такой образ учения мог быть весьма полезен и для самих учеников Господа при тех объяснениях, которые они получали от Него на Его притчи. Истины высокие, облеченные в образы природы видимой, или примеры жизни человеческой после объяснения, чрез сличение с сими образами становились удобопонятнее, глубже укоренялись в памяти, чаще повторялись, живее действовали на воображение и сердце.

Такой образ учения не только был сроден с общим характером двойственности в природе человека и в его словах и делах, но и со всем Ветхозаветным устройством: весь Ветхий Завет казался одной великой притчей Нового. К притче Иудеи имели особенные вкус и любовь, подобно прочим восточным народам. Наконец Сам Господь уже неоднократно употреблял притчу для изображения своих уроков, напр. в нагорной проповеди, в обличении фарисеев (16 Но кому уподоблю род сей? Он подобен детям, которые сидят на улице и, обращаясь к своим товарищам,Мф. 11:16; 36 Некто из фарисеев просил Его вкусить с ним пищи; и Он, войдя в дом фарисея, возлег.Лк. 7:36; 23 И, призвав их, говорил им притчами: как может сатана изгонять сатану?Мк. 3:23).

И так отселе Господь, начиная тайное руководство и наставление своих Апостолов, посторонним положил сообщать о тайнах своего царствия не иначе как только в притчах. Под тайнами царствия небесного здесь разумелись предначертания Божественные относительно устроения и судьбы Церкви Новозаветной. Впрочем, иногда притчей облекались и нравственные истины (44 тогда говорит: возвращусь в дом мой, откуда я вышел. И, придя, находит его незанятым, выметенным и убранным;Мф. 12:44, 45).

+++Горский А. В. прот. История Евангельская и Церкви Апостольской. Свято-Троицкая Сергиева Лавра, 1902. С. 123-124++

Толкование на группу стихов: Мк: 4: 1-34

В данном отделении ев, Матфей передает 7 притчей: а) о сеятеле и семени (3—9. 18-23), б)о плевелах между пшеницею (24—30. 86—43), в) о зерне горчичном (31—32), г) о закваске (33), д) о скрытом на поле сокровище (44), е) о драгоценной жемчужине (45—46) и ж) о неводе (47— 50). Ев. Марк здесь же передает только три притчи: а) о сеятеле и семени (8—9. 13—20), б) о семени, по действию земли произрастающем и созревающем (26—29), и в)о зерне горчичном (30—32). А ев. Лука передает здесь только одну притчу—о сеятеле и семени (5—8. 11—15). Что в данный раз И. Христос произнес не одну, а несколько притчей, это видно из указания ев. Матфея (3) и Марка (2 и 33), что И. Христос в данном случае учил народ притчами много. Но все-таки можно думать, что ев. Матфей, но обыкновению своему собирать в одном месте однородный исторический материал, и здесь передает некоторыя притчи Господа, произнесенныя Им в другое время; по крайней мере, некоторыя из переданных здесь притчей у ев. Луки находятся в другой связи (13:18—21). После первой притчи, которая имеется у всех трех евангелистов, ученики приступили к Иисусу с вопросом: „для чего притчами говоришь им» (Мф. 10)? „Чтобы значила притча сия" (Лк. 9 ср. Мк. 10)? Из ответа Господа видно, что вопрос учеников касался того и другого, т.-е. и причины, по которой Христос учит народ в притчах, и смысла предложенной притчи. Учеников Христовых не могло удивлять то, что Господь учил народ притчами, которыя составляли обычную форму поучений у раввинов востока; они недоумевают, почему И. Христос говорит притчами, не объясняя их смысла, тогда как п они, ближайшие Его ученики, не понимают Его речи. Этот вопрос ученики предложили Иисусу, по ев. Марку (10), когда около Господа остались только 12 и ближайшие Его последователи; ев. Матфей ие делает такого замечания (10), а потому представляется на первый взгляд, что как-будто, по его изображению, и ответ на вопрос учеников и следующия три притчи И. Христос предложил вслух всего народа; после же 4-й притчи И. Христос, отпустив народ, вошел в дом (36), по просьбе учеников объяснил им притчу о плевелах на поле и наедине предложил им еще три притчи. Первая половина ответа Господа на вопрос учеников, почему Он говорит к народу притчами, показывает, что этот ответь должен был быть сказан вслух только учеников. Поэтому, если и допустить, что в данный раз И. Христос произнес все притчи, переданныя здесь еванг. Матфеем, и именно при той обстановке и в том порядке, какие представляются по изображению этого евангелиста, то нужно дело представлять так, что 12 учеников Христовых п некоторые из ближайших Его последователей были вместе с Ним в лодке, вследствие чего ответь Господа на тот вопрос мог быть высказан так, что он слышен был только учениками, а после того Господь обратился с новыми притчами к народу. После изъяснения притчи о сеятеле и семени, по ев. Марку (21—23) и Луке (16—18), И. Христос предложил приточныя изречения о свече, которую не ставят под сосуд, а на подсвечник, чтобы входящие видели свет, и о том, что нет ничего тайнаго, что не сделалось бы явным (параллельныя изречения у 15 И, зажегши свечу, не ставят ее под сосудом, но на подсвечнике, и светит всем в доме.Мф. 5:15, 7, 2. 10, 26. 13, 12. 25, 29). В этих изречениях И. Христос или выражает цель, с которою он говорить в притчах: не для того, чтобы скрыть, но чтобы открыть истину; или же указывает цель, для которой Он вообще просвещает учеников светом Своего слова: для того, конечно, чтобы они после и в слове и в жизни своей открывали миру то, чему теперь научаются от Господа. Так как впоследствии откроется, как кто слушал, то они должны наблюдать за собой, как они слушают (Лк. 16 — 18), и возможно тверже запечатлеть в сердце своем то, что они слушают (Μк. 21—25). После всех притчей о царствии Божием И. Христос, по ев. Матфею (51 — 52), предложил еще притчу о благоразумном книжнике, ученике царствия Божия, который из сокровищницы своей выносит старое и новое. Этою притчею Он дал ученикам наставление, чтобы и они, проповедуя Евангелие, выносили из сокровищницы своих знаний и употребляли в дело и старое, повидимому, ничего не стоющее, всем известное (напр., посев, закваска и пр.), и новое — новыя христианския понятия, для которых то старое служило образом. — Ев. Марк после всех изложенных у него притчей (33—34), а ев. Матфей после четырех притчей, произнесенных вслух всего народа (34—35), делает замечание, что в данное время И. Христос говорил народу притчами и без притчи не говорил им. В этом ев. Матфей видит исполнение слов 2 Открою уста мои в притче и произнесу гадания из древности.Пс. 77:2, принадлежащих Асафу. Асаф в 30 И сказал царь Езекия и князья левитам, чтоб они славили Господа словами Давида и Асафа прозорливца, и они славили с радостью и преклонялись и поклонялись.2 Пар. 29:30, иазывается пророком. Как пророк, он является прообразом Мессии, и слова его о себе евангелист применяет к И. Христу.

Цель притчей Христовых заключается, прежде всего, в том, чтобы посредством образа, взятаго из видимой природы или круга человеческих действий, яснее и живее изобразить истину; отвлеченная духовная истина чрез притчу делается как бы созерцаемою чувственными глазами и доступною осязанию; плотяный ум человеческий, постоянно привязанный к этому дольнему миру и чрез то неспособный вдруг возвыситься до чисто-духовной области, постепенно ведется к миру горнему по образам притчи, как бы по ступеням знакомой лестницы. Но притчи Христовы имеют и другую цель, которая достигается одновременно и которая совершенно противоположна первой, именно: скрыть истину от недостойных и неспособных, оценить и воспринять ее. Обе эти цели своих притчей показал нам Сам Христос. На вопрос учеников: для чего Он говорит к народу прнтчами, 1. Христос отвечал: „вам дано знать тайны царства небеснаго, а им не дано (Мф. 11), им, внешним, все бывает в притчах» (Мк. 11. ср. Лк. 10). Разъясняя потом, почему же ученикам дано знать тайны царствия Божия, а народу не дано, И. Христос говорить: „ибо кто имеет, тому дано будет я преумножится, а кто не имеет, у того отнимется и то, что имеет (Мф. 12), что ои думает иметь» (Лк. 18), т. е. кто имеет искреннее желание, стремление я оттого способность понимать и усвоять тайны царства Божия, тому уже притчи откроют эти тайны (дано будет), а потом ов удостоится и прямого, неприкровеннаго научения, разъяснения этой притчи (« преумножится); а кто не имеет этого желания и стремления, кто слушает Христа из простаго любопытства, или даже с злостною целию найти в учении Его что-либо, удобное для перетолкования и осуждения, у того отнимется и то, что ов думает иметь: прослушавши, наир., речь о сеятеле и семени, он думает, что он все тут понял; но так как духовнаго смысла этой речи он не понимает, то его знание должно пройти безследно и для его ума и для сердца, ибо приточный покров сам по себе не имеет никакого значения. Так как для выражения сих мыслей И. Христос употребил предисловие, имеющее свое ближайшее отношение к положению богача и бедняка, то теперь Он из этого присловия делает применение к Своим слушателям: „потому говорю им притчами, что они, видя, не видят» я пр. (Мф. 13), т. е. причина, вследствие которой И. Христос говорит к народной толпе прикровенно, в притчах, заключается в ней самой, в духовном ослеплении людей, вследствие котораго они не видят дел и учения И. Христа в их настоящем свете. Приводя далее (15 Когда же настал вечер, приступили к Нему ученики Его и сказали: место здесь пустынное и время уже позднее; отпусти народ, чтобы они пошли в селения и купили себе пищи.Мф. 14:15) пророчество Исаии (6:9. 10. по LXX), И. Христос, с одной стороны, показывает, что это пророчество, в известной мере справедливое и по отношению к современникам пророка, вполне совершенно исполнилось (άναπληροδτα в отличие от просто κληρούχοι) теперь в духовном ослеплении Его современников; с другой, — что эти последние сами виноваты в своем ослеплении, добровольно замкнули очи свои, чтобы не видеть около себя дел Божиих. В противоположность этим духовным слепцам, И. Христос блаженными называет учеников, которые своими разумными очами видят и правильно разумеют совершающееся вокруг них (Мф. 16—17).

Предмет притчей Христовых есть царствие Божие, царство Мессии. В 7-ми притчах, изложенных в разсматриваемом отделении у ев. Матфея, с различных сторон изображается это царство, но так, что первая притча говорит об его начале, основании проповедию или словом И. Христа, а последняя— о конечном, решительном суде над миром. Вторая притча показывает, что пока царство Божие или церковь Христова воинствуют здесь на земле, в ней всегда будут не одни только праведные, истинные сыны этого царства, но и грешные, сыны лукаваго. Третья и четвертая притчи выражают одну и ту же мысль, — что церковь Христова, начавшись небольшим, почти незаметным для мира числом членов, имеет разростись и распространиться так, что все народы мира прийдут под ея покров. Различие же между ними состоит в том, что притча о зерне горчичном изображает внешнее, повсюдное распространение церкви Христовой на земле, а притча о закваске показывает в христианстве нравственную мировую силу, имеющую преобразовать и усовершить все человеческия стремления деятельности и отношения. Пятая и шестая притчи представляют царство Божие и Его блага таким неоцененным сокровищем, ради котораго человек должен пренебречь всеми благами мира, лишь бы приобрести Его. Различие между ними заключается в том, что в притче о скрытом на поле сокровище изображается человек, нечаянно нашедший сокровище истины во Христе и Его церкви, а притча о драгоценной жемчужине изображает человека, нашедшаго это сокровище после более или менее продолжительнаго искания истины. Содержание последней притчи сходно с содержанием второй: в том и другом случае проходят две мысли: а) с самаго начала царства Божия и до конца его земнаго существования в нем без видимаго различия будут пребывать и праведные и грешные; б) разделение добрых от злых произойдет только при кончине мира. Но как видно из эпилога притчи о неводе (ст. 49 и 50), в ней говорится главным образом о конечном суде над миром; первая мысль предваряет эту главную для полноты и цельности изображения. Во второй же притче мысль о суде есть второстепенная, входящая в притчу для законченности целаго; главная же мысль—о появлении в церкви Христовой, вскоре после ея основания, неистинных членов, порождений невидимо действующаго в мире злаго духа. В Евангелии Марка притчу о зерне горчичном предваряет притча о семени, произрастающем и созревающем по действию земли, без ведома сеятеля; эта притча имеет целию поселить в учениках, пред которыми она была произнесена, уверенность, что семя слова Божия, раз брошенное в сердца человеческия, не погибнет и не заглохнет, но будет постепенно растя и развиваться и несомненно достигнет полной зрелости, когда и последует жатва.

Источник

Руководство к толковому чтению Четвероевангелия и книги Деяний Апостольских. Д. Боголепов. Издание 5. М.: 1910. - С. 171-175

Толкование на группу стихов: Мф: 4: 1-2

Слушающие и слышащие

Когда Христос ходил из города в город, проповедуя Евангелие и совершая исцеления, за ним следовали толпы людей. Евангелист Матфей сообщает нам детали, сопутствовавшие произнесению этой притчи: Выйдя же в день тот из дома, Иисус сел у моря. И собралось к Нему множество народа, так что Он вошел в лодку и сел; а весь народ стоял на берегу. Разные люди, оставив свои дела, пришли послушать Иисуса из Назарета и по‑разному реагировали на Его слова. И Христос рассказывает им притчу о слушающих.

Ученики Христа были рады большому количеству народа, однако этой притчей Он говорит им, что большая аудитория – не повод для самоуспокоения, главное – что происходит в сердцах этих людей. Сегодня в наших храмах тоже много народа, особенно в дни освящения куличей, верб и раздачи крещенской воды. И хочется сделать очевидный вывод, что Евангелие популярно, подавляющее большинство населения крещено и мы живем в «православной стране». Но Христос знал, что одни пришли послушать Его, движимые любопытством, другие стремились увидеть чудо, третьи хотели получить исцеление, и лишь немногие искренне интересовались Его словами.


Источник

Владимир Хулап прот. Евангельские притчи. Вчера, сегодня, завтра. Глава: Операция на сердце. Притча о сеятеле


Толкование на группу стихов: Мк: 4: 1-1

Иисус Христос совершал Свои путешествия по Галилее и окрестным странам, возвращаясь почти каждый раз в Капернаум. Во время пребывания Своего в этом городе Он любил выходить к берегу Галилейского озера, называвшегося морем, и поучать народ там на просторе, где могли поместиться все желавшие слушать Его. В один из таких дней к Нему на берег собралось такое множество народа, что Он вынужден был, как это и прежде случалось, сесть в лодку и, отделившись таким образом от толпы, поучать ее.

Источник

Гладков Б.И. Толкование Евангелия. Глава 14 - Воспроизведение с издания 1907 года. М.: Столица, 1991. (с дополнениями из издания 1913 г.) - С. 291

Толкование на группу стихов: Мк: 4: 1-1

Начинается новый этап деятельности Иисуса. Сначала, как и раввины, Он учил в обычных собраниях в синагогах. Теперь Он переносит проповедь под открытое небо, в массу простых людей. Иисус учит с лодки. Надо полагать, что слушающий Его народ стоял при этом на берегу Галилейского моря. Любопытно выражение: Он «сидел на море». Это, конечно, звучит несколько неуклюже, как то бывает у Марка. Но акцент здесь на глаголе «сидел». Этот глагол подразумевает позу учителя. Такова традиция.

Источник

Беседы на Евангелие от Марка, прочитанные на радио «Град Петров»

Толкование на группу стихов: Мк: 4: 1-1

И паки (опять И. Христос) начат учити (начал учить) при мори. Это–второй раз И. Христос учит при море (о первом чит. в 7 Но Иисус с учениками Своими удалился к морю; и за Ним последовало множество народа из Галилеи, Иудеи,Мк. 3:7). Самому влезшу в корабль, сидети в мори (Он вошел в лодку и сидел на море) – для удобства, чтобы не теснили Его и чтобы удобнее было Ему учить, а народу слушать. Так Он сделал, когда и в первый раз учил при море (7 Но Иисус с учениками Своими удалился к морю; и за Ним последовало множество народа из Галилеи, Иудеи,Мк. 3:7, 9).

Источник

Иоанн Бухарев свящ. Толкование на Евангелие от Марка. М.: 1900. Зач. 15. - С.43

Толкование на группу стихов: Мк: 4: 1-1

Учит при море по удобности места. Народу собралось много, так что Он влез в лодку и сидя учил из нее: весь народ стоял на земле при море.

Источник

Дневник. Том 2. Чтение Нового Завета. Евангелие от Марка.

Толкование на группу стихов: Мк: 4: 1-2

В начале гл. 4 евангелист от изложения отдельных эпизодов переходит к учению Христову. Обстановка ясна. Иисуса окружают толпы народа. Он садится в лодку и из лодки учит народ, стоящий на берегу. Наряду с народом упоминаются ученики. Ученики не представляют вполне однородную группу. Это – «окружающие Его (οἱ περὶ αὐτόν) с Двенадцатью» (ст. 10). Опять – два круга последователей: более тесный и более широкий. И те, и другие – ученики. Упоминание последователей, обращающихся к Господу с вопросом, предваряет толкование притчи, а ст. 33–34 подводят итог: притчи, сказанные пред народом, изъясняются ученикам.

С притчей как формой евангельского учения мы встречаемся тут впервые. Эта форма учения была излюбленная форма Иисуса. К точкам различия между синоптиками и Ин. относится и различие притч, обозначаемых различными терминами: у синоптиков – παραβολαι, у Иоанна – παροιμίαι. Иоанновские παροιμίαι представляют собой чистые аллегории. В них нет движения. Их ударение – догматическое. Иоанновским παροιμίαι противостоят синоптические παραβολαι. Каждая синоптическая притча представляет собой маленький рассказ с движением, с действующими лицами, взятыми из жизни, иногда с занимательной фабулой. Но и в синоптических притчах надо различать несколько типов. Чистая аллегория встречается и у синоптиков. Она предполагает аллегорическое толкование всех частей приточного образа, которые вообще допускают толкование. Сюда относятся, напр., притчи о плевелах (Мф. гл. 13), о бесплодной смоковнице (Лк. гл. 13); под эту категорию подходят и те три притчи, с которыми мы встречаемся в Мк. гл. 4: притчи о Сеятеле, о прорастающем семени и о зерне горчичном. Наряду с этими притчами есть другие, имеющие значение примера. Таковы, напр., притчи о милосердном самарянине (Лк. гл. 10), о житницах (Лк. гл. 12), о богаче и Лазаре (Лк. гл. 16), о мытаре и фарисее (Лк. гл. 18). Задача этих притч – дать наглядный урок. Притча о милосердном самарянине заканчивается наставлением законнику (37 Он сказал: оказавший ему милость. Тогда Иисус сказал ему: иди, и ты поступай так же.Лк. 10:37). «Иди, и ты поступай так же» – так же, как самарянин. Пример самарянина поучителен для нас; ему необходимо подражать. Наряду с положительными примерами встречаются и отрицательные. Образ богача, у которого был хороший урожай, побудивший его заменить старые житницы новыми, более поместительными, звучит как предостережение, и в равной мере – образ другого богача, у ворот которого лежал в струпьях бедный Лазарь. В притче о мытаре и фарисее отрицательному примеру фарисея противостоит положительный пример мытаря. Аллегория здесь неуместна. Перед нами – живые люди. И слушателей Иисуса, и нас, исповедующих Его учение, жизнь может поставить в сходные условия. Притча по аналогии показывает, как мы должны будем в таких условиях поступить.

Но есть еще одна группа синоптических притч, которые не подходят ни под первую, ни под вторую категорию. Не допуская ни чисто аллегорического истолкования, ни приложения буквального, они являют некий третий, промежуточный, тип. Сюда относятся, напр., такие притчи, как притчи о виноградных рабочих (Мф. гл. 20), о злых виноградарях (Мф. гл. 21 и парал.), о талантах (Мф. гл. 25; ср. Лк. гл. 19 – о минах), о блудном сыне (Лк. гл. 15), о неправедном домоправителе (Лк. гл. 16) и другие. Особенность этих притч заключается в том, что образ хозяина или отца, который облечен властью, относится к Богу, иными словами, должен быть понимаем аллегорически. Насколько этот третий тип приближается к первому, ясно из того, что Лука передал в общей связи с аллегорическими притчами о заблудшей овце и потерянной драхме такую притчу, как притча о блудном сыне, которая тоже раскрывает учение о милосердии Божием, но по своей форме относится не к первому, а к третьему типу. Дело в том, что наряду с образом отца или хозяина, который наводит нас на мысль о Боге, в этих притчах даны образы людей, имеющих для нас такое же значение примера, как образы милосердного самарянина, мытаря и фарисея и т.д. Таковы блудный сын и его старший брат, таковы виноградные рабочие, таков неправедный домоправитель и т.д.

Из классификации притч вытекают методы их толкования. Конечно, вопрос о толковании встает только там, где толкование не дано в самом евангельском тексте. Но дается толкование только как исключение (ср. Мк. гл. 4; Мф. гл. 13 – толкование притчи о сеятеле и притчи о плевелах). В либеральной науке мы встречаемся с мнением, что связь притчи и толкования может быть случайная, что притча может принадлежать Иисусу, а толкование – общине Его учеников. Такой отказ от евангельского толкования, хотя и разрешает некоторые трудности, возникающие при сопоставлении толкования с толкуемой притчей, принят быть не может, так как отправляется от субъективных предпосылок и не опирается ни на какие рукописные данные. Он прямо противоречит свидетельству Предания о тексте Нового Завета. В тех случаях, когда толкование дано, наша задача сводится к точному уяснению мысли, в толковании раскрывающейся.

О методе толкования речь может идти в тех случаях, когда евангельская притча толкованием не сопровождается. Вообще говоря, притчи-аллегории требуют толкования аллегорического, притчи-примеры требуют прямого приложения. Притчи третьего, среднего, типа обязывают нас к толкованию тоже промежуточного типа. Эти общие указания допускают конкретизацию.

Бесконечное богатство смысла, заключенного в Слове Божием, оправдывает многообразие подхода и к евангельским притчам. Это хорошо известно каждому проповеднику, употребляющему притчи как материал для назидания. Но есть ближайший смысл, вытекающий из той обстановки, в которой притча сказана, из того контекста, в котором она дана в Евангелии. В стремлении установить ближайший смысл мы и не можем себе позволить, как было указано выше, аллегорическое толкование притч-примеров, и только в ограниченной мере допустим аллегорический метод в толковании притч третьего типа. Мы знаем очень хорошо, что и притчи-примеры часто получают аллегорическое толкование. Так, в притче о блудном сыне в откормленном тельце (23 и приведите откормленного теленка, и заколите; станем есть и веселиться!Лк. 15:23) усматривают указание на Таинство Евхаристии, в притче о милосердном самарянине (Лк. гл. 10) в образе самарянина видят Христа Спасителя, в образе гостиницы – Церковь, два динария, которые самарянин дал хозяину гостиницы, понимают как два Завета: Ветхий и Новый и т.д. Принципиальная возможность такого приложения не должна быть отрицаема, но указанные примеры толкования выходят за пределы ближайшего значения притчи. Мало того. Притча как форма учения имела тот смысл, что яркий и конкретный образ притчи, легче сохраняясь в памяти, содействовал усвоению заключенного под этой оболочкой учения. Приточный образ, как таковой, должен быть ярким и конкретным, и потому предполагает целый ряд подробностей, которыми яркость и конкретность достигается. Эти подробности имеют значение дополнительное. Очень часто они не допускают аллегорического толкования даже там, где притча в целом или в соответствующих частях такого толкования требует [Таково было мнение и многих древних толкователей. Со всей ясностью его формулировал св. Иоанн Златоуст в толковании на 1 Ибо Царство Небесное подобно хозяину дома, который вышел рано поутру нанять работников в виноградник свой2 и, договорившись с работниками по динарию на день, послал их в виноградник свой;3 выйдя около третьего часа, он увидел других, стоящих на торжище праздно,4 и им сказал: идите и вы в виноградник мой, и что следовать будет, дам вам. Они пошли.5 Опять выйдя около шестого и девятого часа, сделал то же.6 Наконец, выйдя около одиннадцатого часа, он нашел других, стоящих праздно, и говорит им: что вы стоите здесь целый день праздно?7 Они говорят ему: никто нас не нанял. Он говорит им: идите и вы в виноградник мой, и что следовать будет, получите.8 Когда же наступил вечер, говорит господин виноградника управителю своему: позови работников и отдай им плату, начав с последних до первых.9 И пришедшие около одиннадцатого часа получили по динарию.10 Пришедшие же первыми думали, что они получат больше, но получили и они по динарию;11 и, получив, стали роптать на хозяина дома12 и говорили: эти последние работали один час, и ты сравнял их с нами, перенесшими тягость дня и зной.13 Он же в ответ сказал одному из них: друг! я не обижаю тебя; не за динарий ли ты договорился со мною?14 возьми свое и пойди; я же хочу дать этому последнему то же, что и тебе;15 разве я не властен в своем делать, что хочу? или глаз твой завистлив оттого, что я добр?16 Так будут последние первыми, и первые последними, ибо много званых, а мало избранных.Мф. 20:1-16.] . Можно ли, например, в притче о плевелах (24 Другую притчу предложил Он им, говоря: Царство Небесное подобно человеку, посеявшему доброе семя на поле своем;25 когда же люди спали, пришел враг его и посеял между пшеницею плевелы и ушел;26 когда взошла зелень и показался плод, тогда явились и плевелы.27 Придя же, рабы домовладыки сказали ему: господин! не доброе ли семя сеял ты на поле твоем? откуда же на нем плевелы?28 Он же сказал им: враг человека сделал это. А рабы сказали ему: хочешь ли, мы пойдем, выберем их?29 Но он сказал: нет, - чтобы, выбирая плевелы, вы не выдергали вместе с ними пшеницы,30 оставьте расти вместе то и другое до жатвы; и во время жатвы я скажу жнецам: соберите прежде плевелы и свяжите их в снопы, чтобы сжечь их, а пшеницу уберите в житницу мою.Мф. 13:24-30) образ врага, засорившего плевелами поле пшеницы, толковать в том смысле, что диавол, по учению этой притчи, должен быть понимаем как творец злых? Конечно, нет. Или, еще, в притче о неправедном судии (Лк. гл. 18), которая принадлежит к третьему, промежуточному, типу, можно ли относить к Богу-Судии не только власть, судии принадлежащую, но и ту неправедность, которой он отличается. Такое понимание не вытекало бы из контекста. Притча о неправедном судии есть притча о молитве. Она говорит о тех условиях, которым молитва должна удовлетворять для того, чтобы Бог ее услышал. Ударение не на образе Бога-Судии, а на образе вдовы, неотступно к нему взывающей.

Сказанное заключает правило толкования притч. Толкование притчи там, где оно в Евангелии не дано, должно, в целях нахождения ближайшего смысла притчи, сообразоваться с тем контекстом, в котором притча встречается, и отправляться от ее логического ударения. Это ударение часто бывает указано в заключительных или вступительных словах.

Источник

Лекции по Новому Завету. Евангелие от Марка. Paris 2003. - 144 c.

Толкование на группу стихов: Мк: 4: 1-1

ήρξατο aor. ind. med. (dep.) от άρχομαι начинать, с inf. συνάγεται praes. ind. med./pass, от συνάγω собираться; либо med. (refl.Y. скапливаться, сходиться вместе; либо pass.: быть собранными вместе (BAGD). πλείστος superl. от πολύς многий, многочисленный. Элативное использование superl.: "очень большая толпа" (BD, 33; Guelich). έμβάντα aor. act.part, (сопутств.) от έμβαίνω входить, подниматься на борт, καθήσθαι praes. med. (dep.) inf. от κάθημαι сидеть. Inf. с ώστε выражает текущие результаты.

Толкование на группу стихов: Мк: 4: 1-2

Как уже говорилось выше, Марк часто упоминал, что Иисус учит народ, но ничего не сообщал о содержании самого учения. В 4-й главе он впервые дает нам образец Его учения: несколько притч, тематически объединенных в одну группу – все они о Царстве Бога.

– Действие снова происходит у моря. Иисус садится в лодку, которая, возможно, та самая, что упомянута в. 3:9, но мы должны помнить, что события могут развиваться в другое время и в другом месте. Иисус в лодке сидит, это была типичная поза для учителя. Он снова учит народ, и здесь евангелист впервые дает образцы Его учения. Долго учил – греческий текст допускает перевод: «многому учил».

Иисус учил притчами. Они были очень распространены на Востоке, там умение слагать их считалось признаком мудрости, так как темная и загадочная речь ценилась чрезвычайно высоко. В еврейской традиции притчей назывался не только краткий рассказ, но и пословица, поговорка, загадка, крылатое слово, мудрое речение, аллегория (см., например, Книгу Притчей Соломона, которая представляет собой собрание афоризмов и поучений). Они всегда содержат элемент загадочности, будоражащей воображение и требующей, для того чтобы понять их смысл и осознать, что в них обращено непосредственно к каждому из слушателей, некоторых интеллектуальных усилий, работы ума. Кто-то замечательно охарактеризовал притчу, назвав ее одним большим вопросом, ответ на который должен был дать слушатель, отождествляющий себя с действующим лицом притчи. Даже если притчи не всегда сразу были понятны, они производили своего рода отбор: одни слушатели приходили к Иисусу, чтобы спросить Его о смысле Его притч, а других они сразу же отвращали от Него. Такие люди, как правило, оказывались в рядах врагов Иисуса.

Источник

Кузнецова В. Н. Евангелие от Марка. Комментарий. М.: 2002. - С. 82-83

Толкование на группу стихов: Мк: 4: 1-1

Должно быть, оставшиеся на берегу люди прекрасно слышали доносившийся с лодки голос Иисуса. Некоторые места в Палестине, например бухта близ Капернаума, обладают природной акустикой, благодаря которой толпа численностью около 7 тыс. человек могла бы слышать оратора, расположившегося в центре бухты. Раввины обычно учили притчами; хотя сюжеты этих притч, как правило, были сосредоточены на придворной жизни, учителя, объясняя суть вещей простому народу, часто использовали более «приземленные» притчи, подобные использованной здесь Иисусом истории об урожае.

Толкование на группу стихов: Мк: 4: 1-2

СЛУЧАЙ в доме Симона фарисея с достаточностью показал, что для пробуждения дремлющей совести народа и уяснения великих истин новаго царства недостаточно простого обыкновеннаго учения. Необходима была такая форма, которая бы изумляла и поражала слушателей своею увлекательностью, наглядностью и выразительностью, — именно форма, которая такою неожиданностью поразила Симона фарисея, изобличив его ложное, нечеловеколюбивое отношение к кающейся грешнице. Так как подобная форма видимо поразила и всех слушателей, то Христос и воспользовался ею для дальнейшаго уяснения проповедуемаго Им учения. Отселе Он начал ряд знаменитых притчей, которыя отмечают собою период высшаго развития проповеди Христовой.

Притча [Машаль, παραβολη, иносказание. В сочинениях иудейских раввинов эго была любимая форма изложения тех или других истин. Оне, обыкновенно, предшествуются введением: ״Я скажу тебе притчу. Чему подобна известная вещь? Тому-то и тому-то“ и т. д. Эдершейм, 1, стр. 581.] была небезызвестная иудеям, так как уже и в ветхом завете были попытки уяснения тех или других истин подобным способом (7 Когда рассказали об этом Иофаму, он пошел и стал на вершине горы Гаризима и, возвысив голос свой, кричал и говорил им: послушайте меня, жители Сихема, и послушает вас Бог!8 Пошли некогда дерева помазать над собою царя и сказали маслине: царствуй над нами.9 Маслина сказала им: оставлю ли я тук мой, которым чествуют богов и людей и пойду ли скитаться по деревам?10 И сказали дерева смоковнице: иди ты, царствуй над нами.11 Смоковница сказала им: оставлю ли я сладость мою и хороший плод мой и пойду ли скитаться по деревам?12 И сказали дерева виноградной лозе: иди ты, царствуй над нами.13 Виноградная лоза сказала им: оставлю ли я сок мой, который веселит богов и человеков, и пойду ли скитаться по деревам?14 Наконец сказали все дерева терновнику: иди ты, царствуй над нами.15 Терновник сказал деревам: если вы по истине поставляете меня царем над собою, то идите, покойтесь под тенью моею; если же нет, то выйдет огонь из терновника и пожжет кедры Ливанские.16 Итак смотрите, по истине ли и по правде ли вы поступили, поставив Авимелеха царем? И хорошо ли вы поступили с Иероваалом и домом его, и сообразно ли с его благодеяниями поступили вы?Суд. 9:7-16, 1 Воспою Возлюбленному моему песнь Возлюбленного моего о винограднике Его. У Возлюбленного моего был виноградник на вершине утучненной горы,Ис. 5:1 и сл., 11 скажи обмазывающим стену грязью, что она упадет. Пойдет проливной дождь, и вы, каменные градины, падете, и бурный ветер разорвет ее.Иез. 13:11 и сл.) и к этому времени она находилась в постоянном употреблении у раввинов. Главною особенностью ея служит представление нравственной или религиозной истины в более живой форме, чем это возможно при простом изложении, причем с этою целию учитель пользуется самыми обыкновенными и общеизвестными явлениями из природы или обыденной жизни, — явлениями, сравнение с которыми наглядно рисует пред глазами слушателей излагаемую истину и неизгладимо запечатлевает ее в памяти их. По своей сущности притча приближается к басне, насколько она допускает возможность введения в разсказ измышленных событий; но отличается от нея тем что постоянно держится правдоподобия и не допускает присвоения тем или другим выводимым в ней действующим лицам таких свойств, которыя чужды им по природе. Будучи чрезвычайно проста, она вместе с тем всегда отличается серьезным и возвышенным характером; и из самых простых явлений извлекает глубочайшия истины, способныя неизгладимо запечатлеться в сознании слушателей. Вся окружающая жизнь давала неистощимый материал для притчей Христа, Который с истинно божественною мудростью воплощал в них истину царства небеснаго. Сеятель на ближайшем косогоре, плевелы в поле, обычный росток горчичнаго семени, закваска в тесте, сокровище, случайно найденное пахарем, и многое другое в этом роде служило для Него поводом к изложению под самой увлекательной формой глубочайших истин, какия только способен воспринимать ум человеческий. Если и другие учители пользовались не без успеха приточною формою назидания, то только у Христа эта форма получила тот истинно божественный и возвышенный характер, который сделал притчу одним из сильнейших орудий внедрения величайших истин царства Божия в сердце человечества.

Источник

Библейская история при свете новейших исследований и открытий. Новый Завет. С-Пб.: 1895. С. 285-286

Толкование на группу стихов: Мк: 4: 1-1

«Опять»: см. 7 Но Иисус с учениками Своими удалился к морю; и за Ним последовало множество народа из Галилеи, Иудеи,Мк. 3:7, 13, 20; пошел из Капернаума к морю, потом был на горе, потом в доме и теперь опять учил при море. — «Вошел в лодку, и сидел на море»: для удобства, чтобы не теснили Его и чтобы способнее было Ему учить, а им слушать (9 И сказал ученикам Своим, чтобы готова была для Него лодка по причине многолюдства, дабы не теснили Его.Мк. 3:9 и прим.).

Толкование на группу стихов: Мф: 4: 1-35

В Евангелии сохранено множество притч Христа и приточных речений, то есть кратких сравнений, например: «Вы – соль земли… Вы – свет мира» (13 Вы - соль земли. Если же соль потеряет силу, то чем сделаешь ее соленою? Она уже ни к чему негодна, как разве выбросить ее вон на попрание людям.Мф. 5:13, 14). Притча – это поучение-загадка; в притче обязательно присутствует образ, что-то символизирующий. В части евангельских притчей есть довольно развернутый сюжет (например, притча о сеятеле, о закваске, притча о злых виноградарях, притча о мытаре и фарисее, притча о блудном сыне), в других притчах даются только характерные образы, находящиеся в определенных отношениях между собой (например, добрый Пастырь, овцы, волк, наемники и воры в притче о Пастыре добром в Евангелии от Иоанна; или связь лозы и ее ветвей в притче о виноградной лозе в том же Евангелии).

В греческой Библии есть два слова, употребляемых для обозначения того, что на русский язык и на славянский мы перевели бы как «притча»: «параболи, » (отсюда название такого образного выражения, как парабола) – сравнение, подобие, образ и «паремия, » – поговорка, пословица. В синоптических Евангелиях используется слово , в Евангелии от Иоанна – .

Почему Господь говорил притчами? Во-первых, это свойство восточного образа проповеди, Господь не отделял себя от семитского, восточного менталитета, Он в нем родился, в нем жил и в этом смысле для своих был своим. Притчи часто использовали и пророки, это библейская традиция. Многие евангельские образы являются ветхозаветными аллюзиями, легко опознаваемыми слушателями и составляющими, как выражаются лингвисты, «фоновое знание» [Подробнее см.: Грилихес Л., свящ. Евангельские притчи и внебиблейские языковые данные // Альфа и Омега. 2002. 4 (34). С. 22.]. Например, когда в одной из притчей Царствие Небесное уподобляется закваске, которую жена взяла и спрятала в трех мерах (сатах) муки, доколе не вскисло все (33 Иную притчу сказал Он им: Царство Небесное подобно закваске, которую женщина, взяв, положила в три меры муки, доколе не вскисло всё.Мф. 13:33), образ трех мер был хорошо знаком слушателям Христа: в книге Бытия описано, как Авраам спешит к Сарре и говорит: «Замеси три меры [саты] муки» (6 И поспешил Авраам в шатер к Сарре и сказал [ей]: поскорее замеси три саты лучшей муки и сделай пресные хлебы.Быт. 18:6). Жена из притчи явно перекликается в сознании иудеев, наизусть или близко к тексту знавших Писание, с супругой «отца всех верующих» (11 И знак обрезания он получил, как печать праведности через веру, которую имел в необрезании, так что он стал отцом всех верующих в необрезании, чтобы и им вменилась праведность,Рим. 4:11) и невольно обращает мысли к значению этого образа.

Кроме того, Господь говорил притчами, «чтобы сделать свою речь более выразительной и запоминающейся, при помощи образов внушить им определенные вещи» [Иоанн Златоуст, свт. ///Беседы на Евангелие от Матфея. 44. 2.]. Очевидно, что пересказать притчу о мытаре и фарисее легче, чем Нагорную проповедь или беседу о равенстве Сына и Отца, так как выразительный и знакомый образ, сюжетная история удобнее для запоминания. Но что важно: притча отнюдь не упрощает проповедь, не делает учение очевидным (иначе ученики не подходили бы к Христу и не говорили: мы ничего не поняли, разъясни). Притча – это прикровенное знание, символ [От греч. – соединение.], который связывает разные планы бытия: мир духовный и мир земной. В этом отношении притча сопоставима с функциями оконного стекла: с одной стороны, оно соединяет нас с внешним миром, сообщает нам знание о том, что происходит за окном, а с другой стороны, отделяет от него. То есть функция символа двойственна – сообщить некое знание и в то же время сохранить это знание от чрезмерного дерзновения человеческого ума; символ дает возможность прикоснуться к тайне духовного мира, тайне богооткровенной и в то же время защищает ее. Притча – это и откровение, и препятствие. Проповедь в притчах защищает истину от поругания: «Не давайте святыни псам и не бросайте жемчуга вашего перед свиньями, чтобы они не попрали его ногами своими и, обратившись, не растерзали вас» (6 Не давайте святыни псам и не бросайте жемчуга вашего перед свиньями, чтобы они не попрали его ногами своими и, обратившись, не растерзали вас.Мф. 7:6). Христа окружала толпа, в который были не только искренние, непредвзятые люди, но и те, кто искал, как бы уловить Христа в слове: «Потому говорю им притчами, что они видя не видят, и слыша не слышат, и не разумеют; и сбывается над ними пророчество Исаии, которое говорит: слухом услышите – и не уразумеете, и глазами смотреть будете – и не увидите, ибо огрубело сердце людей сих и ушами с трудом слышат, и глаза свои сомкнули, да не увидят глазами и не услышат ушами, и не уразумеют сердцем, и да не обратятся, чтобы Я исцелил их» (13 потому говорю им притчами, что они видя не видят, и слыша не слышат, и не разумеют;14 и сбывается над ними пророчество Исаии, которое говорит: слухом услышите - и не уразумеете, и глазами смотреть будете - и не увидите,15 ибо огрубело сердце людей сих и ушами с трудом слышат, и глаза свои сомкнули, да не увидят глазами и не услышат ушами, и не уразумеют сердцем, и да не обратятся, чтобы Я исцелил их.Мф. 13:13-15). Понятно, что тот, кто хотел слышать, чье сердце было для Христа открыто и готово к вере, тому тайны Царства открывались и в приточном образе: «Кто имеет уши слышать, да слышат|||» (9 Кто имеет уши слышать, да слышит!Мф. 13:9).

Источник

Ю. В. Серебрякова. Четвероевангелие. Учебное пособие. 2-е изд., испр. и доп.. М.: ПСТГУ, 2017. - С. 115-116

Толкование на группу стихов: Мк: 4: 1-1

И опять. Это уже третий случай, когда Христос предлагает Свое учение на берегу моря (ср. 13 И вышел Иисус опять к морю; и весь народ пошел к Нему, и Он учил их.Мк. 2:13 и 7 Но Иисус с учениками Своими удалился к морю; и за Ним последовало множество народа из Галилеи, Иудеи,Мк. 3:7). - Множество народа. Толпа очень возросла в числе, как показывает стоящее при слове толпа прилагательное pleistoj - (так по Тишендорфу. В нашем тексте только: poluj - положительная степень), так что Христос был вынужден, для удобства при произнесении проповеди, сесть в лодку, которая стояла у самого берега. - А весь народ был на земле у моря. Толпа, по-видимому, ищет не чудес, а поучения и относится очень благосклонно к Великому Учителю. Толпа эта собиралась с чрезвычайною быстротою (у Тишендорфа поставлено sunhcqh - аор., как в Т R., очевидно, для означения именно этого быстрого устремления толпы за Христом). След., по Ев. Марка, Христос сначала учил при море только Своих учеников, а потом уже сюда собралась целая толпа слушателей, тогда как по Ев. Матфея (1 Выйдя же в день тот из дома, Иисус сел у моря.Мф. 13:1) - Господь начал учить уже после того, как собралась на берег толпа народа.

Толкование на группу стихов: Мк: 4: 1-1

     Хотя, казалось, и отослал Мать Свою, однако, опять повинуется Ей, ибо ради Нее выходит к морю. Садится в лодку для того, чтобы, имея перед глазами всех, говорить в услышание всех и никого не иметь позади Себя.