Евангелие от Марка 3 глава 22 стих

Книжники, пришедшие из Иерусалима. Возможно, официальные наблюдатели, делегированные Синедрионом для выяснения обстановки в Капернауме ( ср. Е. Stauffer, Jesus and His Story, New York, 1960, pp. 85, 127 со ссылками на более или менее аналогичные казусы: Μ sanh. Χ, 4; Pseudo-Philo, Liber Antiquitatum Biblicarum 25, 3–6).

Вельзевул. Такое имя, варьирующееся в рукописной традиции Мк (в лучших рукописях Βεελζεβουλ, но также Βεεζεβουλ и Βεελζεβουβ), не встречается в еврейской литературе; возможно, оно было специфичным для галилейских представлений (ср. J. Gnilka, Das Evangelium nach Markus, 3. Aufl., I, Zurich, 1989, S. 149). Его значение спорно (и зависит от выбираемого нами варианта написания): возможно, «владыка нечистот», или «владыка дома», или, согласно популярному, но оспариваемому толкованию (отразившемуся, между прочим, в заглавии мрачного романа У. Голдинга), «владыка мух».

Силою князя бесов. Это топос, весьма характерный для ранне-иудейской полемики против христианства и отразившийся во II в. у св. Юстина в его «Диалоге с Трифоном иудеем» (69), а также у Оригена в споре с Кельсом, который ввел в качестве партнера спора фигуру иудея и суммировал от его лица иудейскую версию евангельских чудес: якобы Иисус обучился от египтян специальным магическим приемам — γοητεία (С. Cels I, 28). Позднее тот же мотив присутствует в Вавилонском Талмуде (Sanh. 43. а. 107 Bar.; Sotah 47. а), упоминается он и в Иерусалимском Талмуде (Hagiga II, 1); еще позднее зафиксированы иудейские рассказы о том, как Иисус (Иешу га-Ноцри) овладел тайным именем Божьим и употреблял его для чудотворства (различные изводы т. н. Toledot Jeshu). Негативный образ Христа в еврейской и, вторичным образом, языческой полемике — это именно {стр. 237} образ Тавматурга с обратным знаком (ср. выше к 1:27). Высказывалось интересное, но недоказуемое мнение, согласно которому обвинение в магии, снова и снова в одной и той же формулировке повторяющееся в только что упомянутых местах Талмуда, восходит к официальному постановлению Синедриона (Е. Stauffer, Jerusalem und Rom im Zeitalter Jesu Christi, Bern, 1957, S. 113–115). — Само по себе представление о «князе бесов» находит себе вполне вербальное соответствие в Кумранских текстах (1 QS 3, 20–21), а также и в апокрифической литературе (Test. Sal 2, 9; 3, 5; 6, 1).

+++Горский А. В. прот. История Евангельская и Церкви Апостольской. Свято-Троицкая Сергиева Лавра, 1902. С. 118++

Что же фарисеи? Слыша такое суждение об Иисусе, фарисеи иерусалимские почли долгом своим немедленно остановить его, распустив такую злобную мысль, что Иисус исцелил бесноватого не силою Божиею, а по условию с Веельзевулом, чтобы привесть людей в обман и, расположив их в свою пользу, отлучить их от Бога и предать в руки злого духа.
+++Горский А. В. прот. История Евангельская и Церкви Апостольской. Свято-Троицкая Сергиева Лавра, 1902. С. 118-121++

И далее следует вмешательство учителей Закона, видящих изгнание бесов Христом. Это были «книжники, пришедшие из Иерусалима». Они проделали столь долгий путь с целью воспрепятствовать распространению проповеди Христовой. Они прибыли из Иерусалима, где были самые образованные и искусные учителя. И своим авторитетом иерусалимских учителей должны были повлиять не только на простых людей, но и на других книжников. Они не могли отрицать, что Христос изгоняет бесов, и возвели клевету на Него, что «Он имеет веельзевула и что изгоняет бесов силою бесовского князя». «Не поддавайтесь обману, — говорили они, — сатана не изгнан, он только ушел на время по соглашению с ним». Они говорили, что Господь вступил в сговор с бесами и что с помощью большего беса он изгоняет меньших. Всегда существовала вера в «черную магию», и в этом зле они обвиняют Христа. Они говорят, что Он — посланник диавола.

Чудо исцеления бесноватаго слепонемого произвело сильное действие на народ, так что он пришел к мысли: исцеливший не есть ли Христос? Такое настроение умов не могло понравиться врагам Иисуса, книжникам и фарисеям, а между тем очевидно было для всех, что исцеление бесноватаго есть дело божественное. Тогда они стараются перетолковать это чудо пред народом, приписывая его действию в Иисусе силы веельзевула, князя бесовскаго. В обличение такой клеветы И. Христос сначала делает два возражения: 1) если Он силою веельзевула изгоняет бесов, то, значит, сатана возстал на самаго себя, что нелепо, потому что в таком случае не могло бы существовать и царство сатаны (25—26); 2) если изгнание бесов И. Христом фарисеи приписывают силе веельзевула, то также должны объяснять и изгнание бесов сынами их¹, что они однако не делают и не сделают (27). После того Господь высказывает верное суждение о чудесах Своих изгнания бесов: Он совершает их, конечно, Духом Святым (у Лк. образно: перстом Божиим, ст. 20), и отсюда свидетели этих чудес должны бы были заключить, что царство сатаны, прежде мучившаго людей, а теперь изгоняемаго из них, кончилось и наступило царствие Божие (28). Ст. 29 раскрывает необходимость такого умозаключевия: если из уз сатаиы вырываются связанные им, то, значит, в дом сильнаго, т.-е. сатаны, вошел Сильнейший его, т.-е. Мессия, Который связал сильнаго и теперь свободно расхищает его имение. После сего И. Христос говорить: ,кто не со Мною, тот против Меня, и кто не собирает со Мною, тот расточает» (образ во втором изречении заимствован от жатвы). Если эти слова считать продолжением опровержения клеветы фарисеев, будто Иисус изгоняет бесов силою веельзевула, то смысл их будет тот, что между веельзевулом и Христом общаго не может быть ничего, потому что и в отношениях людей ко Христу не может быть средняго; кто не со Христом, тот против Него. Если же этот стих ставить в связь не с предыдущим, а с последующим, то здесь будет предостережение и угроза тем, которые сейчас были в нерешительном состоянии — слушаться ли им фарисеев или стать на сторону Христа.

Но еще более грубое, еще более едкое оскорбление приходится выслушать Господу Иисусу Христу от книжников и фарисеев. «Книжники, пришедшие из Иерусалима, говорили, что Он имеет в Себе веельзевула и что изгоняет бесов силою бесовского князя» (Мк. 3:22). Иерусалимские книжники славились своею ученостью и их слово было очень влиятельно в народе. Пользуясь этим влиянием, чтобы разрушить обаяние личности и чудес необыкновенного Галилейского Пророка, они возводят на Него еще более тяжелое и чудовищное обвинение, чем родственники: они объявляют Его одержимым духом нечистым. Это высокое, вдохновенное учение, эти дивные притчи, полные неизъяснимой внутренней прелести, эти трогательные поучения и уроки нравственных отношений, это неумолимое бичевание лжи и искание истины – все это не что иное, как бесовское наваждение. Эта красота и благородство характера, милосердие, кротость, сострадание к немощным, горячая любовь к правде, безграничное самоотвержение – все это навеяно нечистым духом. Наконец, эти дивные дела, в которых так много любви к страждущему человеку и столько божественного могущества, – это дар бесовского князя, веельзевула. Такое обвинение гораздо больнее и его перенести труднее, чем упрек в сумасшествии. Влияя на народ и возбуждая его подозрительность, оно препятствовало и задерживало развитие самого дела Господа Иисуса Христа. Обвинение в сумасшествии было слишком очевидно нелепо для тех, кто слушал мудрые, хотя порой и загадочные речи Господа. Обвинение в одержимости злым духом могло быть принято с большею легкостью и оттолкнуть от Него многих последователей, ибо оно казалось правдоподобнее. Но этим обвинением не только тормозилось дорогое для Господа дело спасения человечества, но еще больнее затрагивалось Его отношение и любовь к Богу. Подозрение в сумасшествии могло быть оскорбительно для Него лично как человека. Обвинение, поднятое книжниками, было оскорбительно для Бога, действовавшего в Нем. «Отец, пребывающий во Мне, Он творит дела» (Ин. 14:10), – свидетельствовал о Себе Господь Иисус Христос. Он знал тайну Своего могущества, знал, что дела, творимые Им, творятся силою Бога, в этом видел доказательство Своего Божественного посланничества, которое должно было убедить людей поверить в Него (Ин. 10:37-38), и вдруг силу, действующую в Нем, называют силой веельзевула, Бога, пребывающего в Нем, хотят заставить считать сатаною. Вся безграничная любовь Господа Иисуса Христа к Богу, любовь Сына к Отцу, должна была возмутиться. Вот почему так сурово отвечает Он клеветникам: «Истинно говорю вам: будут прощены сынам человеческим все грехи и хуления, какими бы ни хулили; но кто будет хулить Духа Святаго, тому не будет прощения вовек, но подлежит он вечному осуждению. Сие сказал Он, потому что говорили: в Нем нечистый дух» (Мк. 3:28-30).

<...>

Но эту же участь – быть жертвой клеветы, непонимания, оскорблений всякого рода, преследований – Господь предсказал и всем Своим ученикам и последователям:
«Ученик не выше учителя, – говорит Он, – и слуга не выше господина своего: довольно для ученика, чтобы он был, как учитель его, и для слуги, чтобы он был, как господин его. Если хозяина дома назвали веельзевулом, не тем ли более домашних его?» Мф. 10:24-25). «Если Меня гнали, будут гнать и вас» (Ин. 15:20).
Итак, кто решится следовать за Господом Иисусом Христом в быть Ему верным, должен приготовиться: гонения, обиды, насмешки неизбежны.
Разве не глубокая, грустная правда в этом предостережении? Как ополчается мир на всякого, кто вздумает ему изменить и избрать новый путь евангельской любви и правды! «Если бы вы были от мира, – подтверждает Господь, – то мир любил бы свое; а как вы не от мира, но Я избрал вас от мира, потому ненавидит вас мир» Ин. 15:19).
Еще сегодня вы принадлежите миру, живете его интересами и вкусами, поклоняетесь его кумирам – роскоши, богатству, славе, знатности, барахтаетесь в водовороте тщеславия, сладострастия, себялюбия и прочих страстей, носите, как все, маску лицемерных приличий, ведете так называемые остроумные и занимательные разговоры, полные скрытого цинизма и ядовитого осуждения, не смеете заикнуться о Боге, о вечной правде, о строгих законах добродетельной жизни, ибо говорить об этом считается смешным и скучным в приличном обществе, и все вами довольны. Вы можете быть душой общества, вас везде приветливо принимают, вас слушают с удовольствием, вам льстят, о вас отзываются хорошо, ваши плохо скрытые грешки охотно прощают или добродушно-снисходительно над ними подтрунивают. Вас все любят: вы – человек свой. Но вот с вами произошла резкая перемена: вы стали серьезнее задумываться о жизни и о ее смысле; что-то неугомонное, неудовлетворенное проснулось в совести; давно забытые слова святых сказаний и притч откуда-то выплыли в сознании; явилась мысль о Боге и Его правде; вся крикливая суета и ничтожество светской жизни резко выступили перед внутренним взором. Вы почувствовали, что в ней удовлетворения нет и найти его нельзя, и вы решили порвать с нею, с прежними привычками, со знакомыми и друзьями и, отказавшись от всего, идти за Христом. В вашей жизни произошел переворот... И посмотрите, как быстро и резко меняется отношение к вам мира. Со всех сторон раздается вой, шипение, свист, улюлюканье. Прежние друзья вас избегают, при встречах не узнают. Начинается травля... Толки, сплетни, разговоры...
Вы слышали, что случилось с N? Перестал бывать в обществе, все забросил... Говорят, собирается в монахи...
Бедняга!.. Что он – с ума спятил? Знаете, я всегда замечал в нем некоторые странности... Жаль... А какой весельчак был! Да что за причина? Не был ли он влюблен неудачно?
Нет, просто ханжа, святоша! Ну что: он корчит из себя?! Лицемер!.. Такой же, как и все мы... Отлично знаем!..
И так далее. Но не бойтесь! Из-за этого шума не отказывайтесь от первого шага. Настоящей опасности в этом еще нет. Это только первое, сравнительно легкое испытание вашей воли и серьезности вашего решения. Вы должны это преодолеть, чтобы приобрести первый закал.
Не бойтесь! Это воет и улюлюкает в людях хор бесовской силы, которая лишается своего прежнего раба и поклонника и не хочет этого допустить. Она стращает вас, чтобы заставить отказаться от принятого намерения. Не обращайте внимания и помните, что, как правило, бесы всегда больше шумят и пугают, чем действительно вредят. Без попущения Божия они ничего не могут вам сделать.
Не бойтесь! Вы не один. Господь идет вам навстречу и протягивает руку. Положитесь на Него. «Ибо, как Сам Он претерпел, быв искушен, то может и искушаемым помочь» Евр. 2:18). Вы можете вполне на это рассчитывать, ибо вы слышали, какое дивное обетование дал Он Своим верным последователям: «кто будет исполнять волю Божию, тот Мне брат, и сестра, и матерь» (Мк. 3:35).
Сколько радости и духовного ободрения в этих словах! Иметь такого брата – разве это не залог победы? Разве такой брат может покинуть без помощи и поддержки в трудную минуту? И что за беда, что от вас отвернулись прежние знакомые, что вас злословят друзья, раз вы приобрели такого брата?
Но чтобы иметь на это право, необходимо одно условие: творить волю Божию. Высокое звание Своего брата, Своей сестры, Своей матери Господь признает только за теми, кто исполняет волю Божию. С того момента, как вы сделали решительный шаг, у вас не должно быть другой цели, как только узнать эту волю и исполнить ее в своей жизни.
Мы уже говорили в прежних беседах, что когда человек сумеет слить свою волю с волей Божией, подчинившись ей безусловно, то это дает ему громадную силу и обеспечивает победу в борьбе со злом. Кроме того, есть и другие серьезные основания, почему христианин должен отречься от своей воли и исполнение воли Божией поставить целью своей жизни.
После грехопадения воля человека стала несовершенна, желания – греховны и неразумны, потому что теперь они управляются его страстями. Есть старая греческая легенда о царе Мидасе, представляющая типичный образец неразумности наших обычных желаний. За какие-то заслуги судьба предоставила Мидасу право просить об исполнении одного из его желаний. Жадный к золоту царь потребовал, чтобы все, до чего он дотронется, от его прикосновения превращалось в золото. Он получил этот волшебный дар, и начались удивительные вещи: кресло, в которое он сел, вдруг стало золотым; стол, на который он облокотился, превратился в золото; он пошел в сад, и каждая ступенька ведущей туда лестницы, на которую он ступал, моментально становилась золотой; в саду ему достаточно было дотронуться до любого дерева, и оно покрывалось золотой листвой. Сначала это его забавляло. Он превратил в золото все, к чему мог прикоснуться, и скоро все вокруг него ярко блестело и горело как жар. Но когда из дворца выбежал его маленький сын и, бросившись к нему в объятия, вдруг превратился в золотую статую, Мидас подумал, что, может быть, это и не так хорошо, как казалось вначале. А когда он сел обедать и с ужасом заметил, что хлеб, овощи, фрукты, все кушанья, которыми он пытался утолить, голод, превращаются в золото и что он не может проглотить ни одного куска без того, чтобы проклятый дар не стал сейчас же действовать, он пришел в отчаяние. Увы! Раскаяние было запоздалым.
Правда это только легенда, поучительная сказка. Но если даже мы настолько сообразительны, что не потребуем от судьбы такого явно опасного дара, то все же по существу наши желания редко бывают лучше. С нравственной точки зрения они почти никогда не бывают выше желаний того анекдотического цыгана, который хотел быть царем, чтобы каждый день есть пряники с медом. Разве это не правда? Разве громадное большинство наших желаний не носит узко эгоистический, чувственный характер? Все они рождены нашими страстями, и, пытаясь удовлетворить их, мы неизбежно разрушаем тело и отравляем душу, ибо каждая страсть разрушительна и гибельна. В конце концов, если б каждому из нас была предоставлена страшная привилегия царя Мидаса, почти наверное мы выбрали бы не менее опасный и гибельный дар. Вред от нашего выбора не так явен, яд, которым отравлены наши желания, тоньше, но он действует так же верно и так же губительно. Один желает богатства, другой хороших кушаний и тонких вин, третий успеха в блуде и т. д. По своим дурным следствиям все эти желания ничуть не лучше желания царя Мидаса: быть может, медленнее, но они так же убивают человека и его душу.
При такой неразумности наших желаний, как можем мы им довериться? Куда они заведут нас, кто это скажет? Как часто случается, что после долгих трудов и усилий достигнув осуществления своих желаний, человек с удивлением и досадой видит, что он гонялся за призраками и что лучезарная мечта, вдохновлявшая его, при достижении потеряла всю прелесть. Так лопается радужный мыльный пузырь, схваченный рукой, оставляя лишь клочок едкой пены. В лучшем случае, потеряны труд и время, в худшем – вместо счастья и наслаждения приобретена досадная обуза, вредная и ни на что не нужная. Мы часто, как мотыльки, летим на огонь только для того, чтобы опалить свои крылья. Я знал одного талантливого молодого человека, который вообразил, что его счастье – в карьере актера. Его опьяняли блеск рампы, мишура костюмов, феерическая красота жизни, изображаемой на сцене, шум рукоплесканий, поклонение толпы, и чтобы завоевать это «счастье», он отдал почти всю свою жизнь и все свои недюжинные таланты. Он достиг чего хотел, добился крупного успеха в театральном мире и только тогда понял, что трагически ошибся, что ни сцена, ни успех на ней ему совершенно не нужны, а закулисная сторона актерской жизни для него только омерзительна. Переменить род деятельности было почти невозможно: беспутная жизнь артиста съела его силы, здоровье, таланты, и начинать что-нибудь заново было уже поздно. Молодая, многообещавщая жизнь была загублена.
Преподобный Нил Синайский, человек глубокого духовного опыта, так говорил о своих желаниях: «Много раз, молясь, просил я, да будет мне, что казалось благом для меня, и настаивал на прошении, неразумно нудя волю Божию, а не Богу предавая устроить лучше то, что Он ведает полезным для меня. Но получив просимое, бывал потом в великой скорби, и именно за то, что не просил – да будет лучше по воле Божией, ибо дело оказывалось для меня не таким, как я думал» (Преподобный Нил Синайский. Слово о молитве. Гл. 32).
Драгоценное свидетельство великого подвижника, опытом познавшего всю обманчивость человеческих желаний!
Насколько лучше отдаться всецело в волю Божию, отказавшись от своих мечтаний и стремлений! Ведь это – воля благая, угодная и совершенная; это – воля благожелательная, ибо Всемогущий, любящий Отец наш «желает всем человекам спастись и в разум истины прийти». Мы можем вполне довериться Господу, ибо Он лучше знает то, что нам действительно надо и полезно, лучше может вести нас, больше о нас заботится и больше нас любит, чем мы сами.
Если Господь говорил: «не ищу Моей воли, но воли пославшего Меня Отца» Ин. 5:30), если ангелы Божии, сильные крепостию, вечно повинуются гласу слова Божия и в совершенстве исполняют волю Его (Пс. 102:20-21), то мы же, немощные (Рим. 5:6), совратившиеся с пути истины (Рим. 3:12), потерявшие Его из виду и не могущие сами собой обрести Его (Ис. 59:7-8), не пожелаем ли приблизиться к Свету, «Который просвещает всякого человека» (Ин. 1:9), и, познав святую волю Божию, открываемую нам единородным Его Сыном, творить ее по возможности, ибо в этом и состоит все благо жизни нашей?
«Одна определенная заповедь дана была человекам, Еве и Адаму, – пишет о. Иоанн Кронштадтский, – для того, чтобы исполнением одной этой заповеди, притом легкой, люди могли приобрести навык к исполнению воли Божией, в исполнении которой состоит все благобытие тварей, и могли утвердиться в любви к Богу. Обращая внимание на противоположное – на неисполнение воли Творца и исполнение воли собственной, противной Творцу, мы замечаем, что человек, мало-помалу, приобретает навык к худому и извращает свою высокую, по образу Божию и по подобию созданную, природу, делается врагом Божиим. Так важно исполнение заповедей Божиих и так пагубно неисполнение! Давая определенную заповедь первым людям... Господь Бог явился Сам пестуном новосозданной разумной твари. Кто виноват, что это пестунство было отвергнуто и человек захотел лучше сам собою управляться! Вот и доселе, при всех успехах в науках и искусствах, при всех сокровищах мудрости человеческой, древний и новый человек не может воспитать сам себя, потому что отверг еще в начале детоводство Божие, ибо, скажите, кто другой, как не Бог, долженствовал быть пестуном нашим? И в нынешнее время, и в прошедшее только те люди успешно совершили свое умственное и нравственное воспитание, которые вверились Богу, жили по Его заповедям, которые; ныне живут по Евангелию и учению Церкви, подчиняясь ее руководству».
Господи! Научи нас творить волю Твою, яко Ты еси Бог наш, яко у тебе источник живота!

Исцеление бесноватого слепого

Пока они шли, к Иисусу привели бесноватого, который был слеп и нем. Иисус исцелил его: слепой и немой стал видеть и говорить. Присутствовавший при этом народ, пораженный необычайным чудом, добивался узнать, кто этот чудотворец? Не Христос ли Он, сын Давидов?

Обвинение Иисуса фарисеями в том, что он изгоняет бесов силой князя бесовского

Ответ на этот вопрос должны были бы дать руководители и наставники народа, книжники и фарисеи. Но они, услышав, что народ готов признать Иисуса за Христа-Мессию, поспешили со своей гнусной клеветой. Не имея никакой возможности отвергать совершаемые Иисусом всенародно изгнания бесов из бесноватых, они объясняли это не божественной силой Иисуса, а силой сатаны, и тем хотели вселить в народе ненависть и страх к Иисусу, как имеющему будто бы сношения с нечистой силой.

Евангелист Матфей говорит, что это обвинение было возведено на Иисуса фарисеями, а Евангелист Марк повествует, что ту же клевету распускали книжники, пришедшие из Иерусалима. Фарисеи и книжники составляли сплоченную партию, враждебную Иисусу, и действовали против Него заодно.

Мы не знаем, каким образом болезнь сочетается с одержимостью: например, могло быть так, что человек стал сначала глухим или глухим и слепым, а потом одержимым. Однако общий контекст повествования позволяет предположить, что глухота и слепота в данных случаях являются прямыми следствиями воздействия беса на человека. Соответственно, в отличие от обычной слепоты или глухоты, которыми человек страдает от рождения или которые приобрел на определенном этапе, для избавления от них требуется не просто исцеление, а изгнание беса.
Так воспринимают это и окружающие. Однако мнения их разделяются: одни видят в изгнании беса доказательство того, что Иисус — Христос, Сын Давидов; другие, напротив, обвиняют Его в том, что Он использует бесовскую силу. Это обвинение зафиксировано также у Марка, однако у него оно не привязано к какомулибо конкретному случаю экзорцизма. Повествуя о начале общественного служения Иисуса, Марк пишет о реакции на деятельность Иисуса, с одной стороны, Его родственников, с другой — книжников:
Приходят в дом; и опять сходится народ, так что им невозможно было и хлеба есть. И, услышав, ближние Его пошли взять Его, ибо говорили, что Он вышел из себя. А книжники, пришедшие из Иерусалима, говорили, что Он имеет в Себе веельзе- вула и что изгоняет бесов силою бесовского князя (Мк. 3:20-22).
Далее приводится ответ Иисуса (Мк. 3:23-29), близкий и по содержанию, и текстуально аналогичным ответам из Евангелий от Матфея и Луки. Завершается рассказ словами: «Сие сказал Он, потому что говорили: в Нем нечистый дух» (Мк. 3:30). Эти слова перекликаются с тем, что, согласно Евангелию от Иоанна, народ говорил Иисусу в глаза: «Не бес ли в Тебе?» (Ин. 7:20).
Обвинения против Иисуса
Перед нами целая серия повествований с одним и тем же повторяющимся мотивом. Этот мотив звучит в двух вариациях:
1)    Иисуса обвиняют в том, что Он оперирует бесовской силой;
2)    Его обвиняют в том, что Он Сам одержим бесом. Какова природа этих обвинений?
Выше мы говорили, что сила, при помощи которой Иисус совершал исцеления и изгнания бесов, не имеет ничего общего с колдовством или магией. Однако для свидетелей Его чудес это не всегда было очевидно, и некоторые Его действия могли интерпретироваться как связанные с магией. Внешние приемы, которые Он использовал, могли напоминать практику экзорцистов, изгонявших бесов заклинаниями или магическими формулами. Иисус тоже нередко использовал словесные формулы, например: «Замолчи и выйди из него» (Мк. 1:25); «Выйди, дух нечистый, из сего человека» (Мк. 5:8). В то же время Он никогда не произносил заклинательные молитвы, как это делали другие экзорцисты; не ссылался на какойлибо внешний авторитет или иную силу, отличную от Его собственной; не использовал вспомогательные средства, какими пользовались экзорцисты (благовония, амулеты, специально подобранную музыку и т. д.) . 
Все эти внешние отличия, на которые обычно указывают исследователи, дают лишь частичный ответ на обвинение, выдвигавшееся против Иисуса фарисеями. Наиболее развернутый ответ дан в словах Самого Иисуса, приводимых всеми тремя синоптиками. Иисус совсем не всегда отвечал на обвинения в Свой адрес. Однако на обвинение в том, что Он изгоняет бесов силою князя бесовского, Он отвечал неоднократно и весьма энергично.

Книжники, это были ученые еврейские (чит. о них Мк. 1:22). Они сами не верили в И. Христа, как Мессию, не хотели, чтобы и народ верил в Него. Но если не верить, то как же объяснить чудеса, которые творил И. Христос? И вот они придумывают объяснения, что будто бы Он творит чудеса, например, изгоняет бесов, не силою Божией, но силою князя бесовскаго (злого духа), который находится в Нем (веедьзевула имать в Себе), а чрез это, конечно, возбуждали в народе, вместо зарождавшейся веры в Него, страх и ненависть к Нему. Веельзевул, собственно, значит господин нечистот, хозяин дома. Веельзевулом называется сатана, как царь царства злых духов, царства зла, греха, – ада (Мф. 12:24, Лк. 11:15).

К сказанному в ст. 21 повествование возвращается лишь через десять стихов. В промежутке развертывается другое: не глухое непонимание, а активное сопротивление. Оно опять исходит от книжников. Если близкие по плоти противополагаются народу, то книжники противополагаются Двенадцати. «Книжники, пришедшие из Иерусалима, говорили, что Он имеет в Себе Веельзевула и что изгоняет бесов силою бесовского князя» (ст. 22). Толкователи сопоставляют ст. 22 со ст. 6 и полагают, что галилейские фарисеи вовлекли в борьбу с Иисусом вождей фарисейской группы в Иерусалиме. Представший им несомненный факт чудес они могли объяснить или силой Божией, действовавшей в Иисусе, или, наоборот, силой бесовской. Налицо были многочисленные случаи изгнания бесов. Если Иисус совершал Свои чудеса силой бесовского князя, то изгнание бесов можно было бы понимать как распоряжение по начальству. Имя князя бесовского названо: Веельзевул (ст. 22). Оно встречается в Ветхом Завете (4 Цар. 1:2, 3, 6, 16) в форме Веельзевув, принадлежит мелкому языческому богу («Божеству Аккаронскому») и значит: «Ваал мух». Изменение формы Веельзевув в форму Веельзевул связывали с изменением значения: не Ваал мух, а Ваал навозный. Однако эта этимология не представляется бесспорной. Выдвигаемое книжниками обвинение Иисус отвергает со всей решительностью. Восполняя то, что подразумевается, Его ответ надо реконструировать так: распоряжение по начальству предполагает отношение подчиненности и взаимное признание. Отношение Иисуса к изгоняемым бесам есть отношение враждебное (ст. 24–27). Если бы это враждебное отношение к подчиненным бесам проявлял Веельзевул, князь бесовский, то оно означало бы разделение внутри царства сатаны, и само по себе доказывало бы падение его власти. Таким образом, обнаруживается несостоятельность обвинения.

И снова появляются учителя Закона, на сей раз пришедшие из Иерусалима. Значит, слава Иисуса вызывает все большую тревогу в кругу религиозных властей страны, и вот из столицы приходят специально посланные люди с целью составить о Нем собственное мнение. Их приговор решителен: хотя они не сомневаются в способности Иисуса изгонять бесов, они убеждены, что эту власть дал Ему не Бог, а Вельзевул. Значение этого слова темно, вероятно, оно представляет собой греческую транслитерацию еврейского «баа́л-зебу́л», «хозяин дома». В рукописях есть вариант «Вельзевув», что значит «господин мух». Вельзевулом в это время, вероятно, называли одного из главных бесов или же самого Сатану. Следовательно, по их мнению, Иисус одержим Сатаной. Парадоксальным образом мнение семьи и суждение учителей Закона совпадают.

Таким образом противоположность между Христом и книжниками фарисейскими захватывала самое существо дела, и с течением времени она все более и более усиливалась, когда именно Христос, совершая дела милосердия и проповедуя истину новаго благовестия духовной свободы, властно разрушал все жалкия построения фарисейскаго книжничества и обрядничества, При виде этого враждебность в них к новому Учителю возрастала и усиливалась с каждым днем. Все Его действии и учение они считали прямим оскорблением для себя, тем более, что они стояли в полном противоречии с их идеями и взглядами. Он проповедывал царство Мессии, и однако дерзал вести общество с «мытарями и грешниками», от самой тени которых раввины бегали как от осквернения; пришел исполнить закон, и однако нарушал священнейшия правила о соблюдении субботы. Мало того, Он, пришлец из презреннаго города Назарета, человек, не вкусивший книжной мудрости в школах раввинских, осмеливался в Своих притчах явстнешю выставлять высокопочитаемых раввинов в неблагоприятном свете, и притом в сопоставлеиии именно с грешниками и мытарями, как это было в притчах о блудном сыне и о мытаре и фарисее. В первой из них фарисей изображен под образом старшаго сына, который был работящ и послушен отцу, но обнаружил возмутительную безсердечность, когда вознегодовал на устроениое отцом пиршество по случаю возвращения блуднаго сына, чем и навлек на себя укор со стороны милосерднаго отца за то, что в его черством сердце не нашлось места для чувства радости о возвращении погибшаго брата (Лк. 15:25-32). Во второй прямо выведен был фарисей со всем благоуханием его лицемернаго благочестия и самохвальной праведности рядом с жалким мытарем, слезно молившимся о прощении и помиловании его грешнаго (Лк. 18:9-14), и из двух молящихся оаравданным вышел именно мытарь. Все это до крайности возмущало фарисеев и антагонизм между ними и Христом разростался все более. Но по мере того как Его учение и дела возбуждали все больше негодования со стороны раввинства, они в то же время получали все большую важность и силу. Кроме обыкновенных дел, Он совершал необыкновенныя и непостижимыя. Так Он чудесно изгонял бесов, и следовательно стоял в полном антагонизме с темными силами ада. В силу этого Он казался для фарисеев неразрешимой загадкой. Его учение казалось им ложным и нелепым, но Кго дела, совершаемыя в подтверждение этого учения, были какбы доводами победоносной истины. Говорил Он на их взгляд, так, как будто богохульствовал, но в Своих действиях был подобен Мессии. Даже они при своей законнической слепоте понимали, что слово и действие должны иметь один и тот же корень: оба должны быть или ложны, или истинны. Представлявшаяся им таким образом дилемма лишь усугубляла их отчаянное положение. Им оставалось или подавить спою враждебность к галилейскому Учителю, или составить себе такое воззрение на Кго дела, которое не. только оправдывало бы эту враждебность, но и требовало бы ея. И они, попирая все законы логики, избрали последнее, и порешили, что дела Его имеют своим источником такое же зло, как и Его слова. Самыя чудеса свои Он-де творил потому, что находился в союзе с сатаною, и если изгоняет бесов, то силою веельзевула (Мф. 12:27). Он есть, значит, по этой логике, полное воплощение лжи, — лжи как в словах, так в делах, И даже самое изгнание бесов есть поэтому лишь призрак или фальшивый маневр — с целию лучше послужить сатане. Конечно, вывод был до очевидности нелеп, и Христу нетрудно было опровергнуть его на основании их же раввинской логики. В самом деле, ״если сатана сатану изгоняет, то он разделился сам с собою: как же устоит царство его? И если Я силою веельзевула изгоняю бесов, то сыновья ваши чьею силою изгоняют? Посему они будут вам судьями (Мф. 12:26-27). В этом обвинении враждебность раввинства достигла своего зенита но отношению к Христу, и так как основа ея оказалась до крайности несостоятельною и самое обвинение без труда было ниспровергнуто Христом, то естественным и единственным результатом могло быть только фанатическое озлобление раввинов на Христа и изступленное отрицание света божественной истины.

веельзевула. Производное от Ваал (господин) — главное божество финикийского (и хананейского) пантеона и Зебель (муха). Возможно, Зебель — переосмысление (или искажение) слова Бел (от общесемитского "Балу" — "владыка", "господин") — аккадское верховное божество. В еврейской религиозной терминологии слово "веельзевул" ассоциируется с понятием "повелитель бесов". Здесь фарисеи называют этим именем сатану и обвиняют Иисуса в том, что Он изгоняет бесов силой сатаны.

Когда Господь возвратился в Капернаум, то совершенное Им здесь чудо исцеления бесноватого дало фарисеям и книжникам повод к злой хуле на Него, которую они старались распространить в народе. Этот бесноватый был слеп и нем, так что злой дух «заградил для него все пути, ведущие к вере, – и зрение, и слух, и язык» (блж. Феофилакт), но милосердый Господь исцелил страждущего, изгнав нечистого духа, и он стал видеть, слышать и говорить. Люди простые и непредубежденные при виде этого чуда в удивлении спрашивали друг друга: еда Сей есть Христос, Сын Давидов? Между тем Иисус Христос с учениками вошел в дом, чтобы подкрепиться пищею, но вокруг Него собралось столько народа, что некогда было думать о пище. Между фарисеями и книжниками, свидетелями чуда, были пришедшие из Иерусалима, и они все вместе составили новый злобный замысел против Иисуса Христа. Сначала завистники распространили молву, будто Он не в своем уме, так что ближние Его, узнав об этом, пришли взять Его. Потом, не имея возможности отвергнуть чудо, совершившееся в виду всех, стали говорить, что Он веельзевула имат и не изгонит бесы, токмо о веелъзевуле, князе бесовстем.  

По ев. Матфею обличали Христа в общении с Веельзевулом фарисеи и обличали пред народом, а не прямо высказывали это Христу (Мф. 12:24). По ев. Марку с такими изветами выступают книжники, прибывшие из Иерусалима, очевидно, в качестве шпионов от Синедриона, которые должны были наблюдать за всеми поступками Христа и указывать народу, в чем Христос нарушает общепринятые правила поведения. - Веельзевул - см. толк. на Мф. 10:25.

Книжники выставляют два положения: а) в Христе веельзевул, т.е. Христос одержим бесом и б) Христос изгоняет бесов силою владыки бесов.