Евангелие от Марка 2 глава 14 стих

Обобщающее толкование

Святые отцы (блаженный Августин, святой Беда Достопочтенный, праведный Иоанн Кронштадтский и блаженный Феофилакт Болгарский) единодушно видят в этом стихе яркое свидетельство спасительной силы Христа и Его милосердия к грешникам. Все они согласно подчёркивают, что призвание мытаря Левия (он же апостол Матфей) происходит мгновенно по одному лишь слову Господа: «следуй за Мною». Это показывает, что слово Христово обладает непреоборимой силой, способной переменить самое сердце человека, даже занятого грешным ремеслом.

При этом можно выделить две согласные между собой линии толкования, которые не противоречат, а дополняют друг друга.

Первая линия – о силе Божественного призыва. Праведный Иоанн Кронштадтский восклицает: «так непреоборимо сильно слово Творца!» – подчёркивая, что Левий не раздумывает, не торгуется, но тотчас оставляет всё и идёт за Христом. Святой Беда развивает эту мысль: внешний зов был бы недостаточен, если бы Господь не озарил его разум изнутри «духовным светом Своей милости». Левий увидел, что Призывающий может дать нетленные сокровища взамен земных. Таким образом, отцы показывают: мгновенное послушание – не просто человеческая решимость, но действие благодати, которая делает человека способным ответить на зов.

Вторая линия – о призвании грешников. Все отцы отмечают, что мытари в глазах иудеев были самыми презренными людьми – они служили римским оккупантам, обирали народ и считались «грешниками» в самом строгом смысле. Блаженный Феофилакт указывает, что Христос не стыдится призвать такого человека, чтобы показать, что Он пришёл спасти не мнимых праведников, а кающихся грешников. Блаженный Августин подтверждает, что Левий и Матфей – одно лицо, и что этот мытарь стал апостолом и евангелистом, то есть получил величайший дар благодати. Святой Беда поясняет, что имя «Матфей» означает «одарённый» – оно вполне соответствует тому, кто получил столь великий дар. Таким образом, все отцы согласно учат, что Христос не гнушается никаким грешником, если тот готов оставить своё прошлое и последовать за Ним.

Различия между линиями несущественны: первая акцентирует действие Божественной силы, вторая – милосердие и всепрощающую любовь Христа. Вместе они дают полноту понимания: Господь призывает человека, и этот призыв непреодолим для того, кто уже внутренне созрел к покаянию.

Частные замечания Святых Отцов

• О тождестве имён: Блаженный Августин и святой Беда поясняют, что Левий и Матфей – одно и то же лицо. Беда добавляет, что имя Матфей означает «одарённый», указывая на дар апостольства. Блаженный Феофилакт подтверждает, что Левий имел два имени, и сам евангелист Матфей не стыдится называть себя мытарём.

• О значении мытаря: Отцы объясняют, что мытари были сборщиками податей для римлян, их ненавидели за вымогательства и сотрудничество с врагами. Левий сидел «у сбора пошлин» – это было доходное место, и его оставление требовало большой жертвы.

• О мгновенности послушания: Праведный Иоанн Кронштадтский подчёркивает, что Левий «встав, последовал» – это показывает силу слова Христова. Святой Беда добавляет, что Господь не только внешне позвал, но и внутренне просветил его разум, чтобы он понял ценность небесных сокровищ.

• О предварительной готовности: Святой Беда и другие отцы (в том числе святитель Иоанн Златоуст, чьё мнение также приводится) отмечают, что Левий, вероятно, уже ранее слышал проповедь и видел чудеса Христа, так что его сердце было подготовлено к призванию. Это объясняет, почему он без колебаний оставил всё.

• О значении для нас: Все отцы видят в этом событии урок для каждого христианина: никто не безнадёжен, если услышит зов Христов и ответит на него с верой и решимостью.

Левий, сын Алфея. Рассказ о его призвании и последующем обсуждении вопроса о возможности общения с мытарями (см. следующее примечание) имеет черты сходства с рассказом о призвании Матфея (ср. Мф. 9:9–13 («9 Проходя оттуда, Иисус увидел человека, сидящего у сбора пошлин, по имени Матфея, и говорит ему: следуй за Мною. И он встал и последовал за Ним. 10 И когда Иисус возлежал в доме, многие мытари и грешники пришли и возлегли с Ним и учениками Его. 11 Увидев то, фарисеи сказали ученикам Его: для чего Учитель ваш ест и пьет с мытарями и грешниками? 12 Иисус же, услышав это, сказал им: не здоровые имеют нужду во враче, но больные, 13 пойдите, научитесь, что значит: милости хочу, а не жертвы? Ибо Я пришел призвать не праведников, но грешников к покаянию»)). Наличие у одного лица двух имен само по себе весьма обычно (скажем, апостол Фома имел прозвище Дидим, а по преданию, фиксированному у Евсевия, Hist. Eccles. I, 13, также имя Иуда). Однако ряд древних комментаторов, начиная с Климента Александрийского (Strom. IV, 9), различают Матфея и Левия.

Сидел на сборе пошлин. Капернаум лежал на большой дороге, шедшей от Дамаска на запад к Средиземному морю; там находилось место для сбора пошлин, однако, в отличие от Иерихона, не в пользу Рима, а в пользу тетрарха.

Вскоре после описанного происшествия случилось Господу опять проходить мимо озера Геннисаретского; здесь Он призвал еще ловца человеков, но уже не из беззазорного звания рыбарей, а мытаря Матфея. Надобно знать, что такое значил мытарь в глазах строгого фарисея, чтобы судить о намерении такого избрания, и именно в настоящее время. Занимаясь сбором податей с народа Иудейского в пользу языческого императора, часто употребляя к тому жестокие меры, часто прибегая к насилиям и притеснениям бедных, чтобы самим обогатиться, мытари были самыми презренными людьми в глазах религиозного Иудея, хотя и не все они были действительно столько низки по всей нравственности. Τελώνης значило то же, что άμάριωλος. Призывая Матфея в число ближайших своих последователей, Господь и хотел показать именно то, что Он пришел грешников призвать на покаяние, и что как из числа так называемых грешников есть такие, которые ничем не хуже считающих себя праведниками, ни в чем неукоризненными, так и между сими мнимыми праведниками есть не мало грешников в самом тесном значении этого слова.

Матфей быстрой решимостью последовать зову Господа уже показал, что он не менее других учеников был достоин Божественного призвания: но он сим не удовольствовался. Как бы в благодарность за милостивое снисхождение к нему Господа, он с дерзновением просил Его вместе с прочими учениками к себе на трапезу, на которую пригласил и многих из своих собратий по званию. Господь, видя любовь его и зная, что пример его мог служить ободрением и для прочих мытарей, не отрекся от приглашения; хотел, чтобы поступок Его поняли и фарисеи. Но они не способны были видеть это, как надлежало.

+++Горский А. В. прот. История Евангельская и Церкви Апостольской. Свято-Троицкая Сергиева Лавра, 1902. С. 99-100++

Это Евангелие о призвании Левия, именуемого также Матфеем, и о трапезе Господа с грешниками. Мы видим знакомую картину начала служения Господа: берег озера, толпы народа, слово Господне, обращенное к ним. Все сходно с тем, как Господь призвал первых учеников (Мк. 1, 16—20). Но на этот раз тот, кто примет власть прощать грехи (Мк. 2, 10), — сам первый из грешников. Левий — мытарь, один из тех мелких чиновников, которые занимались сбором пошлин. Эти люди славились дурной репутацией по двум причинам. Во-первых, они злоупотребляли властью определять размер пошлин и неправедно обогащались. Их служение обыкновенно было связано с обманом, подкупом, лжесвидетельствами. Во-вторых, они работали на римских оккупантов. Но Господь зовет этого презираемого всеми грешника присоединиться к Его ученикам. «Он говорит ему: следуй за Мною. И он, встав, последовал за Ним».

Еще раз мы поражаемся державному слову Господа и изумительной способности людей, все оставив, идти вслед Христу. Но самое замечательное — это то, что Господь останавливает Свой выбор на известном грешнике. В одно мгновение Левий сжег все мосты, навсегда лишился своей прибыльной работы. Только человек большой души способен на такой решительный шаг. Но в жизни каждого человека бывает момент, когда надо сделать главный выбор. Зато теперь никакая грязь не прилипнет больше к его рукам. И оттого что совесть его стала чиста, его ум обрел покой. Он потерял одно служение, но приобрел другое — несравненно большее. Он станет проповедником слова Божия — не только в тех землях, где он будет ходить, но на всей земле, во всех веках. Евангелие его имени принесет ему то, что он меньше всего искал, — бессмертную всемирную славу. Все люди будут знать его имя, навсегда связанное с благовестием о Христе. Миллионы и миллиарды грешников, читая это слово, вдохновленное Духом Святым, последуют за ним, обретая спасение.

А книжники и фарисеи всех времен, видя, что Господь ест и пьет на Вечери Любви с мытарями и грешниками, будут говорить ученикам Его: «Как это Он ест и пьет с мытарями и грешниками?» Но с самого начала Господь непоколебим в избранном Им пути. Многие ложные праведники полагали, что мытарей должно презирать и ненавидеть. «Нет, — говорит Христос, — их должно жалеть, они больны, и нуждаются во враче. Они грешники, и нуждаются в Спасителе». Сын Человеческий имеет власть отпускать грехи, и мы узнаем еще одно Его именование — Он Врач душ и телес наших.

Фарисеи думали, что Господь, ревнующий о праведности, отделит Себя от грешников. «Нет, — говорит Христос, — Я пришел призвать не праведников, но грешников к покаянию». Он послан в грешный мир, и Его забота прежде всего — о великих грешниках. Время прощения наступило, ибо Мессия пришел. Господь нуждается в праведниках, но чтобы начать идти путем праведности, надо увидеть себя грешником. Христос пришел всех спасти. И единственный, кому Он не может помочь, — тот, кто считает себя настолько праведным, что уже не нуждается в Его помощи. Такой человек утверждает медную стену, как говорят святые отцы, между собой и Богом. А Левий Матфей становится учеником Христовым. Даже апостольство открывается кающимся грешникам.

Гордые фарисеи видят себя праведниками, а мытари исповедуют себя в покаянии грешниками. «От нихже первый аз есмь», как говорит каждый из нас перед трапезой Господней — вместе с апостолом Павлом, святым Иоанном Златоустом и всеми святыми.

Призвание мытаря Матфея

Сожалея, конечно, о такой закоренелости фарисеев и находившихся под их влиянием, Иисус вышел со двора, на котором только что совершил необычайное чудо, и тут же увидел человека, по занятиям своим считавшегося у евреев самым грешным и презренным; то был сборщик податей, мытарь (о мытарях см. Лк. 3:12), именем Левий. К нему обращается Иисус; в присутствии сопровождавших Его, в числе которых несомненно были и фарисеи, вышедшие за Ним со двора, Иисус говорит Левию: следуй за Мною.

Этот мытарь, занятый постоянно сбором пошлин, вероятно, только слышал о совершенных Иисусом чудесах, но сам едва ли видел их; однако он бросает все и, возрожденный этим призывом, идет за Иисусом. А фарисеи и книжники, слышавшие свидетельство Иоанна, видевшие чудеса, совершенные Иисусом, не пошли за Ним, то есть не сделались Его последователями. Это доказывает, что грешники, сознающие свою греховность и готовые искренно раскаяться, ближе к Царству Небесному, чем превозносящиеся своей мнимой праведностью.

Евангелист Матфей называет Матфеем того мытаря, который последовал за Иисусом по зову Его (Мф. 9:9); а Евангелист Марк, согласно с Евангелистом Лукой, называет его Левием, добавляя при этом, что он был сын Алфея, Алфеев. Но в этом нет никакого разногласия. Все три Евангелиста говорят об одном и том же лице. Доказательством этому служат последовательность в повествованиях об этом событии и тождество всех подробностей: все три Евангелиста говорят, что призвание мытаря произошло вслед за исцелением расслабленного, а так как нет никакого основания предполагать, что Иисус, исцелив расслабленного, призвал двух мытарей, то следует признать, что все три Евангелиста говорят об одном мытаре, но называют его различно; различие же в именах объясняется тем, что у евреев был обычай иметь несколько имен: Лука и Марк называли призванного мытаря Левием, вероятно, потому, что так называли его все имевшие с ним дело как с мытарем; Евангелист же Матфей называет его, то есть самого себя, Матфеем, тем именем, которым, вероятно, называли его не как мытаря, а как человека, близкие к нему, родные. Тем же именем Матфея называют призванного мытаря и Евангелисты Марк и Лука, когда перечисляют избранных позже двенадцать Апостолов. Кроме того, все три Евангелиста совершенно одинаково описывают последовавшее затем приглашение этим мытарем Иисуса и учеников Его к себе в дом (ср.: Мф. 9:8-17; Мк. 2:12-22; Лк. 5:26-39).

Следующий рассказ на ту же тему касается призвания еще одного ученика. У Луки он назван Левием (Лк. 5:27), а у Марка — Левием Алфеевым: «Проходя, увидел Он Левия Алфеева, сидящего у сбора пошлин, и говорит ему: следуй за Мною. И он, встав, последовал за Ним» (Мк. 2:14). В параллельном повествовании Евангелия от Матфея (Мф. 9:9-13) мытарь назван Матфеем.

Был ли Матфей до призвания знаком с Иисусом, или Иисус призывает человека, которого видит впервые в жизни? Отождествление Матфея-мытаря с Евангелистом Матфеем позволяет предположить, что Матфей мог быть среди слушателей Нагорной проповеди (Мф. 5-7), то есть уже, вероятно, был знаком Иисусу.

Евреи времен Иисуса нередко могли иметь два имени: одно еврейское, данное родителями при рождении, другое греческое или латинское, однако менее вероятно, чтобы один и тот же человек носил два еврейских имени. Матфей назван мытарем в списке двенадцати учеников, приведенном в Евангелии от Матфея; в трех других новозаветных списках апостолов Матфей не назван мытарем ({{{Мк. 3:18; Лк. 6:15; Деян. 1:13). Все это, по мнению ряда исследователей, свидетельствует о том, что автор Евангелия от Матфея и мытарь Левий Алфеев — два разных человека. Церковная традиция, однако, принимает Матфея-мытаря, Левия Алфеева и Матфея-Евангелиста за одно лицо.

Сравнительный анализ повествований четырех Евангелистов показывает, что община учеников складывалась вокруг Иисуса постепенно, а общее количество учеников росло постепенно.

Марк рассказывает о призвании еще одного ученика. Этот человек был таможенником, он, вероятно, состоял на службе у Ирода Антипы, собирая таможенные сборы на границе его тетрархии. Кроме контроля над водными и сухопутными торговыми путями, в обязанности таможенников входил сбор подати с улова рыбы галилейских рыбаков. Таможенников, как и сборщиков податей, очень не любили, их считали грешниками, потому что в древнем Израиле существовала, выражаясь современным языком, презумпция виновности – если человек имел возможность взять лишнее, то считалось, что он это делал. У них была плохая репутация из-за их бесчестности и вымогательства. Кроме того, их рассматривали как людей ритуально нечистых, потому что им по роду их деятельности приходилось общаться с самыми разными людьми, среди которых могли быть и нечистые. Сборщики податей в Иудее служили римским властям, и их ненавидели, считая предателями своего народа. Впрочем, их нигде не любили. Аристофан, например, говорит: «Все сборщики податей, все грабители». Некоторые из них были откупщиками: они заранее вносили в казну всю сумму податей, а потом поручали своим помощникам собрать деньги с населения.

Этого человека звали Левий (евр. Леви́). В некоторых рукописях его зовут Иаков. В Евангелии от Матфея рассказывается очень похожая история, но там таможенник носит имя Матфея. И, кроме того, в списке апостолов (3:16-19) есть имя Матфея, но нет Левия. Существуют разные предположения: возможно, у этого человека было два имени, а может быть, Левий – это не имя, а прозвище – «левит», если он происходил из левитского сословия, что делало его профессию еще более предосудительной, потому что от левитов, имевших право служить в Храме, ожидалась большая степень чистоты, чем от обычных людей. Возможно также, что Матфей был апостолом, Левий же входил в число учеников.

В любом случае этот рассказ иллюстрирует две очень важные вещи: Иисус берет себе в ученики человека заведомо грешного, вызывающего у хороших людей чувство близкое к брезгливости. Левию есть что оставлять, ведь его должность была доходной и вряд ли он мог получить это место обратно в случае, если бы он впоследствии передумал и захотел вернуться назад. Но он выбирает веру, а не уверенность в завтрашнем дне, выбирает бедность и бездомность. Как и предыдущие ученики, Левий не медлит и в ответ на призыв «Следуй за Мной» встает и уходит за Иисусом.

Но прежде чем отправиться в эти города, Он нашел благовременным восполнить сонм Своих постоянных учеников еще одним членом, призвание котораго состоялось при замечательных обстоятельствах (Мф. 9:9-13, Мк. 2:13-17, Лк. 5:27-32). В Капернауме или близ него находилась таможня, для сбора пошлин. Будучи расположен в узле дорог, расходившихся к Тиру, Дамаску, Иерусалиму и Сепфорису, город этот был оживленным торговым центром страны, и потому представлял удобное место для сбора податей и пошлин. Налоги эти были особенно ненавистны иудеям. Самая обязанность платить их уязвляла священнейшия для них чувства. Они были не только знаком политическаго рабства, но и постоянным и ужасным свидетельством того, что Бог какбы оставил Свой народ и что светлыя мессианския надежды и обетования, которыми полна была их прежняя историческая жизнь, померкли в страшном сумраке чужеземнаго ига жестоких и высокомерных покорителей; отсюда самая уплата их для чувствительной и щепетильной души истых иудеев казалась почти вероотступничеством. Она казалась нарушением основных начал богоправления и могла быть извиняема только под условием неизбежной принудительности. Неудивительно поэтому, что чиновники, собиравшие эти налоги, были крайне нелюбимы народом. Нужно помнить при этом, что в отдаленных областях сборщиками были не римские чиновники — настоящие публиканы (publicani), а их простые подчиненные, часто набиравшиеся из подонков общества, и они так славились своими злоупотреблениями, что на них смотрели почти с ужасом и всегда причисляли к одному разряду с блудницами и грешниками Несли иудей едва мог убедить себя в правоте самой уплаты податей, то можно представить, каким ужасным преступлением было в его глазах сделаться орудием, и притом сомнительной честности, в собирании их. Если ненавидели мытаря вообще, то понятно какое омерзение в народе возбуждал мытарь из иудеев. Но тот, кто пришел взыскать и спасти погибших, кто мог водворить христианскую святость в среде языческого растления — мог даже из мытаря-иудея сделать апостола и перваго евангелиста новой и живой веры. При избрании апостолов Он руководился не впешними какими-либо побуждениями, а проникновением в глубину сердца человека. Он отверг важнаго книжника (Мф. 8:19) и избрал презираемаго и ненавидимаго всеми сборщика податей. Это было славное дело божественной прозорливости и совершенного человеколюбия, и ев. Матфей вполне оправдал его, обратив свое знание письма на священное дело и сделавшись первым жизнеописателем своего Спасителя и Господа. Можно думать, что Матфей слышал некоторыя из бесед и видел некоторыя из чудес Христа. Сердце его было тронуто ими, и в глазах того, кто не презирал никого и не гнушался никем, мытарь этот, даже когда еще сидел у «сбора пошлин», был уже готов для призвания. Для него довольно было одного слова: «следуй за Мною». Оно показывало Матфею, что Господь возлюбил его и готов был воспользоваться им как избранным орудием в распространении благовестия в царстве Божием, и потому его было достаточно для того, чтобы заставить мытаря победить в себе все искушения алчности и порвать с прежним занятием. «И он встал и последовал за Ним», нравственно возрожденный чудесной силой всепрощающей и искупляющей любви.

Левия Алфеева. У евангелиста Матфея (Мф. 9:9-13) этот человек назван Матфеем. Поскольку Матфей присутствует в приводимом Марком списке апостолов (Мк. 3:18), тогда как имени Левия там нет, следует предположить, что Левий, подобно Симону, став учеником и апостолом Иисуса, получил новое имя.

у сбора пошлин. Палатки сборщиков пошлин стояли на больших торговых путях, у мостов и каналов, где взимались пошлины за провоз товаров, а также в местах рыболовецкого промысла, где собирались налоги с рыбаков. К сборщикам пошлины испытывали неприязнь за их противозаконные поборы, но особенно за сотрудничество с римскими завоевателями (собранные средства поступали в римскую казну).

В Первом послании к Коринфянам апосто­ла Павла есть такие слова: «А мы проповедуем Христа распятого, для иудеев соблазн, а для эллинов — безумие». В греческом тексте «со­блазн» — σκανδαλος, буквально — «камень, о который спотыкается животное, после чего падает в ловушку». И сегодняшнее евангель­ское чтение помогает нам понять, что же имен­но было «соблазнительного» в учении нашего Спасителя Иисуса Христа.

Евангелист Марк рассказывает, как Иисус призывает к Себе Левия Алфеева, или Матфея, бывшего сборщиком податей для казны рим­ского государства. Без всяких раздумий Левий оставляет свое дело и, как следует из логики повествования, приглашает Христа к себе до­мой, где собирается более чем пестрая публика из числа не самых, мягко говоря, почитаемых слоев общества. Для нашего слуха понятие «грешник» настолько затерто, что главная мысль евангелиста легко ускользает. С высо­ких позиций христианской аскетики мы все далеки до святости и совершенства и поэтому не стесняемся именовать себя грешниками.

Однако в системе представлений иудаизма времен земной жизни Спасителя «грешник» — вполне конкретное понятие, имеющее ярко выраженный негативный контекст. Это враг Божий, человек, сознательно преступивший грань допустимого и потому исключенный из общества верных Богу.

Ветхозаветный иудаизм не знал разделе­ния между светским и религиозным судопроиз­водством, для еврея грех и преступление были понятиями тождественными. И наказания для грешников предполагались более чем ощути­мые, вплоть до предельной меры — смертной казни. Внешняя изоляция была призвана под­черкнуть отчужденность, в которой неизбежно оказывался совершивший грех. Это работало вполне эффективно: даже если человек терял страх Божий, реальная опасность стать изгоем крепко удерживала от грехопадения.

И вот, Тот, Кто называет Себя Сыном Бо­жиим, в Ком многие видят долгожданного Мессию, гаранта незыблемости Божественных установлений, нимало не стесняясь, ест и пьет с грешниками, отверженными обществом, презираемыми из самых благородных рели­гиозных побуждений. У религиозных ревните­лей — глубокий шок, им кажется, что таким по­ведением Иисус разрушает давным-давно вы­строенную систему обуздания человеческого грехолюбия. Но в ответ они слышат: «Не здо­ровые имеют нужду во враче, но больные».

Главная проблема любого законничества — будь оно иудейским или православ­ным — в том, что закон легко может засло­нить собой живого человека. Кто-то оступился и упал: можно его столкнуть с дороги, чтобы не мешал другим, а можно остановиться, про­тянуть руку и поднять. Спаситель однозначно сторонник второго подхода. Он не морщится брезгливо при виде человеческой греховно­сти, но сразу дает понять: никто из живущих на земле не безнадежен! Лишь бы только хва­тило веры признать за Ним, Иисусом Христом, право «вязать» и «решать» проблемы отноше­ний между человеком и Богом. Помоги же нам, Господи, помнить о том, что милость всегда выше любой правды и законничества!

Левий, сын Алфея, известный нам под именем апостола и евангелиста Матфея, был из числа иудеев, тесно сотрудничавших с ок­купационной римской властью. Такие, как он, сборщики налогов имели доход с того, что оставляли себе часть податей, взимаемых с со­отечественников. Здесь было широкое поле для махинаций и злоупотреблений.

Левий Матфей пожертвовал ради апо­стольского служения много большим, чем все остальные ученики Спасителя. Рыбаки в лю­бой момент могли вернуться к своим лодкам, сетям и всему, чем занимались до встречи со Христом. Мы знаем, что так они и поступили после Распятия: именно за ловлей рыбы застал их в Галилее Воскресший Христос. Работа апо­стола Матфея была не из тех, что можно легко бросить и вернуть. Он в один момент быстрым решением навсегда покончил со своим ремес­лом, оставил доходное место, которое уже ни­когда не смог бы получить снова.

Что же он получил взамен? Во-первых, расстался с постыдным прошлым и мог прямо смотреть людям в глаза. Конечно, его жизнь стала беднее и труднее, роскошь и комфорт ушли в прошлое, но теперь его руки были чи­сты, а совесть — спокойна. Во-вторых, апостол Матфей не бросил своего пера. Обладая про­фессиональной памятью и привычкой к систе­матическому труду, он стал первым, кто пись­менно зафиксировал жизнь и учение Господа нашего Иисуса Христа. И третье — самое, по­жалуй, неожиданное и странное для него само­го: смелое решение пойти за Христом принес­ло апостолу Матфею бессмертную славу.

Левий Матфей мог быть известен в преде­лах своего округа как сборщик налогов, кото­рым гнушается общество. Но он принял призыв Христа, последовал Ему, изгладил грехи своего прошлого и приобрел всемирную известность как человек, который письменно сохранил слова Воплотившегося Бога. Конечно, мы не должны гнаться за славой. Но пример Левия Матфея, бывшего мытаря и Христова апосто­ла, помогает нам помнить, что Бог никогда не оставляет человека, который откликается на

Его призыв, следует за Ним и отдает силы и да­рования на служение Ему.