Евангелие от Марка 15 глава 25 стих

Час третий. В соответствии с обыкновением отсчитывать время по солнечным часам от восхода солнца имеется в виду примерно наш девятый час. Эти слова Мк находятся в противоречии с Ин. 19:14, где речь идет о часе шестом, т. е. нашем двенадцатом часе. Традиционная экзегеза, начиная со святоотеческих времен, отдавала предпочтение версии Ин. как более согласной с обилием событий между вторым совещанием Синедриона ранним утром (Мк. 15:1) и моментом распятия. Бл. Иероним думал о возможности порчи текста в одной единственной букве, исполнявшей функцию цифры (γ вместо ς).

Когда утвержден был Господь на кресте, бессмысленная толпа и злобствующие враги не довольны были никакими насмешками и поруганиями над Божественным Мессией, особенно когда увидели над главою Его надпись: Иисус Назорей, Царь Иудейский. Но Он взывал к Отцу Своему не об отмщении тем, кто платил Ему злом за добро, а с Божественной любовью молился: Отче! прости им. Они не знают, что делают (одних ослепляют страсти, других невежество).

+++Горский А. В. прот. История Евангельская и Церкви Апостольской. Свято-Троицкая Сергиева Лавра, 1902. С. 226++

Об обстоятельствах крестных страданий и смерти И. Христа очень сходно передают евв. Матфей и Марк. Когда шествие с осужденными на смерть достигло Голгофы, 1) И. Христу дали, по иудейскому обычаю, пить „уксуса, смешаннаго с желчью» (Мф.), „вина, смешаннаго с смирною» (Мр), т.-е. вообще одуряющаго напитка, которое приготовлялось из кислаго вина с примесью горьких и пахучих веществ, с целью потемнить сознание страждущаго и тем облегчить его страдания. Но Христос, желая с полным» сознанием перенести всю горечь страданий, на которыя Он добровольно Себя предал, отведав даннаго Ему напитка, не хотел пить. 2) После того воины распяли Христа; это был час третий ¹, замечает ев. Марк; 3) распявшие Христа делили одежды Его, бросая жребии, и 4) сделали надпись над главою Его: „Сей есть Иисус, Царь Иудейский"; 5) в то же время распяли со Христом и двух разбойников, одного по правую, а другого по левую сторону Его, чрез что, замечает ев. Марк, исполнилось пророческое слово: „и к злодеям причтен» (Ис. 53:12).

Из всех четырех Евангелистов один только Марк говорит о времени распятия Христа: Был час третий, и распяли Его (Мк. 15:25). Третий час еврейского счета соответствует нашему девятому; следовательно, Иисуса Христа распяли в девятом часу или в девять часов утра. Но наше духовенство считает, что Христос был распят в двенадцатом часу дня, и такое мнение свое основывает на церковном песнопении: Иже в шестый день же и час на кресте пригвожден... Полагаю, что это мнение неосновательно, ибо правдивость повествования Евангелиста нельзя опровергать церковным песнопением. Если мы, ради церковных песнопений, вздумаем колебать доверие к словам Евангелистов, то, выражаясь словами Апостола Павла, тщетна будет и вера наша.

Приложение 2. В котором часу был распят Иисус Христос?

По общепринятому теперь мнению, Иисус Христос был распят перед полуднем, в двенадцатом часу дня. Мнение это было выражено в известном церковном песнопении: «Иже в шестый день же и час на кресте пригвожден...» И так как это песнопение вошло в состав богослужения, то некоторые люди стали приводить эти слова в доказательство того, что Христос действительно был распят в шестом часу по еврейскому счету, или в двенадцатом по нашему. Это мнение настолько укоренилось, что сторонники его не хотят верить Евангелию, опровергающему слова песнопения.

Думаю, что авторитет Евангелистов несравненно выше авторитета составителя этого песнопения; думаю также, что опровергать текстами Евангелия истинность церковного песнопения можно, но песнопением опровергать достоверность Евангелия нельзя.

Никто из нас не видел Иисуса Христа и не слышал Его проповедей; однако мы верим в Него как в Богочеловека, и верим потому, что убеждены в подлинности и достоверности Евангелий, в которых описаны Его жизнь и учение. Но если наше убеждение в подлинности и достоверности Евангелий поколеблется, если возникнет хотя бы малейшее сомнение в правдивости Евангелистов, то поколеблется и сама вера наша в Иисуса Христа, или, как говорил Апостол Павел, тщетна будет и вера ваша (1 Кор. 15:14). Вот почему я нахожу невозможным сомневаться в авторитете Евангелистов ради поддержания авторитета составителей церковных песнопений.

Посмотрим же, что говорят об этом Евангелисты. Собственно о времени распятия Иисуса Христа говорит один только Евангелист Марк, или, лучше сказать, устами Марка говорит Апостол Петр: Был час третий, и распяли Его (Мк. 15:25). Третий час еврейского счета соответствует нашему девятому; следовательно, по сказанию Петра, Христа распяли в девятом часу или в девять часов утра (пополуночи), а не перед полуднем. Что Евангелие Марка есть не что иное, как письменное изложение им устной проповеди Петра в Риме, это удостоверяет святой Ириней в своей третьей книге «Против ересей» (глава 1, 1), a что Петр читал это Евангелие и одобрил его, об этом свидетельствует Климент Александрийский. Следовательно, Марк записал то, что говорил Петр. И мы не имеем никаких оснований не доверять Апостолу Петру. Если он и не решился открыто стать на Голгофе у креста, то, несомненно, был в толпе народа, окружавшего место распятия. Если в минуты отречения его влекло туда, где он мог узнать о судьбе своего Учителя, то, конечно, после раскаяния он должен был быть на Голгофе, он должен был все видеть, хотя издали; он не был бы Петром, если бы не пошел на Голгофу. И потому надо безусловно верить этому достоверному свидетелю-очевидцу, что был час третий, когда распяли Иисуса.

Надо безусловно верить ему еще и потому, что это сказание его не находится ни в малейшем противоречии со сказаниями других Евангелистов о событиях того же дня.

Евангелисты Матфей и Лука, ничего не говоря о времени распятия Христа, говорят, однако, о наступлении в шестом (двенадцатом) часу тьмы, продолжавшейся три часа, и о последовавшей в девятом (третьем по полудни) часу смерти Иисуса Христа.

Матфей: От шестого же часа тьма была по всей земле до часа девятого; а около девятого часа возопил Иисус громким голосом... и испустил дух (Мф. 27:45-46, 50).

Лука: Было же около шестого часа дня, и сделалась тьма по всей земле до часа девятого. Иисус, возгласив громким голосом... испустил дух (Лк. 23:44, 46).

Вполне согласно с ними повествует об этом и Марк: В шестом же часу настала тьма по всей земле и продолжалась до часа девятого. В девятом же часу возопил Иисус громким голосом... и испустил дух (Мк. 15:33-34, 37).

Итак, если в шестом часу или в шесть часов по еврейскому счету (а по нашему в двенадцатом или в двенадцать) настала тьма, продолжавшаяся до самой смерти Иисуса Христа, то несомненно, что само распятие Его должно было произойти значительно ранее. Ведь из повествований тех же Евангелистов и Евангелиста Иоанна мы знаем, что от распятия до наступления тьмы произошли следующие события: издевательства членов синедриона, народа, прохожих, воинов и даже одного из распятых разбойников, а затем раскаяние другого разбойника, хождение первосвященников к Пилату с просьбой переменить надпись над крестом Иисуса, и, наконец, поручение Господом Иоанну попечения о Богоматери. На все эти события, в особенности же на хождение первосвященников к Пилату, потребовалось немало времени, и ими вполне мог быть заполнен период времени от девяти до двенадцати часов дня. Следовательно, нет ничего неправдоподобного (как полагают некоторые) в этом отношении в повествовании Марка о том, что распяли Христа в девятом часу.

Если согласиться с противоположным мнением и считать, что Иисуса Христа распяли в двенадцатом часу, то в какой период времени мы поместим все вышеуказанные события? Нельзя же предполагать, что все эти события и само распятие и наступление тьмы могли совершиться в течение одного двенадцатого часа; а если так, то пришлось бы все события, кроме самого распятия, отнести к периоду времени, наступившему после полудня, когда началась уже тьма. Но это более чем неправдоподобно. С наступлением тьмы на Голгофе воцарилась томительная тишина, которая была нарушаема только стонами распятых да предсмертными возгласами Христа. Настроение толпы сразу изменилось, и издевательства должны были моментально прекратиться. Если после последовавшего в момент смерти Христа землетрясения, народ... возвращался, бия себя в грудь (Лк. 23:48), то несомненно, что с наступлением необычайного (во время полнолуния) солнечного затмения многие из находившихся на Голгофе должны были задаться мучительным вопросом: не Мессию ли распял синедрион? Когда же Христос возопил: «Элои! Элои!» — то многие со страхом и недоумением говорили: «Вот, Илию зовет» (Мк. 15:35). При таком настроении толпы издевательства были невозможны. Только озверелые в своей ненависти члены синедриона решились при такой удручающей всех обстановке сказать: «Посмотрим, придет ли Илия спасти Его» (Мф. 27:49).

Итак, повествования Матфея и Луки не только не противоречат повествованию Марка о времени распятия Иисуса Христа, но даже вполне подкрепляют истинность последнего.

Посмотрим теперь, что говорит об этом четвертый Евангелист. Апостол Иоанн, дополнявший повествования первых трех Евангелистов, ничего не сказал ни о времени распятия, ни о наступлении тьмы, ни даже о времени смерти Иисуса. Умолчал он об этих обстоятельствах потому, что о них обстоятельно рассказали первые Евангелисты; и это умолчание служит подтверждением истинности их повествований: когда Иоанн писал свое Евангелие, то имел под руками первые три Евангелия, и если бы в них была допущена какая-либо погрешность, то он непременно исправил бы ее, а так как он эти вопросы обошел молчанием, то следует признать, что он считал повествования о них первых Евангелистов верно изложенными; и это молчаливое свидетельство дорого для нас потому, что Иоанн, один из всех Апостолов, не побоялся открыто стать у креста и, следовательно, был свидетелем-очевидцем всего происшедшего на Голгофе. Признавая излишним говорить о том, о чем уже сказано первыми Евангелистами, Иоанн нашел нужным, однако, дополнить их повествования указанием на время суда у Пилата: Тогда была пятница перед Пасхою, и час шестый. И сказал Пилат Иудеям: се, Царь ваш! (Ин. 19:14).

Сторонники общераспространенного мнения о распятии Иисуса в двенадцатом часу дня говорят, что, если Пилат оканчивал свой суд в шестом (двенадцатом) часу, то Христос не мог быть распят в третьем (девятом) часу. Словом, в сказании Иоанна они видят поправку повествования Марка и подкрепление их мнения. Мне же кажется, что Иоанн не опровергает, а утверждает сказание Марка, и вот почему.

Иоанн писал свое Евангелие в глубокой старости, когда проживал в Ефесе, среди римлян и греков; писал он не для евреев, и все еврейские названия переводил на греческий язык; поэтому и время он считал уже не по-еврейски, а по принятому римлянами способу, то есть с полуночи; и если он говорит, что суд у Пилата происходил в шестом часу, то надо считать, что это был шестой час или шесть часов утра.

Что Евангелист Иоанн исчислял время не по-еврейски, доказательством служат другие места его Евангелия, в которых он определяет время часами. Рассказывая о том, как он сам и Андрей пошли за Иисусом и пробыли у Него день тот, Иоанн поясняет: Было около десятого часа (Ин. 1:39); то есть: пробыли они у Иисуса весь день, до десятого часа. Если считать по-нашему, то, пробыв у Иисуса до десятого часа пополудни, они действительно пробыли у Него весь день; а если считать по-еврейски, то, пробыв у Иисуса только до четвертого часа пополудни, Иоанн не мог бы сказать, что он и Андрей пробыли у Него весь день. В другом случае, когда Иисус, возвращаясь с учениками Своими через Самарию в Галилею, остановился у колодца Иакова отдохнуть, Иоанн поясняет, что тогда было около шестого часа и что пришла женщина из Самарии почерпнуть воды (Ин. 4:6—7); если считать время по-еврейски, то окажется, что самарянка пришла за водой около двенадцати часов дня, или около полудня; между тем известно, что на востоке не принято ходить за водой в полдень, а потому следует признать, что и в этом случае Евангелист Иоанн определял время не по еврейскому счету.

Несогласные с таким толкованием говорят, что неправдоподобно в краткий утренний период времени вмещать такие крупные события, как суд синедриона, первый суд Пилата, суд Ирода, второй суд Пилата и бичевание Иисуса Христа.

В таких странах, как Палестина, все занятия и работы всегда начинались с рассветом, так как жители их спешили побольше сделать утром, до наступления дневного зноя. Да и вообще в прежние времена, даже не очень отдаленные, и не только в жарких странах, рано ложились спать, рано и пробуждались. Даже у нас, при Петре Великом, сенаторам было вменено в обязанность являться в заседания Сената в шесть часов утра. Поэтому будет вполне правдоподобным считать, что вторичный суд синедриона начался с рассветом, с наступлением утра, до восхода солнца, тем более, что это подтверждают все Евангелисты. Первый из них говорит, что когда настало утро, первосвященники и старейшины народа имели совещание... (Мф. 27:1). По сказанию второго, это произошло немедленно поутру (Мк. 15:1). Лука говорит: И как настал день, собрались старейшины... (Лк. 22:66). Иоанн же свидетельствует, что было утро, когда повели Иисуса в преторию (Ин. 18:28). Все эти свидетельства доказывают, что не в двенадцатом часу дня (по нашему счету) Пилат судил Иисуса, а немедленно поутру, как только настал день, когда дневной свет сменил ночную тьму.

Вторичный суд синедриона был созван лишь для соблюдения формальности, продолжался недолго и ограничился допросом Обвиняемого (Лк. 22:66—71; Лк. 23:1), на что могло потребоваться не более десяти минут; такая быстрота вполне правдоподобна при понятной торопливости синедриона. Заседание происходило не в доме Каиафы, где был первый суд, а в постоянном помещении синедриона (Лк. 22:66), в одном из храмовых зданий. Немедленно же после произнесения приговора весь синедрион отправился к Пилату, дворец которого был тут же, около башни Антония; следовательно, на переход этот затрачено было очень мало времени. Первый суд у Пилата был краток. Отправление Иисуса Христа к Ироду, занимавшему помещение тут же, близ претории, и пребывание Его у Ирода тоже не могли потребовать много времени: ни на один вопрос Ирода Христос не ответил (Лк. 23:9), и Ирод ограничился лишь издевательством над Ним. Более продолжительным был второй суд у Пилата, прерванный на время бичеванием Иисуса Христа и потом опять возобновленный. Трудно определить с точностью время, употребленное на это, но думаю, что на второй суд с бичеванием потребовалось не более часа; но если даже от начала второго суда Пилата и не до конца его, а только до произнесения Пилатом слов «се, Царь ваш!» — прошел целый час, то все же будет вполне правдоподобным считать, что от начала второго суда синедриона и до произнесения Пилатом этих слов прошло не более двух часов.

Все это произошло 14-го нисана, в пятницу, в 783 году от основания Рима, то есть 7 апреля, когда от рассвета в Иерусалиме и до шести часов пополуночи должно было пройти по крайней мере полтора или два часа. И если принять во внимание торопливость синедриона, имевшего основательные опасения, что народ помешает осуществлению его замыслов, то придется признать, что все события от начала второго суда синедриона и до произнесения Пилатом известных слов могли вместиться в период времени от рассвета и до шести часов пополуночи.

Если же полагать, что и Иоанн считал время по-еврейски и что, следовательно, Пилат в двенадцатом часу дня еще не окончил своего суда, то тогда сборы к шествию на Голгофу, самое шествие, распятие и все события, происшедшие до наступления тьмы, придется совершенно произвольно, вопреки ясным утверждениям Евангелистов, отнести ко времени, следующему за полуднем, а смерть Иисуса Христа и Его погребение — к вечеру, то есть к субботе.

Кажется, эти доводы достаточно убедительны; но защитники противного мнения говорят, что если Пилат творил свой суд в шестом часу утра, то нечем будет заполнить время от шести до девяти часов утра.

Посмотрим, так ли это: действительно ли нечем? Нам известно, что после отдачи Пилатом Иисуса во власть синедриона Христа переодели в Его одежды, принесли кресты, а может быть, и заготовили их тут же. Предстоявшая казнь в канун еврейской пасхи была совершенно неожиданна для римских воинов, исполнявших обязанности палачей, и потому кресты могли быть и не готовы. Потом возложили кресты на осужденных и пошли на Голгофу. Христос был изнурен бессонной ночью, истязаниями бичеванием; к тому же нервы Его были страшно потрясены предательством Иуды, отречением Петра и бегством всех Апостолов; Он изнемог, поминутно падал под тяжестью креста и этим останавливал, замедлял шествие. С такими остановками шествие медленно достигало городских ворот, и лишь за городом воины возложили крест Христов на возвращавшегося с поля Симона Киринеянина, и только тогда шествие могло продолжаться безостановочно. Когда же пришли на Голгофу, надо было выкопать глубокие ямы для установки и укрепления в них крестов, а затем и произвести само распятие. Думаю, что все время от седьмого до девятого часа было заполнено этими событиями, а потому и в этом отношении мнение о распятии Христа в девятом часу утра представляется вполне правдоподобным.

Итак, на основании евангельских повествований следует признать, что второй суд синедриона начался на рассвете в пятницу, что Пилат еще продолжал свой суд в шестом часу утра, что распяли Иисуса Христа в девятом часу, что тьма наступила в двенадцатом часу и что Иисус Христос умер в третьем часу по полудни и до шести часов вечера был погребен. Конечно, выражения Евангелистов — «шестой», «третий», «девятый» — можно принимать двояко: или буквально, как шестой час, или же как шесть часов и т. д.

Мое мнение основано на авторитете Евангелистов и подтверждает истинность их повествований. Общепринятое же мнение о времени распятия Иисуса Христа силится доказать ошибочность евангельских сказаний; и делается это единственно для того, чтобы поддержать авторитет церковного песнопения. Ревностным сторонникам общепринятого мнения я скажу в заключение: «Если вы подрываете доверие к Евангелистам, то тщетна и вера ваша».

   Приступая к изображению самого распятия и смерти Богочеловека, честно признаемся, что мы с душевным трепетом касаемся этого предмета: надо повествовать о том, что вызывает благоговейное удивление самих ангелов (1 Пет. 1:12)… Творец видимых и невидимых (Ин. 1:3; Кол. 1:16), Который мог призвать, даже сотворить легионы ангелов (Мф. 26:53) для исполнения воли Своей, возносится на крест, подобно преступнику, и подвергается ужасным мучениям!.. Единородный Сын Божий оставляется среди мучений смертных Отцом, у Которого Он имел славу, прежде мир не бысть (Ин. 17:5), с Которым Он есть едино (Ин. 10:30. 5, 23) по существу и славе! Господь всяческих, имеющий жизнь в Самом Себе (Ин. 5:26) и дающий бытие всякой твари, истаивает от жажды, умирает, как последний из сынов человеческих! Это такие понятия, которых никогда не создало бы самое пламенное воображение, если бы они не были преподаны верой; это премудрость Божья тайная, сокровенная, которая, будучи от век предназначена в славу нашу, никем однако ж не была познана, доколе Бог не благоволил открыть ее святым Своим (1 Кор. 2:7-8). Здесь по необходимости теряется всякое соответствие слова и изображаемого предмета, и повествование, само по себе слабое, становится еще более поверхностным и косноязычным. Сами евангелисты в этом случае изображают Иисуса Христа, так сказать, только по плоти (1 Кор. 2:7-8), как Он представлялся чувствам зрителей, не раскрывая того, что происходило в Его духе, не изъясняя тайны внутренних страданий Богочеловека. Кто хочет знать эту тайну (а не участвуя в ней живой верой и живой деятельностью, нельзя быть истинным христианином), тот должен обратиться с молитвой к Самому Духу Божьему (1 Кор. 2:10), Который один предвозвещал Христовы страдания до совершения их (1 Пет. 1:13), один и возвещает тайну этих страданий после их совершения. Слово Божье объявляет только, что для понимания всей силы страданий Христовых надо сораспяться со Христом и спогребстись Ему (Рим. 6:4). А один из уразумевших свидетельствует, что после этого разумения весь мир покажется ничем (Флп. 2:8).
   Когда кресты были укреплены в земле, воины, как обычно, сняли с Иисуса Христа всю одежду, взяли пречистое тело Его, приподняли на крест, распростерли руки и начали прибивать их к дереву гвоздями. Потоки крови полились на землю…
   Вместо стонов и воплей, обыкновенных и неизбежных в таком случае, из уст распинаемого Господа послышалось другое: в ту минуту, когда, по всей вероятности, ожесточенные враги Его со злобной радостью впились взором в Его лицо, ожидая видеть выражение муки, Господь кротко возвел очи к небу и сказал: «Отче, прости им! Не велят бо, что творят».
   Таково послушание даже до смерти, и смерти крестной! Того, Который предал Его в руки врагов, попустил осудить на мучения и смерть, Божественный Страдалец называет Своим Отцом, точно так же, как называл Его при гробе Лазаря (Ин. 11:41) или когда глас с неба при всем народе свидетельствовал о Его Божественном достоинстве (Ин. 12:28). Заповедав последователям Своим молиться за врагов, Богочеловек подает теперь пример этой высокой молитвы, подает в минуту ужаснейших страданий от врагов Своих. Непосредственно слова этой молитвы, конечно, относились к распинавшим воинам (которые виновны были не тем, что исполняли дело своего звания, но что, подчинившись желанию иудеев, обнаруживали излишнюю жестокость); но по сути своей ходатайственная молитва Господа обнимала собой всех врагов Его: из нее не исключался ни Каиафа, ни Пилат, ни Ирод. Ибо все они, по своей злобе или по лукавству, действительно не знали сами, что делали. «Ибо если бы знали, — говорит св. Павел, — то не распяли бы Господа славы».
   Впрочем, это не значит, что не было виновных в смерти Господа. Кто бы не смог понять, если бы захотел, того, что понял и с такой силой исповедал даже отчаянный Иуда? Поэтому-то и Господь говорит: «Прости им!» Без молитвы Господа, может быть, природа не перенесла бы поругания Творцу своему и враги Его, подобно врагам Моисея и Аарона (Чис. 16:32), были бы поглощены землей, которая с трепетом держала на себе Его крест.
  

Бе же (был) час третий, по нашему счислению, девятый утра. Известно, что у Евреев счет часов дня производился от 6-ти часов утра до 6-ти вечера, от восхода солнечного до заката; их первый час дня соответствовал нашему седьмому утра, 2-й – 8-му, 3-й – 9-му, и т. д. Вероятно, еванг. Марк так обозначает не самое время, когда Господь пригвожден ко кресту (временем сего полагается шестой, а по-нашему, 12-й час дня. Мф. 27:45); но время приготовления к смертной казни, которое не могло быть кратко (Мих.).

Затем Его прибивают к кресту. Распятие было формой повешения. Первоначально эта форма казни была широко распространена лишь в Карфагене, но после Пунических войн победившие римляне позаимствовали ее и сами стали распинать рабов, преступников и мятежников. Распинаемого раздевали, оставляя лишь набедренную повязку, затем клали на землю, и его распростертые руки прикреплялись к лежащей перекладине креста, чаще всего веревками, но иногда, как в этом случае, прибивались гвоздями. Но гвозди вбивались не в ладонь, а в запястье, иначе они разодрали бы мягкие ткани ладоней. После этого перекладину вместе с телом поднимали вверх и прикрепляли ее к верху вкопанного в землю столба, в форме буквы Т, или поперек столба, крестообразно. Ноги жертвы привязывались, а иногда тоже прибивались к небольшой перекладине внизу столба, которая поддерживала тело. Обычно крест был невысоким, в человеческий рост.

Казнь была очень длительной, иногда человек умирал спустя много часов и даже дней. От неестественной позы постепенно развивался отек легких, и человек медленно умирал от удушья. Мучения усугублялись голодом и жаждой, воспалялись и гноились раны от бичей, тело облепляли тучи насекомых. Распятие было настолько ужасной и позорной формой казни, что люди часто даже избегали употреблять само слово «крест», называя его «плохим деревом», а в Риме выражение «Иди на крест!» было бранным. Цицерон называл распятие «ужаснейшим, вызывающим содрогание наказанием».

Марк сообщает, что Иисуса распяли в девять часов утра, или в три часа по римскому исчислению времени. В отличие от него, Иоанн говорит о том, что был полдень, канун Пасхи, то есть его хронология отличается от синоптической не только в отношении дня, но и часа. Возможно, Иоанн из богословских соображений хотел подчеркнуть, что Иисус, как истинная пасхальная жертва, был казнен в то самое время, когда во дворе Храма начинали приносить в жертву барашков. Марк делит все время от ареста Иисуса до Его смерти на несколько периодов по три часа в каждом (14:46; 72; 15:1; 25, 33, 34). Вероятно, он хочет этим сказать, что все, что происходило, было исполнением Божьего плана и совершалось по Его воле.

По прибытии к месту казни все три креста положены были наземь, и крест Иисуса, как главнаго узника, положен был, для большаго издевательства посредине. После этого с Него сняли одежды, и последовал самый ужасный момент казни—прибитие ко кресту. Христа положили на орудие казни, руки рас- тянули вдоль перекладины и посредине ладоней наставлено было по огромному железному гвоздю, которые ударами молотка вгонялись в дерево. По такому же гвоздю вбито было и в ноги, и затем воины с большими усилиями стали поднимать крест, с его пригвожденною живою ношею, чтобы установить его в заготовленной яме. И в этот-то ужасный момент невообразимаго страдания раздался голос Спасителя человечества с всепрощающей мольбой за своих зверских и безжалостных убийц: «Отче, прости им, ибо не знают, что делают>. Попятно, какия нестерпимыя муки могли испытывать распинаемые; но муки эти были тем ужаснее, что несчастныя жертвы могли долго томиться на кресте, и сами страдальцы с воплем просили окружающих предать их смерти, которую они считали избавительницей. Такова-то была смерть, на которую осужден был Христос, и хотя для Него ова счастливо ускорилась от всего вынесеннаго Им предварительно, Он все-таки томился на кресте с полдня и почти до солнечнаго захода, прежде чем «испустил дух».

Возвращаясь к окончанию вопроса о суде над Господом Иисусом Христом у Пилата, считаем необходимым сделать еще одно замечание. Когда окончился этот суд? На этот вопрос, по-видимому, дает ответ евангелист Иоанн. «Тогда была пятница пред Пасхою и час шестой» Ин. 19:14., замечает он о времени окончательного приговора римского правителя. Деление дня на 12 часов Дан. 4:16. Ин. 11:9. явилось у иудеев не раньше времени после плена вавилонского. Так как день считался от восхода солнца до захода, то и промежутки времени, обозначаемые часами, были различной длины в различные времена года. Во время праздника Пасхи, который всегда праздновался в весеннее равноденствие, еврейский час по своей продолжительности равнялся нашему. Но само собою понятно, что счет часов и теперь не мог совпадать с нашим. Между 12 часами еврейского дня главными были третий, шестой и девятый как назначенные для молитвы Деян. 2:15; 3:1; 10:9., и вот из них третий соответствовал нашему девятому, шестой – двенадцатому, а девятый – третьему по полудни См. Allioli. Handbuch d. bibl. Alt. B. I. Abth. 3, s. 98. Rinzler. Die bibl. Alt., s. 258.. Таким образом, следуя указанию евангелиста Иоанна, мы должны бы определить время окончательного приговора Пилата над Иисусом Христом приблизительно около нашего двенадцатого часа. Но препятствием этому являются даты других евангелистов и главным образом – указание евангелиста Марка. Последний, ничего не говоря о времени суда, ясно указывает время распятия Иисуса Христа. Ἠν δέ ὣρα τρίτη, кαί ἐσταύρωσαν αὐτόν Был час третий, и распяли Его, – говорит он Мк 15:25., относя, таким образом, не суд, а уже распятие Господа только к третьему, по нашему счислению – к девятому часу дня. Для устранения такого противоречия в евангельских показаниях некоторые признавали вышеприведенное место Иоанна испорченным, которое нужно читать не ἔκτη шестой, а τρίτη третий. Такое чтение встречается в некоторых списках, и Грисбах признает за ним право наравне с чтением ἔκτη. Ошибка в цифре легко-де могла быть внесена переписчиком. Другие, например, Клерик (Clericus), Михаэлис, а за ними Гуг, пытались разрешить трудность иным путем. Разница в евангельских показаниях, по их мнению, произошла от того, что евангелисты следовали здесь различным счислениям. Евангелист Иоанн употребил счисление малоазийское, так как писал свое повествование для малоазийских христиан; евангелист же Марк держался того деления времени, которое было в употреблении у иудеев палестинских. Разница между этими счислениями на три часа Мнение Гуга в полном виде приведено в сочинении Meyer’a: Die Echtheit d. Evang. nach Johann. V, 339. О римском делении времени, практиковавшемся у малоазийцев, см., напр., Macrob. Sat. I, 3.. Но эти и им подобные объяснения страдают отсутствием веских оснований для себя. Трудно соглашаться с мнением, которое в угоду себе хочет видеть испорченность в евангельском тексте или все построено на предположении, как объяснение Гуга. В данном случае мало внимания обращают на слово ὡσεί как, около, которое есть в дате евангелиста Иоанна. Он не говорит: ὥρα δέ ἕκτη – час шестой, а ὥρα δέ ὡσεί ἕκτη – приблизительно час шестой, и это приблизительно должно иметь важное значение для нас. Очевидно, здесь нет речи о точном определении времени. Евангелисту для того, чтобы быть понятным для всех, нужно было указать какой-нибудь из общеизвестных пунктов дневного времени, а такими могли быть только те главные часы, назначенные для молитвы. Из них девятый час, по свидетельству трех первых евангелистов, был уже концом голгофских страданий Господа. Таким образом, евангелист Иоанн мог указать только на третий или на шестой час и указывает на шестой; евангелист же Марк то время, которое представлялось Иоанну близким к шестому часу, мог назвать часом третьим. Чье определение точнее, сказать трудно, но несомненно, что оба евангелиста дают лишь приблизительные указания. Первое появление иудеев с Подсудимым пред преториею Пилата, как мы видели, было приблизительно в седьмом часу. Первый допрос у Пилата, отправление к Ироду, допросы и издевательства тетрарха, возвращение к Пилату, здесь длинный ряд переговоров, среди которых заняли немало времени сцена с Вараввою, бичевание и жестокие издевательства римской спиры, – все это, без сомнения, должно было занять больше тех двух или трех часов, которые можно насчитать от начала процесса до третьего, нашего девятого часа. С другой стороны, не наступил еще и час шестой, или двенадцатый, по-нашему счету: промежуток между седьмым и двенадцатым часами очень велик для людей, торопившихся покончить свое дело. Ввиду всех этих соображений, мы приходим лишь к тому заключению, что окончательный приговор Пилата над Господом Иисусом Христом совершился между третьим и шестым часами, или приблизительно – около 10 часов по-нашему счету.

Итак, еще не наступил полдень, как ужасное дело, начатое далеко за полночь, было уже почти окончено. Правда, приговор правителя еще ожидал своего исполнения; тем не менее, враги Господа Иисуса Христа уже могли торжествовать свою победу. Великий Пророк, учение Которого поселяло столько зависти и беспокойства в их гордой душе, дважды осужден, и теперь ничто уже не станет на дороге к Его смерти.

Крестные Страдания Христа длились около трех часов. День и ночь делились у иудеев на двенадцать часов, началом дня считался восход солнца. Ап. Марк говорит: «Был час третий, и распяли Его» (Мк. 15:25), то есть около девяти утра по нашему времени, но ап. Иоанн уточняет, что само распятие было около шестого часа (Ин. 19:14), то есть примерно в полдень. Блж. Августин поясняет, что евангелист Марк начало Крестных Страданий относит ко времени вынесения приговора Христу, когда иудеи кричали «Распни Его», а Пилат утвердил их приговор: «Чиновники от власти распяли Его в час шестой, отступники от Закона кричали: Распни Его, в час третий; руками – в час шестой, языком – в час третий» Августин Иппонский, блж. Толкование псалмов // Библейские комментарии… Новый Завет. Т. 2: Евангелие от Марка. С. 272.. Господь умер в девятом часу от восхода (см.: Мф. 27:46, 50; Мк. 15:34, 37), то есть около трех часов дня. Церковное богослужение в тропарях шестого и девятого часа ежедневно вспоминает спасительные страдания и смерть Христа: «Иже в шестый день же и час, на кресте Пригвождей в раи дерзновенный Адамов грех, и согрешений наших рукописание раздери, Христе Боже, и спаси нас» (тропарь шестого часа), «Иже в девятый час нас ради плотию смерть вкусивый, умертви плоти нашея мудрование, Христе Боже, и спаси нас» (тропарь девятого часа).