Евангелие от Марка 14 глава 15 стих

Обобщающее толкование

Святые отцы — блаженный Августин Иппонийский, святитель Амвросий Медиоланский, святитель Филарет (Гумилевский), преподобный Максим Исповедник, преподобный Исаия Отшельник и блаженный Феофилакт Болгарский — единодушно видят в этом стихе как проявление Божественного всеведения Христа, так и глубокий духовный смысл. Господь, заранее зная, где будет совершена последняя Пасха, посылает учеников, и хозяин дома показывает им «горницу велию, постлану, готову». Это место становится не просто комнатой для трапезы, но символом души, приготовленной для принятия Господа. Однако в понимании этого события отцы выделяют две взаимодополняющие линии: буквально-историческую и духовно-аллегорическую.

Первая линия — буквально-историческая. Её представляют блаженный Августин, святитель Амвросий и святитель Филарет. Они подчёркивают, что Христос, находясь в Вифании, не мог естественным образом знать о встрече учеников с человеком, несущим кувшин воды, и о том, что в этом доме есть готовая горница. Это свидетельство Его Божественной прозорливости и всемогущества. Августин согласовывает повествования евангелистов, показывая, что у Матфея сказано «к такому-то» для указания на конкретного человека, но имя не названо. Амвросий обращает внимание на то, что Христос избирает не богатый дом, а скромное жилище, показывая Своё смирение и предпочтение простым сердцам. Филарет (Гумилевский) отмечает, что горница была «устланная, готовая» — это указывает на достоинство места для совершения святейшего таинства Евхаристии, и Господь, обычно любивший простоту, для этого случая избирает убранный покой. Все эти отцы также подчёркивают, что таинственность приготовления была необходима, чтобы Иуда не узнал места и не помешал Тайной Вечере.

Вторая линия — духовно-аллегорическая. Её развивают преподобный Максим Исповедник, преподобный Исаия Отшельник и блаженный Феофилакт. Максим Исповедник видит в этом образе глубокий смысл: «город» — это душа человека, «человек с кувшином воды» — тот, кто носит в себе благодать крещения, «владелец дома» — ум, который через добродетели приготовлен принять Христа, а «горница» — возвышенное созерцание тайн Божиих. Двое посланных учеников (Пётр и Иоанн) символизируют деятельное любомудрие и умозрение, которые вместе готовят душу к принятию Слова. Исаия Отшельник кратко говорит, что приготовление пасхи означает, что ум, освободившись от страстей, собирает чувства воедино и готовится к причастию. Феофилакт замечает, что горница «устлана» — это указывает на смирение, которым должна быть украшена душа, принимающая Господа.

Обе линии не противоречат, а дополняют друг друга. Исторический смысл утверждает всеведение и власть Христа, а духовный учит нас, что каждый должен приготовить свою душу как горницу для принятия Господа. Все святые сходятся в том, что этот стих показывает, как Христос заботится о Своих учениках, обеспечивая им достойное место для последней Пасхи, и что эта забота продолжается в духовной жизни каждого верующего.

Частные замечания Святых Отцов

Блаженный Августин (IV–V вв.) согласовывает рассказы евангелистов, объясняя, что Матфей, говоря «к такому-то», добавляет это от себя, чтобы указать на человека, но без имени, а Марк и Лука дают приметы для его узнавания.

Святитель Амвросий Медиоланский (IV в.) отмечает, что Христос избирает бедный дом, а не богатый, показывая Своё смирение. Он также видит в кувшине воды символ крещения и очищения.

Святитель Филарет (Гумилевский) (XIX в.) подчёркивает, что горница была «устланная, готовая» — это показывает, что для таинства Евхаристии место должно быть достойным и убранным, хотя в других случаях Господь любил простоту.

Преподобный Исаия Отшельник (IV–V вв.) даёт краткое нравственное толкование: приготовление пасхи означает, что ум, освободившись от страстей, через причастие соединяется с Господом.

Преподобный Максим Исповедник (VII в.) даёт развёрнутое аллегорическое толкование: город — душа, человек с водой — хранитель благодати крещения, владелец дома — ум, горница — созерцание, двое учеников — деятельность и созерцание.

Блаженный Феофилакт Болгарский (XI–XII вв.) аллегорически толкует «устланную» горницу как смирение, которым должна быть украшена душа.

Святитель Иоанн Златоуст (IV–V вв.) удивляется, что неизвестный человек решился принять Господа, несмотря на вражду начальников, и видит в этом действие Божественной силы.

Почему человек с кувшином воды — знак, по которому нужное лицо может быть опознано? Недоумение в связи с этим местом {стр. 286} высказывается у ряда комментаторов. Однако восточные нравы Иерусалима предполагали, что нормально за водой посылают женщину. Если мужчина сам идет к колодцу, значит, он скорее всего безбрачен и живет в обособлении от круга большой патриархальной семьи (в которой найдутся женские руки, скажем, и для нужд вдовца), так что его безбрачие выглядит как статус, близкий к монашескому; отсюда гипотеза о принадлежности того лица, которого надо опознать, а значит, и какого-то круга иерусалимских сторонников Христа, к ессеям. Интересно, что место, идентифицируемое преданием как «просторный верхний покой» Тайной Вечери, хотя и являет со времен Крестовых походов совершенно перестроенный (готизированный) облик, расположено в довольно специфическом месте к югу Сионского холма, которое связывается некоторыми археологами с древним ессейским поселением. В нижнем этаже располагается какое-то традиционно чтимое святое место иудаизма, по распространенной, но археологически неправдоподобной версии — могила царя Давида (которая на самом деле должна была бы находиться гораздо восточнее — ведь и то, что называется Сионским холмом, переняло имя другого, восточного холма) 4. Несколько парадоксальная даже для Иерусалима совмещенность в пределах одного и того же здания, на двух его этажах, иудаистских и христианских воспоминаний — чуть выше по лестнице готические своды церкви крестоносцев, чуть ниже синагога с предполагаемой могилой Давида, около которой в наше время принято читать псалмы, — заставляет искать хотя бы гипотетического истолкования; и основанная еще на некоторых фактах догадка, согласно которой здесь во времена Христа и первого поколения (иудео-) христиан была синагога особенно дружественной им ессейской или близкой к ессеям общины, которую они посещали до дефинитивного разрыва двух религий, во всяком случае, заслуживает рассмотрения. Ср. В. Pixner, An Essene Quarter on Mount Zion? Studia Hierosolymitana, 1976, pp. 245–284; R. Riesner, Essener und Urgemeinde in Jerusalem, 2. Aufl., Gie?en, 1998, S. 55–83.

+++Горский А. В. прот. История Евангельская и Церкви Апостольской. Свято-Троицкая Сергиева Лавра, 1902. С. 207++

На время великих праздников все дома Иерусалима были открыты для гостей. Горницу устланную – коврами, по восточному обычаю, со столом на средине и местами для возлежания при трапезе. Готовую, т. е. снабженную всем, что нужно для празднования пасхальной вечери, кроме конечно пасхального агнца, которого должны были приготовить сами, имеющие совершать пасхальную вечерю. В Иерусалиме каждый житель обязывался давать, если может, даже без платы, иногородним иудеям комнату для совершения пасхи. Господь, любивший простоту, совершает вечерю в большой убранной комнате, показывая тем, что таково должно быть место для святейшего таинства св. причащения (Филар. Черн.). Св. Златоуст замечает при сем: «неудивительно то, что горница была готова для известного человека; но удивительно то, что неизвестный человек решился принять Господа, несмотря на вражду к Нему и злобу на Него начальников народных.

Отрывок Мк. 14:12–26 можно тоже рассматривать как единое целое. Он начинается с приготовления Пасхи и заканчивается выходом на гору Елеонскую по совершении трапезы. На вопрос учеников, где хочет Иисус есть Пасху, Он посылает двоих и дает им указания. Нет никакого основания предполагать предварительный сговор между Иисусом и человеком, несущим кувшин воды (Мк. 14:13–16). Случай – аналогичный тому, который мы имели с осленком при входе Иисуса в Иерусалим (ср. 11:2–6). Приближается час Голгофского страдания. На пути Иисуса – веяние чуда. Таково впечатление непредвзятого читателя.

Ученики приготовляют Пасху (ст. 12–16). Но заданию явно противополагается дальнейшее течение событий.

Он и должен был отвести их в предназначенную им комнату. В комнате уже все было готово для праздника, то есть там стояли стол и специальные обеденные ложа, на которых участники трапезы возлежали за едой, облокотившись на левую руку. Этот обычай евреи заимствовали у греков и римлян. В обычное время люди ели сидя, но на Пасху возлежание за столом было религиозным долгом, символом свободы, полученной народом после исхода из Египта (см. коммент. на ст. 18). Сообщая о размере и удобстве комнаты, евангелист подчеркивает этим, что Иисус, хотя и вынужден скрываться, тем не менее ни в чем не нуждается и полностью владеет ситуацией, знает заранее все, что с Ним произойдет, и сознательно идет навстречу Своей судьбе.

Спаситель велел апостолам Петру и Иоанну идти в Иерусалим и, указывая для них таинственный признак, сказал им, что при входе в ворота они встретят слугу с кувшином воды, почерпнутой в одном из источников для вечернего употребления; следуя за ним, они придут в дом, хозяину которого они должны передать о намерении Учителя есть в этом доме пасху с своими учениками; и хозяин этот (по предположению некоторых Иосиф Аримафейский) тотчас же предоставит в их полное распоряжение готовую убранную горницу, снабженную необходимыми столами и лежанками. Они нашли все, как сказал им Иисус Христос, «и видимо в тот же день приготовили пасху».