Евангелие от Марка 14 глава 12 стих

В первый день Праздника Опресноков. По вербальному значению это было бы 15-е число месяца Нисана, но по контексту {стр. 285} явно имеется в виду предыдущий день 14-го Нисана. Согласно хронологии Синоптических Евангелий (ср. Мф. 26:17, Лк. 22:7), Тайная Вечеря была пасхальной трапезой и происходила вечером 14-го Нисана; однако согласно Ин. 19:14 кануном Пасхи была пятница Распятия, следовательно, Тайная Вечеря приходится на вечер 13-го Нисана — но тогда она не могла быть пасхальной трапезой. Даже если бы не было хронологического указания Ио, очевидно, что казнь не могла произойти в высокоторжественный день 15 Нисана. Попытки примирить эти противоречия основываются на том, что тексты Кумрана свидетельствуют о принятом этой религиозной группой альтернативном (солнечном) календаре, в соответствии с которым пасхальная трапеза всегда справлялась вечером фиксированного дня недели, а именно, четверга; если предположить, что первохристианская община во главе с Иисусом придерживалась того же календаря, все получает объяснение — Тайная Вечеря, как всегда, совершается в четверг, а официальная дата Пасхи приходит днем позже. Ср. А. Jaubert, La date de la Сunе. Calendrier biblique et liturgie chrittienne, Paris, 1957, p. 79–136; A. Strobel, Der Termin des Todes Jesu, uberschau und Lasungsvorschlag unter Einschlufl des Qumrankalenders, Zeitschrift fur die neutestamentliche Wissenschaft…, 51, 1960, S. 69–101; Matthew. A New Translation with an Introduction and Notes by W. F. Albright and С. S. Mann, Garden City, New York, 1971, pp. 319–320. Разумеется, такое объяснение остается сугубо гипотетическим (см. J. Maier-K. Schubert, Die Qumran-Essener, Munchen-Basel, 1973, S. 122–123).

Где Ты велишь нам приготовить Тебе пасхальную трапезу? Поскольку за пасхальной трапезой должно было присутствовать не меньше десяти человек, составляющих т. н. миньян, помещение должно было быть вместительным; еврейская традиция, приверженная к детальной регламентации всего обрядового, требовала площади, равной примерно 23 квадратным метрам (10 раз по 10 локтей).

+++Горский А. В. прот. История Евангельская и Церкви Апостольской. Свято-Троицкая Сергиева Лавра, 1902. С. 207++

Перед нами развертываются последние страницы земной жизни Господа. Приближался еврейский праздник Пасхи и вместе с ним момент крестных страданий и смерти Спасителя. Как понятно и естественно Его желание в предчувствии близкой смерти провести последние минуты вместе с любимыми учениками, в мирной беседе с ними встретить великий праздник и дать им последние наставления перед конечной земной разлукой. «Очень желал Я есть с вами сию пасху прежде Моего страдания», – говорит Он в Евангелии от Луки (Лк. 22:15). И вот Он посылает двух учеников Своих, Петра и Иоанна, приготовить все для праздника.

Название праздника «Пасха» на еврейском языке, по объяснению святителя Григория Богослова, означает «прехождение» и дано этому празднику исторически – по причине бегства и переселения евреев из Египта в Хананею, а духовно – по причине прехождения и восхождения от дольнего к горнему и в землю обетования. (Творения святителя Григория Богослова. Книга V. Слово 45, на святую Пасху).

Происхождение праздника связывается с историей тех казней, которые Господь навел на Египет, чтобы сломить упорство фараона и заставить его отпустить евреев. После того, как первые казни оказались для этой цели недостаточными, Господь послал десятую, одну из самых ужасных, – избиение всех первенцев египетских. Об этом так повествует книга Исход: «И сказал Моисей: так говорит Господь: в полночь Я пройду посреди Египта, и умрет всякий первенец в земле Египетской от первенца фараона, который сидит на престоле своем, до первенца рабыни, которая при жерновах, и всё первородное из скота; и будет вопль великий по всей земле Египетской, какого не бывало и какого не будет более» (Исх. 11:4–6). В то же время евреям, находившимся в Египте, было дано такое повеление: «Скажите всему обществу сынов Израилевых: в десятый день сего месяца пусть возьмут себе каждый одного агнца по семействам, по агнцу на семейство... Агнец у вас должен быть без порока, мужеского пола, однолетний; возьмите его от овец, или от коз, и пусть он хранится у вас до четырнадцатого дня сего месяца: тогда пусть заколет его все собрание общества Израильского вечером, и пусть возьмут от крови его и помажут на обоих косяках и на перекладине дверей в домах, где будут есть его; пусть съедят мясо его в сию самую ночь, испеченное на огне; с пресным хлебом и с горькими травами пусть съедят его; не ешьте от него недопеченного, или сваренного в воде, но ешьте испеченное на огне, голову с ногами и внутренностями; не оставляйте от него до утра и кости его не сокрушайте, но оставшееся от него до утра сожгите на огне. Ешьте же его так: пусть будут чресла ваши препоясаны, обувь ваша на ногах ваших и посохи ваши в руках ваших, и ешьте его с поспешностью: это – Пасха Господня. А Я в сию самую ночь пройду по земле Египетской и поражу всякого первенца в земле Египетской, от человека до скота, и над всеми богами Египетскими произведу суд. Я Господь. И будет у вас кровь знамением на домах, где вы находитесь, и увижу кровь и пройду мимо вас, и не будет между вами язвы губительной, когда буду поражать землю Египетскую. И да будет вам день сей памятен, и празднуйте в оный праздник Господу во все роды ваши; как установление вечное празднуйте его» (Исх. 12:3, 5–14). Таков устав Пасхи. Передавая это повеление Божие народу, Моисей снова подтверждает: «Храните сие, как закон для себя и для сынов своих на веки. Когда войдете в землю, которую Господь даст вам, как Он говорил, соблюдайте сие служение. И когда скажут вам дети ваши: что это за служение? скажите им: это пасхальная жертва Господу, Который прошел мимо домов сынов Израилевых в Египте, когда поражал Египтян, и домы наши избавил» (Исх. 12:24–27).

Грозные слова Божии исполнились. В назначенное время, «в полночь Господь поразил всех первенцев в земле Египетской, от первенца фараона, сидевшего на престоле своем, до первенца узника, находившегося в темнице, и все первородное из скота. И встал фараон ночью сам и все рабы его и весь Египет; и сделался великий вопль во всей земле Египетской, ибо не было дома, где не было бы мертвеца» (Исх. 12:29–30). Упорство фараона было сломлено. Он не только отпустил евреев, но и принуждал их сам уйти скорее. «И призвал фараон Моисея и Аарона ночью и сказал им: встаньте, выйдите из среды народа моего, как вы, так и сыны Израилевы... и пойдите и благословите меня. И понуждали Египтяне народ, чтобы скорее выслать его из земли той; ибо говорили они: мы все помрем» (Исх. 12:31–33).

Вот в воспоминание этого великого события, ознаменовавшего перелом в истории еврейского народа и начало новой, независимой жизни в земле обетованной, евреи свято чтили праздник Пасхи, как повелел им Господь чрез Моисея; тем более, что нарушение праздника и неисполнение его устава навлекало грозное прещение: «кто чист и не находится в дальней дороге и не совершит Пасхи, – истребится душа та из народа своего» (Чис. 9:13).

По уставу, данному Моисеем (Лев.23 и Втор.16), пасхального агнца нельзя было заколать в жилищах. «Не можешь ты заколать Пасху, – говорит он, – в котором-нибудь из жилищ твоих... но только на том месте, которое изберет Господь, Бог твой, чтобы, пребывало там имя Его, заколай Пасху вечером при захождении солнца, в то самое время, в которое ты вышел из Египта; и испеки и съешь на том месте, которое изберет Господь, Бог твой, а на другой день можешь возвратиться и войти в шатры твои» (Втор. 16:5–7). Во исполнение этого постановления все евреи для совершения пасхальной жертвы собирались в Иерусалим, где был храм, считавшийся местом особого пребывания Божия. Повинуясь этому уставу, и Господь, пришедший не нарушить закон, но исполнить, посылает учеников в Иерусалим, чтобы приготовить пасхального агнца. «И пошли ученики Его, и пришли в город... и приготовили пасху. Когда же настал вечер, Он приходит с двенадцатью» (Мк. 14:16–17).

Началась Тайная Вечеря, как обыкновенно называется эта последняя пасхальная трапеза Господа с учениками. 

Наступал праздник пасхи, установленный в воспоминание освобождения евреев от ига египетского. По закону (Исх. 12:2—20), в четырнадцатый день первого весеннего лунного месяца, нисана, каждая еврейская семья (или две малых семьи вместе) обязана была испечь на огне годовалого агнца (ягненка или козленка) и в ночь того же дня съесть его с пресным хлебом и горькими травами; этот агнец и назывался пасхой. На другой день начинался семидневный праздник опресноков, названный так потому, что как в эти дни, так и в день пасхи, евреям предписывалось есть пресный хлеб и даже не держать в домах своих ничего квасного. Из повествований первых трех Евангелистов (Мф. 26:17, Лк. 22:7) мы знаем, что Иисус накануне Своей смерти, то есть в четверг, ел со Своими Апостолами пасху. А из Евангелия Иоанна нам известно, что члены синедриона, приведя в пятницу утром Иисуса к Пилату, не вошли к нему, чтобы не оскверниться, но чтобы можно было есть пасху (Ин. 18:28); следовательно, они, а с ними и все евреи, ели пасху в пятницу вечером, уже после погребения Иисуса¹. Надо полагать, что если Иисус признал необходимым в последний раз совершить ветхозаветную пасху, то совершил ее в тот самый вечер, в какой и надлежало, то есть 14-го нисана. Не следует забывать, что у евреев день (то есть сутки) начинался с заходом солнца; следовательно, 14-е нисана началось не в нашу пятницу, а в наш четверг после захода солнца, но этот вечер нашего четверга у евреев считался началом пятницы. Поэтому следует считать, что Тайная Вечеря происходила по еврейскому счету — в самом начале пятницы, а по нашему счету — в конце четверга, после захода солнца. И распят Иисус в пятницу же, 14-го нисана, в девять часов утра по нашему счету или в три часа по еврейскому. В тот год все евреи ели пасху, по нашему счету, в пятницу вечером, после погребения Иисуса, а по еврейскому счету это было уже начало субботы, 15-е нисана. Полагают, что всенародное празднование пасхи в тот год было отложено до 15го нисана для того, чтобы первый день опресноков не приходился в канун субботы. Правильно ли это последнее предположение или нет — для нас безразлично; достаточно знать, что Иисус со Своими Апостолами ел пасху 14-го нисана, а все прочие евреи — 15-го нисана.

Приготовление пасхи для Иисуса и апостолов

Апостолы Петр и Иоанн спросили Иисуса: «Где хочешь есть пасху? скажи, мы пойдем туда и приготовим».

Наступил 14-й день нисана (марта) — день, вечером которого каждый израильтянин обязан был совершать Пасху, под страхом в противном случае изгнания из среды народа Божьего. Пасхой назывался агнец, которого, после законом предписанного приуготовления, вкушали с различными обрядами, — в память благодеяния Божьего, оказанного народу еврейскому освобождением его из египетского рабства, особенно же в воспоминание чудесного избавления с помощью знамения крови агнчей первенцев еврейских от ангела, погубившего первенцев египетских (Исх. 12:17-27). На другой день, в память того же события, начинался семидневный праздник опресноков, в продолжение которого, равно как и самой Пасхи и навечерия ее, израильтянин, под страхом смерти, должен был хранить себя от всего квасного (Исх. 12:15). Знаменование Пасхи было так важно, законы касательно совершения ее так строги, самый обряд так знаменателен и поучителен; притом с ней соединено было столько утешительных воспоминаний в прошлом и радостных надежд в будущем, — что празднование Пасхи издревле сделалось главой всех празднеств иудейских, душой обрядового закона, народным отличием еврея, квинтэссенцией его веры и символом упования. Уже одного этого достаточно было для Иисуса Христа, чтобы совершать Пасху (как действительно Он всегда и совершал ее) в определенное законом время, с соблюдением всех обрядов, освященных веками и примером праотцов и пророков: ибо одно из главных правил великой деятельности Сына Человеческого во время служения Его состояло в том, чтобы поддерживать всякое истинно полезное учреждение, ни в каком случае без явной нужды и важных причин не оставлять без исполнения ни одного из законов Моисеевых, усиливать и распространять все, что могло служить пищей для веры и добрых нравов, вести к исправлению сердца и жизни (Мф. 3:15).

  Но кроме того, была еще одна причина, по которой Пасха Моисеева была для Иисуса Христа, можно сказать, вожделеннее и священнее, нежели для всех прочих Его соплеменников по плоти: агнец пасхальный, служа символом прошедшего благодеяния, в то же время, по намерению Промысла, еще более служил прообразом Его собственного лица и предназначения (Ин. 19:36). Заклание агнца и примирительная кровь его, отвратившая некогда ангела-губителя от первенцев еврейских, предызображала собой будущую крестную смерть истинного Агнца Божьего, вземлющего грехи всего мира; радостный исход израильтян из Египта после совершения Пасхи предвещал благодатное освобождение рода человеческого от ужасного рабства греху, смерти и дьяволу, следующее за совершением великой крестной жертвы на Голгофе. При таком взгляде на Пасху как все в ней для Богочеловека должно было быть священно и важно! Празднуя сей праздник, Он всякий раз, можно сказать, предпраздновал будущую смерть Свою. Теперь, когда пришел час заменить прообразование самым делом — кровь агнца пасхального кровью собственной, наступающий праздник Пасхи был тем ближе сердцу Иисуса: и Он, несмотря на великие препятствия со стороны врагов, восхотел совершить его особенным образом, в Своем, Божественном духе (Лк. 22:15), так, чтобы последняя вечеря пасхальная послужила решительным окончанием Завета Ветхого, началом и полным выражением Нового, памятником Его преданности воле Отца Небесного и безмерной любви к человечеству, символом внешнего и средоточием внутреннего единства всех Его последователей с Ним и между собой (Ин. 13:1-4; 17, 26).

  Главным препятствием к совершению Пасхи был Иуда. Узнав предварительно о месте, избранном для совершения ее, вероломный ученик не посовестился бы дать знать о том первосвященникам (Мф. 26:16), а они могли окружить дом стражей и схватить празднующих. Таким образом, была бы нарушена тишина самых священных минут; Учитель не имел бы времени проститься со Своими возлюбленными учениками достойным для Него, незабываемым для них образом; не успел бы укрепить их против наступающих искушений, передать им Свои последние чувства и Свой дух — напитать их в живот вечный негиблющим брашном Тела и Крови Своей. Изгнать же для избежания опасности предателя из Своего сообщества — все еще тяжело было для сердца Иисусова. Человеколюбец хотел до последнего момента остаться тем же самым для Иуды, чем был для прочих учеников — другом, наставником и отцом. Последняя вечеря, так обильная чувствами необыкновенной любви и благости, действиями чрезвычайной кротости и смирения, должна была стать для погибающего апостола последним призывом к покаянию или — последним доказательством его нераскаянности и ожесточения. И мудрая любовь Иисусова нашла другое, столь же верное средство устранить опасность для совершения пасхальной вечери, не изгоняя ученика-предателя: оно (как увидим сейчас) связало злобу его неизвестностью, сокрыв от него место празднования.

  Ученики с самого утра все заняты были мыслью о Пасхе. Не видя для празднования ее никаких распоряжений со стороны Учителя, некоторые из них почли за нужное напомнить Ему о том (Мф. 26:17). Хотя в Иерусалиме, как уверяет древнее иудейское предание, каждый житель был обязан давать, если может, даже без платы иногородним иудеям комнату для совершения Пасхи, все же для избежания всякого замешательства необходимо было предварительное соглашение, особенно для святого общества Иисусова, которое имело обыкновение останавливаться в Иерусалиме только у некоторых людей, Ему известных и того достойных, и всего менее могло забыть об этой предосторожности теперь, когда опасность угрожала со всех сторон. 

В первый день опресноков. Праздник опресноков обыкновенно начинался на другой день Пасхи (см. объясн. 1 ст.), но и самый день Пасхи назывался опресночным, потому что пасхального агнца полагалось вкушать с пресным хлебом; также назывался сим днем и канун Пасхи, потому что начинали есть пресный хлеб с вечера этого дня. По толкованию Зигабена и Феофилакта, здесь разумеется день, предшествовавший Пасхе, т. е. 13-е число марта, четверг, и они говорят, что назван этот день так евангелистами, как канун сих дней. Подтверждение сему мнению находится в Евангелии Иоанна в словах: пред праздником Пасхи Иисус, зная, что пришел час Его страданий и смерти и пр. (13:1), и то обстоятельство, что приготовление пасхального агнца начиналось некоторыми, особенно галилеянами, и в 13-й день Нисана (Хр. Чт. 1867 г.). Гди хощещи, шедше уготоваем, да яси пасху (где хочешь есть пасху? мы пойдем и приготовим). Приготовим, т. е. приготовим все, что полагается для совершения ее (Чит. в объясн. 1 ст.).

Отрывок Мк. 14:12–26 можно тоже рассматривать как единое целое. Он начинается с приготовления Пасхи и заканчивается выходом на гору Елеонскую по совершении трапезы. На вопрос учеников, где хочет Иисус есть Пасху, Он посылает двоих и дает им указания. Нет никакого основания предполагать предварительный сговор между Иисусом и человеком, несущим кувшин воды (Мк. 14:13–16). Случай – аналогичный тому, который мы имели с осленком при входе Иисуса в Иерусалим (ср. 11:2–6). Приближается час Голгофского страдания. На пути Иисуса – веяние чуда. Таково впечатление непредвзятого читателя.

Ученики приготовляют Пасху (ст. 12–16). Но заданию явно противополагается дальнейшее течение событий.

Марк говорит о первом дне праздника Пресных хлебов как о дне, когда в жертву приносили пасхальных барашков. Эти слова создают большие проблемы, потому что барашков приносили в жертву и готовили пасхальную трапезу не 15-го нисана, а накануне, во второй половине дня 14-го нисана. Некоторые ученые, убежденные в большей достоверности хронологии Иоанна (у него события происходят на день раньше, чем у синоптиков), считают эти слова Марка отголоском более древней традиции. Но из всего дальнейшего рассказа абсолютно ясно, что Марк, как и остальные синоптики, убежден в том, что последний ужин Иисуса с учениками был пасхальным седером. Но так как 15-е нисана начиналось вечером 14-го нисана, возможно, Марк применялся к понятиям своих читателей, которые рассматривали эти события как происходившие в один день. Другие полагают, что, так как 14-го нисана в доме уже не должно было быть ничего квасного, этот день в народе мог считаться неофициальным первым днем праздника Пресных хлебов.

Слово Пасха, или по-еврейски Пе́сах (арам. Пасха) – это глагол: «он прошел мимо». Люди вспоминали, как ангел‑губитель, уничтожавший египетских первенцев, прошел, по великой милости Бога, мимо домов, где жили евреи (Исх. 12:27).

Как уже было сказано выше, примерно с полудня или с двух часов пополудни во дворе Храма начиналось принесение в жертву барашков, которые тоже назывались Пасхами. Когда-то этот праздник был семейным, но затем, после реформы Иосии, пасхальная трапеза совершалась прямо во дворе Храма. К I веку, когда народ перестал вмещаться там, ее стали проводить в городе, по домам, но барашков по‑прежнему убивали во Дворе священников. В отличие от других жертвоприношений, заклание производилось не священником, а самим жертвователем – хозяином дома или кем-то вместо него. Кровь жертвы сцеживалась и шла по специальному трубопроводу в Кедронскую долину, где почва была поэтому очень плодородной, а крестьяне платили Храму особый налог за ее удобрение.

Праздник Пасхи был символом радости и свободы, и на Пасху все должны были сытно и вкусно поесть, причем были обязаны съесть барашка полностью, запрещалось оставлять несъеденной хотя бы часть. Поэтому люди собирались семьями или группами по 9-15 человек. Иосиф Флавий сообщает в «Иудейской войне», что на Пасху 70 г. было заклано 265 500 барашков (VI, 9, 3). Эта цифра сильно преувеличена, как часто бывает у Иосифа, по даже если уменьшить ее на один или два порядка, картина того, что происходило в этот день в Храме, очень впечатляет.

Кроме того, во время трапезы каждый должен был выпить четыре бокала вина. Бедняки, у которых не было денег, получали специальную помощь на приобретение всего необходимого. Кроме того, считалось очень богоугодным пригласить к себе на праздник неимущих.

Проводить пасхальную трапезу можно было только в Иерусалиме, в пределах его городских стен. Поэтому паломники договаривались с местными жителями, которые предоставляли им свободные комнаты или позволяли проводить пасхальную трапезу во дворе или на крыше дома. Деньги за помещение брать не разрешалось, но хозяевам в виде компенсации обычно оставлялись шкуры убитых животных.

Ученики спросили Иисуса, где Он хочет есть Пасху, чтобы они пошли и приготовили все необходимое для праздника. Они должны были купить барашка, принести его в жертву, разделать тушу, не ломая костей, и приготовить его. Обычно барашка жарили или запекали на углях. Кроме того, на пасхальном столе должны были быть горькие травы, пресный хлеб, красное вино, харо́сет (кашица из фруктов с орехами). Ученики также должны были накрыть на стол и расставить обеденные ложа.

Прошла среда, которую Спаситель провел в уединении, и приблизился день, «в который надлежало закалать пасхального агнца». Закон назначал для заклания пасхального агнца день 14-го нисана, время «между вечерами» или около солнечного заката. Но касательно смысла этого выражения книжники и законники спорили и разделялись во мнениях. По одним выражение это нужно понимать в смысле промежутка между солнечным закатом и сумерками; по другим – в смысле промежутка между явным наклоном солнца к небосклону и действительным закатом. Последнее мнение по-видимому более правильно, и агнца вероятно закалали вскоре после вечернего жертвоприношения (в девятом часу), так что после всех приготовлений закланного агнца пасхальная вечеря могла совершаться в обычный час ужина и таким образом еще в пределах 14-го нисана. Весь этот день проходил в Иерусалиме и окрестностях чрезвычайно шумно и хлопотливо, потому что не только местные жители, но все бесчисленные богомольцы хлопотали о закупке и заклании агнца, так что в этот день иногда закалялось более двухсот тысяч агнцев. Позаботились о том же и ученики, и еще в четверг утром 13 нисана спросили своего Учителя, где бы Он желал есть пасху.

Наступил последний день земной жизни Христа Спасителя перед Его крестными страданиями и смертью. Это был четверг, 13 число месяца нисана, соответствующего по нашему счислению концу марта и началу апреля. 14 нисана (праздник Пасхи еврейской) приходилось в тот год на пятницу. Сутки у евреев, как и у нас теперь по церковному счислению, начинались с вечера, с заходом солнца, и таким образом вечером в четверг, 13 нисана, нужно было по закону «вкушать пасху». Но евреи в тот год, по распоряжению членов Синедриона, перенесли празднование Пасхи на 15 нисана, субботу, и, следовательно, «вкушали пасху» в пятницу вечером, как это видно из Евангелия Иоанна Богослова (18, 28). Делалось такое перенесение времени празднования Пасхи, наверное, для придания большей торжественности празднику, соединяя его с еженедельным праздником – субботой. Но Христос исполнил точно закон, и вкусил с апостолами пасху в четверг вечером, 13 нисана. 

Наступала пасха, величайший праздник Израиля, установленный в память чудного изведения еврейского народа из египетского рабства. С ним соединялось также воспоминание об избавлении от погибели первенцев еврейских кровью пасхального агнца (Исх. 12:17–27). Эти радостные события, положившие начало самостоятельности народа, делали праздник пасхи особенно дорогим и вожделенным сердцу каждого израильтянина. Знаменательный обряд заклания и снедения агнца, заповеданный Моисеем (Исх. 12:3–11), придавал пасхальной вечери исключительную торжественность. Для обозначения поспешного выхода из Египта евреи присутствовали за этой вечерией, одетые по-дорожному, с жезлами в руках (12, 11). Празднество начиналось чашей вина, которая символизировала физическое освобождение из рабства. Отец семейства или старший в доме брал в правую руку эту чашу с красным вином, разбавленным водою. Вино непременно употреблялось красное, в воспоминание агничей крови, спасшей первенцев израильских от погубления, и разведенное водою, потому что пить его должны были все, и женщины, и дети. Держа чашу, глава семейства произносил благословение в таких словах: «нынешний день был временем нашего исшествия из Египта. Да будет благословен Господь!» – и, отведав из чаши, передавал ее домочадцам. По умовении рук в пиршественную комнату вносили попраздничному убранный стол с горькими травами, напоминавшими потомкам Израиля горькую жизнь предков их в Египте (1, 14). Затем на стол полагали хлеб, пасхального агнца, испеченного на огне без преломления костей (12, 8, 46), особо приготовленное мясо, а также жидкое блюдо из разных плодов для обмакивания в нем трав и кусков снедаемого. глава семейства брал со стола горькие травы и в воспоминание горечи рабства в Египте съедал их и раздавал вкушать другим.

Далее следовала вторая общая чаша, символизирующая духовное освобождение. Прежде чем ее выпить, читали: «рабами были мы у фараона в Египта». Старший изъяснял значение пасхи и приглашал присутствовавших воспеть хвалу Богу; тогда все собрание пело 113-й и 114-й псалмы. После сего, по омовении рук, старший преломлял пресный хлеб в воспоминание поспешного бегства из Египта; опресноки – хлеб бедствия, не настоящий хлеб. Произнесши благословения, глава вечери вкушал горьких трав, мяса и агнца; примеру его следовали все присутствующие. Вечеря продолжалась, и среди беседы предлагалась третья чаша, выпиваемая за спасение евреев от войска египетского. Присутствующие благословляли имя господне и выражали надежду на будущую жизнь.

Наконец, выпивали четвертую чашу в память дарования торы на синае.

Была еще пятая чаша – чаша илии, пророческая. из нее в этот день не пьют. Чаша илии – самая красивая, часто сделана из драгоценных металлов; ее ставили на середину стола. Когда возглашали: «излей гнев свой...» – дети открывали входные двери, чтобы Илия мог войти, и следили, как будет убывать вино в пятой чаше, если Илия придет и невидимо будет пить из нее.

Чаша пророка илии символизировала обещание Бога избранным: Я введу вас в ту землю, о которой Я, подняв руку Мою, клялся дать ее Аврааму, Исааку и Иакову, и дам вам ее в наследие (Исх. 6:8). Чаша пророка илии – знак того, что кроме тех четырех раз, когда Господь избавлял свой народ во время исхода из Египта и жизни в земле обетованной, будет еще избавление – в будущем. избавление это связано именно с пророком илией потому, что именно он возвестит о пришествии Мессии: Вот, Я пошлю к вам Илию пророка пред наступлением дня Господня, великого и страшного. И он обратит сердца отцов к детям и сердца детей к отцам их (Мал. 4:5–6).

Празднество оканчивалось пением аллилуиа – пением псалмов 115–118. Ветхозаветная пасха начинала совершаться таким образом за 1609 лет до рождества Христова, и Господь Иисус Христос с учениками совершил эту пасху.

Но, если для простого израильтянина праздник пасхи соединял в себе радостные воспоминания о древних благодеяниях Божиих народу, то для Богочеловека, и особенно в наступающее время великих событий, он имел глубокий таинственный смысл. Пасхальный агнец служил прообразом Агнца непорочна и пречиста Христа (1 Пет. 1:19), вземлющего на себя грехи мира (Ин. 1:29); заклание сего агнца со всеми обрядами, предписанными законом, предызображало крестную смерть искупителя (19, 36), а выход израильтян из Египта предвещал избавление рода человеческого кровью Ходатая Новаго Завета (Евр. 9:15) от рабства мысленному фараону, имущему державу смерти сиречь диаволу (2, 14). Господь знал, что каждый раз, празднуя пасху, он предпраздновал свои страдания и смерть, а теперь приближался час, когда прообразование должно было уступить место самой истине. Всеведущий видел, что завтра, перед тем временем, как иудеи соберутся на пасхальную вечерю для вкушения прообразовательного агнца, он, истинная Пасха, уже будет заклан за грешное человечество (1 Кор. 5:7) и своею смертью запечатлеет и совершит весь сеновный закон, все прообразования и пророчества. Последняя пасхальная вечеря, естественно, должна была принять вид прощальной вечери небесного Учителя с учениками.

Преднамереваясь на последней вечере передать ученикам свои чувства, ясно и прямо возвестить недосказанное прежде (Ин. 16:25, 29) и преподать им страшные тайны Тела и Крови своей, Господь наш Иисус Христос восхотел окружить святое собрание таинственностью. Эта таинственность была тем необходимее, что, как известно, было всеведущему, не только состоялось определение синедриона взять Его хитростью и убить (Мф. 26:4), но что даже между избранными учениками скрывался предатель, условившийся в цене с врагами Господа и искавший лишь удобного случая для приведения в исполнение своего намерения (ст. 15:16). Внезапное нападение могло бы нарушить тишину святых минут и прекратить прощальную беседу в самый важный момент, что было бы для учеников потерей невознаградимой. Но предусмотрительная таинственность, укрыв святое общество от внимания злобствовавших, сделала прощальную вечерю для самого погибающего предателя трогательным предостережением, последним решительным призывом к покаянию.