Евангелие от Марка 13 глава 19 стих

Изобразив в таких чертах ряд грозных явлений, Господь остановился особенно на ближайшем явлении страшного суда Божия, над тем, что будет с Иерусалимом. «Что касается до Иерусалима, сказал Он, то близость его разрушения несомненна, когда, по слову пр. Даниила, мерзость запустения явится на месте святом. Тогда, кто хочет спастись от истребления, беги немедленно из Иудеи. Оставшиеся здесь подвергнутся такой скорби, какую не испытывали еще от начала мира. Тогда будут свои лжемессии, но им не верьте. Сын Человеческий явится как молния не в каком-либо определенном месте или виде, но как суд Божий (Мф. 24:15–28). Он явится в полном откровении Своей славы, когда наступит кончина мира (29–31).

+++Горский А. В. прот. История Евангельская и Церкви Апостольской. Свято-Троицкая Сергиева Лавра, 1902. С. 201++

 В городе наступил страшный голод. Дома разрушали и грабили. Богачей предавали смерти на основании ложных обвинений, которыми пользовались как предлогом для грабежа. Богатые женщины высших классов, как, например, дочь богача Ниндимона, получившая некогда громадное приданое, миллион золотых динариев, теперь бродили по улицам, выбирая зерна из помета для своего пропитания. Друзья ожесточенно дрались друг с другом за траву, за крапиву и за остатки истощившихся припасов. По улицам бегали окровавленные зилоты с разинутыми от голода ртами, спотыкаясь и трясясь «подобно бешеным собакам», как говорит Флавий. Граждан подвергали пыткам с целью вынудить у них признание, где спрятана пища. Детей безжалостно убивали головой об стену и пожирали еще не остывшие трупы. Людоедство развивалось в ужасающих размерах. Даже матери резали и поедали своих малюток. Воины иудейские были так ослаблены голодом, что почти не имели сил сражаться и с трудом пробирались к стенам по грудам гниющих трупов. Тела убитых валялись повсюду; их перестали погребать, и долины были завалены трупами. Даже суровый Тит при взятии города не мог удержаться от слез при виде этих ужасных сцен гибели и разрушения. Таких ужасов не слыхано было от начала мира.
Башня Антония была наконец взята и разрушена, и римляне пошли приступом на храм, причем Иоанн Гисхальский, ободряя своих фанатиков обещанием, что дом Божий и город будут спасены чудом, презрительно отверг делавшиеся ему Титом предложения сдаться на сравнительно снисходительных условиях. После этого взят был и внешний двор храма, и пристройки его сожжены. Тит искренно желал спасти храм как великолепное украшение для Римской империи, но один из его воинов в пылу сражения бросил головню в окно, и все здание вскоре было объято пламенем. Напрасно Тит всячески побуждал солдат постараться потушить огонь, – пожар разгорелся, и скоро храм представлял собой громадный пылающий костер. Иудеи сражались с безумною яростью и отчаянием. По мраморному полу храма текли потоки крови, шипя в пламени и местами заливая огонь. Последние оставшиеся в живых священники, собравшиеся на верхней площадке храма, с воплем отчаяния бросили к небу, возвращая Иегове, ключи храма, которых они оказались недостойны, и сами ринулись в пламя.
Так погиб великолепный Иерусалимский храм, которым с заслуженной гордостью любовались апостолы; погиб во исполнение пророчества Спасителя, и не осталось от него камня на камня.
Но ужасы осады этим еще не кончились. Нижний город был взят, ограблен и предан огню и мечу. Затем пал и верхний город. Пленных было так много, что массы иудеев были проданы в рабство за гроши; многие были отпущены, потому что не было на них покупателей; тысячи были распяты – не хватало крестов. Дома были завалены грудами мертвых тел; подземные подвалы переполнены беглецами, искавшими там убежища. Вожди восстания были взяты вместе со всеми самыми красивыми мальчиками, предназначенными украшать собой триумф победителя в Риме. Другие отправлены были на египетские рудники. Тысяча двести человек умерли в один день – частью от недостатка пищи, частью потому, что сами отказывались принимать ее. Во время войны две тысячи семьсот человек были взяты в плен, всего погибло около миллиона иудеев. Множество пленников были брошены диким зверям в римских амфитеатрах или вынуждены были зарубить друг друга в гладиаторских битвах. Когда Иерусалим пал, Иудея сделалась римской провинцией. Некоторые крепости еще держались, дольше всех – Иродиал, Махер и Масада, которые иудеи защищали с отчаянной храбростью. Падение Масады было невыразимо трагическим. Когда защита ее сделалась наконец невозможной, сикарии, составлявшие ее гарнизон, собственноручно избили своих жен и детей и затем пали на мечи друг друга, и последний из оставшихся в живых сам вонзил себе меч в сердце. Римские воины, ворвавшиеся в крепость, нашли в ней безмолвие смерти, а на земле лежали горы трупов. Падением Масады (в апреле 73 года) закончилась Иудейская война.
Так совершился страшный суд Божий, заслуженно постигший народ, который своими беззакониями, жестоковыйностью и ложью, закончившимися страшным преступлением богоубийства, только позорил заключенный с ним Богом завет. Страшно было чувствовать то, что чувствовали некоторые пережившие это разрушение очевидцы его, именно, что падение города заслужено было поколением людей, бывших причиной его несчастий, и что ни один город не терпел никогда таких бедствий и ни один век со времени сотворения мира не производил поколений более порочных, чем те, которые были в Иерусалиме. Даже язычники признавали перст Божий в страшной судьбе, постигшей Иудею. Когда Тит вслед за своими победоносными воинами вошел в, город и увидел его непреступные твердыни, заваленные горами мертвых тел, он поднял к небу руки в священном ужасе и клялся, что не своею силою он победил, но что он был лишь орудием небесного гнева, и отказался от предложенного ему почетного титула «Иудейского».
Какие выводы мы можем сделать из сказанного?
Несомненно, что в ужасной катастрофе, постигшей Иудею, мы не можем не видеть правосудия Божия, грозного наказания порочного народа, лишения за грех. Но несомненно также, что и на судьбу каждого народа действуют те же законы Божией правды, и если мы порой видим нечестивое общество, развращенный народ, пользующийся сравнительным спокойствием и не испытывающий на себе немедленных и непосредственных ударов гнева Божия, то это вовсе не значит, что он изъят из действия законов правосудия; в этом проявляется лишь долготерпение Божие, ибо «Господь... долготерпит нас, не желая, чтобы кто погиб, но чтобы все пришли к покаянию» (2 Пет. 3:9).
Надо ли говорить о том, что этот урок наказания целого народа за его грех, за его порочность и распущенность постоянно должен быть перед нашими глазами, чтобы и нам не потерпеть того же. Необходимо помнить, что меч правосудия Божия всегда висит над нами и может опуститься на нашу голову в любой момент, как только мера беззаконий наших исполнится; и если гром небесного гнева грянет над нашей страной и над нашим народом, то мы должны знать, что ответственность за это лежит на каждом из нас, поскольку в той массе зла, которая вызовет катастрофу, есть и наши личные грехи. Поэтому не счеты сводить друг с другом должны мы в упреках и взаимных обвинениях, а искать спасения в покаянии и сокрушении о грехах, дабы отвратить гнев Божий, на нас движимый.
От печальной судьбы Израиля всегда полезно перенести взор на самих себя и спросить: «А мы в каком положении? Не грозит ли и нам такая же судьба?»
«Если же некоторые из ветвей отломились, – говорит апостол Павел, разумея под ветвями иудеев, – а ты, дикая маслина, привился на место их и стал общником корня и сока маслины, то не превозносись перед ветвями... Скажешь: «ветви отломились, чтобы мне привиться». Хорошо. Они отломились неверием, а ты держишься верою: не гордись, но бойся. Ибо если Бог не пощадил природных ветвей, то смотри, пощадит ли и тебя. Итак видишь благость и строгость Божию: строгость к отпадшим, а благость к тебе, если пребудешь в благости Божией; иначе и ты будешь отсечен» (Рим. 11:17-22).

Скорбь будет тогда (во время осады Иерусалима) такая, какой не было от начала мира, и никогда уже не будет. Эти скорбные дни сократятся ради избранных, ради уверовавших в Меня, которые не успеют спастись бегством; иначе никто не остался бы в живых.

...Но уже к концу этого времени, когда Апостол Петр был в Риме распят, а Апостол Павел там же обезглавлен, начала сбываться и вторая часть предсказаний Иисуса Христа: восстал еврейский народ на народ римский, царство иудейское на царстворимское, прошли слухи о войне, и началась война.

Веспасиан шел со своими войсками из Антиохии, и первый натиск их должна была выдержать Галилея. Там было собрано сто тысяч молодых евреев под предводительством Иосифа Флавия. Но наскоро собранное, необученное военному делу еврейское войско не в силах было устоять против испытанных в боях римских легионов; и все города Галилеи, а затем Самарии, и многие города Иудеи, один за другим, были покорены и подверглись страшному опустошению, а военачальник Иосиф Флавий был взят в плен. Первым пала Гадара, причем находившиеся в городе и окрестностях мужчины, женщины и дети были убиты все поголовно. При осаде Иотапаты пало 40000 евреев, и 1200 взяты были в плен. В Аскалоне убито 10000 человек, в Иафии 27000 убиты, а все женщины и дети проданы в рабство. В Самарии, на горе Гаризим убито 11000. В Иопии 8400 убито, а 4200 утонуло. В Тарихее 2200 убито и 6000 взято в плен. В Гамале 4000 убито, а 5000 человек бросились с крутизны горы и погибли. Из взятых в плен продано в рабство 30400 человек. Покорив Галилею, Самарию и почти всю Иудею, Веспасиан хотел двинуться к Иерусалиму, но весть о смерти императора Нерона вынудила его приостановить на некоторое время военные действия; когда же он сам был провозглашен войсками императором, то уехал в Рим, а продолжение войны поручил сыну своему Титу. Тит подступил к Иерусалиму перед самым праздником еврейской пасхи в 70 году по Р. X.Христиане, помня завет Христа, бежали из Иерусалима еще до осады его и спаслись за Иорданом, в безопасных по пустынности местах.

Христиане, помня завет Христа, бежали из Иерусалима еще до осады его и спаслись за Иорданом, в безопасных по пустынности местах.

Иосиф Флавий свидетельствует, что еще до осады Иерусалима были знамения, предвещавшие будущее разорение: в продолжение целого года над городом стояла звезда, подобная мечу; перед началом войны, в праздник опресноков, ночью, вокруг жертвенника и святилища стало так светло как днем; тогда же медные врата храма, которые двадцать человек с трудом запирали и в которых имелись запоры, глубоко входящие в порог, ночью сами собой отворились, а в праздник Пятидесятницы священники, войдя в храм для служения, слышали сначала шум и движение, а потом голоса: Переселимся отсюда!

В Иерусалиме же с самого начала войны происходили раздоры между партиями, желавшими захватить власть в свои руки. Город был наполнен шайками разбойников, которые, под именем ревнителей еврейской независимости, или зилотов, скоро стали во главе всего населения и бесстыдно распоряжались жизнью и имуществом граждан. Сюда же стали стекаться и беглецы из осажденных римскими войсками городов; а один из таких беглецов, Иоанн Гисхальский, быстро составил преданную ему партию, стал во главе ее и начал междоусобную войну с зилотами и мирными жителями Иерусалима; последними предводительствовал первое время первосвященник Анан. Между враждующими партиями происходили кровопролитные стычки на улицах города и во дворах храма; храм был обагрен кровью и завален трупами убитых, так что на святом месте стала мерзость запустения (Мф. 24:15). Враждующие партии призвали на помощь идумеян, и междоусобие еще более усилилось. Грабежи, разбои, насилия, убийства производились днем на улицах; нападали преимущественно на богатых и обирали до нитки. В таком положении полного безначалия находился Иерусалим, когда войска Тита подошли к нему. Тит окружил город окопами с целью воспрепятствовать подвозу хлеба и голодом принудить осажденных к сдаче. Начался страшный голод; многие хотели спастись бегством от голодной смерти, но беглецов ловили римские воины и распинали на крестах; беглых было так много, что у осаждающих не доставало ни крестам мест, ни распинаемым крестов. В самом же городе происходили раздоры, побоища, грабежи, насилия и убийства; голод усилился настолько, что множество людей умирало в страшных мучениях, а одна обезумевшая от голода мать изжарила и съела своего ребенка. Сначала мертвых погребали в пещерах и опустевших домах, но когда уже негде было погребать, то стали выносить трупы за городские ворота или сваливать с городских стен. Один из перебежчиков говорил Титу, что только через те ворота, к которым он был приставлен, было вынесено 150880 трупов; по исчислениям же других перебежчиков, до 600000 трупов было вынесено и выброшено из города. Когда Тит обходил город вокруг стен и увидел, что все рвы наполнены гниющими трупами, то в ужасе поднял руки к небу, призывая Бога свидетелем, что не он виной такого бедствия. И он был отчасти прав, потому что предлагал осажденным сдаться, но те не захотели. Посылал Тит к стенам Иерусалима самого Иосифа Флавия уговаривать осажденных, и он в длинной речи напомнил своим согражданам всю историю еврейского народа, и доказал, что евреи всегда побеждали, когда Бог вступался за них, и никогда не имели успеха, если надеялись только на свои силы, на свое оружие, и что теперь, когда они святой храм сделали вместилищем всех непотребств, могут ли они надеяться на помощь Божию? И, взявшись за оружие, не ведут ли они, таким образом, войну с Самим Богом? Но и эти увещания не имели успеха.

Гибель Иерусалима была бы несравненно ужаснее, если бы, по предсказанию Иисуса Христа, Господь не сократил тех дней... ради избранных (Мк. 13:20), которые не успели спастись бегством. Дела призывали Тита в Рим, и поэтому он решил взять город приступом.

Отчаяние осажденных достигло высшей степени, когда римские войска проломили городскую стену, ворвались в город и взяли башню Антония; тогда все собрались в храмовые дворы и притворы, заперли ворота и решили защищаться тут до последней возможности. Но осаждающие ворвались и в храм и обагрили его потоками крови. Тит хотел спасти самый храм, но не мог удержать своих воинов, дошедших до неистовства; они подожгли храм и затем стали убивать всех находившихся там евреев; вокруг святилища лежало ужасное множество трупов, а по ступеням жертвенника обильно текла кровь; вся земля была сплошь покрыта трупами; ступая по ним, римляне гнались за убегающими евреями. Оставшиеся в живых евреи пробились к воротам храма, ушли в город и там укрепились, но не устояли и тут против римских войск. Когда войска ворвались в город, то убивали всех попадавшихся им по пути, заградили улицы трупами и весь город потопили в крови. Сгорел храм, сгорел и весь Иерусалим. Воины утомились убивать, между тем оставалось еще много живых; и вот приказано убивать не всех поголовно, а только вооруженных и сопротивляющихся, а остальных брать в плен. Всего взято в плен до 97000, а погибло во время осады 1100000 человек. Сокровища храма и города были разграблены, весь город и храм разрушены до основания.

Так сбылись слова Иисуса Христа о судьбе жестоковыйного народа, беспощадно убивавшего своих пророков и, наконец, распявшего своего Мессию. Так взыскана с них кровь праведников, невинно пролитая ими, до крови Самого Христа, которую они дерзновенно призывали на свою голову, крича Пилату: кровь Его на нас и на детях наших!

Попытка Юлиана Отступника восстановить храм

Проследим за дальнейшей судьбой храма и Иерусалима. Иисус сказал, что храм будет разрушен так, что и камня на камне не останется, а Иерусалим будет попираем язычниками, доколе не окончатся времена язычников. И действительно, храм разрушен так, что и следов его не осталось; попытки же восстановить его окончились полной неудачей. Один из римских цезарей, Юлиан, прозванный Отступником, поклялся, что восстановит Иерусалимский храм и тем посрамит Иисуса, предсказавшего его окончательную гибель. Он созвал для этого евреев со всех стран света, которые с особенным усердием и благоговением начали расчищать место, где был храм; но каждый раз, как только они принимались за работу, множество огненных шаров вырывалось из земли; много раз переделывали работу, но при возобновлении ее огненные шары опять разгоняли работавших; наконец, строители поняли, что продолжать работу бесцельно, и разошлись, оставив навсегда попытки восстановления храма, разрушенного по воле Божией.

Так действительно и было при разрушении Иерусалима. Иудейский писатель Иосиф Флавий свидетельствует, что тогда погибло Иудеев более миллиона. Такое, по-видимому, невероятное множество погибших объясняется тем, что осада Иерусалима началась во время праздника Пасхи, когда собиралось в Иерусалим Евреев до 2-х миллионов, кроме женщин и детей. Римские воины, ворвавшись в город, умерщвляли без различия всех, кого только встречали, и беспощадно жгли дома с их жителями. А иные дома они находили уже полными трупов умерших от голода. От голода Иудеи ели то, к чему отказывались прикасаться неразборчивые на пищу животные, ели и трупы умерших людей. Иерусалим до такой степени наполнен был кровью, что во многих местах пламя пожара потухало от нее. Множество Иудеев было распято на крестах, так что не доставало места около Иерусалима для постановления крестов. Многие умирали еще от открывшейся в городе язвы. Затем Иудеи, лишенные отечества, рассеяны были по всему свету. Так исполнилось высказанное Иудеями заклятие: кровь Его (И. Х.) на нас и на детях наших (Мф. 27:25). Так наказан был народ Иудейский за отвержение Мессии! Так погиб их славный город Иерусалим с великолепным храмом в нем. Но что же теперь Иудеи? Они доселе тщетно продолжают устремлять свой взор к Иерусалиму и ждать обетованного Мессии…

Дальнейшая ступень указана в ст. 14–23. Они говорят об исполнении скорби (ст. 14–19). В русском переводе ст. 14, имеющий слова «реченную пророком Даниилом» представляет собой один из примеров ассимиляции текста Мк. тексту Мф. (Мф. 24:15). Лучшие рукописи Мк. этих слов не имеют, хотя выражение «мерзость запустения» (τὸ βδέλυγμα τῆς ἐρημώσεως) восходит к Даниилу (Дан. 9:27; Дан. 11:31; Дан. 12:11), который обозначал им осквернение храма при Антиохе Епифане. Грозные образы прошлого служат для предуказания страшных испытаний будущего. Это – будущее, когда уже не будет будущего. «Горе беременным и питающим сосцами в те дни» (Мк. 13:17).

Толкование трудных мест - под Мк. 13:33