Евангелие от Луки 23 глава 28 стих

Как обыкновенно бывало с осужденными на смерть, Господь Сам должен был нести орудие Своей казни до места. Но претерпенными Им жестокими страданиями телесными и душевными Он так был истощен, что падал под тяжестью креста, так что грубые солдаты, доселе издевавшиеся над Ним, изъявили сострадание и принудили одного проходившего мимо Еврея Симона взять на себя крест и донести его до назначенного места.

Но при всей тяжести Его страданий глубоко трогало Его сострадание к заблуждающемуся и ослепленному народу, которого судьбу Он провидел, над которым вскоре должны были разразиться суды Божии за все его прежние беззакония и в особенности за настоящее ужасное злодеяние. Когда взгляд на Его страдания привел в слезы некоторых женщин иерусалимских, Он сказал им: не обо Мне плачьте, а плачьте о себе и о детях ваших, – и потом предсказал им о тяжких скорбях, которые действительно постигли Иерусалим во время его осады: ибо, прибавил Он, ежели с сырым деревом это делается: то что будет с сухим? (Ежели безгрешный подвергается таким страданиям, то что сказать о грешных. Сл. Иез. 20:47; Иез. 21:3).

+++Горский А. В. прот. История Евангельская и Церкви Апостольской. Свято-Троицкая Сергиева Лавра, 1902. С. 226++

Радость искупления

Господин смерти пожелал упразднить смерть. И что Господь пожелал, это и исполнил, ибо мы все перешли от смерти к жизни. А намерение иудеев и тех, кто подобны им, оказалось тщетным, ведь было не так, как они думали, но вышло у них это дело противоположным образом. И о том и другом Живущий па небесах посмеётся, и Господь поругается над ними (Пс 2:4). Поэтому наш Спаситель жёнам, следовавшим за Ним и плакавшим, когда вели Его на смерть, запрещал, говоря: Не плачьте обо Мне (Лк 23:28), желая этим показать то, что не на печаль, а на радость была смерть Господа и что ради нас умерла Жизнь. Ведь не был Он сотворён из ничего, но родился от Отца.

Более всех краток здесь св. Иоанн, который отмечает лишь тот факт, что когда осужденнаго на смерть Христа взяли и повели, Он вошел на Голгофу¹, „неся крест Свой». Первые три евв. при этом передают, что во время пути встречен был Симон Киринейский, котораго солдаты и заставили нести крест за Иисусом, конечно потому, что Сам Христос, измученный всеми предыдущими страданиями, де в силах был нести Свой крест до места распятия. Один ев. Лука, кроме этого, передает, что за Иисусом следовали многия верующия жены, которыя плакали и рыдали о Нем. Утешая их, Господь в Своей речи отводит их духовный взор от Себя и обращает его на них самих, предсказывая суд Божии над Иерусалимом: тогда будут такия бедствия для его жителей, что даже благословение чадородия не будет желательно, и люди пожелают хотя бы мучительнейшей, но быстрой смерти, лишь бы не испытывать всех ужасов этих наступающих дней. Ибо, говорит он, если святой и безгрешный претерпевает такия страшныя мучения, то каков должен быть суд Божий в свое время над людьми грешными?

Речь к Ним Иисуса

Обращаясь к плачущим женщинам, Христос сказал: дщери Иерусалимские! не плачьте обо Мне, но плачьте о себе и о детях ваших, ибо приходят дни, в которые скажут: блаженны неплодные, и утробы неродившие, и сосцы непитавшие! тогда начнут говорить горам: падите на нас! и холмам: покройте нас! Ибо если с зеленеющим деревом это делают, то с сухим что будет?.

В этом обращении к рыдавшим женщинам Христос говорил о предстоявшем разрушении Иерусалима, когда голод, неистовства враждующих партий и страх от осады города римскими войсками заставят жен оплакивать своих детей и завидовать бесплодным, когда люди с отчаяния захотят хоть бы провалиться сквозь землю и сами будут искать себе смерти, молить о ней, молить, чтобы окружающие Иерусалим горы и холмы пали на город, покрыли их и прекратили бы их страдания. Сравнивая Себя с зеленеющим деревом, а народ еврейский — с сухим (с бесплодной, засохшей смоковницей), Он окончил Свое обращение к рыдавшим женщинам такими словами: если с зеленеющим деревом это делают, то с сухим что будет? — Что будет? То, что предрекал еще Иоанн Креститель, говоривший: всякое дерево, не приносящее доброго плода, срубают и бросают в огонь (Лк. 3:9). Он предупреждал евреев, что у корня их дерева уже лежит секира, готовая срубить его, если оно по-прежнему будет бесплодно (Мф. 3:10), но никакие предупреждения не подействовали на этот жестоковыйный народ.

Итак, Пилат решил уступить иудейской толпе, отпустил мятежника Варавву на волю, а Иисуса Христа предал на казнь. Иудеи, требовавшие распятия Иисуса, повели Его к месту казни. Из дальнейшего станет ясно, что собственно распятие совершали римские солдаты (Лк. 23:36, 47; Деян. 2:23, 36; 4:10). Из других исторических источников мы знаем, как все это могло происходить. Осужденного на распятие ставили в центр четырехугольника, по углам которого стояли четыре римских воина. После этого клали ему на плечи крест и самым длинным путем вели его к месту казни; впереди шел еще один римский воин с дощечкой, на которой было написано преступление приговоренного. Видимо, так же было и в случае Иисуса Христа. Надпись «словами греческими, римскими и еврейскими» гласила: «Сей есть Царь Иудейский».

Сначала Он сам нес свой крест (Ии. 19:17), но потом, обессилев, Он был уже не в состоянии нести его. И тогда тяжелый крест заставили нести некого человека, шедшего с поля. Его звали Симон Киринеянин. Дело в том, что в оккупированной римлянами Палестине любой местный человек мог всегда быть призван на службу правительства. Достаточно было легкого удара по плечу римским копьем. Когда Иисус упал под тяжестью креста, так и произошло с Симоном из Киренаики, греческой колонии в Африке, в современной Ливии. Можно предположить, что этот Симон издалека прибыл в Иерусалим на праздник Пасхи. Но теперь его праздник был омрачен невольной обязанностью нести крест Иисуса. Однако в Евангелии этот эпизод с Симоном - явный намек на «крестоношение» в следовании Иисусу по Его же словам: «Возьми крест свой, и следуй за Мною» (Лк. 9:23). Но ведь Симон нес не свой крест, а крест Иисуса Христа, который в известном смысле стал и его, Симона, крестом! Так и всякий христианин должен понимать свой крест как крест Христов.

В большой толпе любопытных было много женщин, которые скорбели, громко и энергично выражая свое сочувствие Иисусу и тем самым протест против Его казни. Упоминание этих женщин и последующие слова, с которыми к ним обращается Иисус (стт. 27-31), - особый материал евангелиста Луки. У других евангелистов его нет. Иисус обращается к этим «дочерям Иерусалима» и говорит им, что они должны плакать не о Нем, а об участи Иерусалима. Слова о грядущей гибели Иерусалима уже звучали из уст Иисуса. Вспомним их:

Придут на тебя дни, когда враги твои обложат тебя окопами и окружат тебя, и стеснят тебя отовсюду, и разорят тебя, и побьют детей твоих в тебе, и не оставят в тебе камня на камне за то, что ты не узнал времени посещения твоего (Лк. 19:43-44).

Иерусалим постигнет наказание Суда Божьего, и оно будет столь страшным, что блаженными будут считаться те «дщери Иерусалимские», которые не будут иметь детей. Следует напомнить, что в Иудее не было большей трагедии, чем бездетный брак. Но настанут дни, когда бездетные женщины будут рады этому. «Приходят дни, в которые скажут: “блаженны неплодные, и утробы неродившие, и сосцы непитавшие!”» Эти слова - вольная и переосмысленная цитата из пророка Исаии, у которого сказано:

Возвеселись, неплодная, нерождающая; воскликни и возгласи, немучившаясяродами (Ис. 54:1).

У Исаии - обетование радости, но в предсказании Иисуса о гибели Иерусалима - печаль и скорбь, столь великая, что те, кого эта гибель постигнет, будут желать смерти от горных обвалов и камнепадов: «Тогда начнут говорить горам: “падите на нас!” и холмам: “покройте нас!”» Это слова из грозного пророчества Осии:

Терние и волчцы вырастут на жертвенниках их, и скажут они горам: «покройте нас», и холмам: «падите на нас» (Ос. 10:8).

Те же слова повторяются в Книге Откровения Иоанна Богослова после снятия шестой печати: «И говорят горам и камням: падите на нас и сокройте нас от лица Сидящего на престоле и от гнева Агнца» (Откр. 6:16). Иисус завершает свою речь о судьбе Иерусалима поговоркой: «Если с зеленеющим деревом это делают, то с сухим что будет!» Собственно, в оригинале речь идет не о зеленеющем и не о сухом дереве, а о влажных и сухих дровах. Слова Господа воспроизводят раввинскую поговорку: «Если огонь охватит свежее, то что же будет с сухим?» Эта поговорка образно говорила об ответственности каждого человека за свою судьбу. Не образно, а прямо она приведена в Книге Притчей Соломоновых:

Так праведнику воздается на земле,

тем паче нечестивому и грешнику (Притч. 11:31),

а также в Первом послании апостола Петра: «Если праведник едва спасается, то нечестивый и грешный где явится!» (1 Пет. 4:18) В Евангелии от Луки, как мы видим, участь Иерусалима богословски прямо связана с казнью Иисуса Христа, обусловлена ею.

Жалостные крики и вопли некоторых женщин вывели однако же Господа из безмолвия. То были не ближайшие ученицы Его, которых мы увидим на Голгофе и которым не могло быть сказано то, что теперь будет сказано, а частью жены иерусалимские, может быть, матери детей, которые пели Ему «осанна», частью — другие из пришедших со всей Иудеи на праздник. Ничто не могло удержать их от слез при виде Иисуса, изнемогающего под тяжестью креста: ни присутствие первейших лиц синедриона, которые пылали ненавистью ко Господу и ко всякому, кто был к Нему привержен, ни опасение прослыть в народе соучастницами в преступлениях, приписанных Пророку Галилейскому, — они открыто предавались всей горести, к какой только способны сердца чуткие и безутешные…
   Для Господа, Который обещал не забыть даже чаши студеной воды, поданной во имя Его (Мф. 10:42), сострадание жен не могло не иметь значения. Но смерть, на которую шел Он, была превыше обыкновенных слез сострадания: надлежало плакать и сокрушаться всем коленам Израилевым, только не о том, о чем плакали жены.
   «Дщери иерусалимские! — сказал Господь, обратясь к ним, — не тачитеся о Мне; обаче себе плачите и чад ваших».
   (Такое дивное запрещение плакать о Нем, когда Он, изнемогая под крестом, шел на очевидную и мучительную смерть, могло быть совершенно понято лишь после Воскресения Иисуса Христа; но совет плакать о себе и о чадах своих и теперь давал понять женам и каждому, какое великое различие между чувствами Иисуса Христа, в таком положении не оставляющего мысли и заботы не только о настоящей, но и о будущей судьбе чад Иерусалима, и бесчувствием первосвященников, которые перед Пилатом с таким безрассудством призывали на своих соотечественников кровь Праведника.)
   «Яко се, — продолжал Господь, — дние грядут, в ня же рекут: блаженны неплоды и утробы, яже не родиша, и сосцы иже не доиша. Тогда начнут глаголати горам: падите на ны, и холмом: покрыйте ны. Зане, аще в сурове (зеленеющем) древе сия творят, в сусе (древе) что будет?» (Лк. 23:29-31.)
   Нельзя было сильнее изобразить бедствий, угрожавших Иерусалиму. Бесчадство почиталось у иудеев самым тяжким несчастьем и наказанием Божьим: а потому дойти до того, чтоб завидовать бесчадным, значило придти в полное отчаяние. Так выражались и пророки (Осии 10, 8; Ис. 2:10-19; Апок. 6:16), когда от имени Бога Израилева угрожали Израилю за его преступления. Но эта угроза произнесена Сыном Человеческим без всякого чувства личного негодования на неблагодарных соотечественников. Он не говорит, что наступают дни, когда вы, пославшие Меня на казнь, скажете, а говорит просто: скажут, ни мало не касаясь личных врагов Своих. Высочайшее чувство самоотвержения заставляет Его забыть все собственные страдания, и Он запрещает плакать о Себе; но истинное чувство любви к бедному отечеству побуждает не скрывать ужасных зол, его ожидающих, в предостережение тем, которые еще могли внимать истине. Это была последняя проповедь покаяния, которую народ иудейский слышал из уст своего Мессии, произнесенная с самым нежным чувством любви к ближним. Войны, глад, язвы и прочие бедствия, за которыми следовало разрушение Иерусалима, действительно, должны были обрушиться всей своей тяжестью на беременных женщин и матерей, имеющих грудных младенцев. Так и прежде, изображая ученикам Своим эти бедствия, Господь представил особенно участь жен непраздных: горе же доящим в тыя дни (Лк. 21:23; Мк. 13:17; Мф. 24:19)!
   Слова: «Если с зеленеющим деревом (со Мной) это делают; то что будет с сухим» (с народом иудейским), — значат много, очень много ужасного для народа иудейского. Но и в этих словах нет никакого личного негодования. Это присловие, непрестанно переходившее из уст в уста; и когда же приличнее было употребить его, как не теперь, для вразумления всех и каждого? Если вожди народа иудейского, первосвященники, фарисеи и книжники сравниваются здесь с сухим деревом (обыкновенный у пророков символ людей нечестивых), то это сравнение еще с большей выразительностью уже звучало из уст Иоанна Крестителя, когда торжественное посольство от лица синедриона спрашивало его, не он ли Мессия (Мф. 3:10).
   В то время, когда Иисус Христос в последний раз предостерегал таким образом Своих соотечественников, слова Его, вероятно, были приняты с любовью немногими. Но во время разрушения Иерусалима, происшедшего спустя несколько лет, самые упорные враги Господа должны были вспомнить их. Нельзя без содрогания читать описания тогдашних бедствий народа иудейского. Состояние матерей было таково, что некоторые из них решались закалать собственных детей для снеди… Тогда скалы и пещеры палестинские, служившие во время войн обыкновенным убежищем иудеев, сделались, как предрекал теперь Господь, гробами для многих тысяч несчастных, которые действительно призывали сами на себя смерть как последнюю отраду.

Дщери Иерусалимские – тоже, что женщины, жены. Не плачитеся о Мне и пр. По видимому, Господь долженствовал обратиться к женщинам с словом благодарности за их сочувствие к Его положению; но Он забывает здесь о Самом Себе, о предстоящих Ему страданиях; Он представляет то, что ожидает народ Еврейский за отвержение Его, своего Мессии, и за причиненные Ему страдания и смерть: себе (о себе) плачите и чад (о детях) ваших. Не имел ли в виду, – замечает при сем еписк. Михаил, – Господь той страшной клятвы, которую так легкомысленно призывали иудеи на себя и детей своих: кровь Его на нас и на детях наших (Мф. 27:25)? Эти слова Господа плачущим женщинам значат, что наступает, и уже близко (/дние грядут, приходят) время ужасных бедствий для всего еврейского народа. Несомненно, Господь разумеет здесь время скорбей и бедствий для Еврейского народа, имеющих быть при разрушении Иерусалима. Великость сих бедствий Господь выражает тем, что в то время будут считать счастливыми женщин бездетных: блаженны неплодные (неплоды) и утробы, не родившия (яже не родиша), и сосцы непитавшие (иже не доиша). Таким образом то, что почиталось за несчастие, наказание за грехи, сочтется за счастие, за милость Божию: потому что, если придется страдать, то страдать одним родителям, самим по себе, а не страдать еще за детей, как то будет с людьми, имеющими семьи. Вот как рассуждает по поводу сего плача один из духовных писателей. «Почему Спаситель запрещает дщерям Иерусалимским плакать о Нем? Божественным учением, святостию жизни и чудесами Он прославил на земле Отца небесного, – и Его осудили, как богохульника. Он пришел на землю, чтобы исполнить всякую правду и смиренно подчинился человеческой власти, – и Его приговорили к позорной смерти, как возмутителя. Почему же не плакать о Нем, когда невинно проливается Его драгоценная кровь? Потому, что пострадать и умереть было непременным и пламенным желанием Спасителя. Цель пришествия Его была на земле та, чтобы искупить род человеческий от греха, диавола и смерти – и вот Он идет на Голгофу, дабы совершить это величайшее дело божественной любви. О себе плачьте и о детях ваших, прибавляет Спаситель. Ибо причиною страданий и смерти Его, нашего Искупителя, были грехи рода человеческого, за которые правосудие небесное требовало жертвы. Зависть книжников и фарисеев, корыстолюбие Иуды, легкомыслие народа, грубость воинов и подобные сим явления, о которых говорит нам история страданий Спасителя, – суть плоды того греховного семени, которое получаем мы от родителей и передаем чадам. Об этом-то ужасном развращении рода нашего мы должны плакать. Плачь о себе, завистливый, ибо твой грех присутствовал в нечестивом совете врагов Христовых. Плачь о себе, корыстолюбец, ибо ты в лице Иисуса продал Христа своего! Плачь о себе, легкомысленный, ибо ты вместе с народом взывал прежде осанна, а потом распни Его! Плачь каждый о своем грехе. Слезы необходимы для грешника. И кто не плачет о грехах своих, тот будет плакать от наказания за грехи. Но какое бесконечное различие между тем и другим плачем! Это будет не то раскаяние, которое трогает сердце Отца Небесного и располагает Его к прощению. Но – плачь безутешный, на который никто не отзовется: ибо сказано о грешниках, что они напрасно будут взывать горам: падите на нас и холмам: покройте нас. Плачь же, грешник, этими сладкими слезами, чтобы не плакать после горькими слезами отчаяния! О, как часто мы стоим в глубокой скорби у ложа больного и плачем горькими слезами у гробов наших ближних. Почему же мы не плачем о своей смертельной болезни? Не плачем при мысли о той духовной смерти, которая уготовляется нераскаянному грешнику? Почему другие слезы так нередки, а редки слезы Петра и подобных кающихся!» (Воскр. Чт. 21 г.) Блаженны неплодные и пр. «Нельзя было сильнее изобразить бедствий, угрожающих Иерусалиму, пишет архиеп. Иннокентий Херс. Бесчадство почиталось у иудеев самым тяжким несчастием и наказанием Божиим, а посему дойти до того, чтобы завидовать бесчадным, значило придти в отчаянное состояние. Так выражались и пророки, когда от имени Бога Израилева угрожали Израилю за его преступления. Но – что замечательно – сия угроза произнесена Сыном Человеческим без всякого чувства личного негодования на неблагодарность их соотечественников. Он не говорит, что наступают дни, когда вы, испросившие Меня на казнь, скажете, а говорит просто скажут, нимало не касаясь личных врагов своих. Величайшее чувство самоотвержения заставляет Его забыть все собственные страдания, и Он запрещает плакать о Себе; но истинное чувство любви к бедному отечеству побуждает не скрывать ужасных зол, его окружающих, в предостережение тем, кои еще могли внимать истине. Это была последняя проповедь покаяния, которую народ слышал из уст своего Мессии, произнесенная с самым нежным чувством любви к ближним. Войны, глады, язвы и прочие бедствия, имевшие предшествовать разрушению Иерусалима, действительно должны были оказать всю свою свирепость особенно над женами, не праздными и матерями, имеющими грудных детей. Так и прежде, изображая Своим ученикам сии бедствия, Господь представлял особенно участь жен не праздных: горе же доящим в тыя дни. И в то время – продолжает этот же Святитель, – когда Иисус Христос в последний раз предостерегал таким образом Своих соотечественников, слова Его, вероятно, были приняты с любовию немногими. Но во время разрушения Иерусалима, самые упорные враги Господа должны были привести их себе на память. Нельзя без содрагания читать описания тогдашних бедствий народа Иудейского. Состояние матерей было таково, что некоторые из них решались заколоть собственных детей для снеди. Тогда скалы и пещеры Палестинские, служившие во время войны обыкновенным убежищем иудеев, сделались, как предрек теперь Господь, гробами для многих тысяч несчастных, кои действительно призывали сами на себя смерть, как последнюю отраду.

Грядущая скорбь Иудеи

Когда Христос шел на место распятия, за Ним следовали плачущие жены, как и многие другие. Для женщин обычно часто плакать; они падают духом при приближении чего- то скорбного. Дщери Иерусалимские! не плачьте обо Мне, но плачьте о себе и о детях ваших, ибо приходят дни, в которые скажут: блаженны неплодные, и утробы неродившие, и сосцы непитавшие! (Лк 23:28-29). Как это произошло? Когда в страну евреев пришла война, они все погибли — малые и великие. Младенцы  с матерями и сыновья с отцами — уничтожались без различия. Христос затем говорит: тогда начнут говорить горам: падите на нас! и холмам: покройте нас (Лк 23:30). В крайнем бедствии несчастия меньшие кажутся, так сказать, желаннее.

Но Иисус призывает женщин извлечь для себя урок из Его судьбы, увидеть, что то, что произошло с Ним, в скором времени постигнет их самих и их детей. Плач иерусалимлянок над Ним Он обращает в плач над Иерусалимом (см. также. 21:23). Женщины Иерусалима – дословно: «дочери Иерусалима»; так в Священном Писании часто назывались жительницы этого города, но такое обращение говорит и о великой печали Иисуса, знающего о страшной участи Иерусалима. Не плачьте обо Мне..! О себе плачьте – это, скорее всего семитизм, означающий: «Плачьте о себе больше, чем обо Мне».

+++Кузнецова В. Н. Евангелие от Луки. Комментарий. М.: 2004. С. 517++

Путь на Голгофу шел в гору, усеянную мелкими камнями и гравием, и поэтому подъем был затруднителен. Христос изнемогал и падал под тяжестью Креста, который, по обычаю того времени, Он нес на Себе, на плечах. А совершители казни торопились закончить ее до вечера, так как начинался великий праздник Пасхи. В это время с поля возвращался в город некто Симон, уроженец Киринейский. Воины заставили его донести Крест Христов до места казни. Многие женщины, бывшие в толпе народа, сопровождавшего Христа на казнь, громко рыдали. Но Христос терпеливо переносил страдания и скорбел об ожесточении народа и о той ужасной участи, какая ожидает этот преступный народ. Не плачьте обо Мне, – говорил Он женщинам, – но плачьте о себе и о детях ваших!.. Ибо если с зеленеющим деревом это делают, то с сухим что будет? (Лк. 23:27–28, 31).

Воины сняли с Иисуса багряницу, одели Его в собственные одежды и возложили на Него крест. По обычаю, приговоренный к смерти должен был сам нести свой крест до места казни. Под крестом, который несли осужденные на смерть, подразумевается не целый крест, а тяжелая поперечная перекладина (патибулум), которая возлагалась на плечи и привязывалась к рукам. Измученные предварительными пытками, заключенные не выдерживали этой ноши и по дороге падали: сперва на колени, потом лицом об землю. Обессиленный бичеванием Христос изнемогал и падал под тяжестью креста. Чтобы ускорить продвижение, воины задержали одного крестьянина, идущего с поля, – Симона Киринеянина – и заставили его нести крест Спасителя. Ап. Марк отмечает, что этот Симон из Киринеи, то есть из египетской области, был отцом Александра и Руфа (Мк. 15:21), видимо, людей известных в римской христианской общине, которой Марк адресовал свое Евангелие.

Вместе со Христом вели на казнь двух злодеев. Шествие сопровождала большая толпа народа. Обернувшись к плачущим в толпе женщинам, Христос сказал: «Дщери иерусалимские! Не плачьте обо Мне, но плачьте о себе и о детях ваших! Потому что скоро придут дни, когда будут говорить: блаженны неплодные и утробы неродившие…» (Лк. 23:28–29).

 Дщери Иерусалимски, не плачитеся о мне, обаче себе плачите и чад ваших. (Лк. 23:28).
Ах, утеха Израилева! так ли ты утешаешь Израиля?
Муж болезней из Врача душ и телес, Агнец среди волков из Пастыря заблуждших овец, Судия осужденный преступниками, Царь славы поруганный рабами, слово умолкающее, свет угасающий, сый воскрешение и живот, но умирающий и погребаемый – о Тебе ли не плакать? О чем же сетует небо, содрогается земля и камение воздыхает? Неужели сей есть «день твой», который Авраам, отец наш, «рад бы был... видеть, ...и виде, и возрадовася» (Ин. 8:56)?
И теперь ли нам плакать о себе самих? Если бы весь Израиль, если бы весь род человеческий, если бы весь мир погибал теперь, – сего мог бы не приметить взирающий на Богочеловека страждущего. Стоит ли неизмеримость творения единой капли крови Твоей, стoят ли все времена и лета единой минуты скорби Твоей, Иисусе!
Но я забываюсь. Я не пришел препираться с Тобою о любви Твоей, довольно уже препираемый и попираемый злобою, Человеколюбец! Я пришел возвестить волю Его вам, сопровождающие Его в пути креста и гроба, дщери нового Иерусалима, души христианские! Он видит благочестивую скорбь вашу – и в ней самой открывает для вас источник исцеления. Он хощет, чтоб из созерцания крестной смерти Его вы почерпали вкупе и сладкое утешение и спасительное сокрушение. Утешение о Нем: «не плачитеся о мне». Сокрушение о себе: «себе плачите и чад ваших». Повинемся нашему кроткому Наставнику в сии наипаче минуты, когда Он так мало имеет повинующихся.
Что такое заставляет нас плакать при виде страдания и смерти? Если разрушение находится в законах бытия, то почему действие природы ужасно для самой природы? Если бессмертная душа возмущается тлением, как противным существу ее – почему более поражает ее преходящий образ тления, нежели бессмертие существенное и неотъемлемое? Будем внимательнее к самим себе, и мы приметим, что болезни смертные отзываются иною предшествующею им болезнию человеческого естества – болезнию «греха», который «рождает смерть» (Иак. 1:15). Убо где грех теряет свою силу, там должно притупиться и болезненное жало смерти.
Христос «греха не сотвори» (1 Пет. 2:22). Сколько ни разглашал князь тмы, устами своих единомышленников, «яко человек сей грешен есть» (Ин. 9:24), дабы затмить сию вожделенную для нас невинность, сию святость Божественную – ее осияло полдневным светом самое осуждение Иисуса. Посмеяваясь шатаниям восстающих на него, Провидение повелело единому от среды их проповедать о нем то, в чем не верили его последователям, его учению, его житию, его знамениям. Пилат, в то самое время, когда уступает воплям кровожаждущей толпы: «распни, распни его» (Ин. 19:15), сам не престает вопиять: «аз ни единыя вины обретаю в Нем» (Ин. 18:38). Соглашается пролить кровь его, но не иначе, как умовенными в Его неповинности руками. Итак, пусть страждет Иисус, но да не радуются враги Его и да не унывают Его любящие: тот, иже есть Истина и Святость, не вотще вменяется с беззаконными. Пусть умирает Иисус, но да трепещет смерть приемлющая Его в свое владычество: ее права не простираются на безгрешного. «Не...мощно держиму быти Ему от нея» (Деян. 2:24).
Да не будет, христиане, чтобы мы нашего Вождя воображали хотя на минуту побежденным, когда видим Его мучима или бездыханна. Не случай или насилие ведет Его крестным путем: «Он идет... по предуставленному» (Лк. 22:22). Не исторгают Его душу: Он «ее полагает» (Ин. 10:11). Давно назнаменал Он смерть свою народам; возвестил ученикам; носил в уме и сердце так, что за неосторожное желание поколебать в Нем сию мысль, друга, которого недавно называл «каменем» веры, которому вверял «ключи царства небеснаго,» поразил ужасным наименованием «сатаны» (Мат. 16:18-19:23). Вчера на вечерней трапезе ясно предначертал Он события настоящего дня – и предложил в снедь свое тело, ныне терзаемое, дал в питие кровь, ныне изливаемую. Он указал своего предателя; и принял его измену, подобно как служение: «друже, твори на неже пришел еси». (Мат. 26:50). Легионы Ангелов ожидали повеления ополчиться окрест Его; единое слово Его: «Аз есмь» (Ин. 18:5) явилось сильнее Легионов: но не торжества хотел Он, а плена, уничижения и смерти. Теперь уже не время, подобно Петру, пререкать сей любви к страданию. Нам предоставлено проникнуть в тайну оной, дабы не токмо утешиться в смерти Иисуса, но и возблагоговеть к ней. В своей смерти, слушатели, Он любит человека. «Тако бо возлюби Бог мир, яко и Сына своего единороднаго дал есть, да всяк веруяй в онь не погибнет, но имать живот вечный» (Ин. 3:16). О сей-то конечно любви написал Премудрый: «крепка яко смерть любы, жестока яко ад ревность» (Песн. 8:6). Пoелику жизнь показалась человеку сомнительною споручницею любви Божией: сия любовь обручает его себе смертию. Человек отпал от любви Божией; ревность, яко ад жестокая, отверзла в его падении ад: но любовь, яко смерть крепкая, умирает за него, и утоляет ревность, затворяет ад, воспламеняет его любовь угасшую, дает ему жизнь новую. Страждущий Ходатай Бога и человеков примиряет ревность почивающую во святых со всеобъемлющею любовию, правосудие с милосердием, смерть с жизнию, человека с Богом. Смерть Иисуса есть средоточие сотворенного бытия и возвещенным от Него «совершением искупления» (Ин. 19:30) восполняется «совершение творения» (Быт. 2:2), предуготовляется «совершение всеобновления» (Откр. 21:6). Судьба мира висит на кресте Его, жизнь мира лежит во гробе Его. Сей крест озаряет светом плачевную страну жизни; из гроба сего взыдет солнце блаженного бессмертия. Только наш грех посрамляется на кресте; только наша смерть погребается во гробе: но Сын Божий прославляется; но Богочеловек побеждает.
О, кресте славы! не буди отныне древом проклятия и ужаса, но древом благословения и мира; повергни к подножию твоему языческие оливы и лавры; взыди на священные венцы державных глав; будучи свидетелем и орудием подвигов, буди также их воздаянием и украшением; являйся любящим Тебя во всей природе; паче же водрузися в сердцах наших, «да не будет нам хвалитися, токмо о тебе, кресте Господень» (Гал. 6:14). И ты, гробе жизни! утвердися непоколебимо среди воинствующей Церкви, яко победное знамение, и, услаждая ее воспоминанием победы, одержанной Главою ее в единоборстве противу князя тмы, предвозвещай ей победу во всеобщей брани противу царства тмы!
Но что мы видим, слушатели! Гроб нашего Иисуса окружен мраком и сетованием, подобно гробам смертных. Неужели Церковь не знает тайны сего гроба животворящего? Нет, она полагает на нем токмо нашу собственную печаль; она повторяет нам Господню заповедь сокрушения о себе самих: «себе плачите и чад ваших» (Лк. 23:28). Сколько страдания Господа нашего выше сострадания по их Божественному величию и блаженным последствиям, столь далече отстоят от утешения те, которые дерзнули восстать на своего Избавителя и поругаться Святому Божию. Те, которые принесли Его на жертву своему корыстолюбию, любочестию, человекоугодию, не могут довольно себя оплакивать и быть оплакиваемы. Весь Иерусалим, – Иисус не исключает ни «дщерей Иерусалимских», ни «чад» их, – весь Израиль достоин испить горькую чашу от руки того, «иже отдает грехи отцев на чада и на чада чад» (Исх. 34:7). Ослепленный чувственностию и суеверием народ «не разумел... времене посещения своего» (Лк. 19:44), и так он узрит посреди себя мерзость запустения. Он торжественно принял «кровь» праведника «на себя и на чад» своих (Мат. 27:25), за то скоро позавидует бесчадию. «Се дние грядут, в няже рекут, блажены неплоды» (Лк. 23:29).
И уже Иерусалим разрушен; Израиль оплакан: однако Иисус гласом Евангелия и Церкви доселе взывает: «себе плачите и чад ваших». Нет ли убо и еще виновных в Его страданиях? – Увы! и кто же не виновен в Его страданиях? Он есть «Агнец Божий вземлющий грехи», не Иерусалима, не Израиля, но «мира» (Ин. 1:29), всего мира. «Он грехи наша носит, и о нас болезнует» (Ис. 53:4). Будучи все потомками единого грешника «и чадами гнева по естеству» (Еф. 2:3), мы наследовали горестную необходимость быть виною страданий Сына Божия; мы были Его врагами прежде, нежели могли возлюбить Его, – прежде, нежели вкусили жизнь, Он терпел от нас и для нас болезни смертные. Не знаю, долготерпеливе Господи! какие наипаче слезы мы должны за сие приносить Тебе: горькие ли слезы покаяния, или сладкие слезы любви и благодарности.
Грех наследственный не есть единственное бремя, под тяжестию которого мы страждем и которое возвергаем на страждущего Искупителя. С какою неутомимою деятельностию мы умножаем печальное наследие Адама даже и тогда, когда поклялись обнажить себя, «совлещися ветхаго человека... и облещися в новаго» (Кол. 3:9-10). Слава Всеблагому, если благодатный Иерусалим не имеет ни своих фарисеев, ревностию по славе Божией облекающих мирское славолюбие; ни саддукеев, пренебрегающих царствие Божие, потому, что оно не есть плоть и кровь; ни книжников, желающих письменем закона губить дух Евангелия; ни лжебратий, самым лобзанием уязвляющих Иисуса; ни малодушных человекоугодников, истиною Божиею жертвующих буйству человеческому: да не видим – что к сожалению видел уже Апостол – «второе распинающих Сына Божия» (Евр. 6:6). Нет ли по крайней мере таких, которые, подобно Петру, и после искренней решимости не разлучаться с Господом в животе и смерти, смутясь от гласа коварной рабыни – плоти, не смеют произнести пред нею даже имени Его: «не знаю человека» (Мат. 26:74)! и особенным только воззрением благодати возвращаются к своему обету? И можем ли мы довольно иметь Петровых «горьких слез» (Мат. 26:75) «И изшед вон плакася горько». – АВ. , дабы оплакать таковые преткновения, которые все приражаются к сердцу нашего Восставителя?
Кто не плачет с Петром, тот да плачет со дщерями Иерусалимскими. Кого не смиряют прежние падения, кого не смягчает милосердие Божие, того да сокрушит страх будущего. «Себе плачите и чад ваших» (Лк. 23:28).
Чада Иерусалима нового! Довольно ли разумеваем и мы время нашего посещения? Соделав спасение наше посреде земли, Господь «почил» от своего «дела» (Быт. 2:2) второго творения. Ожидаем ли мы после сей субботы Его иного дня великого и просвещенного, в который Он «воскреснет," дабы «судить земли» (Пс. 81:8)? «Дух Христов, прежде свидетельствовавший о Христовых страстех, и о словах, яже по сих» (1 Пет. 1:11), по-видимому не глаголет нам более: Он скрывается во гробе обрядов, под печатию маловерия, за стражею земной мудрости; и покой долготерпения Божия погружает нас в сон, подобный сну дев юродивых. Но долготерпение Господа не есть коснение, и покой Его не есть дремание. «Аз сплю, а сердце мое бдит»« (Песн. 5:2). Он исчисляет лета и дни; взирает на преливающуюся меру беззакония, болит о страданиях и терпении своих избранных, толь давно уже к нему взывающих: «Востани, Вскую спиши, Господи» (Пс. 43:24) и призывает день гнева и день суда. «Се дние грядут, в няже рекут: блажены неплоды, и утробы, яже не родиша» (Лк. 23:29). Не родившим в себе духа Христова отраднее будет в страшный день откровения славы Божией, нежели тем, которые имели, но угасили оный небрежением.
Помедли, Господи! Помедли еще со днем славы Твоея: нам еще нужен день нашего сетования. Дай нам оплакать себе самих; и рукописание грех наших, изглажденное Твоею кровию, но непрестанно нами возобновляемое, смыть слезами покаяния. Сотвори, да заветная кровь Твоя, не будет на нас, яко на Иудеях, в усугубление смерти уже для нас естественной; но да будет в нас, и даст нам новую «душу живу от Твоего Духа животворящаго» (1 Кор. 15:45). Тогда наконец – «воскресни, Боже! суди земли: яко ты наследиши во всех языцех» (Пс. 81:8). Аминь.