Евангелие от Иоанна 3 глава 9 стих

Никодим сказал Ему в ответ: как это может быть? В самом деле, в телесном смысле он не знал, как такое может быть. С ним произошло то, о чем говорил Господь: он слышал голос Духа и не знал, откуда приходит и куда уходит.

Теперь Никодиму начинает проясняться мысль Господа. Но поелику привык он смотреть на предметы Божественные с внешней стороны, как иудей, – то слова Господни все еще кажутся ему чем-то неслыханным, и полный изумления он восклицает: как это может быть?

Господь пользуется этим недоумением, чтобы привести его к сознанию недостаточности его ведения о предметах Божественных и необходимости высшего просвещения, чтобы смирить гордость ученого и привлечь более к Себе. «Ты учитель израилев, и этого не знаешь? Не знаешь того, без чего вся религия остается чем-то мертвым! Но если вы Мне не верите в том, что может испытывать каждый живущий на земле человек в своем сердце: как поверите Мне, когда Я буду говорить вам о том, что выше сферы человеческого опыта, выше пределов человеческого разума, когда Я буду раскрывать сокровенный совет Божий о спасении человека, которого постигнуть не может человеческий разум? Это уже переход к тому предмету, которым главным образом занята была душа Никодима, когда он пришел к Иисусу, – к вопросу о царстве Мессии, как оно должно открыться, и почему так открывается, а не так, как ожидали того Иудеи. Господь этим намекает на самое желание Никодима ближе узнать обстоятельства явления Мессии и открытия Его царства, которые Он с своей внешней точки зрения совсем не почитал такими непостижимыми, глубокими, многообъемлющими.

+++Горский А. В. прот. История Евангельская и Церкви Апостольской. Свято-Троицкая Сергиева Лавра, 1902. С. 80++

«Как это может быть?» — спрашивает Никодим. Есть то, что выше нашего естественного разумения. Но оттого что он не может постигнуть слово Христово своим умом, он не отказывается от искания истины. Сколь многие самонадеянно полагают, что невозможно поверить в то, что невозможно увидеть телесным зрением. 

Никодим вполне понял теперь, что Христос говорит о рождении духовном; однакоже не понимает и сомневается относительно того, каким образом возможно такое превращение из плотскаго, греховнаго человека в духовнаго, святаго? Тогда Иисус Христос говорит ему с упреком: „ты учитель израилев, которому всего лучше звать то, что предсказано пророками и которому по степени умственнаго развития всего менее простительно не понимать таких вещей, и однакоже не понимаешь Меня и не веришь Мне, сомневаешься в возможности того, о чем Я говорю. С тобой говорить Тот, Который божественные предметы, тайны неба, открываемыя Им людям, непосредственно видел и знает, а не слышал только о них. И однакоже ты не веришь Ему. Если же ты не веришь Мне, когда Я говорю о том, что может быть наблюдаемо, ощущаемо, о действиях божественных, открывающихся здесь на земле в людях и доступных их самонаблюдению,— как ты поверишь, когда Я буду говорить тебе о предметах и отношениях, существующих только на небе, ведение которых точно так же необходимо, как рождение свыше, для того, чтобы быть достойным царствия Божия? Никто из людей не восходил и никогда не может взойти на небо, чтобы потом мог сообщить о тайнах неба людям; никто, следовательно, из людей не может сообщить им об этом, кроме сшедшаго с небес Сына человеческаго, сущаго на небеси, Которому ты, однако, не веришь”. Здесь, таким образом, Иисус Христос сообщил уже Никодиму некоторое понятие о Своем лице. Далее Господь раскрывает, какое отношение Его к мессианскому царству, и в то же время еще возвышеннее свидетельствует о Себе, открывая в Себе единороднаго Сына Божия.

После этого Никодиму оставалось только принять на веру раскрытую пред ним истину духовного возрождения; но он, тем не менее, все еще продолжает сомневаться:

Ст. 9. Отвеща Никодим и рече ему: како могут сия быти.

В этом вопросе выражается не столько недоверие к словам Господа, сколько гордость раввина, та ученая гордость, которая хотела все понять и объяснить.

Никодим изумляется, слыша о новом рождении, а Господь указует ему, что если бы учители Израилевы изучали дух закона, а не мертвую букву обряда, то они должны были бы понять то, что Он ныне глаголет Никодиму. Пророки именем Божиим и в Ветхом Завете предсказывали духовное обновление человека. Так, у пророка Иезекииля читаем, что Господь глаголет: «дух новый вложу в них»... «Окроплю вас чистою водою и вы очиститесь от скверн... И дам вам сердце новое, и дух новый дам вам» Иез. 11:19; 36:26. Cp. еще в гл. 37 видение Иезекииля о мертвых костях.. И пророк Иеремия Иер. 31:31–34. говорит о новом Завете, имеющем вложить и начертать закон в самом сердце людей. И у пророка Исайи читаем Ис. 44:3–4.: «Изолью воды на жаждущее и потоки на иссохшее; изолью Дух мой на племя твое и благословение Мое на потомков твоих». И у пророка Иоиля Иоил. 2 и сл.: «Излию от Духа Моего на всякую плоть».

Но учители Израилевы, люди земли и плоти по преимуществу, – выслеживали в книгах Закона только те выражения, которые, как казалось им, обещали народу земное величие: поэтому они не понимали идей высшего порядка, вносимых в мысль человеческую Господом, не воспринимали и не отражали этот новый свет, освещавший доселе неведомые им тайники души человеческой, не понимали новой духовной жизни. Неведение не ставится им в вину, но Господь упрекает их в нежелании ведать, в намеренном уклонении от света и в горделивом самообольщении, что они все знают, что им нечему учиться.

«Аминь, аминь глаголю тебе, говорит Господь, яко еже вемы глаголем и еже видехом свидетельствуем и свидетельства нашего не приемлете». В словах этих, сказанных Господом Никодиму, мы видим вместе с Иоанном Златоустом и Феофилактом Болгарским Иоанна Златоуста бес. 26 на Ев. от Иоанна в изд. 1862 ч. 1 стр. 304–305 и Феофилакт Болгарский на Иоан. 3: 9–11 в изд. 1748 л. 46. речение, произнесенное от имени двух Ипостасей Святыя Троицы. Отца, как Бога всемогущего, и Сына в воплощенном Его образе, как Богочеловека. И сие подтверждается другими текстами, ибо Господь сказал: «Аз и Отец едино есма» (Ин. 1:30); и в другом месте (Ин. 5:34–37): «Аз не от человека свидетельства приемлю... и пославый Мя Отец сам свидетельствова о Мне»; и еще (Ин. 8:14–16): «Аще аз свидетельствую о Себе, истинно есть свидетельство Мое, яко вем откуду приидох и камо иду... И аще сужду Аз, суд Мой истинен есть: яко един несмь, но Аз и пославый Мя Отец».

Посему от имени Бога всемогущего и Бога во плоти глаголет Господь не к Никодиму только, а ко всему ветхозаветному миру и преимущественно к Еврейству Феофилакт Болг. 1. cit, закоренелому в предрассудках своих. В словах Господа к Никодиму, как указывает Феофилакт Болгарский, следуя и Иоанну Златоусту Бес. 27 на Ин. 3"аще земная рекох вам///»., есть указание на то, что если учитель Израилев не может понять духовного возрождения, еще на земле внутри человека происходящего, то как же поймет он и уверует, когда Господь будет раскрывать тайны небесного неизреченного рождения, им же единородный Сын родился от Отца. Другими словами, как же поймет человек и как приимет верою догмат о пресвятой и единосущной Троице, когда он еще не понимает того, что человек может переродиться водою и Духом и обновиться и стать новым человеком.

После таких разъяснений Иисуса о возрождении человека силою Духа Святого Никодим все-таки оставался в недоумении и спросил: как это может быть? как это Дух может возводить человека?

Ты – учитель Израилев, и этого ли не знаешь? – сказал ему Христос, но не с укором, как думают некоторые, а с глубоким сожалением: если Никодим, один из учителей и руководителей народа израильского, настолько ослеплен буквой закона и пророчества, что не понимает их смысла, то чего же ожидать от самого народа? Ведь весь Ветхий Завет, все книги Закона и пророков содержат в себе описания видимых действий Духа Божия и предсказания об особом проявлении Его при пришествии Мессии! Фарисеи гордятся знанием Писания; они присвоили себе исключительное право понимать и толковать возвещенные пророками тайны Царства Божия; они взяли ключи к разумению этих тайн и, к сожалению, сами не поняли их, сами заградили себе доступ в это Царство, и другим препятствуют войти в него.

Вопрос Никодима «как это может быть?» – последнее, что мы слышим от него перед тем, как он окончательно умолкает. Далее диалог превращается в монолог Иисуса Dodd C. H. The Interpretation of the Fourth Gospel. P. 305. . Никодим же появится в четвертом Евангелии еще два раза – в рассказе об обсуждении первосвященниками и фарисеями деятельности Иисуса (Ин. 7:50–53) и в рассказе о погребении Иисуса (Ин. 19:39).

Во второй части речи неожиданно употребляет первое лицо множественного числа: «Мы говорим о том, что знаем, и свидетельствуем о том, что видели, а вы свидетельства Нашего не принимаете». Что означает переход от единственного ко множественному числу? На этот вопрос толкователи См., в частности: Brown R. E. The Gospel according to John (I–XII). P. 132. дают несколько ответов: 1) Иисус говорил о Себе и Своем Отце; 2) Иисус имел в виду Себя и Своих учеников, которые присутствовали при беседе; по крайней мере, при ней мог присутствовать автор четвертого Евангелия; 3) Иисус употребил так называемое «множественное величия» (pluralis majestatis) – грамматичекую форму, употреблявшуюся лицами высокого ранга (царями, духовными лидерами, учителями); 4) Иисус употребил первое лицо множественного числа в ответ на аналогичную форму, употребленную Никодимом («мы знаем, что Ты учитель, пришедший от Бога»).

Последняя интерпретация заслуживает внимания, поскольку термин «учитель», примененный Никодимом по отношению к Иисусу, Тот, в Свою очередь, применяет к Никодиму. Однако если в устах Никодима термин имеет уважительный оттенок, то в устах Иисуса он приобретает уничижительный смысл («ты – учитель Израилев, и этого ли не знаешь?»).

Иисус оспаривал право фарисеев называться учителями. В одном из Своих последних поучений Он будет говорить о книжниках и фарисеях, которые сели на Моисеевом седалище: они «любят предвозлежания на пиршествах и председания в синагогах и приветствия в народных собраниях, и чтобы люди звали их: учитель! учитель!». Обращаясь к ученикам, Он скажет: «А вы не называйтесь учителями, ибо один у вас Учитель – Христос, все же вы – братья; и отцом себе не называйте никого на земле, ибо один у вас Отец, Который на небесах; и не называйтесь наставниками, ибо один у вас Наставник – Христос» (Мф. 23:2–10). Возможно, в беседе с Никодимом Иисус употребляет термин «учитель» в аналогичном смысле – упрекая фарисеев, от имени которых говорит Никодим, в том, что они усваивают себе такой титул.

Упрек звучит и в последующих словах, в которых Иисус, обращаясь к Никодиму, в его лице обличает в неверии все фарисейское сообщество: «Если Я сказал вам о земном, и вы не верите, – как поверите, если буду говорить вам о небесном?». Очевидно, эти слова являются прелюдией к тому, что за ними следует: к образу вознесенной змеи, который Иисус интерпретирует аллегорически, применяя этот образ к Себе. Под «земным» можно понимать земные образы, употребленные в беседе (вода, дух-ветер, рождение, змея), под «небесным» – их духовное, аллегорическое толкование.

Како могут сия быти (как это может быть?). Хотя Господь и ясно сказал и даже примером доказал, что образ духовнаго возрождения человека непостижим. Никодим все-таки желал бы как нибудь достигнуть уяснения сего. Поэтому так и вопрошает Господа. В этом вопросе, толкует преосвящен. Михаил, выражается и недоверие к словам Господа, и гордость иудейскаго раввина, которая все хотела понять и объяснить. Но Господь так отвечает Никодиму на его вопрос, что смиряет его ученую гордость и доводит до сознания, что он не способен проникать в божественное, а чрез это приводить к тому, что он более уже не возражает и делается способным принять дальнейшее учение Христово. Ты, еси учитель израилев, и сих ли не веси (сего ли не знаешь?) т. е. неужели ты не знаешь, что об этом было открыто Богом чрез древних пророков, прорицавших о благодатном времени, и неужели не знаешь, что таких предметов, каково духовное возрождение, нельзя понять и объяснить умом, а нужно только веровать? «Ты. как раввин — взявший на себя дело нравственнаго просвещения других, должен обладать большею духовною опытностию, высшим уразумением тайн божественных, чем обыкновенный израильтянин, и притом таких существенно важных тайн, как тайна возрождения. Если же этой опытности, этого у разумения в тебе нет, то ты — слепой вождь слепых, которому самому надлежало стать в ряду учеников». (Профес. Рождеств.) И если вы, учители израилевы, не понимаете тайн Божиих, то что сказать о народе? .

 Никодим говорит: как может быть это? – то есть удивляется, недоумевает, не доверяет, как это все может случиться.

Как все Иоанновские речи, так и беседа Господа с Никодимом развертывается перед читателем как цепь недоразумений. Никодим не понял, что значит рождение свыше (ср. ст. 3–4), не понимает он и того, что есть рождение от Духа (ст. 6–10). Как учитель Израильский, он должен был бы понять, так как сказанное Господом касается человека. Это – учение о земном. Теперь от учения о земном Иисус переходит к тому, что Он Сам определил как учение о небесном. Он знает, что это учение о небесном Никодиму недоступно (ст. 12).

– Разве такое может быть? – спросил Никодим – Вероятно, недоуменный вопрос Никодима не означает, что он сомневается в сказанном, но он затрагивает вопрос об источнике учения Иисуса: «Какое право Иисус имеет так говорить? Является ли то, что Он говорит, истиной?»

+++Кузнецова В. Н. Евангелие от Иоанна. Комментарий. М.: 2010. С. 103++

Никодим ответил только выражением крайняго недоумения. Язычник, по его мнению, мог нуждаться в новом рождении, когда его допускали к общению с иудеями; а он, сын Авраама, раввин, ревностный блюститель закона, мог ли он нуждаться в этом новом рождении. Как это может быть?

И после этих разъяснений Никодим недоумевал: «Как это может быть?»

Глубоко сожалея, что вожди народа иудейского – фарисеи, гордившиеся знанием Священного Писания, так слепы в духовных делах, Иисус Христос говорит Никодиму: Ты – учитель Израилев, и этого ли не знаешь?

Слыша о новом рождении свыше как о необходимом условии для участия в Царстве Мессии, а также и о действии Духа Божия в возрождении человека, Никодим недоумевал и дивился, а посему Господь употребил близкий понятию его чувственный образ, чтобы, по возможности, объяснить ему тайну мира духовного. «Не останавливая мысль его на грубых телах, – замечает святитель Иоанн Златоуст, – и не говоря о существах совершенно бестелесных (т. к. Никодим, и слыша о таких предметах, не мог постигать их), но находя среднее между существом телесным и бестелесным – движение ветра, Христос через то вразумляет его: не дивися, яко рех ти: подобает вам родитися свыше. Дух, идеже хощет, дышет, и глас его слышиши, но не веси, откуду приходит и камо идет: тако есть всяк человек, рожденный от Духа.

Если ты не умеешь объяснить ни исхода, ни направления ветра, который одинаково ощущаешь и слухом, и осязанием, то для чего усиливаешься понять действие Духа Божия, – ты, не понимающий действия ветра, хотя и слышащий его звуки? Невидим ветр, хотя и издает шум, так незримо для телесных очей и духовное рождение», – оно познается только по тем плодам или действиям Духа в душе возрожденного, которые выражаются в перемене образа жизни и поведения. Несмотря на ясный пример, взятый из природы для доказательства непостижимости благодатного возрождения человека, Никодим все еще желал достигнуть большего разъяснения и спрашивал: како могут сия быти? В этом вопросе высказывалась пытливость ученого фарисея, привыкшего все измерять скудною мерою слепотствующегоума, а посему Господь смиряя гордость его, обратился к нему с упреком: ты вси учитель Израилев, и сих ли не веси"? Учителю народа, без сомнения, известны были события, записанные в священных книгах Ветхого Завета: они, с одной стороны, возвещали всемогущую силу Божию, обнаружившуюся в разных образах рождения, а с другой – предуказывали будущее рождение водою и Духом. Таковы, по мысли святого Отца, происхождение первого человека, создание жены из ребра, неплодство, чудеса, совершенные через воды. Пророки также предсказывали об излиянии Духа Божия на всяку плоть (Иоил. 2:28) и об очищении посредством таинственной воды, с которым соединялось перерождение человека (Иез. 36:25–26). А посему, не понимая сущности благодатного возрождения, которая, по учению Самого Господа (Ин. 3:8), непостижима, учитель Израилев не должен был сомневаться в возможности этого дела Божия. 

 А когда сие грубо-стихийное мудрование опровержено понятием о высшем рождении водою и духом: тогда еще вступил в состязание разум философский, и требовал объяснения и доказательства: «како могут cия быти?» (Ин. 3:9) Не бывает ли подобнаго сему и ныне? Что такое возрождение? Что за мысль – человека в течении его бытия, производить вновь, тогда как он, без сомнения, должен оставаться одним и тем же лицем? К чему сие изысканное мудрствование, сия непонятная таинственность? Не довольно ли быть просто добрыми Христианами? Такия слова против глубокаго Христианскаго учения не вырываются ли у некоторых, как камни, бросаемые наудачу, без сознания, что ими поразить желают? Знайте же, что дело идет не о произвольно-возносящемся мудрствовании, пoелику с Апостолом, и я желаю «всякому сущему в вас не мудрствовати паче, еже подобает мудрствовати» (Рим. 12:3); не о пристрастии к темной таинственности, которую впрочем, не знаю, кто захотел бы предпочесть ясности возможной; не об уклонении от простоты, о которой со Апостолом, и я забочусь, «да не како истлеют разумы ваша от простоты, яже о Христе» (2 Кор. 11:3): но дело идет о том, чтоб или приобресть, или утратить царствие Божие. Возрождение требуется не для того, чтобы сделаться мудрецом или таинственником, но для того, чтобы приобресть Царствие Божие. Если ты удаляешь от себя мысль о возрождении: то удаляешь от себя возможность видеть царствие Божие. «Аще кто не родится свыше, не может видети Царствия Божия» (Ин. 3:3), глаголет Господь. Итак повторяю: блажен, кто может праздновать свое рождение свыше.