Евангелие от Иоанна 2 глава 25 стих

Однако Иисус как бы для смягчения того грозного вида, в каком открылся перед Иерусалимом с своей ревностью по доме Божьем, последующее время своего пребывания в сем городе ознаменовал несколькими разительными и вместе благотворными чудесами, которые еще более привлекали к Нему людей и заставляли их обращать более внимания на Божественную силу, какую через них открывал в себе Иисус. Молва о том, что Иоанн Его назвал Мессией, более и более распространялась между народом: чудеса вели к ее подтверждению. И действительно, многие начали верить, что нашли в Нем своего Мессию. – Но не все при этом имели такие расположения, каких Господь требовал от желающих следовать за Ним. С мыслью о Мессии – по большей части привыкли соединять мечты земного благополучия и основывали их на своих мнимых правах. И Господь, проникая образ мыслей своих новых последователей, не допускал их близко к себе, предоставляя времени отделить искреннюю веру от ложной и самообольщенной.

+++Горский А. В. прот. История Евангельская и Церкви Апостольской. Свято-Троицкая Сергиева Лавра, 1902. С. 77++

===*1

Ср. Ин. 4:45: Приняли Его галилеяне, видевшие все, что Он сотворил в Иерусалиме на праздник.

Когда И. Христос был в Иерусалиме, то Он совершил и другия чудесныя действия, кроме божественно-властнаго изгнания из храма торгующих. Эти чудеса И. Христа произвели сильное впечатление на жителей и посетителей Иерусалима на празднике Пасхи, и многие уверовали во имя Его. Однако всеведущий и испытующий сердца человеческия видел, что это было минутное впечатление на натуры поверхностныя и легко возбуждаемыя, которое готово было погаснуть и засохнуть при непродолжительном отсутствии возбуждающих средств. Посему И. Христос не допустил этих многих, уверовавших во имя Его по увлечению Его чудесами, ближайшему общению с Собою.

Всеведение Господа ближе и точнее определяется в последнем 25-м стихе:

И яко не требоваше, да кто свидетелъствует о человецех: В древнеслав. вместо; о человецех читается: о человеце – περι τον ανϑρωπον, и это чтение нужно признать более достоверным. сам бо ведяше, что бе в человеце.

Как истинный Сердцеведец, И. Христос не имел нужды, чтобы кто свидетельствовал о том или другом человеке, ибо Сам знал, что в душе человека. Он видел, что один ждет от Heгo одного, а другой – другого, один в одном нуждается, а другой – в другом, что один временно следует за Ним, а другой навсегда присоединится к Нему, свяжет свою жизнь с Его жизнью, свои мысли и свое сердце посвятит на служение Ему, как Богу своему.

В заключение мы намерены остановить внимание на пасхальных датах в Евангелии Иоанна, которые, как известно, имеют весьма важное значение в определении времени общественного служения И. Христа. Мало этого. Если бы удалось твердо установить пасхальные даты, то тогда можно было бы также твердо установить или определить и начало христианской эры.

Решение этого вопроса, по нашему мнению, зависит от дня страдания и смерти И. Христа, который в Евангелии Иоанна точно называется пятком (Ин. 19:14,31). Но между тем как, по сказанию первых трех Евангелистов, этот пяток, по-видимому, был 15 нисана, по беспристрастному пониманию указанных мест Ев. Иоанна он был 14 нисана. Правда, Визелер, западный исследователь евангельской хронологии, Wieseler, Chronol. Synopse d. vier Evangelien. Hamburg 1843 r. Пятый отдел с 333–415 стр. держится первого мнения и старается примирить относящиеся сюда места Еванг. Иоанна остроумно, но слишком искусственно. Мы держимся указания Ев. Иоанна и убеждены, что день страданий и смерти И. Христа – пяток – был 14 нисана; a 15 нисана падало в этот год на субботу; следовательно, и пасха еврейская была в субботу, а не в пятницу. И если ветхозаветный пасхальный агнец служил прообразом новозаветного пасхального Агнца – Христа, то, как первый, по повелению Божию должен был быть закалаем к вечеру 14 нисана (Исх. 12:6), так и новозаветный Агнец должен был быть принесен в жертву за грехи всего мира также 14 нисана к вечеру. Итак, если день смерти И. Христа – пяток, и именно 14 нисана, то пасха еврейская – 15 нисана, – падала в этот год на субботу. Вот почему евангелист Иоанн, сказав о том, что иудеи просили Пилата в пяток же вечером перебить голени распятым, прибавляет: да не останут на кресте телеса в субботу, бе бо велик денъ тоя субботы (Ин. 19:31). Из этих слов до очевидности ясно, что пасха еврейская в год страданий и смерти И. Христа была в субботу, и эта пасхальная дата, по нашему мнению, самая определенная и самая твердая из всех евангельских дат. – Теперь вопрос только в том, можно ли в настоящее время определить с точностью, в каком году общественного служения И. Христа пасха еврейская (15 нисана) приходилась в субботу? Чтобы решить этот вопрос, мы занялись определением полнолуний в месяце нисане, соответствующем нашим марту и апрелю. Руководясь календарями Мещерина Времясчисление у древних и новых народов, с приложением целого пасхального круга. Казань. 1884 г. и Гинсбурга, Объяснение к вечному всеобщему календарю. Вильна. 1898 г. мы нашли, что за время общественного служения И. Христа пасха еврейская дважды падала на субботу, именно в 19-м и 22 году нашей эры. Несомненно, последняя была в год страданий и смерти И. Христа, а первая в год вступления Его на служение. 15 нисана первой пасхи совпадало с 1-м числом нашего апреля. Вторая пасха, в 20 году нашей эры, была в среду и совпадала с 27 числом месяца марта. Третья пасха, в 21-м году, была во вторник и совпадала с 15 числом апреля. Наконец четвертая пасха, в 22 году, была в субботу 28 марта. 16-го же нисана или 29 марта И. Христос воскрес из мертвых.

Теперь легко определить, насколько наше летосчисление отстает от действительного. Так как И. Христос пострадал и умер не на 22 году жизни, а на 34-м, то, очевидно, наше летосчисление отстает от действительного на двенадцать лет. Пользуясь этими данными, легко определить и истинный год Рождества Христова, который по нашему летосчислению, установленному Дионисием малым, начинается с конца 753 года от основания Рима. Следует от 753 лет отнять 12-ть и получится 741 год – год Рождества Христова. Если прибавить к этому 30 лет сокровенной жизни И. Христа в Назарете, то получится 771 год. Значит, в 772-м году, в начале января, Иисус Христос крестился от Иоанна; в этом же году Он был в Иерусалиме на празднике первой пасхи (Ин. 2:13–25); в следующем 773 году И. Христос вторично был в Иерусалиме на празднике второй пасхи (Ин. 5:1). Третью пасху (Ин. 6:1) И. Христос провел вне Иерусалима, в Галилее (774 год) и, наконец, в 775 году, пред праздником четвертой пасхи (Ин. 19:31), Иисус Христос, как Агнец пасхальный, заклан был за грехи всего мира. Этот 775 год от основания Рима будет отвечать нашему христианскому 34 году, а не 22-му. И если наше летосчисление действительно отстает на 12 лет, то теперь должен быть 1921 год от Р. Христова, а не 1908-й. Надобно заметить, что перевод годов сделан согласно с Констант. эрой, по которой Рождество Христово полагаетса в 5508 г. от сотворения мира. Если же следовать Александрийской эре, по которой Рождество Христово было в 5500 г. от сотворения мира, тогда наше летосчисление отстает только на четыре года.

Святой Евангелист умалчивает о тех чудесах и исцелениях, кои совершены Господом в Иерусалиме, но мы знаем их: «слепии прозирают, хромии ходят, прокаженные очищаются, глусии слышат, мертвии востают, нищии благовествуют» (Мф. 11:5; Лк. 7:22) там где находится Богочеловек. «Видяще его знамения мнози вероваша». Но чему поверили эти люди, видевшие эти знамения? Что Иисус есть Христос? или что Иисус есть пророк? По-видимому даже те из Иерусалимских Иудеев, которые готовы были поверить, что явился Мессия, боялись заявить свою веру «страха ради начальников», с первой же минуты враждебных Господу Ср. Ин. 2:24; 7 и мн. др.. Притом самая вера этих испорченных людей была не глубока и не искренна, что видно из 24-го стиха этой главы. И в Ин. 8 мы видим, что «многие уверовали в Него», но вслед же засим эти уверовавшие, которых сердце было тронуто благодатными словами Господа, начинают спорить с Ним, как только Господь указывает им, что преимущество плотского происхождения от Авраама, не имеет значения для Бога, и что только истина может сделать их свободными (Ин. 8:31–39). Поэтому и здесь Господь не вверяется этим уверовавшим. Господь знает сердце человека: «Ты Господи разумел еси помышления моя издалеча» (Пс. 138:2) «Господь есть испытуяй сердца и искушаяй утробы еже воздати комуждо по пути его»... «ведаяй утробы и сердца» (Иер. 18:10; 20:12). Человек со всеми его грехами и пороками и злыми помышлениями Ср. Быт. 8:21. открыт перед Сердцеведцем: потому Господь Иисус по замечанию Евангелиста не нуждался в том, чтобы кто-нибудь предупредил Его о неискренности заявлений преданности тех, которые как придорожная земля притчи (Мф. 13:4–23) воспринимали семя Слова лишь временно, доколе не похищал оное диавол, более всего среди Иудеев пользовавшийся их гордостью и презрением ко всему человечеству. Гордость сия была так сильна среди Иудеев, знавших писание, и в особенности среди Иерусалимлян, что даже единоплеменники их Галилеяне и самые Иерусалимские жители, – если они не изучала закона, – были глубоко презираемы теми самодовольными личностями, которых тип выражен в молящемся фарисее О презрении к Галилеянам ср. Ин. 7:52; о презрении к народу Ин. 8:49; о молящемся фарисее Лк. 18:11.. Гордость книжников развивала и гордость народа до жестокости, в особенности свойственной этому по природе злобному племени, «племени злодеев», как называл их пророк Исайя Ис. 1:4; cp. Исх. 33 "народ жестоковыйный".. Ни единым словом не останавливали народ на ложном пути, по которому он шел, начальники и ученые народа Израильского; напротив они сами развивали в нем худшие страсти и наклонности – злобу, лицемерие, гордость и сребролюбие.

Потому «Господь не вдаяше себе в веру их, зане сам ведяше вся... и ведяше, что бе в человеце».

Он слишком хорошо знал природу человека. Он знал, что многих привлекают чудеса, а не Он (без знамений).

Как только Он заговорит о жертве и самоотречении, о кресте - от Него отвернутся.

Кому не вверял Себя Иисус? Очевидно, уверовавшим в Него, о которых идет речь в предыдущем стихе. В греческом языке «верить» и «вверять» передается при помощи одного и того же глагола πιστεύω, означающего также «доверять». В Иерусалиме «многие уверовали во имя Его» (πολλοὶ ἐπίστευσαν εἰς τὸ ὄνομα αὐτοῦ), но Он «не вверял Себя им» (οὐκ ἐπίστευεν αὑτὸν αὐτοῖς). Они в Него поверили, а Он в них нет; они Ему доверились, а Он им нет. Почему? Потому что Он «знал, что в человеке». Иоанн Златоуст говорит:

Смысл этих слов такой: Он не обращал внимания на одни слова, проникал в сами сердца и входил в мысли; ясно видя только временную их горячность, Он не доверял им, как уже решительным ученикам, не проповедовал им всего учения, как бы уже сделавшимся твердыми в вере... Он не имел нужды в свидетелях, чтобы знать мысли собственных своих созданий: потому и не доверял им в их временной вере. Люди, не знающие ни настоящего, ни будущего, часто без всякого разбора и говорят, и сообщают все даже таким, которые с хитростью подступают к ним и потом скоро оставляют их. Но Христос не так; Он знал все в них сокровенное. И ныне много таких, которые носят имя верующих, но непостоянны и легко всем увлекаются; потому и ныне Христос не вверяет Себя им, а весьма многое скрывает от них. Как мы вверяемся не всяким друзьям, а только искренним, так и Бог Иоанн Златоуст. Толкование на Евангелие от Иоанна 24, 1 (PG 59, 143). Рус. пер.: С. 155–156. .

Иисус знал, что вера у человека может быть поверхностной, изменчивой, происходящей не столько от доверия к Его личности и учению, сколько от впечатления, произведенного совершёнными Им чудесами. Он знал, что среди уверовавших в Него есть те, «кто слышит слово и тотчас с радостью принимает его; но не имеет в себе корня и непостоянен: когда настанет скорбь или гонение за слово, тотчас соблазняется» (Мф. 13:20–21). Через несколько глав читатель четвертого Евангелия узнает о том, что произошло после беседы Иисуса о хлебе, сшедшем с небес: «С этого времени многие из учеников Его отошли от Него и уже не ходили с Ним» (Ин. 6:66). Гонение еще не наступило, а некоторые уже соблазнились и отошли.

Слова о том, что Иисус «знал всех и не имел нужды, чтобы кто засвидетельствовал о человеке, ибо Сам знал, чтό в человеке» имеют отношение также к образу Иуды, которому в Евангелии от Иоанна будет уделено больше внимания, чем в синоптических Евангелиях. Только у Иоанна Иисус на Тайной вечере говорит об Иуде: «Я знаю, которых избрал. Но да сбудется Писание: ядущий со Мною хлеб поднял на Меня пяту свою» (Ин. 13:18). Только у Иоанна Иисус, отвечая на вопрос о том, кто предаст Его, говорит: «Тот, кому Я, обмакнув кусок хлеба, подам». И, обмакнув кусок, подает Иуде (Ин. 13:26). Только Иоанн проводит слова Иисуса, обращенные к Иуде: «Что делаешь, делай скорее» (Ин. 13:27).

Эти слова и знаки свидетельствуют о том, что Иисус знал о намерениях Иуды, понимал, чтό происходит у него внутри. С самого начала своего Евангелия Иоанн готовит читателя к этому эпизоду. Он дает понять, что Иисус избрал Иуду не по ошибке: Он «от начала знал... кто предаст Его» (Ин. 6:64). При этом Он дал Иуде шанс стать Своим учеником, дал ему те же права и привилегии, что и прочим апостолам. Предательство стало делом личного выбора Иуды.

Сам же Иисус не вдаяше Себе в веру их (не вверял Себя им) и пр. Здесь говорит евангелист о том, как относился Господь к иудеям, уверовавшим в Него. Между уверовавшими, конечно, были равные: одни уверовали в Него твердо, таковыми были апостолы; другие еще нетвердо, сии последние могли и утвердиться в вере, могли и оставить ее: так впоследствии утвердился в вере Никодим (Ин. 3 гл.), так некоторые отошли от Господа, когда Он предложил Свое учение о таинстве причащения (Ин. 6:66). Сим последним-то, т. е. нетвердо верующим, замечает евангелист. Господь не доверялся,—не вверял Себя им, и не вверялся по Своему всеведению: потому что Сам, как Богочеловек, знал всех. т. е. знал, что на душе у каждаго, какия у кого склонности и расположения; но этой же причине не имел нужды (не требование), чтобы кто засвидетельствовал о человеке (да кто свидетельствует о человецех). Св. Златоуст замечает при этом: «гораздо вернее были те ученики, которые не знамениями только были привлекаемы ко Христу, но и учением Его. Ибо знамения увлекали только грубых, а более разумных- пророчества и учение. Посему те, которые были пленены учением, были тверже привлеченных знамениями; их-то Христос и ублажал, когда говорил: Блаженны не видевшие и веровавшие. (Ин. 20:29).

Однажды в Иерусалиме, в праздник Пасхи, Спаситель сотворил много знамений; причем многие уверовали в Него. Но Сам Он не вдавался в веру их, потому что все Сам знал и так как Ему не нужно было никакого свидетельства о людях, и Он Сам прекрасно знал, что было в человеке. Смотри, человек, будь крайне осторожен в своей вере, чтобы не оскорбить ее и ее Начальника, будь как можно искреннее, горячее, проще в своей вере, не хитри, не лукавь мыслями и сердцем: Спаситель твой все знает; Он видит как на ладони, что в тебе есть. Ты Его не обманешь; людей ты можешь обмануть, пред ними ты можешь лицемерить, но Бог все знает. Смотри: если ты и веришь в Господа, но не искренно, Он не вдаст Себя в веру твою, Он оставит тебя в пренебрежении за твое лукавство, за твою неискренность, как господин не вдается в веру лукавого слуги своего.

История в собственном смысле начинается в Ин. с Ин. 2:23. Высказывая это суждение, мы с самого начала наталкиваемся на трудность. Евангелист ссылается на знамения¹, которые творил Иисус в Иерусалиме на праздник Пасхи. В контексте Евангелия указание на Пасху в ст. 23 естественно связывается с приближением Пасхи в ст. 13. Но в предложенном толковании Пасха (ст. 13) есть Пасха Страстей. О каких знамениях может идти речь? Очищение Храма и в синоптическом предании имело место не на Пасхе, а перед Пасхой. Чудом оно не было и значение знамения не усваивается ему ни у синоптиков, ни у Иоанна. Да и сама Пасха Страстей никакими знамениями Иисуса не сопровождалась во множественном числе. А знамение Воскресения, единственное и неповторимое, совершилось после Пасхи. И самое главное: если Пасха ст. 23 тождественна с Пасхой ст. 13 как Пасхой Страстей, она была бы завершением земного служения Христова, а не его началом, как это вытекало бы из контекста Евангелия. С другой стороны, если бы эта трудность заставила нас отказаться от предложенного понимания Пасхи ст. 13 как Пасхи Страстей, перед нами вновь возникло бы, во всей своей остроте, проблема очищения Храма в начале общественного служения Христова, которую мы, казалось, благополучно разрешили понимая отрывок Ин. 2:13–22 как часть Введения, то есть вне прямой хронологической связи с предыдущим. Мы стоим, таким образом, перед альтернативой: или мы должны отказаться от предложенного понимания повествования Ин. 2:13–22 как части Введения, что поставило бы под вопрос и наше толкование всего отрывка I. 19-II. 22 в целом, или Пасха ст. 23, вопреки тому мнению, которое кажется с первого взгляда естественным и неизбежным, не есть Пасха ст. 13. Я склоняюсь с полным убеждением в пользу этого второго решения. Оно предполагало бы в построении нашего отрывка одну из тех неясностей, с которыми мы постоянно имеем дело в Ин. и примеры которых были приведены выше. Евангелист начинает свое повествование ex abrupto и сразу же вводит своего читателя in medias res. Речь идет о некоей первой Пасхе общественного служения Христова, которая, как и Его последняя Пасха, застала Его в Иерусалиме. Пребывание Его в Иерусалиме было отмечено знамениями, какими именно – евангелист не говорит. Но эти знамения привлекли к Нему сердца людей: «...многие уверовали во имя Его».

В построении Ин. отрывок Ин. 2:23–25 имеет значение как бы заголовка, для гл. III и IV во всяком случае. Внешняя связь его с гл. III совершенно очевидна. Но за внешней связью раскрывается и внутренняя. Никодим, пришедший к Иисусу ночью, с первых же слов ссылается на те Его знамения, о которых только что была речь (Ин. 2:2, ср. Ин. 2:23). То же надо сказать о двукратном άνθρωπος (человеке) Ин. 2:25, повторявшемся в Ин. 3(в синодальном переводе, к сожалению, «некто»). Никодим был одним из тех людей, относительно которых Иисус «не имел нужды, чтобы кто засвидетельствовал о человеке; ибо сам знал, что было в человеке» (Ин. 2:25). Такое проникновение в сердце Никодима – и еще больше в гл. IV, в сердце Самарянки – и являет беседа с ними Иисуса. В то же время они свидетельствуют и о некоторой закрытости со стороны Иисуса, о расстоянии, на котором он держал их обоих: «Сам Иисус не вверял Себя им, оттого что Он знал всех" (Ин. 2:24).

Рядом с другими и это достоинство Христа есть Божеское и не присущее ни одному из тварных бытий; ибо Псалмопевец усвояет его одному только истинному Богу, говоря так: «создавый на едине сердца их, разумеваяй (на) вся дела их» (Пс. 32:15). Если же и Христу принадлежит это свойство одного только Бога – знать то, что в нас, то каким же образом не будет Богом по природе «сокровенных Ведатель» (Дан. 13:42) и «Сведый глубокая и сокровенная», как написано (Дан. 2:22)? «Кто бо весть от человек яже в человеце, точию дух человека, живущий в нем» (1 Кор. 2:11)? Между тем как никто не ведает, Бог не не знает, ибо Он отнюдь не находится в числе всех тех, о коих справедливо употребляется «никто», но вне всего и все в Его власти. Это и Павел засвидетельствует словами: «живо бо Слово Божие и действенно, и острейше паче всякаго меча обоюдуостра, и проходящее даже до разделения души (же) и духа, членов же и мозгов, и судительно помышлением и мыслем сердечным: и несть тварь неявлена пред Ним, вся же нага и объявлена пред очима Его» (Евр. 4:12–13). Ведь как «Насаждей ухо», Он все слышит, – и, как «Создавый око», Он «сматряет» (Пс. 93:9). Также и в книге Иова Он приводится говорящим такие слова: «кто сей скрываяй от Мене совет, содержай же глаголы в сердце, Мене ли мнится утаити» (Иов. 38:2)? Итак, дабы мы признавали Сына Богом по природе, Евангелист считает нужным сказать, что Он нужды не имел, чтобы кто свидетельствовал о человеке, ибо Сам знал, что было в человеке.

***

Псалмопевец, безмерно удивляясь Божественной природе, выставляет это как некое великое и замечательнейшее преимущество, одной лишь ей в собственном смысле слова присущее, говоря Владыке всех: «Создавый на едине сердца их, разумваяй на вся дела их» (Пс. 32:15).. Мне кажется очевидным, что он это говорит о людях. Итак, когда одному лишь истинному Богу свойственно знать сердца и разуметь все сокровенное в человеке, а Сын разумеет и знает это, как Он не будет воистину и по природе Богом? А если так, то как Он может быть сотворенным? 

– Так что не нуждался, чтобы кто-нибудь рассказал Ему о людях, Он сам знал, что у человека в душе |||– Будучи олицетворением Божьей Мудрости (см. 1:1-18), Иисус обладает Божественным знанием и не нуждается в том, чтобы его подтвердил какой бы то ни было источник. Ср. Пс 94 (93).11.

+++Кузнецова В. Н. Евангелие от Иоанна. Комментарий. М.: 2010. С. 92++

За время пребывания в Иерусалиме Иисус Христос совершил много чудес. Евангелист Иоанн, упоминая об этом (ст. 23), не описывает самих действий, как известных уже из других Евангелий, и только замечает, что Иисус Христос не придавал большого значения проявлению веры в Него со стороны народа, пораженного виденными чудесами (ст. 24–25). Сердцеведец Господь научает этим, что вера, основанная только на чудесах, слишком поверхностна, не проникает до глубины сердца, легко ослабевает и даже переходит в полное неверие. Поэтому-то Господь всегда отказывал людям неверующим, когда они просили у Него знамений и чудес, как отказал в этом и диаволу в пустыне.

знал, что в человеке. Это косвенное подтверждение Божественности Иисуса, поскольку способность иметь такое знание о людях свойственна только Богу (Пс. 7:10; Пс. 16:3; Пс. 138:23; Иер. 17:10; Иер. 20:12).

Пребывание Господа Иисуса Христа в Иерусалиме во время праздника пасхи ознаменовалось несколькими благотворными и разительными чудесами, так что многие начали веровать, что Он есть ожидаемый Мессия. Но потому ли, что вера их соединялась с мечтами о земном благополучии и о мнимых правах чад Авраама, или же потому, что «гораздо вернее были те ученики, которые не знамениями только были привлекаемы ко Христу, но и учением Его», – Господь не вверял Себя им и не приближал их к Себе. Как всеведущий, Сам зная, что в человеке, Он «не обращал внимания на одни слова, ибо проникал в самые сердца и входил в мысли; ясно видя только временную их горячность, Он не доверял им, как уже решительным ученикам, не проповедовал им всего учения, как бы уже сделавшимся твердыми в вере» (свт. Иоанн Златоуст).

В это посещение Иерусалима Господь совершил много чудес, исцелял болящих, и многие в Него уверовали, но ап. Иоанн говорит, что Господь «не вверял Себя им, потому что знал всех» (Ин. 2:24), то есть более не открывал Себя прямо как Сын и Царь, зная, что их вера имеет поверхностный характер. Если ученикам, принявшим Христа, дается дальнейшее удостоверение в Его мессианстве и Господь Им открывает Себя всё в большей мере, то тем, кто сомневается в Его Богосыновстве, хотя и охотно принимает чудеса, дальнейшего откровения Царства уже нет. «Христос не вверяет Себя новоуверовавшим, являя тем самым, что близость к Богу есть дело великое и достолюбезнейшее и что оно не легко дается всякому желающему взять, но достигается стремлением ко благу, старательностью и временем» Кирилл Александрийский, свт. Толкование на Евангелие от Иоанна. II. 1 (на Ин. 2:24). С. 588..

Приступая к изложению проповеди Спасителя по синоптическим Евангелиям, мы остановились на этих эпизодах из Евангелия от Иоанна, чтобы показать, что уже в начале служения Христа происходит деление на принявших Его как Сына и непринявших, сразу из среды народа выделяются те, кто хочет стать учеником, кто увидел в Иисусе Мессию, но появляются и те, кто противится Христу. Это противление, или, как говорит пророк Давид, восстание царей и совещание начальников «против Господа и против Помазанника Его» (Пс. 2:2 Полный церк. – сл. текст этого стиха: «Предсташа царие земстии, и князи собрашася вкупе на Господа и на христа его».), приведет их к убийству Мессии.

В синоптических Евангелиях рассказ об очищении храма относится к концу служения Христа и началу Страстной седмицы. Оба описания изгнания торгующих из храма – синоптиками и ап. Иоанном – похожи, но однозначно утверждать, что речь идет об одном и том же событии, не позволяет различие в деталях:

Но в то же время само сходство изгнаний и «революционность» этого действия Христа побуждает осторожно отнестись к отличиям двух описаний. При единстве в главном – изображении явления Христа в Храме как Сына и Мессии и указания на исполнение пророчеств, различия этих рассказов подчеркивают нарочитую утаенность хронологии евангельских событий, наличие евангельской тайны, которая требует внимательности и не допускает категоричности, основанной на человеческой логике. Пример такого отношения нам дает свт. Иоанн Златоуст, который после утверждения наличия двух изгнаний говорит, что «вероятно» таких изгнаний было два См.: Иоанн Златоуст, свт. Беседы на Евангелие от Иоанна. 23. 3; Он же. Беседы на Евангелие от Матфея. 67. 1..