Евангелие от Иоанна 19 глава 13 стих

Стих 12
Стих 14

Толкование на группу стихов: Ин: 19: 13-13

Это испугало Пилата, ибо императором был тогда подозрительный и крайне жестокий деспот Тиверий, охотно принимавший доносы. Этой угрозой дело было решено. Пилат, возсев на свое судейское место лифостротон, формально и торжественно оканчивает суд.

Толкование на группу стихов: Ин: 19: 13-13

Это испугало Пилата, ибо императором тогда был подозрительный и жестокий Тиверий, охотно принимавший доносы. Этой угрозой иудейские начальники решили дело. Пилат искренне хотел спасти Христа от распятия, но не ценой своей карьеры. Тогда, воссев на судейское место, он формально оканчивает суд. Страстная седмица

Толкование на группу стихов: Ин: 19: 12-13

Иудеи обвиняют Пилата в нелояльности. Всякий человек, объявляющий себя царём, узурпирует власть императора. Если он отпустит Иисуса, значит он не оправдает того почётного титула, который, вероятно, носил – «друга кесаря». Перед Пилатом встаёт трудный выбор между подлинным мятежником и мнимым.

Источник

Прокопчук Александр, прот. Лекции по Евангелию от Иоанна. / Протоиерей Александр Прокопчук. 2-е изд., испр. и доп. - М.: Изд-во ПСТГУ, 2015. - С. 146

Толкование на группу стихов: Ин: 19: 13-13

Как громом поразили Пилата эти слова и этот зловещий крик. Он понял, что враги Христа готовы перенести это дело в Рим, на суд самого кесаря, и он, Пилат, должен будет оправдываться по обвинению в государственном преступлении. Положим, можно было бы и оправдаться, если бы кесарем был кто иной, а не подозрительный и злой Тиверий; к тому же эти кровожадные враги Иисуса дошли до такой степени озлобления, что способны подстрекнуть народ к возмущению против него, представителя власти кесаря, а затем обвинить во всем его же, и осудит его кесарь за то, что он своим неуместным для римлянина мягкосердечием раздражил народ и довел его до открытого восстания. Так, вероятно, рассуждал Пилат, поставленный в довольно щекотливое положение неожиданным оборотом дела. Несомненно, что он хотел по-своему быть справедливым, правосудным судьей в деле Иисуса, но вместе с тем не имел ни малейшего желания ради правосудия поступаться своим благополучием, не хотел навлекать на себя гнев кесаря. Себялюбие превозмогло, и он решился подчиниться явно бессовестным требованиям.

Источник

Гладков Б.И. Толкование Евангелия. Глава 43 - Воспроизведение с издания 1907 года. М.: Столица, 1991. (с дополнениями из издания 1913 г.) - С. 639

Толкование на группу стихов: Ин: 19: 13-13

Думая, что он оскорбит Кесаря и подвергнет себя опасности, если не обратит внимание и оставит без разбора такое обвинение иудеев, Пилат вывел Иисуса Христа из претории и публично сел на судейском месте, чтобы все присутствовавшие были свидетелями разбирательства дела.

Толкование на группу стихов: Ин: 19: 12-14

Совесть римлянина и на сей раз не была глуха. Смелое указание Иисуса Христа на Судию Небесного, явный намек на несчастную участь, ожидающую Его гонителей, твердая решимость исполнить Свое великое предназначение, прозрение в тайну совести Пилатовой, кажется, совершенно устранили неблагоприятную перемену мыслей, которая могла произойти в последнем из-за молчания Господа на его вопросы и даже угрозы. Если судья не слышал от Подсудимого признания в том, что Он есть Сын Божий, то не слышал и отрицания. Между тем, мог полагать, что необыкновенный Узник имеет какие-либо особенные причины не открывать тайны Своего лица и происхождения. Поэтому, выйдя из претории, Пилат, по замечанию св. Иоанна, не только не изменил прежнюю позицию защитника невиновности Иисусовой, но еще усерднее начал искать возможность спасти Его от смерти. Молчание евангелиста не позволяет сказать с уверенностью, к чему именно обращался прокуратор для достижения этой цели и что было сказано им первосвященникам.

Прокуратору явно нельзя было утверждать, что Обвиняемый не признает Себя виновным в присвоении имени Сына Божьего, ибо кроме того, что Господь не отрекся перед ним от этого наименования, первосвященники могли вдруг представить свидетелей того, что Он называл Себя Сыном Божьим; нельзя было Пилату заявить, и что обвинение Иисуса Христа в наименовании Себя Сыном Божьим не составляет преступления, достойного смерти, ибо не его было дело судить о тяжести преступлений, касающихся иудейской религии. Но тем с большим правом Пилат мог объявить первосвященникам, что подсудимый Узник если в чем-либо и виновен, то уже наказан за то слишком; и несправедливо было бы за одно и то же наказывать так жестоко дважды; мог снова отклонять от себя окончательное решение дела под предлогом необходимого совещания с Иродом, к области которого принадлежал Иисус Христос, мог даже, как представитель кесаря, явно принять Господа под защиту римского правосудия, как человека, гонимого синедрионом по личным мотивам.

Как бы то ни было, защита Пилата была так действенна, что первосвященники принуждены были оставить обвинение Господа в нарушении отечественных законов и почли за лучшее снова обратиться к одному уголовному извету — к измене кесарю. Во время последнего Пилатова допроса фарисейские и саддукейские лжеполитики имели полную возможность договориться между собой и найти средство, как усилить этот извет и сделать его неотразимым для прокуратора. «Итак, ты хочешь, — вскричали гордо первосвященники, — избавить Его от казни? Поступай, как угодно, но знай, что если ты Его отпустишь свободным, то ты не друг кесарю: всякий, кто называет себя царем, есть противник кесарю». Наущенная чернь кричала то же самое, упрекая Пилата в неверности своему государю.

При этих неожиданных словах внезапно исчезла вся твердость Пилата…

«Друг кесарев» — было такое наименование, которым гордились знатнейшие люди в Риме, начальники обширнейших провинций. Сам Ирод Великий почитал за особенную честь именоваться и слыть в народе другом Августа. Тем более должен был дорожить этим наименованием римский всадник, который еще весьма далек был от того, чтобы повелитель света назвал его своим другом…

«Если освободишь Его, то ты враг кесарю», — слова эти, сказанные перед всем народом устами целого синедриона, были ужаснее грома. Из них открывалось, что первосвященники готовы перенести дело на суд кесаря, чтобы там обвинять вместе с Иисусом Христом и Пилата как изменника, который нерадит о чести и выгодах своего владыки. Для Пилата эти угрозы тем более имели силу, чем менее он в качестве правителя Иудеи свободен был от проступков, за которые по справедливости и с успехом можно было обвинять его перед кесарем, особенно таким врагам, которые действовали в Риме и золотом, и происками.

Еще бы не так ужасало обвинение перед кесарем в измене, если бы на римском престоле сидел тогда Август или ему подобный. Можно было надеяться, что полубог римский великодушно рассмотрит дело в истинном его виде и не поставит Иисусу Христу в вину одного наименования себя царем. Но Рим стонал тогда под железным скипетром Тиверия — чудовища, которое, не имея доверия и жалости даже к родным, питаясь сомнениями и притворством, терзало всякого по малейшему подозрению; у которого самые бесстыдные изветы всегда находили отклик и награду.

Кроме будущей опасности со стороны кесаря, нужно было страшиться и настоящей — со стороны народа. Необузданная, наущенная фарисеями толпа становилась час от часу наглее и мятежнее. Свирепый крик ее уже показывал, что она готова на любое насилие. Горсть преторианцев ничего не значила в сравнении с бесчисленным множеством иудеев, собравшихся со всего света на праздник Пасхи. Кроме опасности народного возмущения, за него пришлось бы еще отвечать перед кесарем. Что же, если бы Тиверий узнал, что единственной причиной возмущения был отказ римского прокуратора народу иудейскому, требовавшему казни для личного врага Тивериева, каким считали мнимого домогателя престола иудейского?!

Подобные мысли могли смутить и не Пилата, человека с не окончательно заглушенной совестью, имеющего понятие о справедливости и некоторую склонность к ней, но из детства привыкшего, по примеру вельмож римских, ставить свою выгоду выше нравственности, смотреть не столько на совесть, сколько на обстоятельства — угождение кесарю почитать высшим законом своих действий, казаться справедливым, где можно это делать без вреда для себя, по крайней мере, важного; человека, не знакомого с истинной религией, с лучшими переживаниями и надеждами рода человеческого, теми переживаниями, которые создают истинных героев добродетели, теми надеждами, без которых самая возвышенная нравственность зыбка и ненадежна.

Чтобы для защиты невиновного отказаться всенародно от дружбы с кесарем, презреть опасность для собственной жизни, для такой высокой жертвы и в язычестве необходим был твердый дух Регула, бескорыстие Цинцинната, но дух Регулов и Цинциннатов давно оставил Капитолий, наполненный льстецами Августа и рабами Тиверия.

Добавим еще одну мысль. Если некоторые из древних учителей Церкви предполагали, будто Иуда продал своего Учителя в надежде, что Он посредством сверхъестественных сил освободится из рук Своих врагов, то еще основательнее предположить, что Пилат, решившись осудить Иисуса Христа на смерть, вероятно, надеялся, что боги, если Он их сын, не замедлят спасти Его от казни, столь позорной для их божеского достоинства.

Сообразив все это, легко понять, каким образом крик народа и первосвященников пересилил ослабевшую волю судьи.

Решившись уступить необходимости, Пилат взошел на судейское место для окончания суда. Господь, доселе остававшийся в претории, был выведен на лифостротон для выслушивания приговора. Обвинители также приблизились; вместо шума наступила тишина: все ожидали, что скажет Пилат и чем закончится дело, столь необыкновенное.

«Се Царь ваш!» — воскликнул невольно Пилат, при взгляде на Того, Которого надлежало теперь, вопреки совести и желанию, осудить на смерть.

Источник

Сочинения Иннокентия, архиепископа Херсонского и Таврического. Т. V. Последние дни земной жизни Господа нашего Иисуса Христа. С-Пб,: Изд. И.Л. Тузова, 1908 - Глава XXI: Иисус Христос осуждается на бичевание и смерть Пилатом. С. 306-10

Толкование на группу стихов: Ин: 19: 13-13

Слышав сие слово, т. е. угрозу жалобой на себя Кесарю, Пилат потерял всю свою твердость. Тогдашний Кесарь Тиверий был человек жестокий и подозрительный, и доносы в измене себе принимал он легко и охотно. Опасение за себя превозмогло твердость Пилата, и — предание Господа на распятие было им окончательно решено. Он формальным образом оканчивает суд и осуждает Господа. Изведе (вывел) вон Иисуса, т. е. из судебной палаты, — Претории, так как формальное решение суда должно было быть объявлено в присутствии обвинителей, а они не входили в палату (28 От Каиафы повели Иисуса в преторию. Было утро; и они не вошли в преторию, чтобы не оскверниться, но чтобы можно было есть пасху.Ин. 18:28). Седе на судищи (сел на судилище), т. е. на судейском седалище, которое было поставлено на месте, называемом (глаголемем) Лифостротон, а по-еврейски, Гаввафа. Лифостротон, — это было возвышенное и открытое место пред Преторией или домом римскаго правителя в Иудее. (О Лифостротоне чит. в объясн. 29 Пилат вышел к ним и сказал: в чем вы обвиняете Человека Сего?Ин. 18:29 гл.).

Источник

Иоанн Бухарев свящ. Толкование на Евангелие от Иоанна. М., 1915. Зач. 59. С.234-235

Толкование на группу стихов: Ин: 19: 13-14

Но какое малодушие и какая неуместная робость! Пилат, подумав, что он действительно подвергнется опасности, если пренебрежет этим, выходит как бы с намерением исследовать дело (это именно значит выражение: седе на судищи); а между тем, не сделав никакого исследования, предает Его, думая тем преклонить их. А что он с таким намерением делал это, послушай, что он говорит: се, Царь ваш (ст. 14).

Толкование на группу стихов: Ин: 19: 13-13

Говоря это, Евангелист всю вину за убийство Христа как бы возлагает преимущественно на головы иудеев. Пилат, говорит, едва уже и не против своей воли был явно побежден настояниями от них, оттолкнул долг справедливости и уже весьма мало обнаружил заботы о последствиях. Поэтому и уступил желаниям убийц, хотя часто им говорил и ясно возглашал, что нашел Иисуса совершенно неповинным ничему такому, за что он должен подвергнуть Его смертной казни. Честь праведника поставив ниже желания некоторых и безумию иудеев предавая не уличенного ни в каком беззаконии, он должен оказаться самосвидетелем собственного своего нечестия.

Итак, восходит на обычное «судилище» (судейское седалище), чтобы уже громко произнести приговор против Христа.


Источник

"Толкование на Евангелие от Иоанна".

Часть 3-я.

Книга двенадцатая.

Толкование на группу стихов: Ин: 19: 13-13

άκούσας aor. act. part, от άκούω, см. ст. 8; с gen. прислушиваться к кому-л., повиноваться. Это обвинение означало неминуемую смерть во времена правления подозрительного Тиберия. Таким образом, Пилат, чтобы спасти себя, уступает перед лицом этой угрозы, ήγαγεν aor. ind. act. от άγω вести, έκάθισεν aor. ind. act. от κάθιζω садиться, занимать свое место. βήμα место судьи (Blinzler). λιθόστρωτός вымощенный камнем, относится к мозаичному или мощеному разноцветными плитками полу (LS). λεγόμενον praes. pass. part, от λέγω говорить; pass, носить имя.

Толкование на группу стихов: Ин: 19: 13-13

Некоторые комментаторы считают, что «Лифостротон» — это каменная мостовая в крепости Антония на Храмовой горе; однако эта мостовая, вероятно, относится к более позднему периоду. По всей видимости, здесь речь идет о каменном возвышении близ дворца Ирода, служившего резиденцией римскому наместнику. Известно, что и Пилат, и его преемник выступали с этого возвышения перед народом Имеются данные, что губернатор объявлял смертный приговор, восседая в судейском кресле (см. коммент. к 10 А ты что осуждаешь брата твоего? Или и ты, что унижаешь брата твоего? Все мы предстанем на суд Христов.11 Ибо написано: живу Я, говорит Господь, предо Мною преклонится всякое колено, и всякий язык будет исповедывать Бога.12 Итак каждый из нас за себя даст отчет Богу.Рим. 14:10—12)

Толкование на группу стихов: Ин: 19: 13-13

Пилату, зависевшему лично от милости императора (милости, кажется, приобретенной первоначально через Сенну, лишившегося власти около этого времени), все это должно было представляться постоянно и неотвязно, тем более, что он уже заслужил ненависть от своей провинции и опасался ее мщения. Его опасения не были безосновательны. Тиверий восседал еще на престоле, когда спустя немного лет Пилат был сменен, и послы из Палестины в надежде на доказанную преданность иудеев императорскому дому были посланы в Рим, чтобы принести жалобы против отозванного и низложенного правителя. Тень этого далекого дня парализовала Пилата в настоящее утро. Что если, будучи обвиненным пред Кесарем в хищничестве и кровопролитии и слишком хорошо зная свою виновность в этих преступлениях, он прочтет в глазах своего сурового владыки, что на него принесено и это новое обвинение, как довершение и венец всех других вин? И вот он, который так долго противостоял против всех других доводов, теперь сразу склонился пред хорошо обдуманными словами: «Если ты отпустишь Его, ты не друг Кесарю; всякий, делающий себя царем, противник Кесарю». Он взошел на трибунал, с которого только и мог римский судья произнести законным образом окончательное решение (в настоящем случае трибуналом служило, по-видимому, подвижное седалище, вынесенное из претории и поставленное пред него на «лифострофоне» или каменном помосте) Суд над Иисусом Христом с юридической точки зрения

Толкование на группу стихов: Ин: 19: 13-13

Услышав это слово: этой угрозой дело было окончено, твёрдость и решимость оставили римского чиновника, опасение за свою жизнь превозмогло, и — предание Господа на распятие было решено. Пилат формально и торжественно оканчивает суд. — Вывел вон Иисуса: из судебной палаты, так как формальное решение суда должно было быть объявлено в присутствии обвинителей, а они не хотели входить в преторию (28 От Каиафы повели Иисуса в преторию. Было утро; и они не вошли в преторию, чтобы не оскверниться, но чтобы можно было есть пасху.Ин. 18:28). — Сел на судилище, на судейском седалище, которое поставлено было на месте, называемом Лифостротон, а по-еврейски Гаввафа. Лифостротон — это было возвышенное место и открытое пред преторией или домом прокуратора; греческое название этого места произошло от того, что оно было выстлано камнем, вероятно, мозаикой, как то было в обычае у римских судей — чиновников. Еврейское название этого места Гаввафа не есть перевод греческого — Лифостротон, а коренное арамейское слово, означающее возвышенность, холм, и дано ему потому именно, что оно было возвышенно. — Так как это было время решительного осуждения Господа, то евангелист означает и день, и час его.

Толкование на группу стихов: Ин: 19: 12-16

Откуда эта противоречивость в Пилате? Откуда такое раздвоение воли в одном и том же человеке? Пока предстоял Пилат свету лица Христова — от всего сердца хотел он отпустить Праведника. Но когда обуяла его тьма иудейская, он согласился с делами тьмы. Это семя, павшее в терние. Пока над семенем сиял лик Христов, оно проросло и взошло. Но как только лишилось оно света — тотчас заглушил его мрак терния.


Пока Господь Иисус владычественно говорил Пилату о Царе Небесном:
"Ты не имел бы надо Мною никакой власти, если бы не было дано тебе свыше",
— Пилат чувствовал себя побеждаемым страхом пред Богом.
Но когда толпа иудеев крикнула Пилату:
Если отпустишь Его, ты не друг кесарю,
— Пилат был полностью сломлен страхом перед царем земным. И страх за плоть возобладал над страхом за душу, как и поныне это порою случается.


Пилат был учеником светской мудрости.
А светская мудрость не дает сил, но вселяет страх.
Светская мудрость поддерживает не душу, а тело.
Светская мудрость вселяет страх не за душу, а за плоть и за всё плотское.


Вот и в Пилате [наблюдаем мы] ясный и несчастный пример того, каких людей — минуя Бога и наперекор Христу — воспитывает светская мудрость.


Впрочем, слабохарактерная и шаткая душа Пилата — это показательный тип не только язычников, но и неутвержденных христиан. Некоторые христиане изо дня в день неощутимо, а подчас и бессознательно, то порываются освободить Христа от мрачного и преступного иудейского инстинкта в себе, то, опять, повинуясь этому инстинкту, равнодушно отправляют Его на распятие. Это, как правило, бывает в том случае, когда тот или иной христианин нарушит какую-либо Христову заповедь во имя исполнения некой своей телесной прихоти. То свет этой заповеди озарит сердце слабовольного христианина, то плотская тьма настолько над ним сгустится, что он полностью ей уступает.


Господи долготерпеливый, не отврати света лица Твоего от нас ни на мгновение ока — дабы не одолела нас тьма. Господи, помоги нам пребыть чадами света до конца. Тебе слава и [по]хвала вовеки. Аминь.



Источник

"Охридский пролог" святителя Николая Сербского: 17 (4) марта

Толкование на группу стихов: Ин: 19: 13-13

Угроза иудеев подействовала на Пилата, и он, изменив свое намерение, вывел Христа снова из претории и сам сел на судейское кресло (βῆμα)1. Он и раньше, конечно, сидел на нем при начале суда над Христом, но теперь евангелист отмечает восхождение Пилата на судейское место, как нечто особенно важное, и указывает при этом день и час события. Этим евангелист хочет сказать, что Пилат решился произнести обвинительный приговор над Христом. Место, на котором было поставлено судейское кресло Пилата, говорит евангелист, называлось по-гречески Лифостротон [Kаменный помост.] (собственно - мозаичный пол), - так называли его говорившие по-гречески жители Иерусалима, - а по-еврейски Гаввафа (по одному толкованию возвышение, по другому блюдо)2.

Примечания

  • 1 Некоторые толкователи (например, Луази) переводят стоящий здесь глагол ἐκάθισεν выражением «посадил», т.е. Иисуса, для того чтобы выставить Его настоящим царем, восседающим перед своими подданными. Хотя такой перевод с грамматической точки зрения допустим, но принять его препятствует то соображение, что едва ли Пилат решился на такой неосторожный поступок: его только что обвинили в недостаточной заботливости о чести имени Kесаря, и если бы он теперь на судейское кресло посадил преступника против единодержавной власти Kесаря, то этим подал бы иудеям повод к большим обвинениям.
  • 2 Словом Гавваф в сирийском переводе Евангелия Матфея переведено именно греческое выражение τρύβλιον — блюдо (23 Он же сказал в ответ: опустивший со Мною руку в блюдо, этот предаст Меня;Мф. 26:23).

Толкование на группу стихов: Ин: 19: 13-13

Но как мало мужества в Пилате, когда он счел опасным для себя оставить такое обвинение без исследования! Он выходит, как бы с намерением исследовать дело, ибо это означают слова: "сел на судилище"; между тем, не сделав никакого исследования, предает Его, думая тем преклонить их.

Толкование на группу стихов: Ин: 19: 13-13

Римский префект, решившийся по своим личным видам уступить сильной неправде, взошел и сел на судейское место. Это место было на открытой площадке, устланной разноцветным мрамором и потому называвшейся по гречески Лифостротон; Евреи называли туже площадку — гаввафа, как возвышавшуюся над окрестностию несколькими ступенями. Сюда приведен был из претория Господь Иисус.

Источник

Беседы о страданиях Господа нашего Иисуса Христа. Часть 2. Беседа 13 (43)

Все к этому стиху