Евангелие от Иоанна 18 глава 1 стих

Когда Иоанн рассказывает о Господе, что Он вместе с учениками вошел в сад, то это было не сразу по окончании молитвы Иисуса, о которой упоминается в словах: Сказав сие. Некоторые события происходили в промежутке, однако они опущены этим евангелистом, хотя сообщаются другими, равно как у этого евангелиста есть многое, о чем другие умалчивают в своих повествованиях. Любой, кто желает знать, как все они согласуются между собой (а истина в том, что сообщаемое одним никогда не противоречит другому), может обратиться не к этим изложениям, а к более тщательно разработанным трактатам¹. И пусть делает это не стоя и слушая, а лучше сидя и читая, или самым внимательным образом относясь к тому, кто так поступает. И пусть верит прежде (чем знает, способен ли он прийти к такому знанию в этой жизни, либо не способен в силу каких-то препятствий), что нет ничего, что написано одним из евангелистов (из числа признанных Церковью канонических авторитетов) и что противоречило бы его собственному или чужому, столь же правдивому, изложению.

***

Подав нам вместообразные таинства Своего честного тела и крови, когда Иуды уже не было с ними, Иисус вышел на Масличную гору близ потока Кедрон, где был сад. Апостольские постановления 5.3.14.²

Матфей в своем повествовании говорит: Потом приходит с ними Иисус на место, называемое Гефсимания (Мф. 26:36). То же говорит и Марк³. И Лука об этом упоминает, хотя и не дает названия этого места⁴. <...> Там, как мы понимаем, и был сад, который упоминает Иоанн в своем рассказе.

***

Завершив изложение великой и пространной беседы, которую Господь после вечери, приближаясь к пролитию крови за нас, имел с учениками, бывшими тогда с Ним, к которой присоединил молитву, обращенную к Отцу, евангелист Иоанн так приступил к рассказу о Его Страстях: Сказав сие, Иисус вышел с учениками Своими за поток Кедрон, где был сад, в который Col. 1930 вошел Сам и ученики Его. Знал же это место и Иуда, предатель Его, потому что Иисус часто собирался там с учениками Своими (Ин. 18:1—2). То, что он говорит здесь о Господе, как Тот вошел в сад с учениками Своими, произошло не тотчас же, как Он завершил молитву Свою, чему посвящены слова евангелиста: сказав сие, — но случилось еще кое- что, что можно прочесть у других евангелистов, но упущено у этого (как и у него есть много того, о чем точно так же молчат в своем рассказе те). Всякий, кто хочет узнать, каким же образом все они имеют согласие между собой и каким образом истина, сообщенная одним, не ниспровергается другим, пусть ищет ответ не в этих беседах, а в других, более сложных сочинениях Блж. Августин, очевидно, намекает на свое произведение «О согласии евангелистов» в четырех книгах, написанное около 400 г. — Пер.; пусть он узнает об этом, не стоя и слушая, а, скорее, сидя и читая или же устремляя исполненный наивысшего внимания слух и ум к тому, кто читает.

Однако же пусть поверит, прежде чем узнает (не важно, сможет ли он узнать это уже в этой жизни или не сможет из-за каких-либо помех), что ни одним евангелистом (речь о тех, которые приняты Церковью как канонические авторитеты) не написано ничего, что могло бы вступить в противоречие либо с его собственным истинным рассказом, либо с изложением другого. Так вот, давайте теперь посмотрим, не сравнивая с другими, на рассказ блаженного Иоанна, чтобы рассмотреть его, не задерживаясь на том, что и без того ясно, чтобы задержаться там, где это необходимо. Поэтому не будем брать Его слова: Сказав сие, Иисус вышел с учениками Своими за поток Кедрон, где был сад, в который вошел Сам и ученики Его, будто бы сразу после этих слов Он вошел в сад. Однако фраза Сказав сие должна дать понять нам, что Он вошел в сад не раньше, чем завершил те слова.

Итак, Матфей продолжает свое повествование: Потом приходит с ними Иисус на место, называемое Гефсимания. Так же говорит и Марк. Об этом же рассказывает Лука, но не называет точного места: И, выйдя, пошел по обыкновению на гору Елеонскую. За Ним последовали и ученики Его. Придя же на место, сказал им: молитесь, чтобы не впасть в искушение. Это место, которое у других евангелистов называется Гефсиманией. Там, насколько нам известно, был сад, который встречается у Иоанна: Сказав сие, Иисус вышел с учениками Своими за поток Кедрон, где был сад, в который вошел Сам и ученики Его. Далее, по Матфею: Говорит ученикам: посидите тут, пока Я пойду, помолюсь там. И, взяв с Собою Петра и двух сынов Зеведеевых, начал скорбеть и печалиться

По вечери Иисус с одиннадцатью учениками удаляется в сады, лежащие на горе масличной – в Гефсиманию, где и прежде имел обычай проводить ночь. Восемь вскоре Его здесь оставили, Иисус отпустил их; трое пошли в глубину садов – Петр, Иаков и Иоанн: Иисус взял их с Собой для того, чтобы они были с Ним.

+++Горский А. В. прот. История Евангельская и Церкви Апостольской. Свято-Троицкая Сергиева Лавра, 1902. С. 219 ++

Завершив Первосвященническую молитву, Господь пересек поток Кедрон и направился на Елеонскую гору. Если в синоптических Евангелиях Гефсиманский сад становится местом напряжённой молитвы в преддверии Страстей, то у Иоанна о нём говорится, что здесь Иисус раньше собирался с учениками. В Евангелии от Иоанна молитву об избавлении от страданий Господь произносит во всеуслышание после торжественного входа в Иерусалим¹. Впрочем, опуская рассказ о Гефсиманском борении, евангелист упоминает о нём, когда при аресте Иисус останавливает Петра: «Чашу, которую дал мне Отец, неужели Я не стану пить ее?» (Ин. 18:11). Но если у синоптиков Иисус просит, чтобы чаша страданий миновала Его, то у Иоанна Он покорно соглашается с ней, так как она предназначена Ему Отцом.

13. Смотрите, какой дорогой нам предстоит возвращаться. Сейчас Христос в пустыне, ведет за Собой человека, наставляет, назидает, упражняет, умащает духовным маслом. Как только Он видит человека окрепшим, ведет через засеянное и плодородное поле, — это когда иудеи спрашивали, почему Его ученики срывают колосья с нивы в субботу (см. Мк. 2:23-24) (тогда Он уже призвал апостолов к возделанному полю и плодоносному труду). А позже, во время страданий Он поставил человека в райский сад: Сказав это, Иисус с учениками перешел на другой берег через реку Кедрон, где был сад, в который вошел Сам и ученики Его (Ин. 18:1). В Песни песней пророк учит, что сад лучше, чем плодородное поле: Сад затворенный сестра моя, невеста, сад затворенный, источник запечатанный (Песн. 4:12). Это означает чистую и непорочную девственность души, которую никакой страх наказания, никакие посулы мирских удовольствии, никакая привязанность к жизни не уведет от веры. О том, что лишь сила Господа возвращает человека, особо свидетельствует евангелист Лука, потому что только он упоминает слова Господа разбойнику: Истинно говорю тебе: ныне будешь со Мной в раю (Лк. 23:43).

. Здесь один ев. Иоанн передает, что когда солдаты (после лобзания Иуды, которое должно было служить для них знаком, кого они должны брать) приблизились к Иисусу, Он спросил их: кого ищете? Они сказали: Иисуса Назарянина. Иисус говорить им: это Я. По этому слову толпа отступила назад и пала на землю. Проявивши над воинами Свое божественное всемогущество и тем показавши им, что если Он будет взят ими, то не вследствие их могущества и власти над Ним, но вследствие добровольнаго с Его стороны предания Себя на смерть, — Господь снова обращается к толпе с тем вопросом, позволяет ей Себя взять и просит лишь оставить в покое учеников. Это последнее, по замечанию евангелиста, необходимо было для того, чтобы сбылось сказанное И. Христом в первосвященнической молитве 17, 12. И действительно' для учеников соблазном служило уже и то, что их Учитель впадает в руки грешников; если же к этому присоединилось бы еще и взятие их воинами, вера не выдержала бы искушения. Что было далее, передается с большею или меньшею подробностью всеми евангелистами. Воины приступают взять Иисуса, ученики намереваются защищать Его оружием, и один из них (Петр, сообщает ев. Иоанн) отсекает, одному рабу архиерейскому ухо (Малху, у Иоанна); но Господь обличает неразумную ревность Петра и (говорит ев. Лука) прикосновением к урезанному уху исцеляет его. К этому евв. Матфей и Марк присоединяют речь И. Христа, обращенную к пришедшим взять Его, в которой Он выясняет им, что ни их многочисленность, ни мечи и колья, с которыми они пришли ваять Его, не в силах были бы совершить этого, если бы Он добровольно ие предавал им Себя. А ев. Марк один разсказывает о юноше, желавшем следовать за Иисусом, но бежавшем, когда воины хотели Его схватить. Этот юноша, который одет был лишь одним покрывалом ночным, очевидно, был потревожен от сна и поднят с постели шумом проходившей около дома его в сад Гефсиманский толпы. Был ли это сам ев. Марк или кто-либо другой, но во всяком случае нужно предполагать, что он был из числа если не верующих в Господа, то живо возбужденных к вере в Него, вследствие чего для него дорого было знать, чем кончится вся эта Гефсиманская история. ·

Рассматривая описание Господних страданий в Евангелии Иоанна Богослова, в совокупности с сказанием о сем других Евангелистов, мы еще более убеждаемся в том, что св. Иоанну Богослову повелено было Духом Святым начертать дополнение к первым трем Евангелиям, хорошо уже известным всем христианам конца первого века. Посему то Евангелист Иоанн опускает многие подробности, внесенные в синоптические Евангелия, и с другой стороны дополняет сказание о великих событиях сей ночи новыми подробностями и разъяснениями.

Так, в Евангелии от Иоанна опущены: скорбное моление, поцелуй Иуды, некоторые подробности оскорблений, нанесенных Господу в синедрионе (во всех трех Евангелиях); а также послание жены Пилата (у Мф.); посылка Господа к Ироду (у Луки); ругательства Иудеев перед крестом (все три Евангелия); плач женщин (у Луки); спасение одного из разбойников (у Луки); разрыв завесы (у Мф. и Марка); тьма (все три Евангелия); исповедание веры сотника (все три Евангелия); раскаяние некоторых после смерти Господа (у Луки) и некоторые другие подробности.

С другой стороны в Евангелии от Иоанна мы находим следующие добавления к сказанию других Евангелистов.

1) Господь останавливает словом Своим пришедших взять Его, и они падают на землю (Ин. 18:4–9).

2) Пилат спрашивает: что есть истина? (Ин. 18:33–38).

3) Препирательство Иудеев с Пилатом (Ин. 18:29–31).

4) И второе их препирательство с ним же; они пугают его, что он не друг Кесарю (Ин. 19:7–8, 12–14).

5) Пилат выводит поруганного и избиенного Господа на помост, говоря: «се человек»! (Ин. 19:2–5).

6) Иудеи препираются с Пилатом о надписи (Ин. 19:19–23).

7) Господь на кресте поручает Мать Свою Иоанну (Ин. 19:25–27).

8) Воин прободает бок Господа (Ин. 19:31–37).

9) Участие Никодима в положении во гроб пречистого тела Господа (Ин. 19:39).

Независимо от сих важных добавлений и разъяснений, мы видели выше, что Евангелие от Иоанна раскрывало христианам, в записанной им последней беседе Господа с учениками, – высшие и глубочайшие тайны духовной жизни Христовой церкви и жизни её, раскрывала ученикам значение жертвы, приносимой Господом и освещая грядущие события светом Божественной мудрости, во исполнение слова реченного Господом: «и сказах им имя Твое и скажу» (Ин. 17:26), ведя таким образом Апостолов, а с ними и всех верующих от познания к познанию, от света к свету, дабы они достигали постепенно высшего и высшего развития Заметка. По поводу тридцати сребренников полученных Иудою за предательство, мы обратим внимание читателя на статью известного нашего археолога Г. Прозоровского, напечатанную в 9 томе известий И. Р. Археологического Общества (стр. 455–474). Г. Прозоровский доказывает что под именем сребренника надо разуметь не сикль (40 к.) а фиктивную монетную единицу известную под именем римской либры, которая равнялась приблизительно двадцати рублям. Либра заключала в себе сто денариев (по 20 коп. каждый) а денарий переводится в Евангелиях словом пеняз. Миро купленное Марией (Ин. 12:5) стоило триста пенязей, т. е. три либры или шестьдесят рублей; а Иуда получил тридцать сребренников (либр) что представляло собой шестьсот рублей серебром..

И сия рек Иисус, изыде со ученики своими на онпол потока Кедрона, идеже бе вертоград, в оньже вниде сам и ученицы его.

Из слов сих замечаем, что последние слова моления Господа произнесены на самом берегу лощины, называемой поток Кедрон.

Поток Кедрский или Кедрон есть тот глубокий овраг, который отделяет город Иерусалим от горы Масличной (Елеонской). Господь «изыде» из сей лощины на тот берег оврага, где был вертоград. Имя «потока Кедрска» мы встречаем только у св. Иоанна Богослова; в других же Евангелиях упомянуто только, что Господь пошел на гору Елеонскую. Летом поток Кедрский высыхает совершенно, а зимой вода хотя показывается в нем, но гораздо ниже Иерусалима и долины Иосафатовой. В наше время он совершенно почти завален землею Иерусалим и Синай второе, путешествие Норова (изд. под ред. Хитрово в 1878 г.) стр. 20.. В Ветхозаветных книгах поток Кедрский или Кедрон несколько раз назван этим именем, как напр. 3Цар. 2:37 или Иерем. 31, 40. За оврагом Кедрона при самой подошве Масличной горы, находится «вертоград» или сад Гефсиманский с пещерою. Между оградой сада и подошвой горы находится (как полагают) то место, где Господь молился и скорбел и где кровь капала с священного чела Его. Пещера находится в Гефсиманском саду подле погребального вертепа Пресвятой Богородицы. Латиняне указывают, что Господь молился и скорбел в этой именно пещере, но по весьма основательным соображениям Норова Ор. cit. стр. 19–20; и ср. Хитрово „Неделя в Палестине“ (1879) стр. 62., опирающегося на местные греческие предания и на указания паломника Даниила, – в пещере Гефсиманского сада должны были оставаться восемь учеников; Петр, Иаков и Иоанн, последовали в некотором расстоянии за Господом, а Господь, отойдя от них «на вержение камня» (Лк. 22:41), молился, как мы указали выше, ближе к горе Масличной.

Здесь есть камень, выступающий из горы, на котором по преданию уснули Петр, Иаков и Иоанн, «ибо у них глаза отяжелели». А Господь наш, готовясь к страшной жертве в глубокой скорби и тоске человеческой молился пред Отцом небесным яко человек, предавая свою волю человеческую воле Божией, и при этом молении капли крови капали с священного чела Его (Мф. 26:38–44; Марк. 14:33–40; Лк. 22:41–45).

По преданию поток Кедрский был когда-то осенен кедрами, но едва ли это не позднейшее соображение, основанное на имени потока. Но имя потока нахал – кидрон, означает по-еврейски не поток кедров, а темный поток “Westcot in the Sp. Bible, и Smith’s Bibl. Dict. sub. voc., и только позднейшая неправильная этимология этого имени, внесла понятие о кедрах, хотя надо сказать также, что в Талмуде есть место, упоминающее о двух кедрах, стоявших на горе Масличной Указание Уесткотта в Sр. ВiЫе на Ин. 18, в Additional Note, с ссылкой на Derenbourg, Essai sur I’histoire de la Palestine. Paris 1867 рр. 466 et. suiv..

Предсказание Иисуса о том, что все апостолы в эту же ночь разбегутся, а Петр трижды отречется

Окончив молитву Свою, Иисус пошел с Апостолами далее и перешел поток Кедрон; за этим потоком был сад, называемый Гефсимания, куда и направлялся Иисус. Перейдя Кедрон, Он опять обратился к Своим ученикам с грустным предсказанием, что наступает час, когда вера их поколеблется (Мф. 26:31 и далее)
Сад, в который вошел Иисус с Апостолами, был Его любимым местом уединения и отдохновения, куда Он часто уходил из Иерусалима. Евангелист Марк говорит, что этот сад был в селении, называемом Гефсимания (Мк. 14:32); поэтому, от названия селения и самый сад назывался Гефсиманским. Войдя в сад, Иисус остановил Апостолов и сказал им: посидите тут, пока Я пойду помолюсь там (Мф. 26:36 и далее).

Ст. 3: «светильники» = факелы.

«Это Я» = Я есмь.

Кончилась Тайная вечеря, речь Иисуса к ученикам и молитва. Иисус уходит в Гефсиманский сад. Ворота, вниз по склону, переход за поток, подняться по склону в масличный сад.

Символика: кровь Агнцев в храме выливалась на алтарь. 256 тысяч агнцев. По желобу кровь стекала в Кедрон. Поток был красным. Мысль о собственной крови?

Гора Елеон. На склоне Гефсиманский сад. Гефсимания = пресс для выжимания масла. Там сады зажиточных людей, так как в самом Иерусалиме нельзя было использовать удобрения, да и земли не было.

Кто-то из друзей дал ключ от калитки. Иисус с учениками часто заходил сюда для тишины. Иуда знал это (сам бывал).

Удивительная вооруженная сила. Воины, служители (охранники Храма).

«Спира» = когорта 600 - 1000 человек, манипула 200 солдат. Чуть ли не армия против плотника из Назарета!

1. Факелы (при луне?). Искать в потаенных углах. Но Иисус мужественно выступает «Я есмь». Это Я.

2. Власть! Их сотни, он один. Они вооружены до зубов, но поверглись. Символ («Я есмь»). От Него исходит дух власти. Один сильнее всех их.

3. Итак, Иисус избирает смерть. Мог бы спокойно пройти сквозь них, как это бывало.

4. Он заботлив. Любовь к ученикам.

5. Послушен Отцу (праведность - это исполнение воли Божьей).

«Иисус вышел с учениками Своими за поток Кедрон»

Кедрон – название ручья, который являлся во времена Иисуса восточной границей Иерусалима. Этим названием также обозначается долина, в которой протекал ручей. Из слов Иоанна следует, что Гефсиманский сад, вероятно, и был тем местом, куда Иисус удалялся на ночлег в последние дни перед арестом. Это место Иуда и должен был выдать иудеям, чтобы они могли схватить Иисуса не при народе и не в дневное время.

Иисус знал, что будет арестован именно там. И знал не только потому, что Иуда уже отправился к первосвященникам. Еще на подступах к Иерусалиму Он сказал ученикам: «Вот, мы восходим в Иерусалим, и Сын Человеческий предан будет первосвященникам и книжникам, и осудят Его на смерть, и предадут Его язычникам, и поругаются над Ним, и будут бить Его, и оплюют Его, и убьют Его; и в третий день воскреснет (Мк. 10:32–34). Он знал не только последовательность событий, но и время, когда все это произойдет. Поэтому за несколько дней до смерти Он говорил: «Пришел час прославиться Сыну Человеческому» (Ин. 12:23). А на Тайной вечере сказал: «…ибо то, что о Мне, приходит к концу» (Лк. 22:38).

Арест Иисуса описан также тремя Евангелистами-синоптиками (Мф. 26:47–56;Мк. 14:43–50;Лк. 22:47–53). Версия Иоанна значительно отличается от трех синоптических версий, сообщая дополнительную информацию об участниках событий, в том числе имена некоторых действующих лиц, оставшихся безымянными у других Евангелистов.

Пришедшие арестовать Иисуса представлены у Иоанна как «отряд воинов и служителей от первосвященников и фарисеев». Речь в греческом тексте не идет об отряде воинов и служителей, а о двух самостоятельных группах: воинском отряде (σπεῖρα) и служителях. Во главе обеих находится Иуда, который берет их с собой. С этой группой людей Иисус вступает в диалог, не имеющий параллелей у других Евангелистов. Только Иоанн упоминает о том, что пришедшие арестовать Иисуса, услышав слова «это Я», отошли назад и упали на землю. И только у Иоанна Иисус просит отпустить учеников.

Ни один из Евангелистов-синоптиков не говорит, что учеником, ударившим раба первосвященника, был Петр, и ни один не называет имя раба. Отсутствуют у них и слова Иисуса о чаше, которую Ему предстоит испить. Мы можем вспомнить, что, хотя Иоанн, согласно синоптикам, присутствовал в Гефсиманском саду, в его Евангелии не упоминается молитва о том, чтобы, если возможно, чаша страданий прошла мимо Него. Чаша появляется только в сцене ареста – в словах Иисуса Петру. Таким образом, Иоанн не только дополняет рассказы трех Евангелистов, он еще и по-иному расставляет акценты.

Среди этих уверений в верности до смерти, которые все сбылись на самом деле, только впоследствии, на конце земного поприща каждого из учеников, пришли в Гефсиманию. Тут был сад, принадлежавший одному из последователей Иисусовых. Господь и прежде часто ходил в него с учениками Своими и теперь избрал его местом Своего последнего приготовления на подвиг крестный; чтобы, как замечает один учитель Церкви, там же (в саду) одержана была первая победа, где было нанесено (всему человечеству) первое поражение.

Повествование о пребывании Господа в саду Гефсиманском и о молитве Его там, до прихода туда Иуды с воинами и служителями архиерейскими, евангелист Иоанн опускает, сказав только, что И. Христос, после Своей прощальной речи и первосвященнической молитвы, вошел в сад Гефсиманский. Это, конечно, Он делает потому, что об этих событиях уже написано в других Евангелиях (Мф. 26:36. Мк. 14:32 и дал. Лк. 22:39 и дал.). Нужно сказать, что и вообще в истории страданий Спасителя Иоанн только пополняет сказания прочих евангелистов частными чертами, но не повторяет их сказаний. Иоанн не говорит также и о том, как Иуда согласился пред первосвященниками на предательство И. Христа, а повествует прямо о взятии Его врагами, по указанию Иуды.

Изыде на он пол потока Кедрска (вышел за поток Кедрон). Этот поток протекал так называемою долиною Иосафатовою и отделял Иерусалим от горы Елеона, где на скате ея лежал сад Гефсиманский, куда шел И. Христос с Своими учениками после Тайной вечери. Поток Кедронский был незначительным ручьем, который довольно наполнялся лишь после сильных дождей; в прочее же время года русло его было почти сухим. (О потоке см. Ин. 8:1). Идеже бе вертоград (где был сад),— быть может, и с несколькими строениями. Сад назывался Гефсиманским, потому что находился в месте, которое называлось Гефсиманиею. В Гефсиманию И. Христос любил уединяться с Своими учениками. Туда Он удалялся из Иерусалима на время ночи в последние дни пред Своими страданиями. Вероятно, этот сад принадлежал кому либо из тайных последователей Господа, быть может, тому человеку, в доме котораго совершал Он Тайную вечерю. Потому Господь с учениками Своими и имел во всякое время свободный вход в этот сад. Иуда знал это, почему и привел туда посланных врагами Христовыми, для взятия Его. Быть может даже, что во время Тайной вечери И. Христос высказал, что Он пойдет в сад Гефсиманский. Есть предание, что Гефсимания принадлежала священникам и левитам и что в ней паслись стада жертвенных животных. Отсюда же и имел быть взят и веден на заклание и Агнец Божий, И. Христос, вземлющий грехи мира. (Воскр. Чт. XVII г.). Слово Гефсимания значит место выжимания оливок. Такое название произошло оттого, что здесь росли во множестве оливковыя деревья и приготовлялось оливковое масло). «В саду Эдемском совершилось грехопадение перваго человека, говорит один духовный писатель; в саду Гефсиманском начинаются и искупительныя страдания втораго Адама— И. Христа».

XVIII. 1

«Сказав это, Иисус вышел с учениками своими на ту сторону потока Кедрона, где был сад, в который вошел Сам и ученики Его» . Этими словами кончается и Первое Евангелие Страстей Христовых. Вознеся молитву к Отцу, Господь вступил на путь Страстей.

Отрывок Ин. XVIII-XXI имеет повествовательное содержание, но в тех его делениях, которые были намечены нами в нашем экзегетическом Введении, не было предложено делить его на повествование о Страстях (гл. XVIII-XIX) и повествование о Воскресении, потому что Страсти и Воскресение представляют собою вообще, а в Ин. особенно нерасторжимое единство. И в частности, основное деление Евангелия по признаку света и тьмы, дня и ночи отправляется от сознания, что ночь восхождения Сына к Отцу обнимает и смерть, и Воскресение. Была ночь, когда Иуда вышел с вечери (Ин. 13:30). И тьма была, когда Мария Магдалина пришла к пустому гробу (Ин. 20:1): не та же ночь, но та же тьма. В Ин. 20:17 Господь возбранил прикосновение той же Марии Магдалине, потому что Он еще не вошел к Отцу. В Ин. 20:27 Он призвал к прикосновению Фому, а еще раньше, в ст. 20, показал Свои раны другим ученикам. Ночь восхождения Сына к Отцу кончается в гл. XX на стихе 18. Знаком окончания является, возможно, прикосновение. Но на этом же стихе кончается и путь крови, если мы делим Ин. на три части: водою и кровию и Духом, видя в крови так же символ единства Страстей и Воскресения, как и символ ночи.

Представляя собою одно целое, отрывок XVIII.1-ХХ.18 связан с тем, что ему предшествует. Выше было сказано, что заглавие XIII. 1–3 распространяется и на все повествование о Страстях, которое тем самым поставляется под знак Божественной любви. Но еще теснее связь повествования с предваряющей его Первосвященнической молитвой. Мы видели, что эта связь подчеркнута заключением Молитвы, которое одновременно является и Введением повествования. Последнее слово молитвы было слово о любви: Отца к Сыну и, в Сыне, к ученикам. Так же точно в Мф. эсхатологическая речь смолкла на призыв к братской любви в приточном образе Страшного Суда (ср. Мф. 25:31–46), за которым непосредственно последовало возвещение Страстей в словах Иисуса к ученикам. Два разреза той же любви: неизглаголанные высоты мистического опыта, приобщающего учеников к Тайнам Троичной жизни, и служение Христа в лице страждущего брата.

Иоанновское повествование о Страстях и Воскресении параллельно синоптическому, но, вообще говоря, от него независимо. Оно воспроизводит те же события, с особым выделением тех их сторон, которые выражают их духовное, Иоанновское, понимание. Оно распадается на ряд более мелких отрывков, которые и должны быть, в порядке изложения, предметом нашего внимания.

– Сказав это, Иисус с учениками ушел – Согласно еврейской традиции, пасхальный седер должен был проводиться в Иерусалиме, а после его окончания можно было уходить, но все равно нужно было оставаться в пределах большого Иерусалима, куда не входила Вифания. А именно там жили друзья Иисуса, у которых Он обычно останавливался. Но в 4-м Евангелии последний ужин не был пасхальной трапезой, и поэтому непонятно, почему они все же уходят из того места, где ужинали. И направился через Кедронскую долину – Возможен перевод: «и перешел на другой берег Кедронского ручья». Этот ручей (по-еврейски он назывался Кидрон) был так называемым «вади», то есть он наполнялся водой только во время сезона зимних дождей. Вероятно, они перешли ручей и направились на северо-восток, на старую дорогу в Вифанию и вышли к южному склону Масличной горы. В то место, где был сад, куда они и вошли – Иоанн не говорит о Гефсимании, но так как это слово означает по-еврейски «масличный пресс», они пришли в масличную рощу («сад»), остатки которой сохранились до наших дней.

+++Кузнецова В. Н. Евангелие от Иоанна. Комментарий. М.: 2010. С. 400++

После этого Христос двинулся с своими учениками за город, и, спустившись вниз в ложбину Кедронского потока, вошел в сад Гефсиманский. Часть этого сада существует и доселе – между потоком и горой Елеонской, и место его обозначается несколькими маслинами, из которых восьми по крайней мере приписывается маститая древность – не менее двух тысяч лет, так что они были свидетельницами величайшего момента в душевной жизни Христа. Теперь весь сад занимает не более пятидесяти шагов, но в древности он был гораздо больше, и настолько славился изобилием масленичных плодов (олив), что от них получил самое свое название (Гефсимания – пресс или точило для добывания оливкового масла). Деревья в это время находились в нежной, весенней, недавно распустившейся листве, и лунный свет пробирался чрез них своими мерцающими лучами. Все было торжественно тихо и мирно кругом; даже птицы беспечно спали на пушистых ветвях, под покровом звездного неба, где и о них заботился Отец небесный. Позади возвышалась гора Мориа с ее искусственными террасами, ведшими к величественному притвору храма, а впереди за загородью сада начинались склоны горы Елеонской, своей вершиной закрывавшей от взоров благословенный домик в Вифании. Дух Христа был переполнен великими думами о предстоящем, и Он желал уединения, чтобы в молитве в Богу Отцу излить свое сердце. Оставив большинство учеников у входа в сад, Он ввел трех избраннейших из них с собою вглубь Гефсимании, именно Петра, Иакова и Иоанна, которые как свидетели славы Его преображения должны были быть ближайшими свидетелями и величайшей Его душевной муки. Но и их присутствие было тяжело в этот страшный час. «Душа Моя, сказал Он скорбит смертельно», и, повелев им бодрствовать, отошел от них еще дальше в чащу сада, на полет брошенного камня, и там начал молиться, чтобы подкрепить свой дух, объятый ужасом пред тяжестью грехов человечества, которые теперь предстояло Ему поднять на Себя. Его человеческая природа ужасалась предстоящего бремени, которое должно было понести Ему. В мучительной молитве Христос даже на миг предполагал возможность отмены страшного искупительного дела и взывал к Отцу: «Авва Отче! все возможно Тебе; пронеси чашу сию мимо Меня»; но затем Он тотчас же все предоставил воле Пославшего: «но не чего Я хочу, а чего Ты». Никогда еще с такою ясностью не выступало в Нем единение Его Божественной и человеческой природы, как именно в этот момент. Если на первый взгляд человеческая природа здесь как бы берет перевес над Божественною, то нужно иметь в виду, что этот момент был моментом величайшего самоуничижения Христа, когда именно «Он смирил Себя и сделался послушен даже до смерти», всецело предавая Себя Отцу как представителя греховного человечества. Но самая способность сделать это, тесное общение с Отцом в отношении воли и совета и совершеннейшее торжество самоотвержения над человеческою немощностью – служат явными доказательствами Его Божества. И в этой страшной борьбе Спаситель не оставлен был без помощи. Как при первоначальном искушении от диавола в пустыне, так и теперь укреплял Его ангел с небес. Зато люди, даже ближайшие Его последователи и ученики, и не помышляли оказать Ему какое-либо утешение или подкрепление. Когда Спаситель возвратился из глубины чащи к своим ученикам, то они – спали! Спал даже и Петр, и к нему особенно Спаситель обратился с кротким укором: «Симон! ты спишь? не мог ты бодрствовать один час? Бодрствуйте и молитесь, чтобы не впасть в искушение». И тут же, как бы в извинение этой человеческой немощи, Христос с благостным снисхождением добавить: «Дух бодр, плоть же немощна». Два раза еще отходил Он в чащу и повторял туже молитву и два раза по возвращении опять находил своих учеников погруженными в столь глубоки сон, что они даже не знали, что им отвечать на Его вопросы и укоры. Но в третий раз Он уже пробудил их явным указанием на приближение опасности: «вы все еще спите и почиваете? кончено; пришел час; вот предается Сын человеческий в руки грешников. Встаньте, пойдем; вот приблизился предающий Меня».

Поток Кедрский, гора Елеонская – кому не известны эти имена? Еще в детстве, в первый раз знакомясь с жизнью древнего богоизбранного народа иудейского, мы слышали их вместе с именами Иордана, Мертвого моря, горы Кармила и др., и глубоко напечатлелось в нашем сознании рядом с ними представление о местности, смежной с центром иудейской жизни, Иерусалимом. Но в то время как из детства привыкли мы рисовать в своем воображении поток Кедрский как поток в собственном смысле слова, быстро и с шумом катящийся среди глубокого каменистого русла с севера на юг на восточной стороне Иерусалима, на самом деле это лишь сухое, безводное, в различных местах неодинаковой глубины и ширины, русло, или долина, окаймляющая Иерусалим с северной, восточной и отчасти с южной стороны. Среди различных названий этой долины См. Dr. T. Toblers Topogr. v. Ierusalem. B. II, s. 16–17. древнейшее и популярнейшее бесспорно библейское имя потока Кедрского, или долины Кедрской קדרין – темный, мрачный. Сюда во времена второго храма был проведен подземный канал из резервуара, устроенного под жертвенником всесожжений. Кровь жертвенных животных этим каналом стекала в другой резервуар, в потоке Кедрском, где ее продавали для удобрения садов. В талмудическом трактате Middoth (III, 2) говорится: «на юго-западном углу жертвенника всесожжений были две ямы, подобные ноздрям, которыми кровь, излитая на западное и южное основание жертвенника, текла в канал и отсюда в поток Кедрский». См. Mischna ed. Surenh. pars V. pag. 355. Сравн. Joma V, 6 (pars II. pag. 236).. Под этим именем упоминается она в Ветхом и Новом Завете, так называют ее Иосиф Флавий, Евсевий, Иероним и др.2 Цар. 15:23; 3 Цар. 2:37. I. Flavii Bell. jud. V, 2, 3; V, 4, 2; VI, 3, 2: ϕάραγξ Κεδρών. Euseb. et Hieron. (onomast. 426): Cedron appellatur torrent sive vallis Cedron juxta Ierusalem. Так, между прочим, называется она и в недавно открытом «Peregrinatio ad loca sancta saeculi IV exeuntis». См. Прав. Пал. Сб. вып. 20, стр. 184. Но уже очень рано христианское предание называет ее долиною Иосафатовою, может быть, относя к ней пророчество Иоиля о суде Божием над языческими народами в долине Иосафатовой (Иоил. 3:12), и это имя после становится столь же распространенным, как и имя долины Кедрской «Долина, называемая Иосафатова», – говорит древнейший из дошедших до нас путеводитель по св. земле, Бордоский путник. См. Прав. Пал. Сб. вып. 2, стр. 30. «Там есть долина Иосафатова», – читаем у Феодосия (ок. 530 г.), – «там будет судить Господь праведных и грешных». См. Itinera hieros. et descr. terrae s., ed. T. Tobler et Aug. Molinier, p. 66. Сравн. соответств. Выражения Аркульфа, Беды, Виллибальда, Бернарда и др. Ibid., pp. 158, 161,220, 265, 291,316 и др..

Начинаясь на севере Иерусалима, недалеко от гробниц судей См. Paläst. v. Ed. Robinson. B. II, s. 32. Tobler. Topogr. B. II, s. 19., долина Иосафатова направляется к востоку, проходит на севере гробниц царских и против северовосточного угла города сразу поворачивает к югу. В этом направлении идет она на всем протяжении восточной стороны города, затем соединяется с долиною Гион и, наконец, под именем Wady en-Nar продолжает свой путь к Мертвому морю. В северной своей части долина представляет широкую котловину, по мере же направления с севера на юг она становится уже и глубже. Западная крутая сторона ее у ворот св. Стефана достигает высоты 100 футов Здесь можно заметить первые правильные следы течения воды или русла потока, который, быть может, когда-то в большой массе наполнял долину Кедрскую, а теперь только в зимы, обильные дождем, бежит он день, много два, в виде небольшого ручейка. Вероятно, он принял теперь подземное течение.. Еще южнее, на месте гроба Авессалома, долина представляет лишь ущелье между горами, в 40–50 шагов шириною Tobler. Topogr. B. II, s. 20..

С самых отдаленных времен долина Иосафатова была местом кладбища. Прах несметных человеческих поколений, начиная с древнейших обитателей Иерусалима, иевусеев, а также прах столько раз подвергавшегося разрушению священного города, обрушиваясь с крутых высот, совершенно засыпал дно долины. Покрывающий ее сплошной пласт мусора так толст, что английский инженер Варрен, производивший здесь раскопки, на глубине 80 футов не мог открыть свежего грунта. Теперь на западной стороне, по откосу Мории, лепятся магометанские могилы, а на востоке склон горы Елеонской усеян гробницами еврейскими. «Фантастический памятник Авессалома и строгая гробница Захарии господствуют над этими грудами надгробных камней, испещренных еврейскими надписями» Путеш. по св. земле Авр. Норова, ч. I, стр. 113. Ср. Erm. Pierotti. Ierusalem explored. Vol. I, p. 168 и др. Th. Hart. Horne. The biblical keepsake, p. 77–81..

Два моста или, точнее говоря, две каменные насыпи устроены в долине Кедрской. Шесть шагов ширины и шестнадцать длины Tobler. Topogr. B. II, s. 35., выгнутый аркою каменный верхний мост лежит под воротами св. Стефана. Другой мост, нижний, находится ниже гробницы Авессалома. Он построен подобно первому, выгнут, несколько шагов в ширину, и его площадь на северной стороне на 11, а на южной на 20,5 футов поднимается над дном долины Ibid., s. 34.. Оба моста ведут на западный склон горы Масличной, или Елеонской, профиль которой красиво обозначается на горизонте. На расстоянии одного субботнего пути от Иерусалима Деян. 1:12. По Иосифу Флавию (Antiqu. XX, 8, 6), Масличная гора удалена от Иерусалима на 5 стадий. По Евхерию, гора Масличная отстоит от Иерусалима на 1000 шагов. См. Itinera hieros. ed. Tobl. et Molin., p. 52. То же говорит и Беда. Ibid., p. 221. Феодосий это расстояние измеряет в 7 стадий, или один миллиарий (Stadia septem, sive milliarium unum). Ibid. p. 66. В Itiner. Bernardi на 1000 шагов удалена от Иерусалима долина Иосафатова. Ibid., p. 316. поднимается она своими тремя округленными вершинами, средняя из которых господствует над двумя другими подобно голове над плечами человеческого тела Real-Encyklop. v. Dr. Herzog. B. 10. Art. Oelberg. v. Arnold.. Возвышаясь на 175 футов над Сионом и на 600 футов над дном долины Кедрской, эта средняя вершина освящена преданием как место вознесения Господа Иисуса Христа Деян. 1:12. и уже Константином Великим отмечена особым памятником Евсевия Памфила «Четыре книги о жизни блаж. ц. Константина» кн. III, гл. 41.. Теперь здесь осьмиугольная мусульманская мечеть и монастырь дервишей, с минарета которого прекрасный вид на Иерусалим и его окрестности. Другая вершина, к северу, издавна носит имя Галилеи или viri galilei. Здесь стояли «мужи галилейские» и долго смотрели на небо, скрывшее от них вознесшегося Учителя и Господа Деян. 1:9–11.. К югу от горы вознесения, третья вершина носит имя горы соблазна как место, с которым предание связывает идолослужение Соломона 3 Цар. 11:7–8..

Западный склон горы Елеонской покрыт кое-где скривившимися от старости, обнаженными оливковыми и фиговыми деревьями. У подошвы ее, тотчас у дороги, ведущей из ворот св. Стефана чрез верхний мост к Вифании и Иерихону, находится четырехугольное пространство, обнесенное высокою каменною стеною, 160 футов в длину на западной стороне и 150 футов в ширину на северной Ierusalem v. Dr. Sepp. B. I, s. 678. Handwörterbuch d. bibl. Altert.v. Dr. Riehm. 1884. B. I, s. 508. Art. Gethsemane.. Вся площадь внутри этой ограды деревянными решетками разделена на несколько палисадников с дорожками, усыпанными песком и симметрично разбитыми цветочными клумбами. Здесь же растут восемь масличных деревьев, самых старших между деревьями горы Елеонской. На своих пнях, 18–20 и даже 21 фут в обхвате Ibid., и на бесчисленных корнях они носят выразительную печать тысячелетнего существования. Их огромные пни состоят из многочисленных толстых отраслей, как бы сросшихся под одною корою в одно дерево и напоминающих собою группу колонн, соединенных вместе. Цветы и различные кустарники растут у самого подножия деревьев и прикрывают собою от солнечного жара их громадные корни, протянувшиеся на несколько саженей по земле. Это сад Гефсиманский. В нем указывают и скалу, где спали ученики Господа во время последней молитвы их Учителя, и место предательского поцелуя Иуды. Несколько шагов к северу от ограды Гефсиманского сада, разделяемый от последнего только дорогой, стоит погребальный вертеп Божией Матери, а направо от него маленькая дверь ведет в пещеру, в которой, по преданию, провел Спаситель томительные часы пред предательством Иуды. Теперь здесь капелла, и вся пещера носит имя antrum agoniae – грот агонии.

Вот та местность, которая 18 с половиной веков назад, в ночь на 14 Нисана 34 года нашей эры, была свидетельницею завязки события, равного которому не может быть в истории. Чрез эту самую долину Кедрскую, или Иосафатову в ту великую ночь с четверга на пятницу перешел Своими стопами Господь Иисус Христос с одиннадцатью из апостолов после пасхальной вечери в сионской горнице. На этом же склоне горы Масличной был тот сад Гефсиманский, который приютил Его на несколько часов, прежде чем поцелуй Иуды Искариотского отдал Его в руки врагов Мф. 26:30–36; Мк. 14:26–32; Лк. 22:39; Ин. 18:1.. Правда, вид этой местности теперь не соответствует той картине, какую представляла она во дни земной жизни Господа Иисуса Христа. По Иосифу Флавию, уже Помпей уничтожил много садов в окрестности Иерусалима Antiqu. XIV, 4, 2.. Тит для сооружения насыпей против крепости Антония, не находя деревьев вблизи города, должен был искать их уже в отдаленной окрестности Bell. jud. V, 12, 4., и римское войско выстригло наголо пространство на 90 стадий вокруг Иерусалима Bell. jud. VI, 1, 1.. На этих же деревьях, и именно на горе Елеонской, были распяты тысячи побежденных иудеев. После нового завоевания, при Адриане, деревья были столь же мало пощажены. Не удивительно, что после стольких опустошений гора Масличная бедна теперь растительностью. Не так было в великую ночь страданий Господа. Темная зелень виноградников, смешиваясь с зеленью фиговых и по местам тутовых деревьев и часто переплетаясь с серебристым блеском оливок, густо покрывала оба склона горы. На западной стороне, залитая мягким лунным светом В полнолуние Нисана, или Авива, соответствующего второй половине нашего марта и первой апреля, праздновали иудеи свою Пасху (Исх. гл. 12, 13, 23. Лев. гл. 23)., она походила на чудный фантастический ковер, который, начинаясь на вершине горы, скатился вниз по ее склону и другим краем своим затерялся в тенистой Гефсимании. Глубоко ошибся бы и тот, кто стал бы судить о картине Гефсиманского сада в ночь страданий Господа по тому месту и тем восьми деревьям, которые носят это имя теперь. Гефсимания, слово, означающее тиски, давильню для добывания масла из оливок נת שׁנמנא. Некоторые, с меньшею вероятностью, производят так: ני שׁמנא – масличное поле. См. Biblisch. Realwörterbuch. v. Dr. Winer B. I, s. 424. Art. Gethsemane. Cp. o Гефсимании Handwörterbuch d. Bibl. Altert. v. Aug. Riehm. B. I, s. 508. Biblisch. Wörterbuch herausg. v. H. Zeller. B. I, s. 494. A Dictionary of the Bible, edit. by Will. Smith. vol. 1, p. 684. Bibel-lexicon v. Dr. Schenkel. B. II, s. 450. «Опыт библ. словаря собственных имен» П. Солярского, стр. 414. The bibl. keepsake by Hartwell Horne p. 101–104. Pierotti, Ierusalem explored. Vol. I, p. 178 и др., тогда служила названием тех масличных рощ, которыми густо было покрыто западное подножие горы Елеонской. Эти рощи составляли собственность святилища, но ничем не огороженные Нынешняя стена Гефсиманского сада построена в 1848 году. См. Ierusalem v. Dr. Sepp. B. I. s. 681., они были доступны для всех и не раз под своею тенью давали приют бедным пришельцам, из разных мест собравшимся на праздник в священный город.

Но если не вид местности, то, по крайней мере, место осталось то же самое. Если восемь старых масличных дерев среди цветочных гряд нынешнего Гефсиманского сада не в состоянии живо пробудить в нашем воображении картину подлинной Гефсимании в ночь страданий Господа, то все же они приблизительно указывают действительное место ее. Предание, на котором лежит печать глубокой древности, никогда не искало Гефсимании где-нибудь в другом месте, а всегда именно здесь, вблизи этих восьми ветеранов. Бордоский путник, не называя Гефсимании, указывает, однако место предательства довольно ясно. «Если идти из Иерусалима, – говорит он, – в ворота, находящиеся на востоке, чтобы подняться на гору Масличную, (есть) долина, называемая Иосафатова. На левой стороне, где виноградники, находится камень, где Иуда Искариот предал Христа... Отсюда всходишь на гору Масличную, где Господь пред страстью учил учеников». Место предательства здесь указывается внизу, в долине Иосафатовой, близ дороги, ведущей из восточных ворот города на гору Елеонскую, т.е. вблизи нынешнего Гефсиманского сада Так понимает эти слова Бордоского путника и издатель его путешествия В. Н. Хитрово. См. Прав. Пал. Сб. вып. 2, стр. 30.. По словам знатной паломницы конца IV века, приходят на место моления о чаше, а потом в Гефсиманию, спустившись с Имвомона (место вознесения Господа на горе Елеонской), а место предательства «находится в начале долины Иосафата» Прав. Пал. Сб. вып. 20, стр. 156–157. 184. Сравн. стр. 251.. В долине же Гефсиманской, «расположенной между горою Сион и горою Масличною, и называющеюся еще долиною Иосафатовою», указывает место предательства и Антонин Мартир Antonini Martyris perambulatio locorum sanctorum XVII. См. Itinera hieros. ed. Tobl. et Molin., p. 100.. Там же, при входе в погребальный вертеп Пресвятой Богородицы, Беда видел на правой стороне «вделанный в стену камень, на котором молился Господь в ту ночь, когда был предан, и следы колен Его отпечатлелись как бы на воске» Beda venerabilis de locis s. c. V. Ibid., p. 221.. Виллибальд, выражаясь в общем смысле, помещает «церковь, где молился Господь пред страданиями Своими, на горе Масличной» In monte Oliveti est nunc ecclesia, ubi Dominus ante passionem suam orabat. Но о церкви вознесения, которую предание всегда указывало именно на горе Масличной, он выражается иначе: et inde venit ad ecclesiam in ipso monte, ubi Dominus ascendit in celum. См. ibid., p. 266.. В «Commemoratorium de casis Dei vel monasteriis» Гефсимания называется весью (villa) и указывается в той же долине Иосафатовой Ibid., p. 302.. В той же «веси» Гефсиманской, в долине Иосафата, помещает вместе с церковью Пресвятой Девы Марии «церковь, в которой Господь был предан», и монах Бернард Itinerarium Bern. mon. Fr. c. XIII. Ibid., p. 316.. Древнейший из наших паломников во св. землю о Гефсимании говорит так: «Гепсимания же есть село, идеже есть гроб святыя Богородицы близь града Иерусалима на потоце Кидарьстем в удоле плачевнем, и есть от Иерусалима межи востока лиць летним и зимным» Прав. Пал. Сб. вып. 3, стр. 35.. В «сказании» Иоанна Фоки Ibid. вып. 23, стр. 44., в «хождении Игнатия Смолнянина» Ibid. вып. 12, стр. 19–20., в «хожении инока Зосимы» Ibid. вып. 24, стр. 22., в «хожении гостя Василья» Ibid. вып. 6, стр. 11., в «рассказе о путешествии по св. местам Даниила митрополита Ефесского» Ibid. вып. 8, стр. 44–45., в «хождении купца Василия Познякова» Ibid. вып. 18, стр. 58. То же и в пересказе его, в «хождении Трифона Коробейникова». Ibid. вып. 27, стр. 40–41., в «Проскинитарии Арсения Суханова» Ibid. вып. 21, стр. 189. и во многих других памятниках место великих событий, окончившихся предательством Иуды, указывается то в долине Иосафатовой, то за потоком Кедрским, то на пути из Иерусалима на гору Елеонскую, т.е. различными выражениями, но, по существу дела, одинаково: приблизительно там же, где указывают его и теперь; причем место это, как и теперь, ставится в связи с храмом Успения Пресвятой Богородицы.

Несмотря на такую древность и такое постоянство предания относительно места евангельского Гефсиманского сада, недавно было высказано мнение, отрицающее подлинность нынешней Гефсимании. Три года назад в одном английском журнале было помещено «сообщение» Эдуарда Фалькенера под заглавием «The site of Gethsemane» См. Proceedings of the Society of Biblical Archaeology. Vol. IX. 17th Sessiou, 7th Meeting, 7th июня 1887, p. 49–358., сущность которого состоит в следующем. Независимо от библейского рассказа, свидетельство в пользу (нынешнего, всеми признаваемого) положения Гефсимании дается только восемью оливковыми деревьями, огороженными на берегу Кедрона. Эти деревья, без сомнения, очень большой древности, но никто не решится сказать, что они существовали 1887 лет назад Ibid. p. 351.. Поэтому, для установления подлинного места Гефсимании, автор статьи обращается исключительно к евангельскому рассказу и – надо отдать честь его изобретательности – толкует слова св. бытописателей совершенно оригинально. Три первые евангелиста говорят, что после тайной вечери Господь с учениками пошел «на гору Елеонскую» Мф. 26:30; Мк. 14:26; Лк. 22:39., между тем, относительно нынешней Гефсимании, которая «находится в долине, у самого потока, проходящего в центре этой долины», никоим образом нельзя сказать, что она находится на горе. Далее, из слов евангелиста Иоанна: «знал же это место и Иуда, предатель Его; потому что Иисус часто собирался там с учениками своими» Ин. 18:2., следует, что место это было уединенное; но этого нельзя сказать о нынешнем месте, чрез которое прежде проходила дорога по направлению к Вифании, Вефаваре и Иерихону. Наконец, большая часть прощальной беседы была произнесена Спасителем уже вне горницы Это ясно из Ин. 14:31.; но такая длинная речь не могла занять лишь то короткое время, какое требовалось для прогулки от этой горницы до места нынешней Гефсимании; притом Иисусу Христу пришлось бы в таком случае вести беседу в то время, когда проходил Он чрез шумный город, окруженный толпою народа, из всех частей страны собравшегося на праздник, и потом когда сходил по крутой тропинке, идущей вниз к Кедрону Proceedings of the society of Biblical Archaeology Vol. IX, p. 352–353..

Создав такие противоречия, Фалькенер устраняет их своим особым построением порядка событий великой ночи. Прервав Свою беседу словами: «встаньте, пойдем отсюда» Ин. 14:31., Спаситель с 11 апостолами отправляется на вершину горы Елеонской. Об этом говорят синоптики, это же естественно нужно допустить и в виду того, что гора Масличная для Господа Иисуса Христа была излюбленным местом, с которым были тесно связаны многие важные события Его земной жизни. Здесь, вдали от городского шума и постороннего взгляда, Он мог беседовать с Богом Отцом, «наслаждаясь спокойною уединенностью места, чистым воздухом и прекрасным видом города» Proceedings, Vol. IX, p. 356.. С этим городом соединялось так много воспоминаний; естественно поэтому желание бросить еще один последний, прощальный взгляд на него, а это можно сделать лишь с вершины горы Елеонской. Здесь продолжает Господь Свою прощальную беседу Ин. гл. 15–17. и, окончив ее, идет «с учениками Своими за поток Кедрон, где был сад, в который вошел (Он) Сам и ученики Его» Ibid. XVIII, 1.. Итак, чрез долину Иосафатову в эту ночь Господь Иисус Христос перешел два раза: когда от сионской горницы направлялся к горе Масличной, и на обратном пути, с горы в Гефсиманию. Место последней поэтому Фалькенер ищет на восточном склоне Сиона, на западной стороне потока Кедрского, не указывая его, впрочем, более точно.

Нетрудно видеть, какое значение могут иметь все эти соображения Фалькенера и основанное на них заключение. Что нынешние 8 оливковых деревьев не существовали во дни земной жизни Господа Иисуса Христа, это очевидно для каждого, и потому напрасный труд еще доказывать эту мысль свидетельствами из И. Флавия К этому прибегает автор статьи. См. стр. 351. Первое упоминание об этих оливковых деревьях мы находим лишь 3 века назад у Маундрелля и Кварезмия. См. A Dictionary of the Bible by W Smith. Vol. 1, p. 684.. Но странно считать эти деревья единственным указателем места Гефсимании, странно после того, как мы видели, какой длинный и непрерывный ряд свидетельств, начиная с IV века, настойчиво говорит о подлинности нынешней Гефсимании. Оставить без внимания эти данные мы не имеем никакого права уже потому, что, руководясь одним евангельским рассказом, нельзя точно указать интересующее нас место. Пример самого автора статьи лучше всего показывает, как произвольно может распорядиться этим материалом ничем не сдерживаемая фантазия, особенно если ею руководит заранее намеченная цель.

Сравнивая повествования всех четырех евангелистов, мы видим, что подробнее говорит о событиях после тайной вечери св. евангелист Иоанн; он один передает всю длинную прощальную беседу Господа с учениками, между тем как первые три бытописателя в своем рассказе очень кратки. Сказав, что после тайной вечери Господь Иисус Христос отправился «на гору Елеонскую», первые два евангелиста из Его речи приводят лишь предсказание об отречении апостола Петра и затем непосредственно продолжают: «пришли в селение называемое Гефсимания, и Он сказал ученикам своим: посидите здесь» и т. д. Только сопоставляя оба эти места (т.е. ст. 30 с 36-м 26 главы Матфея и ст. 26 с 32-м 14 гл. Марка), можно понять истинный смысл выражения «на гору Елеонскую»: оно употреблено лишь в смысле общего обозначения того направления, какое приняли оставившие сионскую горницу, а отнюдь не значит, что Господь с учениками в эту ночь был на вершине горы. Это еще более ясно из хода повествования св. евангелиста Луки. «И вышедши, – говорит он об Иисусе Христе, – пошел по обыкновению на гору Елеонскую. За Ним последовали и ученики Его. Пришедши же на место, сказал им: молитесь, чтобы не впасть в искушение» и т. д. Лк. 22:39–40. Что под «местом» здесь разумеется то самое, что у двух первых евангелистов называется собственным именем Гефсимании, этого не отрицает и сам Фалькенер См. стр. 351.. Где же здесь речь о посещении вершины горы Елеонской, о возвращении с нее и вторичном переходе чрез поток Кедрский? Если евангелист Иоанн говорит, что «сказав сие (т.е. последние слова своей беседы), Иисус вышел с учениками Своими за поток Кедрон, где был сад, в который вошел Сам и ученики Его», то опять же по ходу речи мы можем видеть в этих словах лишь более точное объяснение общего выражения синоптиков «на гору Елеонскую», толковать же их в смысле вторичного, обратного перехода долины Иосафатовой мы не имеем никакого права. Если бы Спаситель действительно был пред великими часами Своих страданий на горе Елеонской и именно там вел большую часть Своей прощальной беседы, то об этом не преминул бы заметить кто-нибудь из св. повествователей, между тем, мы видим совершенно противное: после тайной вечери Господь совершил только один путь – по направлению к горе Елеонской, чрез поток Кедрский, на место Гефсимании. Само собою понятно, какую цену может иметь здесь доказательство, взятое из фантастических соображений о приятности и удобстве места, о желании бросить последний взгляд на город и т. д. В параллель к ним мы считаем себя в праве выставить другого рода соображения: удобное ли было время, да и нужно ли было единородному Сыну Божию, пришедшему в мир совершить волю Своего Отца, любоваться красивым видом города, когда лишь несколько мгновений отделяли Его от окончательного исполнения этой Отчей воли? Те, едва доступные нашему пониманию, муки душевные, какие непосредственно после этого мы видим в саду Гефсиманском, плохо мирятся с этим наслаждением богатою природою и собственными воспоминаниями. Итак, желание Фалькенера видеть Господа Иисуса Христа в эту ночь на красивой горе Елеонской, а тем более – видеть в евангельском рассказе речь о двукратном переходе чрез долину Иосафатову мы считаем лишенным всякого основания.

Такое же достоинство имеют и другие замечания Фалькенера. Так, во 2 ст. 18 гл. Иоанна мы видим указание лишь на то, что место, куда отправился теперь Господь Иисус Христос, было любимым для Него местом, где не раз и прежде «собирался Он с учениками своими», и потому было известно и предателю; на особенную же уединенность, закрытость этого места здесь нет никакого намека. Это место могло быть и невдалеке от дороги, как нынешняя Гефсимания, и в то же время благодаря густым масличным рощам, было очень удобно для дружеской, интимной беседы даже такого большого собрания. Что касается, наконец, расстояния между сионскою горницею и местом нынешней Гефсимании, и его будто бы недостаточности для длинной прощальной беседы Спасителя, то об этом можно сказать следующее. Эту горницу тайной вечери предание, кроме нескольких единичных исключений, всегда указывало на Сионе, в юго-западном углу города, южнее нынешних Сионских ворот Прямо к югу против них, на расстоянии около 50 саженей, находится теперь группа зданий с куполом мечети Неби-Дауд (гроб Давида) («Неби(наби) Дауд» означает не «гроб Давида», а «пророк Давид» (арабск.). – Прим.ред.) посредине. Здесь, по самым древним христианским преданиям, стоял знаменитый храм Сионский, тот «Святый Сион», как называется он паломниками, которым обозначали место многих великих событий в истории земной жизни Спасителя и апостолов. Здесь же, между прочим, предполагается совершение тайной вечери и умовения ног. См. Breviarius de Hieros olyma, в Itinera latina, ed. Tobler et Molin., p. 58. Tbeodosius de terra sancta c. VI, ibid. p. 65. Beda venerabilis de locis sanctis c. III, ibid. p. 218. Itinerarium Bernardi monachi Franci. c. XII, ibid. p. 315. В последнем «церковь к югу, на горе Сион, где Господь омыл ноги ученикам Своим», называется, вероятно, вследствие ошибочного чтения, церковию св. Симеона (ecclesia ad meridiem, in monte Sion, quae dicitur sancti Symeonis, ubi Dominus lavit pedes discipulorum suorum). Наш игумен Даниил об этом месте так говорит: «ныне Сион гора вне стены градныя есть, на юг лиць от Иерусалима Сион. И ту есть был дом Иоанна Богословца на горе Сионьстей и на том месте создана была церкви велика клетьски; и есть от стены градныя яко довержет муж каменем малым до церкви святаго Сиона. И в той церкви Сионьстей ту есть храмина, за олтарем тая церкви, и в той храмине Христос умы ноги учеником Своим». См. Прав. Пал. Сб. вып. 3, стр. 58.. Тому, кто желал отсюда отправиться к месту нынешней Гефсимании, не было никакой необходимости идти шумным городом, как полагает Фалькенер, а нужно было обогнуть южную стену Иерусалима, чтобы потом или южнее, или близ нынешнего верхнего моста перейти долину Иосафатову. В том и другом случае путь был несколько длиннее предполагаемого Фалькенером и – так как мы не имеем никакого основания предполагать, чтобы путники особенно торопились, – мог занять время, достаточное для второй половины прощальной беседы Господа Иисуса Христа.

Итак, мы снова возвращаемся к нынешнему месту Гефсимании как несомненно подлинному. Эти 8 масличных деревьев не видели последней молитвы Спасителя мира, но зато под сению своею они видели сотни тысяч сынов человеческих, пришедших сюда от всех стран света с верою, что именно здесь провел последнюю ночь на земле единородный Сын Божий. И кто может поручиться, что эти восемь ветеранов не выросли, по общему свойству всех маслин, от корней и отпрысков тех самых деревьев, листва которых, залитая серебристыми лучами лунного света, служила Ему покровом в ту великую ночь См. The bibl. keepsake by Hart. Horne, p. 102.? Конечно, подлинный сад Гефсиманский не ограничивался незначительным пространством нынешнего, а был гораздо обширнее его; но что он был именно здесь или, точнее говоря, что и место нынешней Гефсимании входило в него, в этом, кроме древнего предания, убеждает нас, отчасти, и та пещера, которая теперь носит имя грота агонии.

27 шагов длины (на северной стороне) и 14 ширины, antrum agoniae в настоящее время занят капеллою. «Над скромным престолом изображен Спаситель, молящийся на коленях и принимающий чашу из рук Ангела. На боковой стене видны спящие три апостола» «Пут. пo св. земле» A. Норова, ч. I, стр. 118.. Заметные теперь латинские надписи и фрески, по мнению Сеппа, подновлены со времени крестовых походов Ierusalem. B. I, s. 680–681.. Крыша грота подпирается двумя естественными каменными столбами. Но что самое важное – грот до сих пор сохраняет свой первоначальный вид натуральной пещеры с единственным отверстием вверху, которое служит теперь окном. По форме своей он и теперь еще очень напоминает древнюю еврейскую масличную мельницу или давильню для выжимания масла из собранных зрелых маслин, ссыпавшихся в него чрез круглое отверстие вверху. Последнее обстоятельство позволяет видеть в нем ту самую маслобойню, которая дала всей местности имя Гефсимании; допустив же это, необходимо признать, что именно здесь, близ этой пещеры, должен был находиться подлинный сад Гефсиманский, и значит, если не на пространстве нынешней Гефсимании, то, во всяком случае, вблизи ее провел последнюю ночь на земле Господь Иисус Христос.