Евангелие от Иоанна, Глава 13

Предположению, что умовение ног было пред вечерею, нисколько не препятствует выражение ев. Иоанна (2): δείπνου γενομενου¹, потому что это выражение само но себе может значить только: „когда вечеря уже была приготовлена». Поэтому дело можно представлять так: после того как вечеря уже началась и Иисус возлег за трапезою, Он однако не открыл самаго пасхальнаго торжества, по, по поводу спора учеников о первенстве, встал с вечери (ст. 4) и приступил к умовению ног ученикам. Если, далее, справедливо предположение, что упоминаемый ев. Лукою спор о первенстве учеников был для И. Христа поводом умыть им ноги, то мы здесь будем иметь такое различие между евв. Луки и Иоанна: первый имеет в виду передать лишь учение И. Христа о смирении и потому лишь кратко указывает на спор учеников о первенстве как на повод к этому учению, не раскрывая подробно, откуда начался этот спор, и не передавая об умовении ног; ев. Иоанн главное свое внимание обращает на то, что в умовении ног ученикам, кроме урока смирения, совершилось высшее проявление любви И. Христа к „Своим», имеющим остаться после Него в мире. Тогда как в среде Его учеников был враг-ученик, уже окончательно порешивший в сердце своем предать своего Господа, тогда как Он вполне сознавал Свое божественное полномочие и достоинство, Он, однако, желая научить учеников собственным примером Своим самоотверженной любви и смирению, принимает на себя должность раба, умывает ноги Своим ученикам, не исключая и Своего предателя, и тем являет Свою любовь к ним до конца (1—3).

По сообщению ев. Луки, наставления о смирении (25—27) И. Христос сопровождал косвенным ответом на спор учеников о первенстве: за верное и твердое доселе следование за Ним, несмотря на все гонения на Него, Он дал им всем обетование блаженства в Своем царстве („да ядите и пиете за трапезою Моею в царстве Моем») и притом с указанием, что им принадлежат первыя степени блаженства в этом царстве, что они особенно будут близки к Господу-Царю („и сядет на престол судить двенадцать колен Израильских»). Ев. Иоанн добавляет, что И. Христос сейчас же ограничил сие обетование (котораго этот ев. не передает, но которое очень прилично входит в состав передаваемых им изречений Господу между 17—18 ст.): именно он указал, что только избранные Богом ко спасению примут участие в благах обетования, а над одним из них, несмотря на то, что он избран в число учеников Господа, должно исполниться Писание (Пс. 40, 10. Ин. 18)»¹. Предательство Иуды, в связи со всеми его последствиями, смутит истинных учеников Христа. Но они должны припомнить, что это им было предсказано и, следовательно, предвидено Господом (19). Для большаго укрепления их веры Господь, в противоположность предательству Иуды, предсказывает им, что они будут посланниками во имя Его, и одновременно изображает высокое достоинство этого их служения: принимающий их принимает Самого И. Христа и Самого Бога (20).

В повествовании об открытии в Иуде предателя между евв. находится следующее различие: ев. Лука, который передает эту историю очень кратко, говорит, что после предсказания И. Христа о предателе ученики „начали спрашивать друг друга, кто бы из них был, который это сделает»; на это обстоятельство указывает и ев. Иоанн, говоря, что „тогда ученики озирались друг на друга, недоумевая, о ком Он говорит (22); евв. же. Матфей и Марк, не указывая сего обстоятельства, утверждают, что ученики весьма опечалились и начали говорить Ему, каждый из них: „не я ли Господи?" на что получили ответ: „опустивший со Мною руку в блюдо, этот предаст меня"; ев. Матфей один прибавляет, что после того и Иуда спросил Господа: „не я ли Равви?" на что и получил утвердительный ответ; наконец, ев. Иоанн, не передавая ничего о вопросах каждаго из учеников Господу, разсказывает, как Иоанн, возлежавший в это время на груди у Иисуса, по знаку Петра, спросил Господа и получил ответ: „тот, кому Я, обмакнув кусок хлеба, подам». Конец этой истории принадлежит одному Иоанну. Очевидно, что евв. передают различныя обстоятельства этого события: ев. Лука, сокращая разсказ, передает лишь предсказание о предателе и предостережение ему со стороны И. Христа, а об учениках — их первоначальное смущение и взаимные переговоры; евв. Матфей и Марк—последовавшие затем вопросы каждаго из них Господу и первое, пока общее я неясное указание на предателя, вместе с предостережением последнему. (Исполнение этого указания, можно думать, последовало одновременно с исполнением указания Иоанну). Иуда, стараясь быть или показать себя развязным я смелым, обращается к Господу с вопросом: „не я ли, Равви? и получает тихий ответ: да, ты. Последняго ответа ученики, вероятно, не разслышали, я слова Господа: „опустивший со мною руку в блюдо", поняли в самом общем смысле, как: „один из двенадцати", или: „рука предающаго Меня со Мною за столом» (Луки 21). Тогда Петр обращается к Иоанну и дает ему знак, чтобы тот спросил Иисуса, кто это? Если это случилось во время той части вечери, когда домохозяин, раздробив хлеб, разделял его присутствующим, то открытие в Иуде предателя, можно предполагать, последовало таким образом: Иисус Христос ответил Иоанну: „тот, кому Я, обмакнув кусок хлеба, подам; это был момент, когда Он, передавая по порядку части хлеба, должен был подать часть Иуде. Возбужденное состояние Иуды, старание замаскировать это свое душевное состояние заставляют его сделать движение рукою к блюду слишком рано, когда Господь еще только опускал свою руку в блюдо с предназначенным ему куском хлеба.

Из прощальной беседы И. Христа с учениками первые три евангелиста передают только предсказание об опасностях— искушения для всех апостолов и отречения для Петра, что у ев. Иоанна находится в отделении 13, 31-38) Как видится из этого последняго, предсказание сие вызвано было вопросом Петра: «Господи! куда Ты идешь?» Ответивши на этот вопрос что Петр не может за ним идти теперь, а пойдет после (36), Господь получает новый вопрос Петра: „Господи! почему я не могу идти за Тобою теперь?» (37) и в ответ на это начинает предсказывать (Лк. 31 и д.), что будет с учениками и с Петром теперь: „Симон, Симон! се, сатана просил, чтобы сеять вас, как пшеницу». Как видит ведущий тайны духовнаго мира Господь, сатана просил у Бога дозволения поступить с учениками подобным же образом, как с Иовом, в предстоящих опасностях для их веры не только предоставить их самим себе, но и отдать их под его влияние, уверяя, что он совершенно разрушит связь их со Христом и друг с другом, смутит и разсыплет их как развеваемую по полю пшеницу. „Но, говорит Господь, Я молился, чтобы не оскудела вера твоя». Значит всех более нуждался в этом ходатайстве И. Христа Петр; ему предстоит особенно великая опасность искушения. Сказавши это, И. Христос далее предсказывает Петру отречение, но одновременно и обращение, как плод ходатайства И. Христа за него пред Богом; в то же время и всем ученикам Господь предсказывает искушение, говоря, что они будут нуждаться в ободряющем и укрепляющем их веру примере Петра (Лк. 31—32). Раскрывая эту опасность для всех учеников, И. Христос говорить прямо, что все они в эту ночь соблазнятся о Нем, и тогда исполнится пророчество о смерти Мессии и о смущении этим Его последователей (Зах. 13:7). Но тотчас же Он и утешил учеников, предсказавши им Свое воскресение и явление им в Галилее: „Я буду поражен; но прежде нежели возвратитесь вы после праздника домой в Галилею, откуда вы пришли со Мною на Пасху сюда, в Иерусалим, Я уже предварю вас там» (Мф. 31—32. Мк. 27—28). Тогда Петр начинает уверять, что если и все соблазнятся, то он не соблазнится и готов душу свою положить за своего Учителя; то же говорили и все ученики. В ответ на это Господь дает Петру прямое предсказание о троекратном его отречении (Мф. 33—35. Мк. 29—31. Лк. 33—34. Ин. 37—38), всем же в образной речи изображает наступающее время, как время опасностей, когда меч так необходим для них, что они должны продать даже необходимую одежду, чтобы приобрести его, ибо приближается уже к концу время, когда исполнится предсказание пророка о распятии Мессии, как злодея (Исх. 53:12), т.-е. они должны иметь теперь особенно усиленную бдительность над собою в виду предстоящих опасностей для их веры, должны запастись мечом духовным (Еф. 6: 17). Ученики не поняли этой образной речи Спасителя, думали, что Он говорит им о необходимости запастись им вещественными мечами, и извещают Его, что у них есть здесь два меча. „Довольно», сказал на это Господь, видя, что лишь события разъяснять им вполне смысл сказаннаго (Лк. 35—38).

31—32. После того, как Иуда в душе своей окончательно порешил привесть в исполнение свою преступную мысль — предать Иисуса в руки врагов Бго—и для сего оставил малое общество Господа, участь И. Христа была порешена, Бго час настал. Отсюда начинается новый период искупительной деятельности Спасителя, время Бго страданий, воскресения и вознесения. Этот взгляд на будущее, сознание, что искупительное дело, для котораго Он сошел на землю, таким образом, совершилось, пришло к концу, исполняет радостию дух Спасителя мира, и Он начинает возвышенную речь: ныне прославися Сын человеческий и Баг прославися о Нем. Слава единороднаго Сына Божия (1:14), как ни ясно она открывалась для веры верующих, была однако и сокрыта от людей в смиренном образе раба (Фил. 2, б. 7), Чрез окончание же искупительнаго дела, чрез окончательную, решительную победу над царством тьмы вполне открылась слава Его, как единороднаго Сына Божия. Вместе с тем в Нем, Сыне человеческом, прославился Бог Отец, спасающий людей чрез единороднаго Сына Своего. Созерцая дело Свое, как уже закончившееся, И. Христос изображает и прославление Себя и Отца в Себе, в Своих страданиях и воскресении, как уже совершившееся (прославися). А о Своем вознесении, возвращении в недра Отца (εν έαυτω) с божественною Своею плотию, Он говорит как о будущем (прославит), но имеющем вскоре наступить.

Как отец при последней, окончательной разлуке с детьми, Он дает им последнее завещание: да любите друг друга. Заповедь любви И. Христос называет новою не в том смысле, чтобы она не была известна древнему миру, ибо весь закон и пророцы утверждаются на этой заповеди, но в том смысле, что в дохристианском мире, по отчуждении людей от источника любви—Бога (ср. Ин. 2:7. 8. 9), любовь не могла проявляться в них ни с свойством любви чисто-безкорыстной, пи с степенью любви, простирающейся до самопожертвования; такую любовь первый явил в Себе Сын Божий, ставший человеком и придавший Себя на смерть за врагов Своих, за людей-грешников. Верующие во Христа призываются к такой же любви к ближним своим, и эта любовь составит существенную принадлежность и признак последователей И. Христа.

Из прощальной беседы И. Христа с учениками первые три евангелиста передают только предсказание об опасностях— искушения для всех апостолов и отречения для Петра, что у ев. Иоанна находится в отделении 13, 31-38 Как видится из этого последняго, предсказание сие вызвано было вопросом Петра: «Господи! куда Ты идешь?» Ответивши на этот вопрос что Петр не может за ним идти теперь, а пойдет после (36), Господь получает новый вопрос Петра: „Господи! почему я не могу идти за Тобою теперь?» (37) и в ответ на это начинает предсказывать (Лк. 31 и д.), что будет с учениками и с Петром теперь: „Симон, Симон! се, сатана просил, чтобы сеять вас, как пшеницу». Как видит ведущий тайны духовнаго мира Господь, сатана просил у Бога дозволения поступить с учениками подобным же образом, как с Иовом, в предстоящих опасностях для их веры не только предоставить их самим себе, но и отдать их под его влияние, уверяя, что он совершенно разрушит связь их со Христом и друг с другом, смутит и разсыплет их как развеваемую по полю пшеницу. „Но, говорит Господь, Я молился, чтобы не оскудела вера твоя». Значит всех более нуждался в этом ходатайстве И. Христа Петр; ему предстоит особенно великая опасность искушения. Сказавши это, И. Христос далее предсказывает Петру отречение, но одновременно и обращение, как плод ходатайства И. Христа за него пред Богом; в то же время и всем ученикам Господь предсказывает искушение, говоря, что они будут нуждаться в ободряющем и укрепляющем их веру примере Петра (Лк. 31—32). Раскрывая эту опасность для всех учеников, И. Христос говорить прямо, что все они в эту ночь соблазнятся о Нем, и тогда исполнится пророчество о смерти Мессии и о смущении этим Его последователей (Зах. 13:7). Но тотчас же Он и утешил учеников, предсказавши им Свое воскресение и явление им в Галилее: „Я буду поражен; но прежде нежели возвратитесь вы после праздника домой в Галилею, откуда вы пришли со Мною на Пасху сюда, в Иерусалим, Я уже предварю вас там» (Мф. 31—32. Мк. 27—28). Тогда Петр начинает уверять, что если и все соблазнятся, то он не соблазнится и готов душу свою положить за своего Учителя; то же говорили и все ученики. В ответ на это Господь дает Петру прямое предсказание о троекратном его отречении (Мф. 33—35. Мк. 29—31. Лк. 33—34. Ин. 37—38),