Евангелие от Иоанна 12 глава 37 стих

Здесь очевидно, что мышца Господня — это Сам Сын Божий. И не то, чтобы Отец имел плотский вид человека. Он потому назван мышцей Господней, что все Им сотворено. И если бы кто-то обладал такой властью, чтобы без всякого движения тела совершалось то, что он сказал, слово такого человека было бы его мышцей.

Нет здесь повода оправдываться перед теми, кто ошибочно утверждают, будто Бог — только Отец, ибо Сын является мышцей Отца, будто личность и мышца — не две личности, но одна. Эти люди не разумеют, что некоторые вещи могут быть названы только с помощью названий других вещей, с которыми они имеют какое-то сходство. Но найдутся бормочущие и вопрошающие: «В чем вина иудеев, если нужно было, чтобы исполнились слова Исайи: Господи! кто поверил слышанному от нас, и кому открылась мышца Господня? (Ис. 53:1). Им мы ответим, что Бог, предвидя будущее, предсказал через пророка неверие иудеев, но Он не был его причиной. Бог не побуждает никого ко греху, Он знает, что будут грешить. Он знает наперед об их грехах, не Своих. Итак, иудеи совершили грех, и этот грех предсказал Тот, от Кого ничего не скрыто.

***

Итак, Господь Христос предвозвестил Свое страдание и плодотворную смерть на кресте, когда сказал, что всё увлечет за Собой. Иудеи, поскольку поняли, что Он говорит о Своей смерти, задали Ему вопрос: как же Он говорит о смерти Своей, а они слышали в Законе, что Христос пребывает вовек? Он призвал их, чтобы, пока еще на малое время пребывает с ними свет, благодаря которому они узнали, что Христос пребывает вовек, они ходили, дабы узнать всё и не быть объятыми тьмой. И вот когда Он сказал им это, Он скрылся от них. Это вы узнали из предыдущих воскресных чтений и бесед. Coi. 1775] Далее евангелист произносит то, с чего началось чтение сегодняшнего отрывка, и говорит: Сколько чудес сотворил Он пред ними, и они не веровали в Него, да сбудется слово Исаии пророка: «Господи, кто поверит слышанному от нас? и кому открылась рука Господня?» (ср. Ин. 12:37—38). Здесь вполне очевидно, что рукой Господней назван Сын БожийСр.: Свт. Ириней Лионский. Против ересей. 4, 4. — Ред.. Но дело не в том, что Бог Отец выражен в образе человеческой плоти и что Сын сопряжен с Ним, как член Его тела, но в том, что, поскольку все было сотворено через Него, поэтрму-то Он и назван рукой Господней. Ибо как твоей рукой называется то, посредством чего ты творишь, так и рукой Божией названо Слово Божие, поскольку посредством Слова был сотворен мир. Ведь почему человек, чтобы что-то совершить, простирает То есть начинает действовать рукой. — Пер. руку, если не потому, что не возникает тотчас же то, что он произнес? Но если бы он обладал такой властью, чтобы без какого-либо телесного движения случалось то, что он скажет, то рукой его было бы слово его. Но Господь Иисус, Единородный Сын Бога Отца, как не является членом Отчего тела, так не является и обдуманным, озвученным и переданным словом; но, поскольку через Него все было сотворено, Он был Словом Божиим.

Так вот, когда мы услышали, что рука Бога Отца — это Бог Сын, пусть не докучает нам привычка мыслить плотски, но, насколько мы можем по дарованию Его, давайте понимать здесь Силу и Премудрость Божию (1 Кор. 1:24), через которую все было сотворено. Разумеется, такая рука не протягивается к отдаленному предмету и не притягивает, схватив, его. Ведь Сам Он не является Отцом, но Он и Отец суть одно (см. Ин. 10:30), и, будучи равен Отцу, Он, как бы то ни было, во всем как Отец. Так что не останется пусть никакого повода для отвратительного заблуждения тех, которые утверждают, будто есть только Отец, но в разных ситуациях Он именуется то Сыном, то Святым Духом, и которые в отношении тех слов осмеливаются говорить: «Вот видите, что есть только Отец, если Сын назван рукой Его; ведь человек и его рука — не две, а одна личность» Речь идет о последователях ереси Савеллия, отрицавших ипостасность Лиц Святой Троицы и учивших о «единоличном» Боге. См. примеч.: Т. 1. С. 664 наст. изд. — Ред. . При этом они не понимают и не учитывают, каким образом слово, обозначающее предмет, из-за некоторого сходства данного предмета с каким-либо иным предметом переносится на этот другой предмет даже в повседневных разговорах о вещах видимых и самых что ни на есть известных, и уж тем более совершается это уподобление, чтобы можно было выразить неизъяснимые для нас вещи, истинный смысл которых совершенно нельзя передать. Ведь и человек называет другого человека, через которого обычно что-либо делает, своей рукой. И если он лишается его, он говорит с болью: «Я потерял руку». И тому, кто отнял этого помощника, говорит: «Ты лишил меня руки». Пусть же те заблудшие поймут, каким образом Сын называется рукой Отца, посредством Которой Отец все содеял, чтобы, не понимая этого и пребывая во мраке своего заблуждения, не уподобиться иудеям, о которых сказано: и кому открылась рука Господня? (Ин. 12:38).

Тут мы встречаем другой вопрос. Чтобы сказать хоть что-либо подобающее о нем и достойно рассмотреть и исследовать все его сокровенные глубины, у меня, как я полагаю, нет ни сил, ни достаточного времени, да и вы не вполне способны уразуметь его. Тем не менее, поскольку мы не можем вопреки вашим ожиданиям перейти к другому, Col. 1776 ничего не сказав об этом вопросе, услышьте то, что мы можем сказать; а если в чем мы не сможем удовлетворить ваши ожидания, испросите помощи у Того, Кто поставил нас насаждать и поливать, ибо, как говорит апостол: и насаждающий и поливающий есть ничто, а все Бог возращающий (1 Кор. 3:7).

И вот некоторые шепчут меж собой, а иногда, когда могут, громогласно заявляют и даже вступают в ожесточенные споры, говоря: «Что сделали иудеи или какая вина была их, если было необходимо, чтобы сбылось слово Исаии пророка: “Господи, кто поверит слышанному от нас? и кому открылась рука Господня”?» Мы ответим им, что Господь, предвидя будущее, предсказал через пророка неверие иудеев. Предсказал, но не вызвал его. Ибо Бог никого не принуждает ко греху, потому что Он уже знал будущие грехи людей. Ведь Он заранее знал, что это их грехи, а не Его, и не кого-то другого грехи, а их собственные. Поэтому если бы те грехи, которые Он заранее знал, были бы не их грехами, то Он бы неверно предвидел их, но, поскольку предведение Его не может быть неверным, то, без сомнения, грешит не кто-то другой, а грешат именно те, в отношении кого Бог заранее знал, что они согрешат. Итак, иудеи совершили грех, содеять который Он не принуждал их, поскольку грех ненавистен Ему; но Он предсказал, что они совершат его, потому что ничто от Него не сокрыто. И потому, если бы они захотели совершить благо вместо зла, они не встретили бы препятствия, но в отношении того, что они совершат, было известно Тому, Кто знает, что совершит всякий человек и что ему воздастся πό делам его.

Неверие иудеев предсказывал Исаия (Ис. 53:1, Ис. 6:1).

Господь все сказал нам в Своем Евангелии, и если мы не будем слушаться этого, Он не скажет нам больше ничего и навсегда скроется от нас.

Не это ли происходит с иудеями? «Столько чудес сотворил Он пред ними, и они не веровали в Него». Они видели своими глазами великое множество Его чудес и не веровали.

Входом Господним в Иерусалим, чрез который Он вполне открыто явил себя Мессиею, и торжественным свидетельством о Нем гласа небеснаго евангелист Иоанн намерен закончить историю открытой деятельности И. Христа. К этому он присоединяет свое замечание о следствиях этой Его деятельности, о том, что сколько Иисус ни сотворил чудес пред народом иудейским, этот народ в большинстве остался неверующим в Него. В этом евангелист видит исполнение слов пророка Исаии 53, 1. и 6, 10. В первом из сих мест пророк жалуется, что современники не уверовали в уничиженнаго, страждущаго Мессию, каковым пророк изображает Его в этой главе. Но народ израильский остался таким же и до настоящаго времепи, когда воспоследовало исполнение пророчества Исаии о страждущем Мессии. Посему изображение пророком неверия Израиля продолжает оставаться в своей силе и является пророчестве иным по отношению к современникам Христа. Во втором из цитированных ев. мест указывается причина неверия народа как проповеди пророков, так и слову Самого Христа. Что последнее предсказание относится и к мессианским временам, это ев. доказывает, замечая, что сие сказал Исаия, когда видел славу Его (Иисуса Христа) и говорил о Нем. У пророка Исаии изображается, конечно, что он видел славу Господа Саваона, Самого Бога Отца. Но и в Ветхом Завете, как и в Новом, живущий во свете неприступном Бог открывался людям в Слове Своем (см. § 1). Наконец, евангелист делает оговорку что, впрочем, не весь Израиль оказался противником Христу, до даже и из начальников многие уверовали в Него. Однакоже эти, возлюбивши больше славу человеческую, л ежели славу Божию, из страха пред фарисеями, открыто ие исповедывали своей веры.

От 37 ст. до 43 включительно слова сии суть пояснения Евангелиста, воспоминающего события, совершавшияся перед очами его и пророчества, предрекавшие проявления закоренелого неверия во Израиле, – и скорбящего о погибели стольких душ из братьев своих, кои могли быть счастливы верою и сами отринули свое опасение. Пророчества, на кои он указывает, суть первый стих 53-й главы Исайи пророка и десятый стих 6-й главы Исайи. Вся 53-я глава рисует уничиженное и страдальческое состояние Посланного, который «понесет на Себе грехи многих» (ст. 11). В стихе 1-м этой главы мышца Господня означает руку Господню и силу Господню, так что значение сего стиха есть невозможность для человека судить о действиях Божиих мерилом своего малого ума. 

Повествуя об этом, Евангелист Иоанн высказывает удивление, что народ не уверовал в Иисуса как Мессию, несмотря на столько чудес, совершенных Им. Впрочем, поясняет Иоанн, все это было предсказано пророком Исайей. Пророчествуя об уничиженном явлении Мессии, о Его страданиях и смерти, Исайя воскликнул: «Господи! Кто же поверит этому? Кто поймет, что в таком страдающем Мессии заключается божественная сила всемогущества? Кому откроется эта сила (мышца)?» Рассказывая же о том, как он видел славу Бога, тот же Пророк передает слышанный им голос Господа: Пойди и скажи этому народу: слухом услышите — и не уразумеете, и очами смотреть будете — и не увидите. Ибо огрубело сердце народа сего, и ушами с трудом слышат, и очи свои сомкнули... (Ис. 6:1—13; Ис. 53:1—12).

Слепота неверия.

«Господи! кто поверил слышанному от нас, и кому открылась жышца Господня? Ибо Он взошел пред Ним, как отпрыск и как росток из сухой земли; нет в Нем ни вида, ни величия; и мы видели Его, и не было в Нем вида, который привлекал бы нас к Нему» (Ис. 53:1-2).

«И сказал Он: пойди и скажи этому народу: слухом услышите - и не уразумеете, и очами смотреть будете - и не увидите. Ибо огрубело сердце народа сего, и ушами с трудом слышат, и очи свои сомкнули, да не узрят очами, и не услышат ушами, и не уразумеют сердцем, и не обратятся, чтобы Я исцелил их» (Ис. 6:9-10).

Не предопределение, а следствие.

Исаия говорит с печалью. Исаия говорил о Мессии.

Бог не предопределяет к неверию. Но даже неверие может использовать для блага.

Первая из приведенных цитат отсылает к 53-й главе Книги пророка Исаии, воспринимаемой в христианской традиции как одно из главных ветхозаветных пророчеств о страждущем Мессии. В нем есть,в частности, такие слова:

Господи! кто поверил слышанному от нас, и кому открылась мышца Господня? Ибо Он взошел пред Ним, как отпрыск и как росток из сухой земли; нет в Нем ни вида, ни величия; и мы видели Его, и не было в Нем вида, который привлекал бы нас к Нему. Он был презрен и умален пред людьми, муж скорбей и изведавший болезни, и мы отвращали от Него лице свое; Он был презираем, и мы ни во что ставили Его. Но Он взял на Себя наши немощи и понес наши болезни… Он изъязвлен был за грехи наши и мучим за беззакония наши… Он истязуем был, но страдал добровольно и не открывал уст Своих; как овца, веден был Он на заклание, и как агнец пред стригущим его безгласен, так Он не отверзал уст Своих… За преступления народа Моего претерпел казнь (Ис. 53:1–8).

Цитируя лишь первый стих этого пророчества, Евангелист, очевидно, имеет в виду напомнить читателю о содержании пророчества в целом (подобно тому, как, приводя название книги, напоминают о ее содержании). На первом стихе акцент делается потому, что он говорит о неверии иудеев.

Похожим образом использует этот стих апостол Павел, иллюстрируя при его помощи неверие и непокорность Израильского народа:

Но не все послушались благовествования. Ибо Исаия говорит: Господи! кто поверил слышанному от нас? Итак вера от слышания, а слышание от слова Божия. Но спрашиваю: разве они не слышали? Напротив, по всей земле прошел голос их, и до пределов вселенной слова их. Еще спрашиваю: разве Израиль не знал? Но первый Моисей говорит: Я возбужу в вас ревность не народом, раздражу вас народом несмысленным. А Исаия смело говорит: Меня нашли не искавшие Меня; Я открылся не вопрошавшим о Мне. Об Израиле же говорит: целый день Я простирал руки Мои к народу непослушному и упорному (Рим. 10:16–21).

Второй отрывок из приводимых Евангелистом Иоанном взят из начальной части Книги пророка Исаии, где говорится о том, как пророк услышал голос Бога: «Кого Мне послать? и кто пойдет для Нас?». Пророк отвечает: «Вот я, пошли меня». Тогда Бог говорит: «Пойди и скажи этому народу: слухом услышите – и не уразумеете, и очами смотреть будете – и не увидите. Ибо огрубело сердце народа сего, и ушами с трудом слышат, и очи свои сомкнули, да не узрят очами, и не услышат ушами, и не уразумеют сердцем, и не обратятся, чтобы Я исцелил их» (Ис. 6:8–10). В Евангелии от Матфея Иисус цитирует это пророчество, объясняя ученикам, почему Он говорит народу притчами (Мф. 13:14–15).

Присутствие обоих отрывков из Книги пророка Исаии в 12-й главе Евангелия от Иоанна не случайно. Эта глава связывает между собой две части Евангелия – первую, в которой значительное место было уделено полемике Иисуса с иудеями, и вторую, посвященную Страстям Христовым. Страдания, распятие и смерть Мессии являются результатом конфликта между Иисусом и иудеями, однако результатом не случайным, а закономерным. Именно такой исход миссии Помазанника Божия предсказывали пророки. Они предвидели его, зная о неверии и жестокосердии Израильского народа. Страдания и смерть Мессии – итог многовекового конфликта между Богом и Его народом. Полемика Иисуса с иудеями стала заключительной фазой этого конфликта, порожденного неверием тех, кого Бог избрал в качестве «своих» (Ин. 1:11), но кто оказался недостоин этого избрания.

  Так заключилось более нежели трехлетнее поприще всенародного служения Иисусова в качестве обещанного народу иудейскому Мессии и Учителя истины. Какое величественное соответствие между началом и концом служебного поприща Иисусова! Там глас с неба на Иордане, и здесь глас с неба при храме; там и здесь и для торжественности и народа ради, — чтобы среди настоящих и еще более наступающих, крайне трудных и смутных обстоятельств, дать ему твердую опору для веры и поведения, чтобы он сей глас с неба мог противопоставить гласу от земли — своего недостойного синедриона. С этой точки зрения настоящие минуты были минутами самыми величественными, минутами решения участи всех и каждого из иудеев. В гласе с неба изрекался суд и осуждение главам народа иудейского, не хотевшим расстаться со своими выгодами, — книжникам и мудрецам иудейским, упорствовавшим в своих предрассудках: фарисеям с их лицемерим: саддукеям с их чувственностью: ессеям с их ложной противообщественной набожностью — всем и каждому, кто, видя перед собой в таком избытке свет небесный, смежал очи, чтобы не видеть. Мессия должен был сделать, со Своей стороны, все, чтобы быть узнанным от народа иудейского, Его ожидавшего, — и сделал! Не говоря о трехлетнем служении, о непрестанной проповеди, о многочисленных всякого рода чудесах, довольно было последних событий, чтобы узнать в Нем всем и каждому обетованного Избавителя мира: для того именно воскрешением Лазаря возбуждено было всеобщее внимание как нельзя более; торжественным входом в Иерусалим и принятием от детей осанна Сыну Давидову — сделано было всенародное объявление о Своем великом достоинстве как нельзя яснее; наконец настоящим гласом с неба (таким знамением особенно дорожили иудеи) (Мф. 16:1; 12, 39), положена на все служение Иисусово такая Божественная печать, вернее которой нельзя и вообразить; после этого для неприемлющих Его не было никакого извинения, оставалось одно осуждение, по мере виновности каждого. Но это осуждение не останавливалось на осужденном мире (человеческом), который при всей виновности своей все еще имел время к покаянию, а следовательно помилованию (Ин. 16:8-11): нет, оно простиралось далее и сокрушительной силой своей всецело падало на гордую главу князя мира, того человекоубийцы искони (Ин. 8:44), который, не сохранив собственного достоинства в высших областях мироздания, но оставив самовольно свое жилище (Иуд. 6), ниспал в бездну унижения и бедствия и потом, не желая через покаяние возвратиться к своему природному месту и первому достоинству, замыслил злобно свергнуть с престола новосотворенного владыку земли, прародителя человеков, и, достигнув этого посредством обольщения, занял незаконно его место — владыки над миром. Провидя в Иисусе Христе будущего разрушителя своего темного царства, он в самом начале служения Его не преминул явиться перед Ним с искушением в пустыне (Мф. 4:1-11), во время Его пощения; не успев в своем кове, ставил потом, где мог, преграды Его проповеди; возмущал мирные сердца Его учеников (Мф. 16:23), овладел одним из них до того, что обратил его из апостола в сосуд погибели, и воздвиг теперь синедрион на преследование Его именем Самого Бога Израилева. Во всех этих случаях премудростью Божьей предоставлена была этому врагу Бога и людей, по-видимому, свобода действовать так, как он хотел и мог: Сын Человеческий также не противопоставлял ему видимо со Своей стороны неприступной славы Своего Божества, сражался с ним одним смирением и преданностью воле Отца Своего. Несмотря на это, царство света своей внутренней силой явно брало везде верх над царством тьмы; малое стадо, которому завещано царство (Лк. 22:29), росло, привлекая к себе отовсюду членов; Сын Человеческий совершил все, что было нужно для основания Церкви Своей так, чтобы и врата адовы не одолели ее; оставалось только вознестись на крест, принести Самого Себя в жертву за род человеческий, чтобы потом принять, и по человечеству Своему, власть над небом и землей, сделаться посредником Бога и человеков, Богопоставленной главой всего мира. После того и вместе с тем князь мира, этот древний самозванец, сам собой лишался незаконного владычества над миром и изгонялся вон, в свое место — во тьму кромешнюю.

  Имея в виду такое всемирное значение настоящего события, Господь, кажется, не вступал в непосредственную беседу с еллинами. Впрочем, для них довольно было и того, что они видели и слышали. Глас с неба должен был прекратить всякое колебание их мыслей касательно лица Иисусова и возбудить веру в Него яко Сына Божьего. Предостережением, что светильнику недолго остается гореть на свещнике, давалось знать и еллинам так же, как и иудеям, чтобы не медлили делом своего спасения, а многознаменательными словами «любяй душу свою, погубит ю», указывался главный путь к этой цели — самоотвержение христианское. Напоминание об участи, ожидающей князя мира, кажется, и сделано преимущественно для еллинов; ибо его владычество нигде так не свирепствовало, как между язычниками, где он под видом истуканов принимал поклонение и жертвы и давал свои откровения. Все это теперь должно было прекратиться: проповедники Иисуса Распятого обойдут весь мир с крестом, разрушат им всех идолов и распространят поклонение Богу истинному. Мысль отрадная для тех из еллинов, которые давно жаждали этого благодеяния!

  Обращая, наконец, внимание на душевное состояние при этом случае Иисуса, тотчас видишь, что оно было самым необыкновенным. И можно ли было без особенно глубокого и сильного чувства окончить такое поприще служения, каково было поприще Сына Человеческого?.. Но это чувство могло быть различно, в зависимости от результата. Как бы оно было радостно, если бы дщерь Сионя, наставляемая столько времени и с таким усердием, уразумела наконец день посещения своего (Лк. 19:42)! Но она не уразумела его! Не уразумела до того, что в ослеплении готовится вознести на крест возлюбленного Жениха своего! Ужасная участь, которая постигнет ее за это преступление, вызвала уже, как мы видели, слезы на очах Господа во время входа Его во Иерусалим. Столь же естественно представление этой участи теперь приводит душу Его в горестное смущение. Рассматриваемый с этой стороны крест, Его ожидающий, сам по себе тяжелый, представляется Ему еще тяжелее и ужаснее: ибо вместо того, чтобы на нем пригвоздить одно раздранное и изглажденное рукописание общих грехов всего мира (Колос. 2:14), теперь на нем же надо будет пригвоздить и новое рукописание тяжкого греха и осуждения возлюбленной дщери Сионовой. Можно ли было не пожелать противного, не сказать от полноты чувства: Отче, спаси Мя от часа сего! Впрочем, мы бы уклонились от всех правил исторического толкования слов Спасителя, если бы отважились утверждать, что это горестное восклицание, как бы невольно вырвавшееся из стесненного чувствами сердца, нисколько не было в Богочеловеке следствием самой природы человеческой, естественно и необходимо отвращающейся страданий и смерти. Напротив, борьба со страхом смерти была не чужда Ему, даже как Искупителю рода человеческого, как Вождю всех искушаемых и спасающихся: итак, если бы кто почему-либо выпустил бы из вида эту черту, то тем самым, дерзнем сказать, не украсил бы, а исказил черты Искупителя в Его Божественном лице. Ибо этот самый страх, по глубокому замечанию апостола (Евр. 5:7), служил к последнему величайшему искушению для второго Адама, победив которое, Он явил в Себе всю полноту совершенства, в которой ничего не оставалось желать более (Евр. 2:10). В самом деле, как бы Божественный Начало вождь спасения нашего мог всем искушаемым помогать, даже знать их состояние, если бы Сам, говоря словами апостола, не был искушен по всяческим (Евр. 4:15), не испытал на Себе всего, кроме греха? И как бы можно было сказать, что Он испытал все, если бы Он не испытал страха мучений и смерти, этого последнего и величайшего искушения для слабого естества нашего? К счастью нашему, Он испытал его, испытал теперь; еще более испытает после, в саду Гефсиманском, где искушение это достигнет самой высшей степени и потребует для побеждения троекратной молитвы и — ангела укрепляющего! Там и мы доскажем об этой, самой возвышенной, поучительной и таинственной стороне в жизни и страданиях Богочеловека то, что, по указанию апостолов Христовых и святых отцов, может быть сказано об этом общепонятного.

  А здесь и теперь приметим только, для руководства при рассмотрении наступающих действий и состояния Богочеловека, что как доселе, в качестве Мессии и предопределенного Царя Израилева, Ему прилично было действовать и учить со властью (Мк. 1:22. Мф. 7:28), являть даже видимо Свое величие: так теперь, со вступлением в новый круг действий, в качестве Агнца Божьего, вземлющего грехи всего мира, — Ему надлежало принять на Себя во всей полноте характер жертвы, ведомой на заколение, каким действительно мы и увидим Его в остальных днях Его жизни.

В этих словах евангелист говорит о неверии евреев в И. Христа, при великом множестве, совершенных Им в их глазах, чудес,—евреев, конечно, не всех, так как были и верующие из них, и излагает причины его неверия. Говорит, что неверие это провидел пророк Исаия и предсказал о нем, указал даже и причину неверия (Ис. 6:9, 10). Да сбудется пророчество—слово Исаии пророка. Здесь сказано да сбудется вместо слов: так что сбылось, т. е. не потому последовало неверие евреев, что так предсказал. пророк, а потому пророк предсказал, что должно было последовать это неверие, о чем открыто было ему Богом. Такой оборот речи часто употребляется особенно в Евангелии Матфея (Мф. 1:22; Мф. 2:15, 23 и др.). Господи! кто поверит (верова) и пр. Эти слова взяты из 53 главы прор. Исаии. Св. Исаия, начиная излагать пророчество об униженном состоянии Мессии, как бы спрашивает Бога: кто же поверит из народа этому учению о Мессии, которое совершенно не будет соответствовать народным ожиданиям Его, как земного Царя? И если возвещение о страждущем Мессии так несовместно с ожиданиями народа, что он не поверит ему теперь, когда возвестит его Исаия; то не в большей ли мере будет то же при самом явлении Мессии в униженном виде и страждущаго? И кому открылась мышца— сила—Господня, т. е. кто мог увидеть в Мессии силу Господню и уверовал в Нег»? Словом мышца обозначаются чудеса, совершенныя Господом, а словами слышанному от нас—учение Христово. (Злат. и Феоф.). И действительно, гордость людей чувственных, современных пророку, не хотела верить тому, что изображаемый им, смиренный раб Иеговы, униженный, измученный, был Мессия. То же самое совершается и в жизни Господа. Та же гордость иудеев, мечтавших о земной славе своего народа, отворачивается с презрением от Него. Не могли (не можаху) веровать. Это значит, что иудеи не хотели веровать, а не хотели потому, как далее говорит прор. Исаия, что ослепили очи свои,—ослепли духовно, и окаменили сердца свои,—ожесточились сердцем, и пр. Ослепление очей означает извращение ума в отношении к истине Христовой; окаменение сердец означает извращение нравственнаго чувства, стремления к добру. Такая духовная порча и должна была привести к неверию, так что, и видя чудеса и слыша истину от И. Христа, евреи не уверовали в Него, как Мессию. И ослепление и ожесточение их так велики, что даже нет надежды на скорое обращение их к Богу для своего духовнаго исцеления. Евангелистом приведены слова пророка в несколько измененном виде.

Передав последние слова Иисуса к народу и сказав о Его удалении, евангелист делает остановку и старается осмыслить происходящее. Чем объясняется неверие народа после всех тех знамений, которые Господь совершил у него на глазах (Ин. 12:37)? Евангелист отвечает от Писания, сначала в общей форме: «...кто поверил ...кому открылось?» (Ин. 12:38, ссылка на Ис. 53в переводе Семидесяти). Неверие народа было предсказано пророком. На вопрос пророка подразумевается ответ: никто не поверил, никому не открылось. Но этим общим ответом евангелист не ограничивается. Он приводит другой текст Исаии (Ис.6:9–10), из которого вытекает, что народ и не мог верить (Ин. 12:40), потому что «Он ослепил их глаза и сделал жестким их сердце, чтобы не увидели они глазами и не поняли сердцем, и не обратились. И Я исцелю их». В этом месте книги Исаии еврейский текст не совпадает с переводом Семидесяти. Ссылка Иоанна ближе к еврейскому тексту. Эта близость сохраняется и в славянском переводе. В прежних русских переводах воспроизводится редакция Семидесяти. Это воспроизведение было продиктовано апологетическими соображениями: «Народ сей ослепил глаза свои и окаменил сердце свое...» Нет, не «народ сей», а «Он». Этот «Он» есть Бог. В пророческой цитате, как она приводится в Ин. , субъект ослепления есть Бог. Если Бог ослепил, разумеется народ не мог верить. Эта страшная мысль о Боге как субъекте ослепления казалась невыносимой и была причиной исправлений, которые, однако, должны быть отвергнуты как искажения. В новом русском переводе, как это вытекает из сопоставления цитат, восстановлен апостольский подлинник. Что побудило Бога ослепить глаза народа, евангелист не говорит. Он ставит нас перед неисповедимой тайной промышления Божия. И однако цитата кончается: κα᾿ι ίάσομαι αυτούς. В лучших списках стоит будущее время¹. Ослепление мыслится как временное. Христос исцелил ослепленных. И еще другое. Выше было сказано, что ближайшее понимание «всех привлеку к Себе» (Ин. 12:32) есть универсальная полнота спасения. В Евангелии нет никакого указания, которое требовало бы понимания «всех» в ограничительном смысле. Если бы мы поняли πάντας («всех») буквально, мы получили бы право утверждать, что на путях Божественных промышлений отпадение Израиля было необходимо, но что отпадение это – временное и что Христос и отпадших привлечет к Себе. Это будет и то исцеление Христом, которым кончается пророческая цитата.

Не исключена возможность, что евангелист думал и о другом. Приводимая им цитата из VI гл. книги пророка Исаии принадлежит к тем ветхозаветным текстам, которые чаще других приводятся священными писателями Нового Завета. В Деян.28 апостол Павел объясняет ею отпадение иудеев и спасение язычников (ср. Деян. 28:25–29). Не думал ли об этом и евангелист Иоанн? И не являют мелькнувшие на страницах Евангелия эллины неким образом обращение язычников? Большего мы, конечно, ничего сказать не можем, но вопрос напрашивается.

Желая обличить безмерное упрямство их, Евангелист присоединяет и «пред ними», показуя, что они «не верили» даже тому, что видели.

***

(Q) Много произносит Он обвинений против иудеев, ведь много знамений не устыдили их, но они были некоторым образом непреклонны в своём жестокосердии, хотя ничего не было пропущено из того, что вело их к исправлению. Но если бы даже иудеи, устыдившись, уверовали, однако невозможно было солгать Духу Святому (Деян. 5:3), говорившему через пророка Исаию об их неверии. Ведь они и пророкам не верили, и не стал известен иудеям Христос, сила и мышца Отца. А что никто не уверовал, сказано гиперболически, по причине того, что из многих спаслись немногие. Хотя же изобличить их безмерную развращённость, евангелист прибавил и слова: «перед ними», показывая этим, что они даже тому, что видели, не веровали.

+++Кузнецова В. Н. Евангелие от Иоанна. Комментарий. М.: 2010. С. 320++

Общественное служение Спасителя таким образом, в сущности, закончилось, и увы! результаты его были поистине плачевны. Сколько было совершено Христом великих дел, сколько излито было сладостных поучений, а народ, котораго Он пришел спасти,—народ, который, в течение целых тысячелетий, в качестве избраннаго готовился к принятию Мессии, не признал Его несмотря на все великия знамения. У Божественнаго Учителя, между тем, не было недостатка ни в чем таком, что могло бы привлечь к Нему злополучный народ, ни в святости жизни, ни в возвышенности учения, ни в могуществе совершения самых великих дел. Его уста открывались пред Израилем и с сладостным благовестием, и с суровым обличением, с тонами самой нежной любви, и иногда с тонами самой гневной правды. Чего недоставало Ему еще для того, чтобы быть принятым от Своего народа? Без сомнения недоставало того, чтобы Он подчинился их собственной нравственной мерке, Среди всех народов земли, один только Израиль мечтал о земном Мессии. Он жаждал политическаго переворота, а не религиознаго преобразования. Все, что касалось только души, нисколько не интересовало и не затрогивало его. Полагая свой мессианский идеал в явлении царя-завоевателя, который должен был царствовать над всей вселенной, народ этот не способен был узнать истиннаго Мессию в мирном основателе новой религии; между тем как эта религия, все- общая, как истина, должна была сделаться религией для всего мира. Израильский народ, в своем узком эгоизме, ожидал только Спасителя исключительно иудейскаго. Мессия более человеческий, чем национальный, приносящий Своему народу лишь блага невидимаго и духовнаго свойства, но мог быть в полном смысле Мессией: так именно разсуждали велеученые книжники и фарисеи, смущавшие народ своею проповедью в Иерусалиме. Неудивительно, что пред лицом та- ких предразсудков напрасны были все дела, все поучения, все всемогущество, вся святость жизни Христа; народ как будто роковым образом шел на встречу своему высшему предопределению; отвергая Христа, он будет отвергнут и сам; убивая Его, он будет избит и разсеян и сам.

Много чудес совершил Господь Иисус Христос перед народом иудейским, но, несмотря на это, народ упорствовал в неверии. Указывая на это упорство, евангелист Иоанн приводит и пророчество Исаии, очами веры предвидевшего уничижение Христа Спасителя среди народа, который ослепил глаза свои и окаменил сердце свое (ст. 37–41). Но, наряду с неверием, евангелист Иоанн отмечает и успех проповеди Иисуса Христа среди отдельных лиц, даже среди начальников народа иудейского, которые лишь из боязни фарисеев не исповедовали открыто своей веры, ибо возлюбили больше славу человеческую, нежели славу Божию (ст. 42–43).

На этом заканчивает евангелист Иоанн повествование об общественном служении Господа Иисуса Христа.

 Упорство иудеев было так велико, что вразумление Господа и на этот раз, как и прежде (Ин. 7:33), бесследно коснулось их отяжелевшего слуха. Святой евангелист Иоанн, передав слова Божественного Учителя, горько жалуется на неверие народа, не обращавшего внимания даже на самые поразительные доказательства Божественного посланничества Его: толика знамения сотворшу Ему пред ними, не вероваху в Него. При этом евангелист вспоминает сетования древнего великого пророка и над своими современниками видит исполнение предсказаний его: да сбудется слово Исаии пророка, еже рече: Господи, кто верова слуху нашему и мышца Господня кому открыся? Пророческое слово, взятое из 53-й главы (Ис. 53:1), изображающей в самых поразительных чертах уничижение Мессии, дает понять, как мало будет верующих проповеди и чудесам Его. Другим выражением, заимствованным у того же пророка (Ис. 6:9, 10) и приведенным не по букве, а по смыслу, святой евангелист объясняет причину неверия народа крайними ослеплением и ожесточением, потерею всякой способности к восприятию откровенной истины: сего ради не можаху веровати, яко паки рече Исаия: ослепи очи их и окаменил есть сердца их, да не видят очима, ни разумеют сердцем и обратятся, и исцелю их. к этому святой евангелист присовокупляет, что даже из уверовавших многие, и притом люди, облеченные начальственною властью, быть может, члены синедриона (Ин. 3:1, 2; 7, 50), скрывали свою веру из опасения подвергнуться преследованию фарисеев: и от князь мнози ве-роваша в Него, но фарисей ради не исповедоваху, да не из сонмищ изгнани будут, возлюбиша бо паче славу человеческую, неже славу Божию.

Что они не веровали, а досадовали, на это и евангелист указал, когда сказал: "столько чудес сотворил Он, и они не веровали в Него". А конечно, дело немалой злобы — не веровать стольким чудесам. Столько, говорит, чудес, о которых он умолчал. Итак. Иисус скрылся для того, чтобы утишить их злобу, а вместе и для того, чтобы дать им время и спокойствие так, чтобы они, успокоившись, обсудили Его слова и дела. Ибо в таком случае, если бы захотели, они могли бы дойти до уразумения Его достоинства — Божества. Хотя Он и вперед знал их неверие, однако же, что зависело от Него Самого, Он делал и допускал, давая им, как сказано, время для обсуждения.

  Следуют замечания евангелиста о состоянии иудеев. «Столько чудес сотворил Он пред ними и Они не веровали в Него; чудеса совершаемы были не тайно, не за глазами представителей иудейства, а в виду народа, в виду книжных людей и правителей иудейских».