Евангелие от Иоанна 11 глава 11 стих

Он правду сказал: для сестер он умер, для Господа — спал. Для людей, которые не могли его воскресить, он умер. Господь же такой способностью разбудил его из могилы, какой нет у тебя, чтобы разбудить спящего на ложе. Итак, Он соответственно власти Своей говорит, что тот уснул как и апостол говорит: Не хочу же оставить вас, братия, в неведении о спящих (1 Фес. 4:13)¹. Говорит «о спящих», потому что предрекает их воскресение. Итак, всякий умерший спит: и добрый, и злой. И как бывает со спящими и просыпающимися каждый день, когда они видят во сне: одни — сны приятные, другие — кошмары, так что, проснувшись, страшатся заснуть вновь, чтобы не вернулось то же самое — так и по смерти. Всякий человек со своим делом спит и со своим просыпается.

***

Правду сказал. Для сестер он был мертв, а для Господа — спал. Он был мертв для людей, которые не могли воскресить его, но Господь с такой непринужденностью заставил его подняться из могилы, с какой ты поднимаешь спящего с постели. И в соответствии с могуществом Своим Он назвал его спящим; ведь и другие умершие часто называются в Писании спящими, как, например, говорит апостол: Не хочу же оставить вас, братия, в неведении об уснувших, дабы вы не скорбели, как прочие не имеющие надежды (ср. 1 Фес. 4:13). Потому он назвал их спящими, что предвещал, что они воскреснут.

Итак, спит всякий умерший, и добрый и злой. Но между теми людьми, которые каждый день спят и пробуждаются, существует разница: каждый видит в снах своих свое. Одни видят приятные сны, другие — мучительные, так что человек, проснувшись, боится уснуть вновь, чтобы не посетили они его еще раз. Так, у всякого человека, который засыпает и пробуждается, есть собственные обстоятельства1. И есть разница, какая стража принимает того, кто потом должен быть отведен к судье. Ведь взятие под стражу зависит от тяжести обстоятельств. В отношении одних приказывают, чтобы их охраняли ликторы, то есть служба мягкая, спокойная и гражданская; другие передаются надзирателям {optiones) В данном случае блж. Августин использует многозначное слово causa (причина, обстоятельство, дело и т. д.) скорее в юридическом смысле (судебный случай или обстоятельство, влияющее на характер судебного рассмотрения), потому что далее он приводит пример с судьей, обвиняемыми и стражей при них. — Пер. Не вполне ясно, о чем идет речь. Вообще optio переводится как помощник (например, помощник центуриона, то есть сотника). В то же время свт. Амвросий Медиоланский использует понятие optio carceris в значении тюремного стража. Блж. Августин, скорее всего, имеет в виду службу, так или иначе связанную с надзором за подозреваемыми, но пребывание под такой стражей, судя по логике рассказа, — не самая суровая мера в отношении возможного преступника. — Пер., третьи отправляются в тюрьму; а в самой тюрьме не все отправляются в нижние части тюрьмы, но только те, которые обвиняются в более тяжких преступлениях. И вот как есть различия среди людей, несущих стражу при обвиняемых, так есть различные стражи при мертвых и различные заслуги у воскресающих. Был взят под стражу как нищий, так и богатый; но один был отдан на лоно Авраамово, а другой — туда, где он страдал от жажды и не находил и капли воды (см. Лк. 16:22-24).

Итак, все души получают (я, пользуясь случаем, хотел бы объяснить это вам, возлюбленные), все души получают, когда покидают этот мир, разный прием. Добрые обретают радость, злые — мучения. Но когда случится воскресение, радость добрых будет сильнее, а муки злых — тяжелее, ибо тогда они будут испытывать муки вместе с телом. В покой приняты святые патриархи, пророки, апостолы, мученики, добрые верующие; однако все они в конце получат то, что обещано Богом. Ибо было обещано также воскресение плоти, уничтожение смерти и вечная жизнь с Ангелами. Все мы также вместе с ними получим это, ведь покой, который дается сразу после смерти, если душа достойна его, получает всякий тогда, когда умирает. Первыми его получили патриархи. Смотрите, с каких пор они живут.в покое. Позднее пророки, далее апостолы, еще позже святые мученики, и изо дня в день добрые верующие. Таким образом, не-которые в этом покое пребывают уже долго, другие не так давно, иные — небольшое количество лет, кто-то — короткое время. Но когда Col. 1752 они пробудятся от этого сна, все вместе обретут то, что было обещано.

Между тем Господь оставался все там же, где достигло до него известие о болезни Лазаря и спустя два дня после этого стал говорить ученикам о намерении Своем идти опять в Иудею. Ученики смутились, услыша о таком намерении после недавних неприятностей в Иерусалиме. Господь против их представлений поставил одно, что день Его еще не окончен, и что след. путь Его туда и их с Ним безопасен. Потом, объясняя причину путешествия прибавил: Лазарь друг наш уснул, – но видя, что ученики Его не понимают, сказал прямо, что он умер и присовокупил: Я рад, что он умер без Меня: это лучше для вас, именно для вашей веры; пойдем к нему. Я разбужу при вас его (показывая, что смерть есть как бы сон). Чувство радости при смерти друга неуместно, если бы не скрывалось в намерении чего большего. – В этих словах: радуюсь за вас, раскрывается цель, для чего Господь не подал помощи болящему другу во время самой болезни, и для чего угодно было совершать Ему такое важное чудо, какое вскоре совершил над Лазарем. Состояние веры в учениках после того, как Иудеи двукратно уже хотели было побить Его камнями, требовало подкрепления и теперь и еще более для предстоящих великих искушений. Но разделяли ли они радость Господа? Нет. Когда они узнали, что Лазарь, друг Иисусов, умер, что Иисус дал ему умереть, не дозволив видеть славу царства Своего и припомнили ответ Его о болезни Лазаря: тогда требование Спасителя идти вместе с Ним в Иудею невольно казалось им вызовом идти на смерть Свою; по крайней мере так смотрели на это. Они привыкли всегда действовать с осторожностью. Однако же сердцем своим и они готовы были следовать за Иисусом. А когда видели, что намерение Его непреклонно, то в борьбе своего чувства с опасениями расчетливости, хотя не смели сказать ничего Самому Господу, но сказали соученикам: пойдем и мы умрем с Ним, не только не думая о воскресении Лазаря, но не думая и о сохранении собственной жизни и жизни своего Учителя.

+++Горский А. В. прот. История Евангельская и Церкви Апостольской. Свято-Троицкая Сергиева Лавра, 1902. С. 182-183++

«Лазарь, друг наш, уснул; но Я иду разбудить его», – продолжает Иисус. Итак, целью их путешествия станет Вифания. Он идёт к Лазарю. Как и при воскрешении дочери Иаира, Иисус назвал смерть сном из–за её кратковременности (Мф. 9:24; Мк. 5:39). Несмотря на слова ободрения (о свете), ученики по–прежнему не хотят возвращаться в Иудею. Им непонятно, зачем нужно идти в Вифанию, расположенную недалеко от Иерусалима, только для того, чтобы разбудить уснувшего больного. В сне Лазаря им видится признак благоприятного поворота болезни к лучшему.

После этого И. Христос говорить ученикам Своим: „Лазарь, друг наш, уснул, но иду разбудить его·". Ученики думали, что Господь говорить о сне обыкновенном, слова же: „разбудить его», понимают в смысле: исцелить его. А так как им не желательно было, чтобы Христос шел в Иудею, то они и говорят, что если Лазарь уснул, то это добрый признак, это показывает, что он выздоровеет, и значить Господу не для чего утруждать Себя путешествием в Вифанию для исцеления больного. Тогда Господь прямо говорить им: „Лазарь умер», и при этом добавляет: „и радуюсь за вас, что Меня не было там, дабы вы уверовали", т.-е. Господь радуется за учеников, что, по воле Бога Отца, Он не исцелил больного Лазаря, а должен будет воскресить его умершаго, потому что это более сильно подкрепит и утвердит их веру в Него, как Мессию, Сына Божия. Как пи успокаивал И. Христос учеников Своих, но когда Од решительно сказал: „но пойдем к нему", то Фома сказал соученикам своим: „пойдем и мы, умрем с Ним»,—так мало надеялись они, чтобы это путешествие Иис. Христа в Иудею не окончилось смертию Его.

«Друг наш»: сколько Божественной любви и милосердия в этом выражении, соединяющем в одну группу друзей, всех связанных узами святой любви Господа с Его учениками и с преданной Господу семьей. «Я уже не называю вас рабами, говорил Господь в последней беседе Своей, Я назвал вас друзьями» (Ин. 15:15). Так глаголал Господь мира во плоти человеческой к тем, кои с верою и любовию припадали и припадают к священным стопам Его.

«Успе друг наш». Господь подготовляет умы и сердца учеников к восприятию предстоящего великого знамения. Он дает им время приготовиться к мысли о смерти Лазаря, которая не могла не отозваться скорбно в умах их, ибо среди враждебной Иудеи несколько верных Господу друзей и семей были опорою, по-человеческому рассуждению учеников, для «малого их стада» и они боялись Ср. Мк. 10:32. Лк. 12 и др. и 8 и 16 ст. настоящей главы Иоанна., хотя Господь и прежде успокаивал их, говоря: «не бойся, малое стадо, ибо Отец ваш благоволил дати вам царство» Лк. 12:32..

+++Опыт изучения Евангелия св. Иоанна Богослова. Том 1. С-Пб.: Изд. И.Л. Тузова, 1887. С. 403++

Затем, чтобы показать им Свое всеведение, Он сказал: Лазарь, друг наш, уснул; но Я иду разбудить Его

Решительность Фомы.

Всегда (и здесь) Иисус говорит просто, но всегда чуть загадочно.

«Уснул». Лучшее лекарство. Ученики рады.

Смерть Лазаря дает место новому знамению. Слова не убеждают. Дела убеждают. Сомневающийся верует. Злые превращаются в добрых.

Мы - объекты действия Христа. Надо восхвалять Христа не словами, а делами. Против слов всегда найдутся другие слова.

Кризис - всегда возможность показать славу Божью: это зависит от нас. В чем? Прежде всего в мужестве, в вере.

Ученики, конечно, боялись идти в Иерусалим. Но Фома говорит: пойдем!

Фома - еврейское имя. Греческое имя (прозвище) - Ди- дим, то есть близнец.

Итак, преодоление страха. Страх остается. Но в решимости - истинное мужество.

Диалог между Иисусом и учениками поначалу не связан с Лазарем. Иисус объявляет о Своем намерении пойти снова в Иудею; ученики напоминают, как иудеи совсем недавно хотели побить Его камнями (Ин. 10:31). Но Иисус в ответ говорит о «свете мира сего» и о тьме, продолжая сказанное в связи с исцелением слепорожденного: «Я свет миру; кто последует за Мною, тот не будет ходить во тьме, но будет иметь свет жизни» (Ин. 8:12). Эти слова, в свою очередь, являются аллюзией на Ветхий Завет: «Воздайте славу Господу Богу вашему, доколе Он еще не навел темноты, и доколе еще ноги ваши не спотыкаются на горах мрака: тогда вы будете ожидать света, а Он обратит его в тень смерти и сделает тьмою» (Иер. 13:16).

Как и в других диалогах, приводимых у Иоанна (с Никодимом, с самарянкой), собеседники Иисуса находятся на ином уровне восприятия, чем тот, на который Он пытается их вывести, поэтому диалог не производит впечатление собеседования, выстроенного в строгой логической последовательности. Скорее наоборот, Иисус говорит одно, ученики слышат другое: Иисус говорит, что Лазарь уснул, а они отвечают, что, раз уснул, значит, выздоровеет. Тогда, наконец, Иисус прямо объявляет о смерти Лазаря, хотя никто не возвещал ему о ней. При этом Он дает понять, что намеренно не спешит идти к нему: это замедление необходимо, чтобы ученики уверовали.

Реплика Фомы свидетельствует о том, что ученики, хотя и предчувствовали трагическую развязку, к которой Иисус готовил их неоднократными предсказаниями о Своей смерти, хотя и препятствовали Его возвращению в Иудею, внутренне были готовы последовать за Ним. По крайней мере, это относится к самому Фоме, который в Евангелии от Иоанна трижды упоминается отдельно от других учеников: в первый раз в истории воскрешения Лазаря, во второй – на Тайной вечере (Ин. 14:5), в третий – после воскресения Иисуса (Ин. 20:24–28).

Диалог между Иисусом и учениками поначалу не связан с Лазарем. Иисус объявляет о Своем намерении пойти снова в Иудею; ученики напоминают, как иудеи совсем недавно хотели побить Его камнями (Ин. 10:31). Но Иисус в ответ говорит о «свете мира сего» и о тьме, продолжая сказанное в связи с исцелением слепорожденного: «Я свет миру; кто последует за Мною, тот не будет ходить во тьме, но будет иметь свет жизни» (Ин. 8:12). Эти слова, в свою очередь, являются аллюзией на Ветхий Завет: «Воздайте славу Господу Богу вашему, доколе Он еще не навел темноты, и доколе еще ноги ваши не спотыкаются на горах мрака: тогда вы будете ожидать света, а Он обратит его в тень смерти и сделает тьмою» (Иер. 13:16).
Как и в других диалогах, приводимых у Иоанна (с Никодимом, с самарянкой), собеседники Спасителя находятся на ином уровне восприятия, чем тот, на который Он пытается их вывести, поэтому диалог не производит впечатление собеседования, выстроенного в строгой логической последовательности. Скорее наоборот, Иисус говорит одно, ученики слышат другое: Иисус говорит, что Лазарь уснул, а они отвечают, что, раз уснул, значит, выздоровеет. Тогда, наконец, Иисус прямо объявляет о смерти Лазаря, хотя никто не возвещал ему о ней. При этом Он дает понять, что намеренно не спешит идти к нему: это замедление необходимо, чтобы ученики уверовали.

Ученики успокоились, по крайней мере, умолкли. Тогда Господь, как бы вспомнив о Лазаре, сказал им: «Лазарь, друг наш, успе; но иду, да возбужду его». Так говорил Он о смерти Лазаря, которая случилась именно в то время и действительно была как бы сном и для Лазаря — по ее кратковременности, и для Иисуса — по той легкости, с которой Он возбуждал уснувших сном смертным. Ученики однако же поняли слова Его буквально, не о смерти, а о усыплении Лазаря. Привыкнув к опытам Его всеведения, они не думали спрашивать, как Он узнал о положении Лазаря; только некоторые заметили, что это добрый знак; ибо, говорили они, аще успе, спасен будет, то есть если он уснул, то скоро выздоровеет. И следовательно, подразумевалось, нет нужды идти теперь во Иудею — и для Лазаря.

  Тогда Учитель сказал, уже не обинуясь: Лазарь умре; и радуюсь вас ради, яко не бых тамо (иначе просьбы Лазаря, слезы сестер его побудили бы Премилосердого исцелить Своего болящего друга и не допустить до смерти). Идем к нему.

  Вероятно, некоторые из учеников и при сем не обнаружили всей ожидаемой решимости идти во Иудею, хотя для погребения Лазаря, что для одного из них, именем Фомы, показалось уже совершенно неуместным. «Что же мы медлим, — воскликнул он к соученикам, — идем и мы, да умрем с ним!» И для Фомы идти к умершему в Иудею значило почти то же, что идти на смерть: однако же он не только не продолжает отклонять Учителя от Его намерения, но и недоволен медленностью прочих учеников, и приглашает всех умереть с Лазарем и Иисусом: приглашение, достойное ученика Иисусова! Хотя увидим впоследствии, что сердце Фомы еще не было теперь действительно так самоотверженно, как были его уста…

Укрепив Своих учеников Божественною защитою, Господь указывает им теперь на цель Своего путешествия в Иудею, это—для друга их Лазаря: Лазарь друг наш уснул (успе) и цр. Господь сном называет смерть Лазаря. Так называл Он смерть и в других случаях (Мф. 9:24. Мк. 5:39), потому что она имеет большое сходство со сном, и—по ея кратковременности. В какое время умер Лазарь—в это ли, когда Господь объявил о смерти его апостолам, или раньше, из евангельскаго повествования этого не видно. Иду разбудить (да возбужу) его, т. е. воскресить из мертвых, как разбудить от сна. Если уснул, то выздоровеет (аще успе, спасен будет). Так говорили апостолы потому, что в болезнях по большей части сон служит признаком выздоровления, тем более, что слова Христовы: сия болезнь не к смерти они приняли в буквальном смысле; поэтому Господь после сего заявил им уже прямо (не обинуяся), что Лазарь умер. С другой стороны, как разсуждает еписк. Михаил, говоря так, апостолы пытались отклонить своего Учителя от опаснаго для Него путешествия.

В Ветх. Завете, до окончательнаго совершения И. Христом дела искупления, вообще не было нетленных св. мощей (тлению подвергся и Лазарь), но далее, с воскресением Христовым не только явилась возможность сохраняться неценными телам св. угодников: 2 Тим. 1:10; 1 Кор. 15:49, по и гробы отверзлись: Мф. 27:52.

Весьма важный предлог влечет Меня в Иерусалим. Такое значение имеет изречение: «друг наш почил». И если мы не обратим внимания на это, нас могут счесть лишенными сострадательности. Поэтому нам должно стыдиться этого и спешить на спасение друга, пренебрегая кознями иудеев. Показуя Свою Божественную силу, называет сном исход человеческой души из тела, и вполне справедливо, ибо Создавший человека для бессмертия не удостоил назвать смерть, по написанному, и спасительными показав (для спасения назначил) бытия (твари) мира (Прем. 1:14). Впрочем, истинно это слово, ибо временная смерть тела нашего действительно есть сон и не иное что пред Богом, упраздняемая простым и одним только мановением Того, Кто есть Жизнь по природе, то есть Христа. Заметь, что не сказал: «Лазарь умер, и иду воскресить его», но говорит: «почил», для нашего научения и пользы избегая велеречия, ибо не сказал бы столь темного и прикровенного изречения, что и сами даже ученики не уразумели его. Поэтому не сказал: пойду оживить или воскресить его от мертвых, но: «разбудить», чем упразднялось такое подозрение (в велеречии).

***

(V) Разве не нелепо было им верить, что Он приходит туда ради того, чтобы разбудить его? Поэтому они и говорили: если уснул, то выздоровеет. Они полагали, что Он не говорит ни о сне, ни о смерти, но думали, что говорит Он какую-то загадку, потому что пройди Он пять и десять стадий В катенах имеется схолия, надписанная в одной из рукописей именем свт. Фотия Константинопольского, в которой можно усмотреть исправление допущенной здесь неточности: «Что говорит он? Ведь Евангелист говорит, что Вифания отстояла от Иерусалима на пятнадцать стадий (Ин. 11:38), а не место, где проводил время Христос, от Вифании» (Johannes-Kommentare aus der griechischen Kirche. S. 391). , Он бы не мог успеть разбудить Лазаря Окончание этой схолии (надписанной именем свт. Кирилла) заимствовано из «Толкования на Евангелие от Иоанна» свт. Иоанна Златоуста: «Ученики Его сказали: Господи! если уснул, то выздоровеет.Это не просто сказали они, но с тем, чтобы воспрепятствовать Ему идти туда.Ты говоришь, возражают они, что он спит? Значит, нет особенной нужды идти туда. Между тем Он для того и сказал: друг наш, чтобы показать необходимость идти. Когда же они всё ещё не решались,то Он говорит: умер (Ин. 11:14). Первое выражение Он употребил потому, что хотел научить не тщеславиться; но так как они не поняли, то Он присовокупляет: умер, и радуюсь за вас (Ин. 11:14-15). Почему же именно за вас? Потому что Я предсказал, не бывши там» {joannes Chrysostomus. In Joannem homiliae 62 // PG. 59.Coi. 344:8-18; рус. пер.:Творения свт. Иоанна Златоуста. СПб.,1902.Т.8.С.414). .

- Сказав это, Иисус прибавил: – Друг наш Лазарь уснул. Я иду разбудить его. – Господь, раз он спит, значит, выздоровеет, – говорят Ему ученики. Иисус хотел этим сказать, что Лазарь умер, но они подумали, что Он говорит об обычном сне – Сон был очень широко распространенным эвфемизмом для смерти (см. Мк. 5:39; Деян. 7:60; 1 Кор. 15:6). Спит – Ученики поняли это как доказательство того, что кризис болезни уже прошел и больной на пути к выздоровлению. Выздоровеет – буквально: «будет спасен». В устах учеников это слово, как часто и в русском языке, означает выздоровление, но евангелист придает ему двойной смысл.

+++Кузнецова В. Н. Евангелие от Иоанна. Комментарий. М.: 2010. С. 282++

И затем Он сказал им, что Лазарь уснул, и что Он идет теперь пробудить его. Трое, по крайней мере, из них должны были помнить, как при другом известном случае Спаситель говорил о смерти как о сне; но или это говорили другие, или же они были слишком несообразительны, чтобы вспоинить об этом. Так как они поняли Его слова в смысле простого естественнаго сна, то Он должен был прямо сказать им, что Лазарь умер, и что Он радовался этому ради них, чтобы они уверовали, потому что теперь Он идет воскресить его к жизни.

После известия о болезни Лазаря Спаситель еще два дня пробыл в Заиорданье, а затем объявил апостолам, что Он идет в Иудею. Апостолы, которых пугало возвращение в Иудею, напоминают Христу, что это опасно – для Него и, следовательно, для них: «Равви! давно ли Иудеи искали побить Тебя камнями, и Ты опять идешь туда?»(Ин. 11:8). Иисус объясняет, что это путешествие будет безопасно для жизни и ни с Ним, ни с учениками не случится беды, так как ночь, то есть время Его страданий, ставших предметом претыкания (соблазном) для многих О соблазнительности страданий Мессии скажет позже и апостол Павел: «Ибо слово о кресте для погибающих юродство есть… Ибо и Иудеи требуют чудес, и Еллины ищут мудрости; а мы проповедуем Христа распятого, для Иудеев соблазн, а для Еллинов безумие» (1 Кор. 1:18, 22–23)., еще не настала: «Не двенадцать ли часов во дне? кто ходит днем, тот не спотыкается, потому что видит свет мира сего; а кто ходит ночью, спотыкается, потому что нет света с ним. Сказав это, говорит им потом: Лазарь, друг наш, уснул; но Я иду разбудить его» (Ин. 11:9–11). Ученики по-прежнему предпочитают воздержаться от нового путешествия, думая, что болезнь Лазаря легка («не к смерти») и близка к окончанию, так как Лазарь, по словам Самого Христа, заснул. Но Господь, когда говорил, что идет разбудить Лазаря, сном назвал смерть, а пробуждением – воскрешение. Когда апостолы поняли, что Лазарь мертв, то Фома воскликнул: «Пойдем и мы умрем с ним» (Ин. 11:16). Слова выдают малодушие, все сильнее овладевавшее учениками, по мере того как страдания Христа становились все более вероятными. Будто забыв о чудесах Христа и видя только, что Он не исцелил больного Лазаря, Фома думает, что в Иудее, если они пойдут туда за Христом, их ожидает смерть, как и Его См.: Феофилакт Болгарский, блж. Благовестник. Толкование на Евангелие от Иоанна, 11: 11–16. Однако свт. Кирилл Александрийский слова Фомы «умрем с Ним» понимает как проявление трогательной любви к Учителю (хотя и смешанной со страхом), побуждавшей делить с Ним страдания (см.: Толкование на Евангелие от Иоанна. 7 (на Ин. 11:16). С. 393–394)..

Но что же значит ходить во свете?

Это значит видеть вещи такими, какими их видит Бог. Знать волю Божию и исполнять ее несмотря ни на что. Не бояться и честно отда­вать себе отчет в том, что ты делаешь. Жизнь, просвещенная светом Святого Духа, перестает быть туманной и загадочной. Она предстает как ясный прямой путь. Тот, кто идет по нему, не боится творить дела Божии, даже если все обстоятельства восстают против, даже если по­нятно, что внешне все закончится поражени­ем, — он идет и делает то, что должен.

Именно таким является Христос перед лицом апостолов и удивительным образом во­одушевляет их — так, что Фома, называемый Близнецом, говорит остальным: «Пойдем и мы умрем с ним». А значит, и наши поступки, в ко­торых мы вопреки всему являемся христиана­ми, могут влиять на других людей и придавать им решимости.

Так как ученики Господа боялись идти в Иудею, то Он говорит им: иудеи искали побить Меня камнями за то, что Я опровергал их и обличал. Но ныне Я иду не за тем, чтобы обличать их, а за тем, чтобы посетить своего друга. Посему нет нужды бояться. Я иду не за тем, за чем ходил прежде, чтобы ожидать опасности со стороны иудеев, а иду разбудить друга.

Понимай, пожалуй, чудо это и в отношении ко внутреннему человеку. Ум наш — друг Христов, но часто побеждается слабостью человеческой природы, впадает в грех и умирает смертью духовною и самою жалкою, но со стороны Христа удостаиваемою сожаления, ибо умерший — друг Его.

 Посем глагола им: Лазарь друг наш успе (Ин. 11:11).
Успение Пресвятой Богородицы воспоминаем ныне благоговейно и торжественно. Что значит «успение»? По силе слова: отхождение ко сну. А означается сим кончина земной жизни Матери Божией. – Приметно, Святая Церковь хотела избежать наименования смерти, говоря о Матери Жизни. Но откуда же заимствовано наименование «сна» для означения смерти? Должно думать, что – из уст Христа Спасителя. «Лазарь друг наш успе», сказал Он Апостолам, когда, по силе Своего всеведения, возвещал им о постигшей Лазаря смерти, находясь вдали от места его кончины. Видно, что это был новый язык: потому что Апостолы не поняли его, и Господь нашел нужным перевести Свое изречение на их обыкновенный язык: «Лазарь умре» (Ин. 11:14).
Что же значит сей новый язык? Для чего Христос и Церковь называют смерть сном? Какие чрез сие хотят нам подать мысли? Теперь не неблаговременно и не бесполезно – дать на сие ответ.
Почему смерть праведного Лазаря названа «сном», – понять не трудно. Она имела ту отличительную черту сна, что вскоре должна была прекратиться пробуждением, то есть, возвращением прежней жизни. В слове: «успе», вместе с извещением о смерти Лазаря, заключено было пророчество, что он через четыре дня воскреснет.
Подобно сему можно уразуметь и то, почему телесная смерть Божией Матери названа «успением». И она имеет ту отличительную черту сна, что вскоре окончилась пробуждением, то есть, совершенным воскресением в жизнь вечную. В слове: «успение» скрывается указание на церковное предание, что Божия Матерь на третий день по Своем преставлении от земли, явилась Апостолам в небесной славе и – то был не один дух Ее, но купно с воскресшим телом, которого потому уже и не обрелось во гробе Ее.
Впрочем, в Писаниях Апостолов виден утвердившийся обычай – не только в особенных знаменательных случаях, но и вообще, называть смерть «успением и сном». Так, Апостол Павел об очевидцах воскресшего Господа пишет: «множайшии пребывают доселе, нецыи же и почиша» (1 Кор. 15:6). Он также пишет относительно воскресения мертвых: «вси... не успнем, вси же изменимся» (1 Кор. 15:51). То есть: мы не все умрем, потому что последний день мира застанет на земли живущих; но все изменимся, потому что тем, которых последний день мира застанет живыми, некогда будет умереть и быть погребенными; их тела, не подвергаясь смерти, изменятся из тленных в нетленныя, какие будут иметь и воскресшие из мертвых.
Переименовывая смерть успением и сном, богомудрые Мужи, без сомнения, хотели внушить своим последователям, что христианин должен смотреть на смерть не «якоже и прочии, неимущии упования» (1 Фес. 4:13), что смерть не есть решительное отрицание жизни и погибель личности и бытия, что как уснувший вечером пробуждается утром с обновленною силою жизни, так уснувший смертию телесною пробудится в новую бессмертную жизнь в день всеобщего воскресения. Таким образом, если мы внимательны: то произнося слово: «успение», мы напоминаем себе учение о бессмертии души и утверждаем себя в надежде воскресения и тела.
Обращаясь от Новозаветных Писаний к Ветхозаветным, примечаем, что там нет сей утешительной заботы – облечь мысль о смерти светлою одеждою. Кончина даже праведных и святых там не называется успением, но смертию. – В книге Бытия о Патриархах первого и второго мира одинаково пишется: «поживе ...и умре» (Быт. 5:5). О самом Отце верующих написано: «ослабев умре Авраам» (Быт. 25:8). Подобно и о Пророке Самуиле: «умре Самуил» (1 Цар. 25:1). Еще печальнее Патриарх Иаков изъяснился сам о своей смерти: «сниду к сыну моему сетуя во ад» (Быт. 37:35). Отчего в ветхозаветные времена такой не отрадный взор на смерть даже у святых, хотя они, без сомнения, также как и мы, веровали в воскресение мертвых и жизнь будущего века? – От того, что тогда, как говорит Апостол, «царствова смерть» (Рим. 5:14), еще не побежденная животворящею смертию Христовою; – от того, что тогда «не у явися святых путь» (Евр. 9:8), еще не был открыт вход во святилище неба, «идеже предтеча о нас вниде Иисус» (Евр. 6:20); – от того, что ветхозаветные Патриархи, Пророки, праведники – «по вере умроша вси сии, не приемше исполнения обетований, но издалече видевше я и целовавше» (Евр. 11:13); и потому на них сильнее знаменовался близкий мрак смерти, нежели отдаленный свет воскресения.
Из противоположности новозаветного состояния человечества с ветхозаветным открывается новая причина того воззрения на смерть, пред которым она перестает казаться смертию и превращается в сон. Если бы мы, еще в первых прародителях осужденные на смерть, и ежедневно сами подтверждающие собственное осуждение произвольными грехами, не были искуплены от смертного осуждения страданием и смертию Христовою: то смерть временная препровождала бы нас в смерть вечную без надежды пробуждения к жизни. Это была бы совершенная смерть. Но когда «Христос за ны умре» (Рим. 5:8); когда мы «примирихомся Богу смертию Сына Его» (Рим. 5:10); когда «Бог, ...богат сый в милости, за премногую любовь Свою, еюже возлюби нас, и сущих нас мертвых прегрешеньми сооживи Христом» (Еф. 2:4-5); когда, вследствие сего, «якоже... о Адаме вси умирают, такожде и о Христе вси оживут» и по смерти (1 Кор. 15:22), и оживут в жизнь вечную и блаженную, какова не может не быть жизнь о Христе: тогда смерть действительно перестала быть смертию и превратилась в сон. Это сон кратковременный в сравнении с последующею вечною жизнию, сон мирный, как отдохновение от трудов, как облегчение от скорбей, как покой умиротворенных Христом в совести, сон не бессознательный, – ибо спит тело, а душа не спит, – но сознательно сладкий, как предвкушение будущего блаженства.
При сем не надобно забыть, что преимущество новозаветного благодатного состояния человечества хотя открыто для всех, доступно всем; однако не принадлежит каждому из нас потому только, что мы живем в новозаветные времена. Были люди отдаленных ветхозаветных времен, которые принадлежали и к Новому Завету по духу. Таков был Авраам, который «рад... был... видеть день» Христов, «и виде и возрадовася» (Ин. 8:56), и, конечно, насладился и всеми благами, открытыми человечеству во Христе. Напротив того, есть и в новозаветные благодатные времена люди, которые по внутреннему расположению не принадлежат к благодатному Завету Божию, хотя наружно украшаются именем христиан. Дверь благодати для всех отверста во Христе, Который рек: «Аз есмь дверь, Мною аще кто внидет, спасется» (Ин. 10:9). Но надобно войдти в сию дверь; а входят в нее верою, и притом живою и деятельною. «Верою живу Сына Божия» (Гал. 2:20), говорит Апостол. Кто возбудил и сохраняет в себе сию жизнь, тот и во гробе «не... уснет в смерть» (Пс. 12:4), но и с одра тления воспрянет в нетление, в жизнь, в небо, в блаженство, в славу. Но кто, не подвизаясь проникнуть в высшую, блаженную жизнь духа, живет жизнию ветхого Адама, проводит жизнь плотскую, чувственную, греховную, движимую помыслами страстей и похотей: тот среди признаков жизни погружается в действительную внутреннюю смерть, – потому что «грех... содеян раждает смерть» (Иак. 1:15); потом, если не обратится и не покается, умирает видимою смертию «грешника», которая «люта »(Пс. 33:22), – потому что ею, наконец, он переходит в смерть вечную В рукоп. Автора: «вторую». , которую как ни желал бы он превратить в глубокий сон, чтобы забыться от ее мук, но не возможет, потому что его непрестанно будить будут – огнь неугасающий, червь не умирающий, жупел кипящий, и будить будут не к жизни, но всегда к новой смерти.
Брат смертный! Да будет, сколь возможно, долга твоя жизнь: однако, наш смертный одр недалеко, и, как часто случается, вероятно, ближе, нежели мы думаем. Подумай же благовременно, что желаешь найти на нем, – успение мирное, или смерть лютую? А найдешь верно то, что сам изберешь и приготовишь. «Еже бо аще сеет человек, тожде и пожнет» (Гал. 6:7). Перестанем сеять для себя смерть и мучение нашими грехами. Посеем для себя жизнь и покой покаянием, верою и добродетелию. Аминь.