Деяния апостолов 2 глава 1 стих

Пятидесятница была одним из ве­ликих праздников годичных у иудеев. Ко дню Пятидесятницы оканчивалась у иудеев жатва, которая начиналась с праздника Пасхи, вслед­ствие чего пятидесятый день после первого дня Пасхи был, собственно, праздником окончания жатвы, в который по закону и должно было при­носить Богу благодарственную жертву от пло­дов земных (Исх. 23:16; Чис. 28:26). В то же время этот праздник служил для иудеев к вос­поминанию Синайского законодательства¹. В том и другом отношении не без особенного зна­чения является совпадение дня сошествия Свя­того Духа с днем ветхозаветной Пятидесятни­цы. Сошествие Святого Духа на верующих во Христа было закончанием искупления и спасе­ния Богом человека. Ко дню Пятидесятницы ученики Господни созрели и возросли духовно; тогда и снизошла на них полнота дарований Духа Божия, и они явились первыми плодами иску­пительного дела Христова. Вместе с этим откры­лась, началась Церковь Христова на земле. День Пятидесятницы был днем, когда ветхозаветная теократия, начавшаяся от Синая и управлявшая людьми чрез письменный закон, закон рабства и смерти, заменилась новозаветною, где люди водятся Духом Божиим, Духом усыновления и свободы (Рим. 8). Таким образом, как Пас­хою Христовою упразднилась Пасха ветхозавет­ная, воспоминавшая избавление евреев от ига египетского, так новозаветная Пятидесятница заменяет ветхозаветную, с которой началась жизнь по закону.

При наступлении этого дня, замечает дееписатель, приступая к описанию сошествия Свя­того Духа на верующих, все они были едино­душно вместе. Этими словами указаны нам и лица, удостоившиеся быть первыми камнями в здании Церкви Христовой, и место, где они со­брались, и их внутренняя, духовная настроен­ность. Очевидно, здесь дееписатель поставляет свой рассказ в связь с предыдущим, Деян. 1:13—14. Не без намерения, следовательно, он так точно определил впереди число верующих, собравших­ся около апостолов: он хочет этим указать, как мало было общество Христово, с которого на­чалась Его Церковь на земле. Царство Божие, имевшее обнять собою весь мир, всех людей, и действительно покоряющее Богу всю вселенную, сначала заключало в себе только с небольшим сто человек.

Очевидно, что местом собрания верующих в то время, когда исполнилось над ними обетова­ние Христово, был тот же дом, в который они возвратились с горы Елеонской и в котором пре­бывали вместе десять дней (ср.: Деян. 1:13; Деян. 2:2). Если потом из Луки (Лк. 24:53) мы знаем, что верующие в часы молитвы ходили в храм и принимали уча­стие в общем иудейском богослужении, а с дру­гой стороны — видим из слов апостола Пет­ра (Деян. 2:15), что несколько спустя по сошест­вии Святого Духа на верующих имел наступить первый молитвенный час третий (девятый), — то отсюда мы должны заключить, что самый факт сошествия Святого Духа воспоследовал рано утром, несколько ранее третьего (девято­го) часа. В это время все верующие продолжают пребывать в том же настроении духа, как и предшествующие десять дней: единодушие было отличительною чертой Христова общества. Та­ким образом, дееписатель дает здесь понять нам, что верующие и в день Пятидесятницы так же, как и прежде, готовы были встретить и принять пришествие к ним Христа в Духе (Ин. 14:18; ср.: Ин. 16:22)

После воплощения и воскресения Сына Божия сошествие Святого Духа и основание Церкви составляет, без сомнения, самое замечательное в истории и обильное последствиями событие, которое, будучи само – чудо, совершилось в мире в сопровождении чудесных явлений. Да, мы видим в нем не какое-нибудь обособленное и бесследное событие, но дивное, жизненное происшествие – источник бесчисленных божественных действий и откровений в истории, источник жизненной струи, непрерывно текущей по всем векам и поглощаемой вечностью.

Дух Святой, в период ветхозаветный озарявший только по временам и в известном месте, и притом только нескольких особенных людей, по вознесении Христа на небо навсегда вселился в общество верующих в Искупителя и с тех пор действует в Церкви Христовой Своими благодатными дарами, ограждая ее от врагов и руководя ее к своей конечной цели.

Господь пред Своим отшествием к Отцу обещал Своим ученикам послать Духа истины, Который будет с ними всегда. При этом Он не велел им отлучаться из Иерусалима до тех пор, пока не исполнится обетование и пока они не будут озарены Духом Святым (Деян. 1:4–5), потому что с Сиона, по пророчеству Исайи, должен выйти для мира закон, и слово Господне – из Иерусалима (Ис. 2:3).

Для того, чтобы такое редкое, послужившее началом эпохе, событие было вдруг известно всему миру, Бог избрал один из трех великих праздников еврейских, на который по закону обыкновенно приходили в Иерусалим иудеи со всего света и который притом был прообразом основания Церкви христианской. Это был праздник Пятидесятницы. Он имел у иудеев двоякое значение – физическое и историческое. Пятидесятница была радостным, благодарственным за новую жатву праздником и воспоминанием Синайского законодательства, бывшего спустя семь недель по исходе из Египта. И то, и другое значение приложимо и к христианскому празднику – к Пятидесятнице, так как в этот день совершилась первая жатва душ, образовавших первую христианскую Церковь, и в этот же день последователи Христовы получили благодатную силу для исполнения нового, евангельского закона.

Гл. 2, ст. 1. В праздник Пятидесятницы, по воскресении и вознесении Господнем (в 34 г. по Р. 10.), и притом в воскресный день, Божия Матерь, апостолы и другие ученики и ученицы Христовы (всех сто двадцать человек) (Деян. 1,14, 16; 2:1) с благоговением собрались в обыкновенном своем месте молитвы, т. е., вероятно, в какой-нибудь части храмового здания, быть может в притворе Соломоновом, где и Христос бывал и поучал народ (Ин. 10:23), и сами апостолы впоследствии собирались (Деян. 5:12).

При наступлении дня Пятидесятницы все они были единодушно вместе. Πεντηκοστή - так греки называют Пятидесятницу, и это был один из великих и примечательных иудейских праздников, назначенный на день спустя семижды семь дней после Пасхи - на 50-й - и в то же время на начало жатвы, в который же день был дан закон на Синае. Кроме того, 50-й год отмечали в Израиле отпущением долгов, и каждый возвращался в своё наследственное владение.

Верный своему призванию евангелиста и историка, апостол Лука сообщает нам о важнейших событиях спасения рода человеческого. Страсти Господни — Крест — Воскресение — явления Иисуса Христа — Его Вознесение и, наконец, — Сошествие Духа Святого в день Пятидесятницы, который мы сегодня празднуем, о котором читаем и размышляем. Апостол и евангелист Лука всегда дает нам достаточно пищи для размышлений. Ведь он обладал способностью простыми, часто незаметными литературными средствами достигать глубокого богословского смысла. Так, внимательное прочтение сегодняшнего отрывка из Книги Деяний открывает нам, что даже выбор слов у евангелиста не случаен, но отличается глубоким символизмом.

Воскресший Спаситель перед Вознесением дал Своим ученикам последнее повеление, сказав: Я пошлю обетование Отца Моего на вас; ждите обещанного от Отца; оставайтесь в Иерусалиме, доколе не облечетесь силою свыше, когда сойдет на вас Дух Святой (Лк. 24:49; Деян. 1:4-8). И вот Его ученики, первые представители двенадцати новых колен нового народа Божия собираются в Иерусалиме на то же место, где они слышали эти слова, чтобы молиться и ожидать исполнения данного им обетования. И это случилось, когда исполнился день Пятидесятницы.

Свидетельство Пятидесятницы

Евреи связывали излитие Духа с концом времен (Деян. 1:6), и те знамения, что Бог дал в день Пятидесятницы, показывают, что в некотором смысле — хотя Царство еще не утвердилось окончательно (Деян. 1:6, 7) — сокрытые внем небывалые возможности начали проявляться благодаря первому пришествию Мессии (Деян. 2:17).

В Свитках Мертвого моря Пятидесятница представлена как праздник обновления завета; в некоторых позднейших источниках этот день считается праздником дарования закона на горе Синай. (Некоторые комментаторы полагают, что Лука проводит параллель между Моисеевым дарованием закона и Иисусовым дарованием Духа; но традиция связывать закон и Пятидесятницу могла возникнуть уже после Луки, и в Деян. 2 почти ничего не указывает на такую связь, даже если некоторые иудео-христиане отмечали ее наличие. Более важным здесь представляется стечение народа на праздник; см. коммент. ко Деян. 2:5.)

Καί έν τω συμπληροΰσθαι (И когда наступал) — конструкция έν τω с инфинитивом является характерной чертой стиля Луки. Во временном значении встречается 32 раза в Евангелии, 5 раз в Деяниях (для сравнения у Матфея три раза и у Марка два). Такое употребление является гебраизмом и в Септуагинте обычно передает ב с инфинитивом (Bl.-Debr. § 404). Глагол συμπληρόω означает “заполнять, завершать, делать полным, завершенным”, ср., напр., Аристотель, О возникновении и уничтожении II, 10, 336Ь, 31 (συνεπ- λήρωσε τό όλον ό θεό?, έντελεχη ποιήσας την γένεσιν — “Бог завершил мировое целое, сделав возникновение безостановочным”) или Лк. 8:23, где речь идет о лодке, заливаемой водой. Наиболее естественным был бы перевод “Когда день Пятидесятницы завершался”, но такому переводу не соответствует ст. 15, из которого следует, что события происходили около 9 часов утра. Хенхен полагает, что поскольку глагол συμπληρόω может указывать на завершение опреде 

ленного временного интервала, каковое является фиксированной точкой, то лингвистическое развитие глагола шло через гибридные формы, как, например, Быт. 25:24 (“И исполнились дни, чтобы родить ей”) — здесь πληρόω указывает одновременно и на завершение срока беременности и на наступление дня родов — к случаям, когда глагол означает уже только наступление срока, ср. Лк. 9:51 (Haenchen, 167). Роулс считал, что συμπληροΰσθαι здесь является семитизмом (HTR 16 (1923), 168 слл.). D предлагает в данном месте другой текст, который Роупс считал исходным (ВС III, 10): και έγένετο έν ταΐς ήμέραις έκείναις τοΰ συμπληροΰσθαι την ημέραν της πεντηκοστής όντων αύτών πάντων έπι τό αυτό, και Ιδού έγένετο κτλ и который он переводит следующим образом: “И это произошло в те дни наступления дня Пятидесятницы, что, пока они были все вместе, вот возник и т.д.”. Латинский и сирийский переводы содержит в этом месте множественное число — “дни Пятидесятницы”, которое снимает все языковые трудности. Однако эти переводы скорее всего являются результатом употребления слова “Пятидесятница” для обозначения периода в пятьдесят дней после Пасхи (ср. Ориген, Против Цельса, 8.22: ταΐς ήμέραις τής πεντηκοστής), которое входит в обиход уже после времени создания Деяний.

την ημέραν τής πεντηκοστής (день Пятидесятницы) —

Пятидесятница, Праздник Седмиц/Недель (שבועות) первоначально был земледельческим — праздником собирания плодов (Исх. 23:16). Израиль стал отмечать этот праздник земледельцев, ведущих оседлую жизнь, после переселения в Палестину и, возможно, заимствовал его у хананеян. Подробнее всего описан в Лев. 23:15—21. К наиболее важным иудейским праздникам, таким, как, например, Пасха или Праздник Кущ, он не относился. Отмечали его первоначально через семь недель после появления серпа на жатве (Втор. 16:9; Лев. 23:15). Позднее его стали связывать с Пасхой и отмечать на пятидесятый день после Пасхи. В этот день совершалось приношение двух хлебов из пшеничной муки нового урожая, испеченных с применением дрожжей. Таким образом, это единственный случай, когда использование дрожжей в приношении Богу являлось ритуальным предписанием. Точное определение дня празднования, зависящее от толкования Лев. 23:15, вызывало разногласия. Саддукеи отсчитывали срок в семь недель от первой субботы после первого дня Пасхи, так что Пятидесятница всегда приходилась на воскресенье. Фарисеи же считали, что “суббота” означает первый день Пасхи, т.е. 15 нисана и отсчитывали семь недель от 16 нисана. В соответствии с этим расчетом день недели, на который приходилась Пятидесятница, зависел от дня недели, на который приходилась Пасха. В I в. по Р.Х. позиция фарисеев возобладала. В Книге Юбилеев, написанной во II в. до Р.Х. и происходящей из кругов, близких к идеологии кумранских сектантов, Празднику Седмиц посвящена часть шестой главы, в которой идет речь о заключении завета с Ноем. Его потомки должны были отмечать Праздник Седмиц ежегодно, для обновления завета. Патриархи следовали этому обычаю, но затем он был забыт до времени Моисея, когда наконец завет был обновлен на Синае (6:17—22). Согласно Книге Юбилеев, праздник носил двойной характер — с одной стороны, он был земледельческим, с другой — он отмечал обновление завета. Некоторые исследователи полагают, что кумранская община также праздновала обновление завета в Праздник Седмиц, и что он был наиболее важным в их религиозном календаре (R. de Vaux, Ancieni Israel: Its Life and Institutions, англ. пер. (London, 1986), 494; иное толкование — Праздник Седмиц не был в Кумране связан с обновлением завета — см. в Barrett, 111; о кумранском календаре и о способе исчисления Праздника Недель см. также И.Д.Амусин, Кумранская община, (М., 1983), 130—134). В раввинистическом иудаизме Праздник Седмиц постепенно претерпел метаморфозу и стал днем обновления завета и дарования закона на горе Синай. Однако это изменение произошло лишь во II в. по Р.Х. Само название праздника “Пятидесятница” (πεντηκοστή sc. ημέρα) засвидетельствовано только в эллинистическом иудаизме (Тов. 2:1; 2 Макк. 12:32; Иос. Флав. Иуд. древн. 3.252; 13.252; 14.337; 17.254 и т.д.). Раввинистическая литература называет праздник Седмицами, Завершающим собранием (עצרת) или Завершающим собранием Пасхи (פסח עצרת של), подчеркивая связь Пятидесятницы с Пасхой (см. подробнее TDNT VI, 44—53; R. de Vaux, ор. cit., 493—495; I. Н. Marshall, “The Significance of Pentecost”, SJTh 30 (1977), 347—369; B. Noack, “The Day of Pentecost in Jubilees, Qumran, and Acts”, Annual of the Swedish Theological Institute 1 (1962), 73 слл.; см. также библиографию в Barrett, 106 сл.).

В первых числах месяца сивана (июня) в Палестине уже заканчивается жатва, на полях добираются последние ко­лосья пшеницы. Так же было и в тот год, в который за­кончилось земное служение Спасителя мира. Окончив собирание пшеницы, иудеи готовились к празднику Пятидесятницы, причем пекли из новой пшеницы хлебы и выбирали лучших животных из своих стад для принесения их в жертву, по установлению закона. Праздник Пятидесятницы, с которым связывалось воспоминание о возведении израильского народа на степень избраннейшего между всеми народами земли и о даровании ему закона на Синае, для иудеев имел почти такое же значение, как и Пасха, и каждый из них считал своим долгом при первой возможности быть в этот праздник в Иерусалиме, чтобы там принести установленную жертву, – и это счи­тали для себя обязательными не только палестинские, но и вне палестинские иудеи, жившие почти во всех странах известного тогда мира. Поэтому в Иерусалиме около этого времени можно было встретить иудеев – строгих ревнителей закона, прибывших из Рима, Египта, Крита, Аравии, Месопотамии, из всех областей Малой и Западной Азии, – из «всякого народа под не­бесами», а также прозелитов из разных языческих народов. И без того многолюдный и шумный, Иерусалим представлял в это время вид волнующегося моря людей, переполнявших и улицы, и дома, и окрестные возвышенности. Гул разноязычных говоров стоном стоял над городом.

В предпраздничные дни, когда во все ворота города входили непрерывные толпы богомольцев, осиротевшие ученики Иисуса Христа, по обыкновению собравшись в горнице, предавались молитве и невольно размышляли о пережитых событиях. Сколько событий, самых великих, страшных и радостных, соверши­лось на их глазах в это время. Ведь прошло только три с половиною года с тех пор, как Иисус Назарянин своим властными словом оторвал их от их убогих занятий и они несознательно пошли за Ним, повинуясь лишь неодолимой силе этого слова, – но эти три года больше и важнее всякой вечности! Уже одного того, что пережили за это время и чему были свидетелями эти простодушные галилеяне, было достаточно, чтобы сделать из них людей сосредоточенных, глубже понимающих цель служения Христова, чем как это было прежде, когда они готовы были спорить между собой, кому быть первым в устрояемом Учителем царстве на земле. Но еще к большей сосредоточенности располагало их ожидание того обетованного им Утешителя, который, возместив им Учителя, облек бы их, по обетованию, силою свыше и научил всему, что еще смутно сознавали они.

Но вот настал день праздника Пятидесятницы. Было около 3-х часов утра. Бесчисленные толпы народа устремились к храму для молитвы и жертвоприношений. Площадь Харам сто­нала от говора разноязычных масс народа. Продавцы жертвенных животных громко зазывали покупателей. Левиты и священники торопливо перебегали между народом, исполняя разные священнические обязанности. Дым и пламя жертвоприношений высоко поднимались с жертвенников. Книжники и фа­рисеи глубокомысленно следили за направлением дыма и толковали простодушному народу, что велика милость Иеговы к избранному народу, скоро придет обетованный и провозвещенный пророками Мессия и восстановит Израилю царство великое и славное, – пониженным голосом прибавляли они, боязливо оглядываясь на римскую стражу. Так ослепленные рабы ветхого завета торже­ствовали день установления закона и не ведали, что сила закона миновала, и настала благодать! Представители нового завета с грустью смотрели с высоты своей горницы на это волнующееся море непросвещенных масс. Как несмысленны и жалки были в глазах их эти люди! Многие из них прибыли из отдаленнейших стран, перенесли тяжести и громадные издержки путешествия, – и для чего же? лишь для того, чтобы засвидетель­ствовать свою рабскую преданность уже немеющему силы за­кону... Вон ревнитель закона выбирает у торговцев «агнца без порока», как предписано в законе, и ведет его на заклание, а за ним другой ведет «козла в жертву за грех»... Безумные! Они не ведают, что служат тщете ветхого завета в то время, когда на место его миру возвещен новый завет благодати, служат тени, когда явилась сама действительность, ведут на заклание ягненка и козла, когда тяжесть мирового греха уже принял на себя Божественный Агнец и совершил спасение мира, пострадав, будучи заклан от этой неразумной толпы, не знающей того, что она творит... И тихо молились ученики духом и истиною – вопреки этой суетившейся толпе, исполняв­шей отжившую букву закона.

При наступлении дня Пятидесятницы: день еврейского праздника Пятидесятницы совпал в этот год со днем праздника первой христианской Пятидесятницы. Законом Моисеевым постановлено было (Лев. 23:15–16) праздновать 50-й день после наутрия субботы Пасхи, отсчитав от нее семь полных седмиц. Пасха еврейская в год смерти Христовой падала на вечер пятницы (14-е Нисана). Так как вечер у евреев причислялся к следующему дню или, точнее – день у них считался с вечера, то первый день Пасхи был, собственно, суббота (см. прим. к Ин. 19:14, Ин. 19:31 и парал.); это был вместе и первый день праздника опресноков (Лев. 23:5–6) и суббота Пасхи, на утрие которой (субботы) приносился так называемый сноп потрясания (Лев. 23:11); наутрие субботы этой значит было по-нашему утро воскресенья (в тот год – утро, в которое воскрес Господь, или первый день недели); от него нужно было отсчитать семь полных недель или 50 дней и в 50 день праздновать Иегове-Богу. Таким образом, праздник еврейской Пятидесятницы в тот год падал на первый день недели или, по-нашему, воскресенье, – на 50 день по воскресении Христовом. Этот еврейский праздник, праздник седмиц (Тов. 2:1; 2 Мак. 12:23) или праздник (принесения) первых плодов (Исх.  23:16. Чис.  28:26) был установлен в освящение жатвы или первых плодов, был один из трех великих праздников, в которые весь мужеской пол (кроме детей и немощных) должен был праздновать в Иерусалиме (Пасха, Пятидесятница и Кущи, Исх. 23:14–16; Втор.16:16), и праздновался он весело, светло (Втор.16:11). С этим празднеством соединялось также празднество воспоминания синайского законодательства, на том основании, что в третий день третьего месяца по выходе евреев из Египта Господь сошел на Синай для законодательства (Исх. 19:1; Исх. 19:10–11), евреи же вышли из Египта в ночь Пасхи (Исх. 13:3 и пар.); следовательно, день законодательства был 50 после Пасхи исхода (ср. Феофил.). Этот важный еврейский праздник, праздник новых плодов и синайского законодательства, был днем величайшим для первохристианского общества, днем сошествия Св. Духа, днем принесения Господу первых духовных плодов в лице трех тысяч крестившихся в этот день (ст. 41), – днем нового законодательства, заменившего законодательство древнее. «В какой день дан закон, в тот же нужно было даровать и благодать Духа, потому что как Спаситель, имея понести святое страдание, благоволил предать Себя на это страдание не в иное время, а в то, в которое заклали агнца, чтобы связать истину с самим образом, так и сошествие Св. Духа, по благоизволению свыше, даровано не в иное время, но в то, в которое дан закон, чтобы показать, что и тогда законополагал и теперь законополагает Дух Святой… Так как в день Пятидесятницы сносили снопы новых плодов и разные лица сходились под одно небо (в Иерусалиме), то в этот же день имело быть и то, чтобы начатки от всякого народа всех живущих под небом народов собирались в один сноп благочестия и по слову апостольскому приводились к Богу» (Феофил., ср. отчасти Злат.).

– Были все одни единодушно вместе кто и где? Слово все (они прибавлено в русском переводе, в славянском прибавлено – апостолы) кажется нельзя ограничивать одними только 12-ю апостолами, а надобно разуметь под ним всех верующих в Христа, бывших тогда в Иерусалиме, которых в одном из предшествующих собраний было около 120 человек (Деян. 1:16), а теперь было, может быть и более. Как бы нарочито, с намерением употребленное усиленное слово – все (ἄπαντες) не идет к одному только немногочисленному лику 12-ти апостолов, особенно когда в предшествующем повествовании речь была о гораздо большем числе учеников Христовых. Потом, далее 12 апостолов довольно ясно различаются от других, бывших в этом собрании (ст. 14). На большое также число лиц собравшихся указывает приложение ап. Петром в дальнейшей речи пророчества Иоилева к событию (ст. 16 и д.). И совершенно естественно предполагать, что в такой великий праздник около часа молитвы (ст. 15) все верующие были вместе с апостолами, даже вероятно в большем числе, чем в предшествовавшем собрании. Тогда были верующие вероятно только иерусалимские (ср. прим. к Деян. 1:16), а теперь к празднику пришли конечно верующие и из Иудеи, и из Галилеи, и из-за Иордана и сопредельных с ними мест, и они, без сомнения, пользовались этим случаем быть вместе с апостолами и прочими иерусалимскими верующими в Христа.

– Где они собрались вместе в это время? Прямого указания нет; из дальнейших слов повествования (ст. 2) видно только, что собрание было в доме, может быть в том же доме, в котором было и предшествующее собрание (Деян. 1:15 и дал.). Трудно предполагать, чтобы это было в одной из пристроек храма (хотя Флавий называет их ὀίκιες – дома, Antt. 8, 3, 2), которыми завидовал синедрион, так враждебно отнесшийся к Христу и Его ученикам и которого ученики Господа боялись перед тем временем (Ин. 20:19). Скорее всего предполагать, что это был дом частного лица, ученика Господня. Не в той ли опять большой горнице, в которой совершилось в первый раз таинство Евхаристии, после чего Господь обетовал послать ученикам другого Утешителя, пришел к ним сей Утешитель?

День Пятидесятницы установлен был в память дарования закона на горе Синайской, что совершилось в 50-й день по исходе евреев из Египта. А вышли они из Египта в день Пасхи, после вкушения агнцев, закланных накануне субботы, т.е. в пятницу, когда предан был смерти Агнец Божий, Который берет на Себя грех мира (Ин. 1:29). Поэтому в тот год праздник Пятидесятницы приходился на день после субботы, т.е. на воскресенье. Как один из величайших праздников (подобный Пасхе), он праздновался с особенной восторженностью (как праздник Кущей), ибо, кроме воспоминания о даровании закона, он был еще праздником плодов (см. Исх. 19:1, 10-11; Исх. 23:16; Лев. 23:15-16; Чис. 28:26; Тов. 2:1; Втор. 16:11).

Все лица мужского пола (кроме детей и немощных) в праздник этот должны были находиться в Иерусалиме для молитвы. Поэтому понятно, как легко было собраться всем апостолам в этот знаменательный день для общей молитвы, сделавшейся для них уже и привычной, в ожидании обещанного ниспослания Святого Духа. Нет сомнения, что вместе с апостолами были здесь и многие другие христиане, и в особенности Божия Матерь.

«В какой день дан закон, в тот же нужно было даровать и благодать Духа, потому что как Спаситель, имея понести святое страдание, благоволил предать Себя на это страдание не в иное время, а в то, в которое закалали агнца, чтобы связать истину с самим образом, так и сошествие Святого Духа по благоизволению свыше даровано не в иное время, но в то, в которое дан закон, чтобы показать, что и тогда, и теперь законополагает Дух Святой. Так как в день Пятидесятницы сносили снопы новых плодов и разные лица сходились под одно небо, то в этот же день имело быть и то, чтобы начатки от всякого народа из всех живущих под небом собирались в один сноп благочестия и по слову апостольскому приводились к Богу» 71.

дня Пятидесятницы. Пятидесятый день после субботы пасхальной недели (Лев. 23:4-7, 15, 16). Таким образом, Пятидесятница, отмечавшаяся в первый день недели (наше воскресенье), была одним из трех великих израильских праздников. Ей предшествовала Пасха (Лев. 23:4-8; Чис. 28:16-25); спустя четыре месяца после нее совершался праздник Кущей (Лев. 23:33-43; Чис. 29:12-38; ср. Ин. 7:1-44). Пятидесятницу называют также "праздником седмиц", так как она совершалась через семь недель после Пасхи (Втор. 16:10), "праздником жатвы", потому что в это время собирали первые плоды урожая (Исх. 23:16), и "днем первых плодов" (Чис. 28:26).

все они были единодушно вместе. Там были все апостолы и, вероятно, "человек около ста двадцати", упомянутые ранее (Деян. 1:16).

В день Пятидесятницы, когда вспоминалось одно из величайших событий Ветхого Завета, именно дарование закона на Синае и заключение завета между Богом и избранным народом, совершилось одно из величайших событий новозаветной истории: сошествие обетованного Святого Духа на апостолов и других верующих, данного как залог нового завета между Богом и людьми. Не среди громов и молний, а в душе бурного ветра и в виде огненных разделенных языков, почивших на каждом из присутствующих, совершилось сошествие Святого Духа на апостолов и обнаружилось в даре разных языков, которыми неученые галилеяне начали говорить о великих делах Божиих. Собравшиеся на шум со всего Иерусалима пришельцы разных близких и отдаленных стран тогдашнего мира с удивлением услышали родную им речь из уст галилейских рыбаков и думали объяснить это явление действием молодого сладкого вина; но апостол Петр разъяснил им, что в такое раннее время дня (третий час) они не могли быть пьяными, если же говорят чужими им языками, то потому, что на них излился Дух Святой, как пророчествовал о том пророк Иоиль.

Ниспослание же Духа Святого совершилось вследствие того, что незадолго до сего известный им Иисус, засвидетельствовавший о Себе знамениями и чудесами, распятый и умерщвленный неблагодарным народом, но, как Сын Божий и истинный Мессия, воскресший из мертвых, соответственно пророчествам праотца Давида, и потом вознесшийся на небо, ниспослал оттуда по Своему обетованию Духа Святого, чем еще более подтверждается Его высокое достоинство как Господа и Мессии. Эта проповедь Петра произвела глубокое впечатление на слушателей: в тот же день около 3000 человек уверовали во Христа и крестились в Него. Так положено основание великому зданию Церкви Христовой на земле.

1. Сошествие Святого Духа на апостолов служит началом Нового Завета, заключенного Богом с родом человеческим, уже искупленным кровью Христа Спасителя. Церковь противополагает сошествие Святого Духа на апостолов смешению языков при Вавилонском столпотворении. «Егда снисшед языки слия, разделяши языки Вышний; егда же огненные языки разделяше и соединение вся призва» (кондак Пятидесятницы). Там отступление людей от союза с Богом вело к разделению их между собой и к разделению языков, как внешнему признаку и средству разномыслия и разделения. Здесь внешнее смешение языков не препятствовало говорящим быть единодушными в прославлении Бога, и как вытекало из единства мыслей и чувств, так и вело к общему соединению всех в одну семью, имеющую одного Отца Бога.

Продолжая ныне торжествовать воспоминание сошествия Святаго Духа на Апостолов, и в то же время сподобясь торжественно совершить освящение храма сего, мы имеем благоприятный случай сблизить в наших мыслях предметы того и другаго торжества, и чрез то войти в размышления, для нас утешительныя и назидательныя.
Святый Евангелист Лука, излагая обстоятельства, предшествовавшия сошествию Святаго Духа на Апостолов, говорит, что по вознесении Господнем на небо, возвратились они от горы Елеона в Иерусалим, «и егда внидоша, взыдоша на горницу, иде же бяху пребывающе»; что потом, «сии вси бяху терпяще единодушно в молитве и молении, с женами, и Mapиeю Maтepию Иucyсовою и с братиею Его» (Деян. 1:13-14); что наконец, «и егда скончавашася дние пятидесятницы, беша вси Апостоли единодушно вкупе» (Деян. 2:1). Что это за горница, в которой пребывала сия первоначальная Церковь Христова? И что значит пребывание Апостолов, и прочих, в сей горнице? Была ли это простая жилая храмина, в которой днюют и ночуют? Так думать не позволяет самое многолюдство тех, которые представляются пребывающими в сей горнице. Двенадцати Апостолам, Пресвятой Матери Господней, Мироносицам и другим благочестивым женам, прочим ученикам Господним, которых всех Евангелист счисляет: «имен народа вкупе яко сто и двадесять» (Деян. 1:16), было ли прилично, было ли удобно, было ли возможно поместиться жительством в одной горнице? Что ж это была за горница? – Напоминает мне она, упоминаемую тем же Евангелистом, «горницу велию постлану», о которой Господь сказал Петру и Иоаннy: «ту уготовайта» пасху (Лк. 22:12); и в которой Он установил, и в первый раз совершил таинство Тела и Крови Своея. Или это есть одна и та же горница, по самому месту; или по крайней мере, та и другая одинакова по назначению и достоинству. Ея назначение было не то, чтобы в ней дневать и ночевать, обедать и вечерять, сидеть и почивать, но то, что пребывающие в ней «бяху терпяще единодушно в молитве и молении»; в ней совершалась тайная Вечеря Господня; в ней произошло избрание Матфия в священное служение и его причтение к лику Апостольскому. Это была «горница», которая возвышалась «горе» над всем земным и житейским; и благочестивым духом пребывающих в ней касалась небеснаго и Божественнаго, почему и возымела наконец то высочайшее преимущество, что в ней торжественно и чудесно явилось Небо и Божество. Дух Святый не только Своим всемогущим дыханием одушевил Апостолов, и огненными языками просветил их умы, воспламенил сердца, образовал языки для всемирной проповеди спасения, но и самое место их пребывания исполнил Своея святыни и благодати: «исполни весь дом, идеже бяху седяще» (Деян. 2:2).
Еще раз вопрошаю: что это за горница? – И сказаннаго мною доселе, надеюсь, довольно, чтобы оправдать окончательный ответ, который даю на предложенный вопрос: горница Сионская, Апостольская, горница сошествия Святаго Духа, есть не иное что, как первоначальный образец святаго Христианскаго храма; и взаимно святый Христианский храм, следственно и храм ныне освященный, есть повторенная, возобновленная, размноженная Апостольская горница сошествия Святаго Духа.
Правда, вы не слыхали ныне здесь шума, «яко носиму дыханию бурну» (Деян. 2:2); не видали огненных языков; никто не говорит В отд. изд. и в собр. 1844 г. не говорил...  здесь разными языками разноплеменных народов. Но примите в разсуждение, что и в Апостольской горнице, или иначе сказать, в Апостольском святом храме, не каждый день слышалось потрясающее дыхание бурно: только однажды явились огненные языки; однако и в другия времена храм сей не был лишен благодати, которою исполнил его Дух Святый. Без первоначальнаго чудеснаго движения и блистания огненнаго, Святые Апостолы продолжали преподавать тот же дар Святаго Духа, в тихом возложении рук, которое друг-другоприимательно простирается и до нынешних священноначальственных тайнодействий в наших святилищах. «Языцы, – говорит Апостол Павел, – в знамение суть не верующим, но неверным» (1 Кор. 14:22): то есть, чудесный дар говорить разными неизученными языками ниспослан от Бога для людей еще неуверовавших, дабы чрез дарованное знание их языка преподать им наставление в вере, и в то же время чудесным дарованием удостоверить их в Божественности веры; но для тех, которые уже уверовали, сие знамение не нужно. По той мере, как Божественная вера на земли распространялась, чудесное дарование языков сокращалось; и следственно сокрытие сего дарования не есть оскудение благодати, но прекращение нужды. Господь не одобряет в верующих искания очевидных, удостоверяющих знамений; но приписывает особенное достоинство вере, которая их не требует. «Блажени, – глаголет, – не видевшии, и веровавше» (Ин. 20:29).
Что же, братия? Дерзнем ли мы требовать от Бога в нашем храме того, что и в Апостольском не всегда было, так как и не всегда было нужно? Почтем ли крайним лишением неявление здесь чудесных знамений? Но слово Христово, которое вы слышите здесь в Евангелии, не так же ли Божественно, как огненные языки Святаго Духа? Не то же ли истинное Тело Христово, не та же ли истинная Кровь Христова предлежат на трапезе храма сего, как и на трапезе горницы Сионской? В молитвах и священнодействиях, и здесь по Апостольскому преданию и чину совершаемых, не Единый ли и Тойжде Дух Святый дышет, осеняет, освящает, прелагает земное в небесное, вещественное проницает духовным, сотворенное Божественным? Не Его ли наитием освящается вода крещения и кропления, совершается миропомазание? Не Он ли вступил и вселился в храм сей в мощах Святых, которых телеса, по собственному Его свидетельству, «храм живущаго» в них «Святаго Духа суть» (1 Кор. 6:19)? Нужно ли более для нашей веры, благоговения, любви, утешения, надежды? Да веруем благодати храма, не домогаясь видения чудесных ея знамений. Да благоговеем: ибо воистинну «Господь во храме святем Своем» (Пс. 10:3). Да «возлюбим благолепие дома Господня» (Пс. 25:8), не столько естественное и видимое, сколько невидимое и благодатное. Да «веселимся с Давидом о рекших нам: в дом Господень пойдем» (Пс. 121:1). Да уповаем, что и нас, подобно как многих прежде нас, «сокроет Господь в тайне селения Своего в день зол наших» (Пс. 26:5), – в день зол греха, от ужаса правосудия сокроет нас в тайне благодати прощения, – в день зол временнаго наказания, сокроет нас, прибегающих в тайну селения Его внутреннею, искренносердечною молитвою, – сокроет во благодати охранения, облегчения, избавления.
Утешительно находить, дознавать и разсматривать таинственное сближение благодатнаго храма Христианскаго с чудесною Апостольскою горницею сошествия Святаго Духа. Но дабы утешение сие могло быть полным и верным, надобно присовокупить другое сближение, – между пребывавшими в оной горнице и между посетителями нашего храма.
То, что высокаго и вожделеннаго имела в себе горница Апостольская, было дар Божий, – дар, и Апостолами незаслуженный; потому что кто может оказать заслугу Богу, Который не имеет нужды ни в какой заслуге, и Которому все создания Его служат не своею собственностию, но Его дарами? – дар, в котором и нам не отказано; потому что «благ Господь всяческим, и щедроты Его на всех делех Его» (Пс. 144:9). Но дар сей не был бы дан, если бы не встретил простертых к нему рук; сокровище сие не было бы положено, если бы не обрело сосудов, по возможности очищенных и уготованных, каковы были Апостолы, и прочие, пребывавшие с ними. Поколику приближаемся к ним и мы, не местом, не временем, что в собственном смысле невозможно, и не весьма нужно, потому что и наш храм есть место Апостольское по общению Апостольской благодати, – но поколику приближаемся и мы к Апостолам и их сопричастникам расположениями духа и сердца; потолику приближаемся к Божественному сокровищу благодати.
Какия же это расположения духа и сердца? – «Беша вси Апоcтoли, – сказует Святый Лука, – единодушно вкупе» (Деян. 2:1). «Вси бяху терпяще единодушно в молитве и молении» (Деян. 1:14).
Апостолы и ученики Господни пребывали «в молитве и молении» к Богу, и тем приготовляли себя к приятию благодати Святаго Духа. Вспомним при сем, что Господь, пред вознесением Своим, не дал им особеннаго завещания о молитве, а только повелел «от Иерусалима не отлучатися, но ждати обетования Отча» (Деян. 1:4), то есть обещаннаго Святаго Духа. Для чего ж бы, кажется, молиться о том, что уже обещано и не может не быть исполнено верным в Своих обещаниях Богом? Однако Апостолы и ученики Господни, по собственному ощущению нужды, молятся об обещанном и ожидаемом, как бы только еще о искомом, и еще нечаемом. Такова необходимость молитвы для достижения благодати. Молитва есть дыхание духовнаго человека. Как дыханием телесный человек привлекает окружающий воздух, и вдыхает из него жизненность и силу: так молитвою душа отверзает себя вездеприсутствующему Духу Божию, и приемлет от Него жизнь и силу духовную. Да пребываем и мы в молитве и молении, да и нам Отец Небесный, по обетованию Единороднаго Сына Его, «даст Духа Святаго просящим у Него» (Лк. 11:13).
Апостолы и ученики Господни «бяху терпяще» в молитве, то есть, пребывали в ней постоянно, неутомимо, неослабно. Не одно всенощное бдение, по вознесении Господнем, совершили они; день за днем проходил, а обещанное не являлось. Но не возроптали они на медление; не усомнились в обещании, долго неисполняющемся; не изнемогли, не обленились, также усердно молились в десятый день, как и в первый: «бяху терпяще». И терпение их наконец оправдалось, и молитва торжественно исполнилась. Да не будем и мы в молитве нетерпеливы, ни леностны, ни маловерны; да прибегаем к молитве, как можно чаще; да пребываем в ней, как можно постояннее; да не малодушествуем, не видя скороспелых плодов молитвы: скорее, или медленнее, более явственно, или более сокровенно, дарует Господь и нам, терпящим в молитве, благодать, довольную для нашего спасения.
Апостолы и ученики Господни пребывали и молились «единодушно вкупе». Сие соединение их устроил Сам Господь, когда повелел им «от Иерусалима не отлучатися»; и еще ранее, когда поучал их: «яко аще два от вас совещаета на земли о всякой вещи, ея же аще просита, будет има от Отца Моего, Иже на небесех; иде же бо еста два или тpиe собрани во имя Мое, ту есмь посреде их» (Мф. 18:19-20). Важное пособие в молитве, – единодушие молящихся! Подобно как сила Святаго Духа в Его чудесном сошествии, сила соединенной молитвы Церкви Апостольской, не раз простирала свое действие от духовной до вещественной природы. Ею некогда «подвижеся место, идеже бяху собрани» (Деян. 4:31) Апостолы. В другое время она разрешила узы и заклепы, и отверзла двери темницы, в которой заключен был Петр Апостол. Для чего и ныне общая молитва церковная, если не для того наипаче, чтобы молитва каждаго была преумножена в силе споспешествованием множества «молящихся единодушно вкупе»? Не постыдимся, и не устрашимся признать, что моя или твоя молитва и немощна, и недостойна, чтобы достигнуть искомой благодати: но прииди, положи твою лепту молитвы в сокровище единодушной молитвы церковной, и сокровище сие будет достаточно, чтобы и тебе, вместе со всеми, приобрести безценный бисер благодати Божией. Благодарение Богу, не оскудевают и доныне опыты, как может прилежная молитва Церкви, искренняя молитва единодушных, не только мраком искушений, но и узами заблуждений, страстей и грехов одержимую «извести из темницы душу исповедатися имени Господню» (Пс. 141:8).
И сего ради, с упованием и дерзновением, общим гласом душ верующих, молим Тя и ныне, «Царю Небесный, Душе истины, прииди и вселися в ны». Не преставай осенять благодатию Твоею сей храм, Тобою освященный в день Твоего наития; исполняй во благих желания приходящих в него с верою и молитвою, просвещай их умы светом истины, согревай сердца любовию ко всему благому, наипаче же к Тебе Самому, Источнику всякаго блага! Благо сотвори душе возлюбившаго благолепие сего дома Твоего; и принесшаго в жертву земное небесному благослови благословением земным и небесным. Спаси души всех нас, да в неотъемлемой радости славим Тебе купно с Безначальным Отцем и Собезначальным Его Сыном во веки. Аминь.

То, что высокаго и вожделеннаго имела в себе горница Апостольская, было дар Божий, – дар, и Апостолами незаслуженный; потому что кто может оказать заслугу Богу, Который не имеет нужды ни в какой заслуге, и Которому все создания Его служат не своею собственностию, но Его дарами? – дар, в котором и нам не отказано; потому что «благ Господь всяческим, и щедроты Его на всех делех Его» (Пс. 144:9). Но дар сей не был бы дан, если бы не встретил простертых к нему рук; сокровище сие не было бы положено, если бы не обрело сосудов, по возможности очищенных и уготованных, каковы были Апостолы, и прочие, пребывавшие с ними. Поколику приближаемся к ним и мы, не местом, не временем, что в собственном смысле невозможно, и не весьма нужно, потому что и наш храм есть место Апостольское по общению Апостольской благодати, – но поколику приближаемся и мы к Апостолам и их сопричастникам расположениями духа и сердца; потолику приближаемся к Божественному сокровищу благодати.
Какия же это расположения духа и сердца? – «Беша вси Апоcтoли, – сказует Святый Лука, – единодушно вкупе» (Деян. 2:1). «Вси бяху терпяще единодушно в молитве и молении» (Деян. 1:14).
Апостолы и ученики Господни пребывали «в молитве и молении» к Богу, и тем приготовляли себя к приятию благодати Святаго Духа. Вспомним при сем, что Господь, пред вознесением Своим, не дал им особеннаго завещания о молитве, а только повелел «от Иерусалима не отлучатися, но ждати обетования Отча» (Деян. 1:4), то есть обещаннаго Святаго Духа. Для чего ж бы, кажется, молиться о том, что уже обещано и не может не быть исполнено верным в Своих обещаниях Богом? Однако Апостолы и ученики Господни, по собственному ощущению нужды, молятся об обещанном и ожидаемом, как бы только еще о искомом, и еще нечаемом. Такова необходимость молитвы для достижения благодати. Молитва есть дыхание духовнаго человека. Как дыханием телесный человек привлекает окружающий воздух, и вдыхает из него жизненность и силу: так молитвою душа отверзает себя вездеприсутствующему Духу Божию, и приемлет от Него жизнь и силу духовную. Да пребываем и мы в молитве и молении, да и нам Отец Небесный, по обетованию Единороднаго Сына Его, «даст Духа Святаго просящим у Него» (Лк. 11:13).
Апостолы и ученики Господни «бяху терпяще» в молитве, то есть, пребывали в ней постоянно, неутомимо, неослабно. Не одно всенощное бдение, по вознесении Господнем, совершили они; день за днем проходил, а обещанное не являлось. Но не возроптали они на медление; не усомнились в обещании, долго неисполняющемся; не изнемогли, не обленились, также усердно молились в десятый день, как и в первый: «бяху терпяще». И терпение их наконец оправдалось, и молитва торжественно исполнилась. Да не будем и мы в молитве нетерпеливы, ни леностны, ни маловерны; да прибегаем к молитве, как можно чаще; да пребываем в ней, как можно постояннее; да не малодушествуем, не видя скороспелых плодов молитвы: скорее, или медленнее, более явственно, или более сокровенно, дарует Господь и нам, терпящим в молитве, благодать, довольную для нашего спасения.
Апостолы и ученики Господни пребывали и молились «единодушно вкупе». Сие соединение их устроил Сам Господь, когда повелел им «от Иерусалима не отлучатися»; и еще ранее, когда поучал их: «яко аще два от вас совещаета на земли о всякой вещи, ея же аще просита, будет има от Отца Моего, Иже на небесех; иде же бо еста два или тpиe собрани во имя Мое, ту есмь посреде их» (Мф. 18:19-20). Важное пособие в молитве, – единодушие молящихся! Подобно как сила Святаго Духа в Его чудесном сошествии, сила соединенной молитвы Церкви Апостольской, не раз простирала свое действие от духовной до вещественной природы. Ею некогда «подвижеся место, идеже бяху собрани» (Деян. 4:31) Апостолы. В другое время она разрешила узы и заклепы, и отверзла двери темницы, в которой заключен был Петр Апостол. Для чего и ныне общая молитва церковная, если не для того наипаче, чтобы молитва каждаго была преумножена в силе споспешествованием множества «молящихся единодушно вкупе»? Не постыдимся, и не устрашимся признать, что моя или твоя молитва и немощна, и недостойна, чтобы достигнуть искомой благодати: но прииди, положи твою лепту молитвы в сокровище единодушной молитвы церковной, и сокровище сие будет достаточно, чтобы и тебе, вместе со всеми, приобрести безценный бисер благодати Божией. Благодарение Богу, не оскудевают и доныне опыты, как может прилежная молитва Церкви, искренняя молитва единодушных, не только мраком искушений, но и узами заблуждений, страстей и грехов одержимую «извести из темницы душу исповедатися имени Господню» (Пс. 141:8).