Деяния апостолов 16 глава 25 стих

Апостолы благодушно приняли все сие за имя Христово. Ни темница, где закованы они были в узы, ни бесславие, какому подверглись они в виду своих последователей, ни болезнь от ран, им нанесенных, ни ожидание новых истязаний на следующий день, ни неисполнение надежд, какие могло подавать видение Македонянина в Троаде, приглашавшего их к себе, – ничто не повергло их в уныние. Они славословили Бога и в слух заключенных вместе с ними воспевали Ему хвалебные песни. Вдруг в полночь землетрясение поколебало их темницу, разверзло все двери ее, расторгло все узы заключенных. Не могло этого сделать обыкновенное землетрясение. Скорее все они могли быть погребены под развалинами здания, нежели получить от землетрясения полную свободу.

Ведь недаром ввергнутые в темницу апостол Павел и Сила, хотя их ноги были в оковах, в полночь встали на ноги ума, молились Господу и приносили жертву хвалы. Поэтому там, где не совершалась служба благочестия, все-таки было средство освобождения. В полночь вдруг сделалось великое землетрясение, так что поколебалось основание темницы; тотчас отворились все двери, и у всех узы ослабели (Деян. 16:26). Ты слышишь, каким образом, какими руками, какими действиями ты сможешь сам себя развязать, когда будешь связан, каким образом ты сможешь не бояться стражников? Встань на молитву! Настал час, в который искуситель привык вредить и в который обычным стало нападение злобы. Настал час, в который обычно появляется небесное средство против тяжких искушений. Тебе следует бодрствовать, чтобы не потерпеть поражение из-за какого-либо коварства ne qua fraude uincaris. Тебе следует заранее все предусмотреть, чтобы в то время, когда ты можешь стать победителем, ты никоим образом не потерял благоприятное для победы время.

Но и здесь Божественная помощь не оставила апостолов. Чудесное землетрясение, поколебавшее основание темничного здания, отворившее в нем все двери и ослабившее у всех заключенных узы, обратило ко Христу темничного стража со всем его домом. А на другой день, когда начальники города хотели точно так же без суда отпустить Христовых узников, как без суда ввергли их в темницу, апостол Павел, чтобы впредь своеволие гражданских властей менее полагало препятствий слову Божию, воспользовался правами римского гражданства и заставил начальников города публично извиниться пред ним и Силою в бесчестии, которое без суда было нанесено им, римским гражданам. Начальники, извинившись пред апостолами, просили их удалиться из города, и проповедники Христа оставили ФилиппыДалее (Деян. 16:40–17, 1) дееписатель выражается так: « они отправились». Это дает основание думать, что евангелист Лука не удалился вместе с Павлом и Силою из Филипп, а был оставлен здесь на некоторое время для устроения новооснованной Церкви. (ст. 24–40).

 Но святые веропроповедники в радостном сознании, что страдают за Христа, израненные от ударов, с колодками на ногах, около полуночи воспели хвалебную песнь Господу Богу и, таким образом, темницу сделали училищем благочестия для узников, а хранилище преступников превратилось в храм покаяния и истинного просвещения. Павел и Сила, молясь, воспевали Бога; узники же, дотоле ничего подобного не слыхавшие и не видавшие в стенах темницы, слушали новых своих соседей. На молитву Павла и Силы не замедлил последовать ответ с неба. Правому делу Бог – Помощник.

Тут начинается вторая история об освобождении. Она весьма типична для Священного Писания. Безнадежное положение в непроглядной ночи — и здесь же все преобразующая сила молитвы и хвалы Богу, обращающая тьму несвободы в свет свободы. Разве не напоминает это молитву Ионы во чреве китовом или трех юношей в пещи огненной из книги пророка Даниила? Внезапное землетрясение, распахнувшиеся двери темницы, спавшие с узников цепи — так Бог приносит освобождение в самых отчаянных ситуациях.

Однако в темнице Павел и Сила не спали. Автор Деяний так описывает события:  (Деян. 16:25-34).

Сидя во внутренней темнице с ногами, забитыми в колоду Употребленное в Деян. 16:24 слово xylon (букв, «дерево») указывает на деревянную колоду — доску с отверстиями для ног., изможденные и израненные, окруженные другими заключенными, Павел и Сила «воспевали Бога». Это означает, что они пели псалмы — возможно, те, в которых упоминаются ночь и полночь. В обычае у евреев было исполнять в определенное время суток те псалмы, в которых говорится об этом времени Этот обычаи сохранился в христианской Церкви, где для вечернего, утреннего, ночного и дневного богослужения были подобраны специальные псалмы.. В Псалтири слова о ночной молитве встречаются многократно:

Утомлен я воздыханиями моими: каждую ночь омываю ложе мое, слезами моими омочаю постель мою (Пс. 6:7). Благословлю Господа, вразумившего меня; даже и ночью учит меня внутренность моя (Пс. 15:7).

Ночью вспоминал я имя Твое, Господи, и хранил закон Твой... В полночь вставал славословить Тебя за праведные суды Твои (Пс. 118:55,62).

Как видим, Псалтирь дает богатейший материал для ночной молитвы. Вряд ли стоит сомневаться в том, что Павел, воспитанный в иудаизме, знал большинство псалмов (если не все) наизусть. И если бы не чудо, он мог бы провести всю ночь в молитве и славословии Бога. 

 Παύλος και Σιλας προσευχόμενοι... οι δέσμιοι (Павел и Сила... слушали) — некоторые исследователи считали описываемую сцену нереальной: каким образом, спрашивают они, узники, находящиеся в других камерах, могли слышать молитвенное пение псалмов христианскими проповедниками? Однако текст не дает оснований полагать, что Павла и Силу непременно поместили в отдельную камеру. Более того, существовала практика собирать узников из разных частей тюрьмы в наиболее хорошо охраняемое внутреннее помещение (см.: Rapske. Paul in Roman Custody. P. 202 f.). Было также высказано предположение, что пение в тюрьме, общее место многих тюремных описаний, является литературной условностью и не имеет отношения к реально происходившим событиям; ср. совершенно правильный ответ на это соображение в: ВС, III, 197 f.: «Безусловно, “пение в тюрьме” является общим местом в агиографической литературе, однако оно также является общей практикой политических заключенных во все времена. Естественно, эта черта была введена в литературу, но это то, что часто происходило в действительности».

προσευχόμενοι ΰμνουν τόν θεόν (молясь, славили псалмами Бога) — проявляя, с одной стороны, благочестие, а с другой — демонстрируя свое бесстрашие и хладнокровие; ср.: Тертуллиан. К мученикам, 2: Nihil crus sentit in nervo cum animus in caelo est («Ноги не чувствуют оков,когда душа на небе»); ср. также: Завещание Иосифа, 8.5: «И когда я был в оковах... благодарил я Господа... и ликовал... славил Господа» (ΰμνουν κύριον). Параллели к употреблению ύμνέω τόν θεόν см. в: NewDocs, 1, р. 72. Словом ύμνος наряду с ψαλμός в LXX назывались псалмы Давида.

Но великие благовестники не пали духом и в течение ночи оглашали мрач­ные стены темницы сладостными песнопениями, к которым невольно прислушивались все узники.

. Но «чем строже заключение, тем славнее чудо» (Злат.). Среди тяжкого положения своего, но в радостном чувстве своих страданий за Христа, узники в полной тишине молясь воспевали Бога, и вдруг произошло великое землетрясение: очевидно – чудо, сотворенное Господом для прославления имени своего и избавления от бедствий своих верных служителей – проповедников; чудесно поколебались стены темницы, чудесно отворились все двери, и внутренние и внешние, и оковы у всех, не только у Павла и Силы, но и у всех содержавшихся в темнице узников, слушавших пение апостолов, ослабли так, что они имели полную возможность уйти из темницы.

Пребывание апостолов Павла и Силы в темнице было тягостно для тела, но отрадно для духа, ибо они были заключены сюда за проповедь о Христе Спасителе. И вот они, молясь Господу, в полночь прославляли Господа, так что, слушая их, утешались и другие узники.

Какое чудное было это моление! Сама природа содрогнулась при ликовании узников, задрожали основания темницы, и все в ней пришло в сотрясение, причем двери соскочили со своих петель и даже ослабли всякого рода связи, которыми многоразлично завязывались темничные отделения и сами узники. Так дивно подкрепляет Бог славящих Его в узах страдальцев за благовестие о Нем. «Что может сравниться с думами Павла и Силы? — восклицал некогда святой Иоанн Златоуст. — Они претерпели биение, получили множество ран и оскорблений, находились в крайней опасности, были в кандалах, содержались во внутренней темнице, но при этом не позволяли себе спать, а бодрствовали в течение всей ночи. Ни сила сна не одолела их, ни страдания не изнурили, ни страх не привел в уныние, но все это еще более возбуждало их и исполняло великой радости. Узникам казалось это страшным и необычайным». Еще более удивительно было землетрясение. «Но страж темничный особенно дивился человеколюбию Павла, изумлялся и его мужеству, как он, имея возможность убежать, не убежал».

«Описание заключения в филиппийской тюрьме (см. Деян. 16:19-40) богато детальными подробностями и своим происхождением легко могло быть обязано святому Силе, который вместе с Павлом брошен был в темницу». Но из этого нельзя выводить больших заключений, т.е. что он был составителем книги Деяний хотя бы отчасти, как думают некоторые. «Естественнее всего, — говорит Николин, — ожидать здесь рассказа от лица «мы». Но по какой-то странной случайности он обрывается, как только Павел и Сила арестовываются. Далее везде мы заменяется обозначением Павел и Сила». «В 18:5 сообщается о прибытии Силы в Коринф, но об отъезде его оттуда не упоминается (см. Деян. 18: 18). Нужно думать, что он остался в Коринфе, пока снова не пристал к апостолу Павлу в Филиппах (см. Деян. 20:6). Имя Силы, или Силуана, встречается в 1-м Послании Петра, который переслал через него свое послание (см. 1 Пет. 5:12). Этим косвенно подтверждается свидетельство Деяний, что Сила сопутствовал Павлу во время его второго путешествия и именно прошел большую часть тех стран, куда направлял свое послание апостол Петр (см. Деян. 15:40; 16:8). Вместе с этим можно полагать, что Сила, расставшись с Павлом, уехал в Иерусалим, где присоединился к Петру и сопровождал его в Вавилонию. Отсюда ясно, что нельзя считать Силу за писателя (см. Деян. 18:19—20) Деяний и разуметь его под мы».

Воеводы подвергли проповедников палочным ударам и заключили их в темницу. Но чудесное землетрясение, случившееся среди ночи, когда Павел и Сила молились и пели, сильно устрашило темничного стража, который сначала боялся побега заключенных, а потом, успокоенный Павлом вследствие его проповеди, принял крещение со всем своим домом. На утро воеводы приказали начальнику темницы освободить узников, но Павел и Сила, как римские граждане, потребовали, чтобы сами воеводы пришли и освободили их из темницы, как людей, совершенно невинных. Воеводы поспешили исполнить это требование и, извинившись за несправедливое заключение их в темницу, просили только удалиться из Филипп (глава 16).

При освобождении из темницы в Филиппах апостол Павел и Сила заявляют о том, что они – римские граждане. Какова цель этого заявления? Очевидно – та, чтобы опровергнуть то ложное мнение, которое хотели доказать господа исцеленной служанки, что Павел и Сила проповедуют неприличное римлянам. Теперь, узнав, что эти проповедники – настоящие римляне или римские граждане, они должны были переменить свое о них мнение и вместе с боязнью и уважением к римскому имени соединить невольное уважение и к их проповеди. Вот почему и апостолы требуют себе публичного почета от тех властей, которые ввергли их в темницу. Не честолюбие и не другой какой-нибудь расчет побуждал их к тому? потому что тогда апостолы, вероятно, потребовали бы или суда над виновниками причиненного им бесчестия и заключения их в темницу или денежного штрафа. Но апостолы удовлетворятся лишь извинением властей перед ними и изведением из темницы теми же властями, которые заключили их.

Всади их во внутреннюю темницу, и ноги их заби в кладе. В полунощи же Павел и Сила молящеся пояху Бога: послушаху же их юзницы. (Деян. 16:24-25). 
Вот и мы «молящеся поем Бога», если не в самой темнице, то близ самой темницы, и ради темницы, и «слушают» нас «юзницы».
Помышляя о том, что здесь ныне совершилось, хочу радоваться, радостию человеколюбия: но несколько и страшусь, страхом Божиим.
Если бы кому пришло на мысль, во дворе темничном построить царский дом: кто не сказал бы, что это несообразно с достоинством дома царскаго? Как же дерзнули мы во дворе темничном устроить дом более, нежели царский, – дом Божий?
Чистота и святость принадлежат дому Божию преимущественно пред всяким другим местом, хотя впрочем не лишенным своей чистоты. Напротив того темница, и особенно темница осужденных, не есть ли такое место, куда общество человеческое повергает от себя нравственную нечистоту? Итак сохранится ли чистота, не оскорбится ли святость дома Божия, когда мы поставляем его в соприкосновенности с темницею осужденных?
Правила Святых удаляют от святых Христовых Таин, и едва допускают переступать чрез праг святаго храма, людей, обремененных тяжкими грехами, доколе не очистят их совести покаяние, слезы и время, иногда довольно продолжительное. И не удивительна сия строгость, когда и человеческий закон тех же людей, за те же грехи, которые он, обнаружив, называет преступлениями, удаляет от домов и селений непорочных граждан, даже навсегда. Как же теперь святый храм, со святыми Тайнами, сам пришел к сим людям, которым строгость священных правил не дает права приступать к святым Тайнам, и едва позволяет входить во храм?
Милостив буди к немощным служителям Твоея святыни, Единый Святый, Единый Господь, Иисус Христос, если мы не довольно строго удаляем от святыни Твоея то, что ея недостойно; если, научась от Апостола Твоего, «поминать юзники, аки с ними связани» (Евр. 13:3), мы хотим разделить с ними, что только знаем утешительнейшаго для себя, – именно, благодать святаго храма, и спасительное общение, или по крайней мере, благотворную близость животворящих таин. Не в темницу ли, не к осужденным ли, не к изгнанникам ли, не к узникам ли пришел и Сам Ты на землю, чтобы основать Твой живый храм, Твою святую Церковь! Ибо, что такое вся земля, после рая, как не пространная темница? Что человек вообще, как не осужденный преступник райскаго закона, изгнанник рая, пленник греха, узник бренной плоти, отягощающей душу? И не гнушалась чистота Твоя; не чуждалась святыня Твоя. Ты пришел; и в сей темнице, для сего преступника, изгнанника, пленника, узника, поставил Твой Голгофский крестный жертвенник; Твоим страданием и смертию совершил на нем Твою вселенскую Божественную литургию; принес Твою вечную жертву, которая одна и та же, и здесь, и ныне, совершается. И кто были ближайшие к сему Твоему жертвеннику? – Разбойник одесную; разбойник ошуюю. Если сия близость шуяго возбуждает негодование: то какое утешение подает близость деснаго, который и крестныя жертвы Твоея верою приобщился, и Тебя прославил, и сам спасся, и самым безнадежным грешникам подал пример и надежду спасения! И ныне, Господи Иисусе Xpиcтe Боже наш! Святый и освящающий, Архиерей, и Жертва, Спаситель грешных, Взыскатель погибших, Датель благодати и славы! Да не удалится и от здешняго жертвенника святыня Твоя; да почивает на нем благодать Твоя. И если между приближающимися к нему, пред зрящим на сердца оком Твоим, явятся и разбойники, или такие, которые не лучше разбойников: взыскуй и обретай между ими подобных благоразумному распятому с Тобою разбойнику. Пронзай души их взором Твоего всеведения и правосудия, да уязвятся сердца их спасительною скорбию покаяния. И когда от сокрушеннаго сердца возопиют к Тебе: «помяни их во царствии Твоем» памятию милосердия; даруй им благую надежду; и скоро начни отверзать им тайную дверь «рая» – в умиротворенной совести.
А вы, которых закон и правосудие сделали чуждыми для нас, но которых еще братиями называть побуждает нас любовь Христианская! Поймите любовь сию, в ея опытах, которые перед вами.
За чем пришли к вам, узникам, сии люди свободные, обилующие, люди почетных званий? Как вы с удовольствием изторглись бы из вашея темницы: так они с удовольствием отторглись от своих дел и занятий, и поспешили к вам, в темницу. Не имеют ли они в вас какой нужды? – Без сомнения, никакой. Какая же сила привлекла их сюда? – Сила любви Христианской. Видно, могущественна сия сила; видно, приятно следовать ея влечению. По любви Христианской, они находят приращение своего благополучия в том, чтобы сострадать вашему несчастию, чтобы трудиться для ваших нужд, чтобы по возможности, облегчать ваши тягости, наипаче же, чтобы указать вам единственное верное средство для вашего примирения с вашим жребием, – в вашем внутреннем примирении с самими собою и с Человеколюбцем Богом.
Для чего так торжественно явился среди вас и Церковный Собор, и так близко к вам водворил святыню храма Христианскаго? Почему правосудие Церковное не так для вас решительно и неумолимо, как гражданское, хотя Церковь требует не только непорочности во внешних отношениях, но и во внутренней святости, и потому, могла бы строже судить виновных? Почему тогда, как гражданское общество изгоняет вас, Церковь как-бы гонится за вами. Одно изъяснение сих неожиданностей – любовь Христианская. Даже и грозною строгостию церковных правил не иной кто вооружил служителей веры, как любовь, по реченному Апостолом: «страхом спасайте от огня восхищающе»: любовь же повелела и умягчать строгость правил: «милуйте разсуждающе» (Иуд. 1:22:23). Любовь во Христе избрала и провозгласила сей неожиданный образ действования: «не приидох призвати праведники, но грешники на покаяние» (Мф. 9:13). «Прииде cын человеческий взыскати и спасти погибшаго» (Мф. 18:11). Та же любовь и ныне, от девятидесяти девяти овец незаблуждших, идет искать одной заблуждшей.
Братия, и в сем уничиженном состоянии вашем, нам ради Христа возлюбленные! Не будьте к сей любви невнимательны и холодны. Если есть в вас некоторое расположение к благодарности, как оно есть в общей природе нашей: неужели вы попустите себе оказаться не добрыми для тех, которые так деятельно добры для вас? Неужели не захотите доставить некоторое утешение тем, которые заботятся о вашем утешении? Заботьтесь же сколько-нибудь и вы, чтобы доставить им утешение, котораго они ищут, – в вашем нравственном и духовном улучшении.
Когда примечаете близ себя, что Христианство раскрывает в людях способность находить благополучие в том, чтоб итти в темницу, заботливо заниматься осужденными; догадайтесь из сего, что есть в Христианстве сила, и в самих осужденных, и в самих заключенных в темнице, или странствующих в изгнание или заточение, открыть способность к благополучию, котораго и темница не помрачит, которое и на пути в изгнание, назади не останется. Источник сей победоносно благотворной силы есть благодать Божия; хранилища благодати суть Слово Божие, Церковь и ея Таинства; средства привлекать и приобретать оную суть сердечная молитва, поучение Слова Божия, благоговейное участие в церковном Богослужении и, в установленном порядке, общение таинств, с верою и любовию.
Не удивился бы я, если бы вы стали жаловаться, как трудно вам возвышать дух ваш, из-под тяжести бедствия. Не оспориваю сей трудности: но утверждаю, что есть верная возможность преодолеть ее; и чтобы доказать сие несомненными опытами, указываю вам на темницу, или, если угодно, и на несколько темниц и изгнаний, или заточений, которыя несравненно тяжеле вашей темницы и вашего изгнания, но которыя не препятствовали возвышаться духу, когда он того желает.
Апостолы Павел и Сила, в городе Филиппах, за проповедь Евангелия, и за изгнание духа пытливаго, возмутившимся народом битые, израненные, отданы в темницу под крепкую стражу. Темничный страж, не довольствуясь заключением их во внутреннюю темницу, «ноги их заби в кладе». Что же они делают, – изнуренные биением, страждущие от ран, не могущие дать удобнаго положения телу, от стесняющей ноги обоих колоды, – что делают они тогда, как и не изнуренные уступают немощи тела? – «Полунощи Павел и Сила молящеся пояху Бога». Может быть, вы думаете, что Апостольский только дух мог быть так возвышен и не преодолеваем ни бедствием, ни немощию. Не совсем так. По гласу молитвы Апостольской, и прочие заключенные в той же темнице, не только не Апостолы, но, по всей вероятности, даже не Христиане (потому что это было в языческом городе), возвысились духом и над бедствием, и над немощию плоти, не предались сну в полунощи: «послушаху их юзницы». И видно, сильно их объял восторг молитвы Апостольской: потому что и чудо над ними совершилось: «всем юзы ослабеша».
Кто не слыхал о юном, невинном Иосифе, отторгнутом от отца, проданном братьями в плен и в рабство, увлеченном в дальнюю страну, к иноплеменникам, оклеветанном, вверженном в темницу? – Знаете конечно и то, что столько бедствий не могли унизить духа юноши, ни поколебать его добродетели, но и в рабстве она была свободна, и в темнице просияла. Не видите ли, что и в темнице, и в заточении можно находиться, без упадка духа, не без надежды, и даже с достоинством и славою?
Осмотрите еще одну темницу и узы, которыя должны показать вам, что темница и узы не только не погубляют невиннаго, но еще могут споспешествовать спасению виновнаго, если он благоразумно ими воспользуется. Манассию, виновнаго в отступлении от Бога, и в других тяжких преступлениях, «яша во узах, и связаша его оковы ножными, и отведоша его в Вавилон. И егда озлоблен бысть, взыска лице Господа Бога Своего, и смирися зело пред лицем Бога Отец своих, и помолися к Нему, и послуша его» (2 Пар. 33:11-13).
И так, если вы не можете, как Иосиф, сделать свою темницу, изгнание, заточение, почтенными и славными посредством невинности и непоколебимой добродетели: по крайней мере, как Манассия, старайтесь сделать ваши бедствия и трудности спасительными для вас, посредством покаяния, исправления жизни и безропотной покорности закону, власти и судьбе Божией.
Что скажу наконец соединенным подвижникам Христианскаго человеколюбия, посетителям темниц, попечителям их обитателей и пресельников? Что в особенности соработникам дела благочестия, которое ныне запечатлела благодать? – Не многое потребно слово там, где уже довольно дела благонамеренно совершилось или совершается. «Не обидлив Бог забыти дела вашего и труда любве, юже показасте во имя Его» (Евр. 6:10). Любовь Божия да не престает одушевлять и услаждать ваш труд. Имя Господа Иисуса да исполняет силою слова и действия вашего человеколюбия. В благоуспешном утешении бедствующих, в обращении заблуждающих, в радостном о сем свидетельстве совести вашей, да является вам и в темнице Тот, Который отъял оть нея поношение, и украсил ее, Своим уверением, что Он в ней был: «в темнице бех» (Мф. 25:36). Аминь.
В отд. изд. за сим словом помещена следующая «молитва заключеннаго в темнице»:
Господи Боже, Создателю и Спасителю мой, благословенно да будет имя Твое святое!
Благодарение и слава Тебе, Господи, о всех благих, яже приях от Тебе в житии сем.
Ныне же скорбь и болезнь обретох и имя Твое призываю.
Поношения нападоша на мя. Положиша мя в рове преисподнем, в темных и сени смертней. Скорблю о сем, и по сей скорби разумеваю, яко согреших пред Тобою, и по грехам моим приидоша на мя беды. Ибо праведники Твои не унывающе и в темницах пояху Тебе, и во страданиих радовахуся.
И аще беззакония назриши Господи, Господи, кто постоит? Яко несть человека, иже не согрешит.
Но Ты, Господи, грехи всего мирa носиши и покаянием очищаеши. Верую, яко и мене гpешнагo не отвержеши от лица Твоего. За весь мир Единородный Сын Твой излия Свою Божественную кровь. Верую, яко и мене от грехов моих омыти может и хощет.
Сего ради с Давидом глаголю: исповем на мя беззаконие мое, Ты же, яко благ, остави нечестие сердца моего.
Страшуся суда и осуждения человеческаго, но наипаче да будете мне в страх Твой неумытный суд и вечное осуждение.
Аще неправда возстанет на мя: дерзаю словом Давидовым молитися Тебе: услыши, Господи, правду мою и вонми суду моему, и правдою Твоею избави мя.
Аще же неправду сотворих, милосердием Твоим неправду мою уврачуй.
Не попусти уклонитися сердцу моему во словеса лукавствия, к сокрытию истины и к ложному оправданию.
Помози мне и уразумети и возненавидети неправду мою, возлюбити же правду и во истине обрести облегчение душе моей.
Облегчи бремя бедствия моего. А еже понести мне суждено, да понесу с терпением ради очищения грехов моих и ради умилостивления Твоего правосудия.
Аще и стыд покрыет мене пред некими человеки, да потерплю со смирением, да умилостивлю Тебе, Господи, да не постыжден буду пред лицем всего мирa на страшном суде Твоем.
Прихожду к Тебе скорбный и печальный, не лиши мене духовнаго утешения.
Прихожду к Тебе омраченный, яви мне свет упования спасения.
Припадаю к Тебе изнемогший, возстави и утверди мене благодатию Твоею.
Паче же всего даруй мне желание и помози мне, Господи, творити во всем Твою волю, да в мире совести прославлю имя Твое святое Отца и Сына и Св. Духа. Аминь.

 Но подумайте, что бывали в темницах люди, которые не страдали, или очень легко страдали жаждою освобождения. Иосиф в темнице Египетской был, как хозяин: «вся бо Быша в руках Иосифовых» (Быт. 39:23); Апостол Петр в темнице Иерусалимской, в навечерии суда смертного, почивал спокойно, как бы у себя в доме; Апостолы Павел и Сила в Филиппийской темнице благодушно «пояху Бога» (Деян. 16:25), как бы в церкви. Почему так? Потому что они были невинны; потому что Христос был с ними, как именно написано о Иосифе: «бяше Господь с Иосифом, ...возлия на него милость» (Быт. 39:21). Если и сюда некоторых из вас невинных привела испытующая судьба Божия: смотрите на сии примеры; прибегайте ко Христу, и уповайте, что будет «Господь с вами», и, ранее или позже, «возлиет на вас милость». А если у вас лежит на совести тяжесть вины: то рассудите, было ли бы для вас благом скорое и легкое освобождение отсюда. Тяготеющая на совести вашей неправда, и более или менее томящая жажда правды, или тоска по утраченной честности и добродетели, пошла бы отсюда с вами; и кто знает, не стали ль бы вы утолять сию жажду огнем вместо воды, то есть, новыми неправдами вместо покаяния, и таким образом не обратилась ли бы наконец утолимая жажда ваша в ту огненную и неугасимую, в которой человек, не искавший пить от воды благодати во время земной жизни, за гробом искал для своего языка перста, омоченного в воде, но искал тщетно.