yandex

Библия - Бытие Глава 5 Стих 7

Стих 6
Стих 8

Толкование на группу стихов: Быт: 5: 7-7

Итак, когда Священное Писание, говоря о том или другом лице, причем упоминая и число лет, которое прожил этот человек, заключает свою речь о нем так: и родил такой-то сыновей и дочерей, всех же дней жизни его было столько-то, и он умер, - то разве в силу только того, что оно не называет этих сыновей и дочерей, мы не должны представлять себе, что за такое большое число лет, какое проживали люди в первые времена мира, могло родиться весьма много людей, которые, соединившись, могли основывать не только города, но и очень многие государства?

Источник

Августин Иппонский, О граде Божием 15.8. Сl. 0313, SL48, 15.8.20.

Толкование на группу стихов: Быт: 5: 7-7

При рассмотрении сего родословия должно обратить внимание: 1) на значение его для летосчисления допотоп­ного времени, 2) на долговечность патриархов и 3) на недолговечного в сравнении с ними, но особенно угодив­шего Богу Еноха. 1) Числовыми указаниями лет жизни от появления на свет одного патриарха до рождения от него другого опре­деляется продолжение времени от сотворения мира до потопа. В рассматриваемой паремии обнимается время от Адама до седьмого патриарха – Еноха. Адам родил Сифа через 230 лет по своем сотворении. Сифу было 205 лет до рождения от него Еноса; Еносу – 190 лет до рождения от него Каинана; Каинану – 170 до рождения Малелеила; Малелеилу –165 лет до рождения Иареда; Иареду 162 года до рождения Еноха; Еноху 165 до рождения Мафусала. Сложение сих чисел дает 1287 лет. Далее, за пределами рассматриваемой нами паремии, к сей сумме счисление прибавляет до потопа 969 лет (Быт. 5:26-32, Быт. 7:6). Следст­венно от сотворения мира до потопа протекло 2256 лет. Это по летосчислению в греческом и церковно-славянском тексте Библии, проверенному с древним самаритянским и Иосифом Флавием (Библ. Ист. изд. 1852 гстр. 24–25). Текст греческий в летосчислении допотопного мира дает около 600 лет более, нежели еврейский, в котором каждый из первых шести патриархов является отцом на сто лет раньше, чем по счету еврейской Библии. «Трудность изъяснить удовлетворительно происхождение сей разности не препятствует чистому учению спасительного учения в Св. Писании» (Зап. на кн. Бытия). 2) Долголетие патриархов, живших до потопа и после потопа до Авраама, когда жизнь человеческая начала, впро­чем, постепенно сокращаться, – подвергаемо было неко­торыми сомнению. Почитая невероятным, чтобы человек мог прожить 900, 800, 700, 600, 500, 400, 300 и 200 лет, они полагали, что Моисей, по примеру древних египтян, сокращавших год в месяц, разумеет месячные годы, когда счи­тает годы патриархов. Но к такому предположению не дает ни малейшего основания повествование Моисея. Напро­тив, в его повествовании о потопе год ясно отличается от месяца в 30 дней. Он говорит: «в шестисотом году жизни Ноевой,.. в семнадцатый день месяца, в сей день разверзлись все источники бездны» (Быт. 7:11). Нельзя также год Моисеев сокращать в три месяца до потопа и в восемь после потопа. Повествуя о потопе, Моисей ясно полагает около 12 месяцев в году потопном. Так, потоп начался в 17-й день второго месяца (по-нашему – ноября) на 600-м году жизни Ноевой и кончился в 27-й день второго же месяца на 601-м году жизни Ноевой (Быт. 8:13-14). В промежутке между началом потопа и концом его, Моисей считает 150 дней (т. е 5 месяцев) усиления потопа, потом говорит о постепенной убыли воды в 17-й день седьмого месяца апреля, в 1-й день десятого месяца июля, по прошествии 40 дней, через три недели, и об освобождении земли от воды в первый день первого месяца. Если б допустить предположение, будто годы патриархов равняются нашим месяцам, то выходило бы, что некоторые патриархи дела­лись отцами слишком рано, что например Арфаксад, жив­ший 500 лет, родил Салу, будучи сам 12 лет (в Бытии сказано, что он родил на 135 году (Быт. 11:12-13), а Фарра, отец Авраама, живший 205 лет, имел сына на 6-м году жизни (Быт. 11:26-32). – Еще несообразность: стотридцатилетний Иаков жалуется пред фараоном на краткость своей жизни, говоря, что дни жизни его не достигли до лет жизни отцов его, т. е. предков его (Быт. 47:9). Какой смысл имела бы эта жалоба, если бы жизнь отцов продолжалась не 500, 300, 200 лет, а только 500, 300, 200 месяцев? Долголетием своим он превзошел бы тогда не только бли­жайших отцов, но и допотопных патриархов. В долголетии патриархов нельзя не признать особен­ного действия промысла Божия: чем долее на свете жили патриархи, тем быстрее размножался род человеческий, тем богаче становились они опытами жизни и благоразумением и, следственно, тем способнее являлись к тому, чтобы быть руководителями молодых поколений, что осо­бенно нужно было в детском, первобытном состоянии человечества, – тем благонадежнее сохранялось божествен­ное откровение и благочестивые предания между чтителями истинного Бога. В то время, когда не было писанного слова Божия, патриархи были живою, самою верною кни­гою откровений Божиих. Один и тот же человек, об одних и тех же богооткровенных истинах и правилах мог слышать сам и рассказывать другим целые сотни лет. Так, например, Ной, живший до потопа около 600 лет, мог беседовать с Малелеилом, а Малелил с Адамом. Мафусал, умерший в год потопа, мог передавать современникам, что сам слышал от Еноса, сына Сифова. Вследствие сего не только позд­нейшие откровения Божии, но и самые первоначальные, бывшие Адаму в раю, могли перейти в мир послепотопный в первобытной свежести и неповрежденности. Кроме осо­бенного Промышления Божия долголетию патриархов способствовали естественные причины. Избыток сил при­роды, еще не в такой степени, как впоследствии, растлен­ной грехом, простой, близкий к природе образ жизни, самое состояние человеческого тела, сохранившего довольно первобытных совершенств, – ибо чем меньше было пред­ков, тем меньше наследственной порчи могло перейти к потомкам, – все это такие обстоятельства, которые состав­ляют преимущество времен первобытных пред поздней­шими. 3) Бытописатель, исчисляя допотопных патриархов, замечает время рождения каждого, продолжение его жизни до рождения сына, которому суждено продлить благосло­венное племя, продолжение всей жизни каждого патриар­ха, и, наконец, о каждом повторяет: «и умре» Таков непре­ложный закон! Человечество не вымирает, жизнь его по­стоянно обновляется чрез нарождение новых поколений. Не вымирало и то племя, в котором уготовлялось святое семя для духовного обновления всего человеческого рода. Но над отдельными лицами должен был исполниться при­говор, произнесенный Адаму: земля еси, и в землю отъидеши, – хотя они «не согрешили по подобию преступления Адамова» (Рим. 5:14). Во всем патриархальном мире был один человек, который был изъят из общего закона. Это Енох. О нем сказано: «И угоди Енох Богу, и не обреташеся, зане преложи его Бог» (Быт. 5:24). «И угоди Енох Богу». Точнее с еврейского текста: «и ходил Енох с Богом», т. е. находился в близком духовном обще­нии с Богом (1 Цар. 25:15), приближаясь к Нему верою и любовию, и привлекая Его особенное благоволение, так что, может быть, сподоблялся и явлений Его в чувственном виде, подобных тем, каких удостаивался Адам в раю. «И не обреташеся», т. е. не стало его, «зане преложи его Бог». О сем преложении Апостол говорит: «Верою Енох переселен был так, что не видел смерти; и не стало его, потому что Бог преселил его» (Евр. 11:5) в жилище блажен­ных. С Енохом случилось то же, что впоследствии случи­лось с пророком Илиею, который взят был живой от земли (4 Цар. 2:10), и что некогда, во второе пришествие Христово, совершится с теми, которых оно застанет в живых: они не умрут, а вместе с воскресшими из мертвых изменятся вдруг, в мгновение ока, при последней трубе и соделаются нетленными (1 Кор. 15:21-22). Енох восхищен был прямо в состояние славы по самому телу, не испытав смерти и даже болезни. Для чего сие чудо? Для того, чтобы среди всеобщего господства смерти и тления в одних возбудить, в других утвердить веру в вечную жизнь и упование бес­смертия. Кроме того, сын Сирахов говорит: «Енох... был взят, как образец покаяния для современников» (Сир. 44:15). Это значит, что современники, видя в лице Еноха, какой высо­кой награды может быть удостоена жизнь, проводимая в духе покаяния, в борьбе со грехом, могли и сами научиться покаянию. Енох учил современников покаянию не только примером своим и судьбою своею, но и проповедью: он был пророком. Апостол Иуда приводит его пророческие слова: «се идет Господь со тьмами святых ангелов Своих, сотворит суд над всеми, и обличит всех между ними нечес­тивых во всех делах, которые произвело их нечестие, и во всех жестоких словах, которые произносили на Него не­честивые грешники» (Иуд. 1:14-15). Встречается подобное пророчество в апокрифической книге, приписывае­мой Еноху и наполненной заблуждениями, нелепыми рассуждениями о звездах, о браках ангелов с дщерями человеческими и т. п. Но приводимые ап. Иудою пророческие слова Еноха, без сомнения, дошли до него по преданию, а не заимствованы из этой книги, где часть истины смешана со всякою ложью

Источник

Паремия, положенная на вечерне в четверток второй седмицы Великого поста (Быт. 5:1-24).

Толкование на группу стихов: Быт: 5: 7-7

После же его рождения он имел и других сыновей многих и дочерей, пребывая в чадородии 700 лет и более, и видел он внуков и правнуков своих, и многочисленное племя свое, из года в год умножающееся. Как он, так и все его племя поселилось на высочайшей земле близ рая (Кедрин). Сиф получил и заповедь от отца Адама – оберегать свое потомство, чтобы оно не смешалось с богоненавистным племенем Каиновым. Ибо в те времена в поднебесной было только два племени, произошедших от двух праотцев: от Каина и Сифа. Племя праведного Сифа жило праведно и свято, угождая Богу, а племя Каиново было злое и развращенное, богопрогневающее и человеконенавистное. Каков корень, таковы и ветви: каков отец, таковы и чада. Ибо Каин во всем зле для своих детей был пример и начало, и он первый со своим племенем начал определять землю, творить разбои, грабить и собирать богатство не только от труда рук своих, но и от хищения и насилия. И восстали отсюда среди людей войны. Как Каин для своего племени во зле, так и Сиф праведный для своего племени в добродетельной жизни был предводителем, учителем и наставником. Ибо им были научены дети его и дети детей его знанию Бога, вере в Него и жизни в страхе Божием. Сиф научил их любить и почитать Создателя своего жертвами и молиться Ему прилежно, а также любить и почитать ближнего своего как самого себя и никого не обижать. И соблюдалась среди них строго та исконная заповедь естественного закона, о которой впоследствии и Христос Господь в Евангелии вспоминает: «Якоже хощете, да творят вам человецы, и вы творите им такожде» (Мф. 7:12). И пишется посему о племени Сифовом, что оно уподоблялось ангелам по своему житию праведному, целомудренному, воздержанному, кроткому и честному долгое время, даже до тысячи лет. Вот что пишется о праведном Сифе: он, частью ради прославления лица его, совершившегося во время его восхищения ангелом, частью по причине его мудрости и разума, ведущего небесные движения и течения, частью же ради жития его святого, подобного ангелам, был прозван прочими племенами богом, а его племя получило наименование «сынов Божиих»: «Видевше, – говорится, – сынове Божии (т. е. Сифовы) дщери человечи (т. е. Каиновых), яко добры суть» (Быт. 6:2). Когда исполнилось от начала миробытия 532 года, тогда совершилось первое уравнение не равнотекущих кругов небесных и вступление их в прежний порядок обращения. Ибо в 532 года солнечный круг, имеющий в себе 28 лет, успел обернуться 19 раз, а лунный круг, содержащий в себе 19 лет, совершил свое обращение 28 раз; и снова солнце и луна в совершении своих кругов сравнялись, как были в начале своего создания. И они снова, каждый в своем порядке совершают круги, пока не исполнится 532 года, по числу которых потом был составлен и ключ Пасхалии из славянской азбуки. Первое завершение этих лет и обращения кругов, которое привело солнце и луну в (первоначальное) равное течение, совпало с триста вторым годом жизни Сифа и девяносто восьмым годом жития Еносова. В настоящее наше время этих кругов небесных, завершающихся в 532 года, числится по восточному исчислению четырнадцатое обращение от начала мира. Сколько же еще будет обращений сих кругов до дня Страшного Суда Божия, о том неизвестно, как и Господь наш в Евангелии сказал: «О дни том и часе никтоже весть, ни ангели небеснии (Мф. 24:36). Помыслим здесь о следующем. За время обращения тех небесных кругов в течение семи тысяч с лишком лет и до наших дней сколько людей, городов и царств обратилось или, лучше, превратилось, прошло и обратилось в ничто: были, и уже их нет, исчезли, погибли, «яко соние востающаго» (Пс. 72:20)! Каков же по своей продолжительности настанет век после кончины сего зримого мира, век, которому конца не будет и о котором часто вспоминает святой Давид, говоря: «Помыслих дни первыя и лета вечная помянух» (Пс. 76:6)! Вспоминая, говорит, прошедшие лета, я также припоминаю и имущую быть в бесконечной жизни вечность! И нам при исчислении тех лет, которые истекли, не бесполезно помнить о неисчислимой летами вечности, а также и о краткости временной сей нашей жизни, быстро превращающейся и преходящей. Что есть вечность, не имеющая конца? И что такое жизнь наша, прекращающаяся по истечении малого времени? Иисус Сирахов, рассуждая о той и другой, о вечности и временной нашей жизни, говорит: «Число дний человеку много лет сто, яко капля морския воды» (Сир. 18:8). Удивляемся мы, когда слышим о столетнем старце, и говорим: долголетен человек сей! Ибо, по Псаломнику, «дние лет наших, в нихже седмьдесят лет, аще же в силах осмьдесят лет» (Пс. 89:10), а сто лет прожить мало кому приходится; однако и столетняя жизнь по сравнению с вечностью (по рассуждению Сираха) столь мала, как мала капля воды по сравнению со всем морем. Что больше морского океана? И что меньше единой водной капельки? Что продолжительнее вечности? И что короче настоящей жизни? «Кая бо есть жизнь наша? – говорит апостол Иаков. – Пара есть, яже вмале является, потом же исчезает» (Иак. 4:14). Не только сто лет, но и тысяча лет по сравнению с вечностью, как капля против моря. Хорошо об этом рассуждает святой Иоанн Златоуст, говоря: «Скажи мне, если кто-либо в течение ста лет увидит за одну ночь хороший сон и во сне насладится многими яствами, а затем пробудившись сто лет будет мучим, – сможешь ли ты одну ночь того сна сравнять с сотнею лет? Никоим образом. Так же помышляй и о будущей жизни, которая есть однократный сон в течение ста лет, то есть настоящее житие по сравнению с будущей жизнью; даже более, она как малая капля против пучины безмерной; таково тысячелетие по сравнению с тем будущим бесконечным веком». Но и все времена и лета видимого мира, начиная от Адама и даже до страшного Судного дня, по сравнению с вечностью как бы одна капля против великого океана. Кто может сосчитать водные капли в море? И кто сможет охватить своим разумом счисление лет вечности? Кто горстью исчерпает все море? И кто постигнет бесконечную вечность, в которой придется нам жить после этой временной жизни? Но горе нашему нерадению, ибо временную, краткую и ничтожную жизнь нашу мы предпочитаем нескончаемой вечности и, пренебрегая вечной жизнью, столь углубляемся в маловременную жизнь, как буд. то в ней мы вечно будем жить! Скоропреходящее любим, вечнопребывающее отметаем; временного ищем, о вечном не заботимся; горечь имеем как бы сладость, а о самой истинной сладости небесной, во веки услаждающей, никогда и не помыслим и не желаем ее! Рассмотрим же и сие Сирахово мудрствование, что он уподобляет столетнюю жизнь человеческую капле воды не какой-либо великой реки, в которой воды сладки, для питья приятны и здоровы, но капле воды морской, которая горька и которую пить невозможно. И в этом Сирах изобразил жизнь человеческую не только в ее кратковременности, но и в том, что она преисполнена горести от бед. Ибо в ней болезни, печали, скорби, воздыхания и злострадания; в ней вражда, свары, гонения, озлобления, зависть и ненависть, частью от своих, а частью от чужих; в ней нищета, скудость, голод, нагота и непрестанный труд. Если же кто и богат имениями, тот от житейских попечений не имеет покоя ни днем и ни ночью, ни уснуть спокойно не может, хотя и на мягкой постели почивает, и под драгоценными одеждами, которые носит, имеет сердце, преисполненное терний. Думает ли кто наслаждаться сладостями мира сего, однако в той самой сладости часто огорчается, кроме того, что греховная сладость готовит нестерпимую горесть; ибо временно то, что здесь услаждает, но вечно то, что будет мучить в аду. Властелин ли кто великий, тот всюду остерегается, боясь, чтобы какой-либо враг не восстал на него и не похитил его власть. И нет такого в мире счастья, за которое не приходилось бы бояться, что оно переменится и падет; нет здесь такой радости, которая не растворялась бы печалью; нет утехи, которая не сопровождалась бы скорбью; нет такого веселья, за которым не следовало бы сетование; нет смеха, за которым не наступал бы плач и воздыхание. Вся временная жизнь – одна горечь; она горька как море, а мала как капля: почему же мы ее любим больше вечности и той сладости, которую уготовил Бог любящим Его?

Толкование на группу стихов: Быт: 5: 7-7