1-ое послание ап. Петра 2 глава 13 стих

Человеческому начальству — это он говорит о властях, поставляемых царями. Ведь именно им надлежит подчиняться. Мы призваны быть покорными им ради Господа, ибо Он Сам сказал: итак отдавайте кесарево кесарю, а Божие Богу (Мф. 22:21), но если они повелевают то, что не соответствует воле Божией, то мы не должны повиноваться им.

Наставления касательно общественных отношений. Христиане должны быть покорны всякому человеческому начальству — для Господа. Как свободные (в христианском смысле — не служащие рабски своим страстям), не как употребляющие свободу для прикрытия зла (подобно тоталитарным сектам), но как «...рабы Божии. Всех почитайте, братство любите, Бота бойтесь, царя чтите». Почитание и повиновение должно быть искренним, чистосердечным, по примеру Христа, Который, «...будучи злословим, Он не злословил взаимно». Апостол внушает, что безропотным терпением обид и жизнью для правды по примеру кроткого Христа, грехи наши вознесшего на древо крестное, мы хоть несколько возблагодарим Его за то, что сами Его ранами исцелились, и за то, что были как овцы, блуждающие без пастыря, но возвратились к Пастырю и Блюстителю душ наших.

Царь есть образ Царя небесного; Бог Един – и царь един. Разум наш, при своем познавании, обобщает все бесчисленные вещи и явления в мире, и возводит их к единству. Мир, при своем бесконечном разнообразии вещей, явлений и действий есть одно общее стройное целое, объединяемое Единым Творцом – и Промыслителем и одной общей целью – служить славе Творца и благобытию, и блаженству тварей разумных и неразумных, проявлять Его премудрость, красоту и благость бесконечную. Его силу всемогущую. Его правду вечную. Его единство и троичность. Бог единственный Царь неба и земли, доколе стоят оне и не разрушаются. Ибо придет время когда и они разрушатся (2Пет. 3:10), по слову Божию. И так Один Бог облекает и препоясывает царей Своею силою, великолепием и красотою и возлагает на главу их царский венец. И напрасно враги самодержавия хотят и усиливаются подкопать царский престол. Сам Господь утверждает его силою Своею на престол. Господи! восклицает царь пророк Давид, силою твоею веселится царь, и о спасении Твоем безмерно радуется. Ты дал ему, чего желало сердце его, и прошения уст его не отринул. Ибо Ты встретил его благословениями благости, возложил на главу венец из чистого золота. Он просил у Тебя жизни; Ты дал ему долгоденствие на век и век. Велика слава его в спасении Твоем. Ты возложил на него честь и величие. Ты положил на него благословение на веки, возвеселил его радостию лица Твоего. Ибо царь уповает на Господа, и по благости Всевышнего не поколеблется. Рука Твоя найдет всех врагов Твоих, десница Твоя найдет (всех) ненавидящих Тебя. Во время гнева Твоего Ты сделаешь их, как печь огненную; во гневе Своем Господь погубит их, и пожрет их огонь. Ты истребишь плод их с земли и семя их – из среды сынов человеческих. Ибо они предприняли против Тебя злое, составили замыслы, но не могли выполнить их. Ты поставишь их целию, из луков Твоих пустишь стрелы в лица их. Вознесись, Господи, силою Твоею: мы будем воспевать и прославлять Твое могущество (Пс. 20:2–14).

Здесь решительное обличение еретиков, отвергающих человеческую власть, гражданское правительство. По слову ап. Павла, человеческим начальникам, царям и правителям должны повиноваться ради Господа, по страху Божию, так как власть дается им по воле Бога: Рим. 13:1-4.

Здесь решительное обличение еретиков, отвергающих человеческую власть, гражданское правительство. Если они скажут, что признают над собою власть только Бога, то пусть научатся от апостола, что и человеческим начальникам, царям и правителям должно повиноваться ради Господа, по страху Божию, так как власть дается им по воле Бога, и потому противляяйся власти, Божию повелению противляется (Рим. 13:2). Если они скажут, что все люди – братья, то разве не знал этого апостол, сказавший: братство любите, и тотчас присоединивший: царя чтите? Но братство только не терпит ненависти, вражды, жестокости, а с повиновением (наприм. младшего брата старшему) оно не разногласит. Приведем здесь несколько слов приснопамятного Филарета, митрополита Московского: «кто был царь, который прежде и ближе других встретился с проповедью св. Петра? Ирод. Какие же услуги оказал Ирод христианству? Уби Иакова брата Иоаннова мечем – приложи яти и Петра, – егоже и ем всади в темницу (Деян. 12:2–4). – И после того Петр проповедует: царя чтите Чем также наградила Петра держава римская? Не крестом почести, а крестом распятия. Петр ожидал сего... и почтение к царю проповедовал подданным царя, от которого пострадать готовился. На чем же основывалась сия проповедь? Конечно не на взаимности, выгоде, надежде. На чем же? Без сомнения на истине божественной, а не человеческой».

+++Послания апостольские и Апокалипсис. Истолковательное обозрение, составленное протоиереем Михаилом Херасковым. Владимир-на-Клязьме, 1907. С. 33++

Прежде всех других язычников разного рода начальники и правители их должны были входить в соотношение с христианами и наблюдать за их жизнью; поэтому апостол прежде всего определяет отношение христиан к ним и завещает всем им повиноваться, перед всеми ими вести себя прилично, ко всем относиться с уважением, а к высшим из них — царям — с особенным почтением. Кроме особенной для христиан необходимости в таком отношении к правителям (не дать возможности оклеветывать христиан), апостол указывает еще некоторые общие основания для такого отношения к правителям: во-первых, изволение Божие на это, и, во-вторых, тот высший дух жизни, которым должны руководиться христиане как лица, совершенно удалившиеся от зла и вполне предавшиеся Богу, как рабы, посвятившие себя на всецелое служение Ему, т.е. на исполнение Его благой воли или на совершение добра, которое должно быть приятно всем начальникам, правителям и царям, назначенным, по определению той же воли Божией, для поощрения делающих добро и наказания преступников. Хочешь ли не бояться власти? — говорит апостол Павел. — Делай добро, и получишь похвалу от нее (Рим. 13: 35). Замечательно заключение апостола: всех почитайте, братство любите, Бога бойтесь, царя чтите. Здесь в немногих словах определены взаимные отношения христиан, их обязанности к Богу, царю и прочим людям и указаны самые первые обязанности, исполнение которых может вести ко всеобщему миру и спасению, а именно: любовь христианская, страх Божий, уважение к ближним и царю. Иисус Христос говорил: отдавайте кесарево кесарю (Мф. 22:21); апостол же советует быть покорными всякому начальству или, точнее, всякому установлению, показывая тем, что христиане должны оказывать повиновение и тем властям, которые не поставляются непосредственно от Бога, и что должно исполнять все их распоряжения, кроме противных Богу (см. Деян. 4:19).

Так как вас обвиняют, как врагов общественного порядка, а за то, что языческому императору вы не воздаете божеских почестей, обвиняют в оскорблении Величества, то, чтобы отклонить от себя все эти клеветы, будьте покорны всякому человеческому начальству. Начальство называет человеческим в смысле его отличия от начальства церковного, а не в том смысле, что человеческое, гражданское начальство не зависит от Бога, есть дело людей, а не Бога. Несть власть, аще от Бога, сущия же власти от Бога учинены суть (Рим. 13:1, 2, 4). Царю ли, как верховной власти, т. е. первее всего повинуйтесь царю, как носителю верховной власти. Правителям ли, как от него посылаемым для наказания преступников и для поощрения делающих добро. После царя должно повиноваться и всем другим властям, так как они облечены от царя особыми правами, полномочиями наказывать преступников и злодеев и поддерживать и поощрять хороших добрых граждан. Что все эти власти и сам император язычники бывают, этим не смущайтесь. Будьте покорны им для Господа, т. е. повинуйтесь им Господа ради, т. е. чтобы угодить этим Самому Господу, ибо Он заповедал воздавать кесарево кесареви и Божия Богови (Мф. 22:24). Да и такова есть воля Божия, чтобы мы делая добро, заграждали уста невежеству безумных людей. Т. е. такова есть воля Божия и Господу Богу угодно, когда мы, делая добро, т. е. будучи во всем исправны но отношению к гражданской власти, этим самым заграждаем уста тех, которые, не зная истинной подкладки нашей жизни, клевещут на нас. Но христианская свобода совместима ли с подчинением языческим властям? Совершенно совместима. Христианская свобода есть свобода служения человека Богу. А служение человека Богу налагает на него беспрекословное послушание воле Божией. Она есть рабство Богу, выражаясь применительно в человеческим понятиям, гов. ап. Павел (Рим. 6:16–19) Воля Божия налагает на нас нравственную обязанность повиноваться властям, хотя бы даже языческим. И уклонение от исполнения воли Божией есть уже грех. Христианская свобода есть свобода от греха, господство над ним, а посему та свобода, которая будет направлена к прикрытию зла, т. е. распущенности, разнузданности, не будет уже христианскою свободою. Посему апостол и говорит: подчиняясь власти, хотя бы и языческой, не будем проявлять свою христианскую свободу для прикрытия зла, а будем как истинно свободные, стоящие выше греха и зла, подчиняться власти, как рабы Божии, т. е. как исполняющие не свою, а волю Божию.

Итак будьте покорны всякому человеческому начальству. Отсюда начинается тема добровольной покорности и послушания всякой власти (1 Пет. 2:13 - 1 Пет. 3:6).

для Господа. Т.е. чтобы принести доброе свидетельство о Христе и не навлекать укоров на Его имя, а также потому, что повиновение другим уже есть служение Христу (Еф. 6:7, 8).

царю ли, как верховной власти. В первую очередь римскому императору, в то время — Нерону (54-68 гг. по Р.Х.). Царь — верховная власть по отношению к наместникам и другим правителям. Хотя здесь Петр не обсуждает природу царской власти (ср. Рим. 13:1-7), в других местах Священное Писание учит, что покорность власти хороша до тех пор, пока не приводит к нарушению закона Божия (Мф. 22:21; Деян. 4:19; Деян. 5:29).

 Богу угождать должны мы, христианин, более Царей наших, более властей наших, бо­лее господ наших, более родителей наших и более всех, кому мы ни подчинены. Ибо и бо­яться, и любить, и почитать Его более всяко­го создания, именуемого на небе или на зем­ли, должно. Ибо Он есть Верховнейший Гос­подь наш и есть Царь царствующих и Господь господствующих. Посему и подданные Царям, и подвластные властям, и рабы господам, и дети родителям повиноваться и угождать Гос­пода ради должны, как апостол говорит: Итак, будьте покорны всякому человеческому началь­ству, для Господа: царю ли, как верховной влас­ти, правителям ли, как от Него посылаемым (1 Пет. 2:13-14), и прочее.
 Если что, как то бывает, приказывают и повелевают нам власти, но то противно воле Божией, то не должны мы в том их слушать, хотя бы и смертью нам грозили. Дороги долж­ны быть нам власти человеческие; но несрав­ненно дороже должен быть Бог, Которому и самые вла­сти со страхом повиноваться долж­ны. Так научают нас примером своим апосто­лы святые, которым беззаконные жиды запре­щали учить и говорить о имени Христовом; но они не слушали их, и со дерзновением учили и говорили Божие слово, и отвечали запрещаю­щим: Должно повиноваться больше Богу, неже­ли человекам (Деян. 5:29).

Десять крат обратившийся годовый круг возвращает ныне нам, радующиеся Россияне, тот пресветлый день, в который, в сем самом Храме, узрели мы Благочестивейшаго Императора нашего Николая Павловича, восприявшаго наследственный Императорский венец, и запечатленнаго священным помазанием. Сей венец сияет. Венчанная глава благоденствует. Итак, в настоящей радости нашей, не только мы можем петь с Царственным Псалмопевцем: «положил еси», Господи, «на главе его венец от камене честна», но, с утвержденною опытом надеждою, можем присовокупить и следующий за сим Псаломский стих: «живота просил есть у тебе, и дал еси Ему долготу дний во век века» (Пс. 20:4-5).
При мысли о венце, мне приходит на память еще один стих древняго благоговейнаго созерцателя природы: «благословиши венец лета благости Твоея», Господи, «и поля Твоя исполнятся тука» (Пс. 64:12). Если год земли составляет для нея род венца, более или менее украшеннаго ея произведениями: то не паче ли год Царя, – не паче ли еще, десятилетие Благочестивейшаго Императора нашего мы можем разсматривать, как новый над венчанною Главою венец, составленный не из ветвей, или цветов, или драгоценных камней, но из мудрых предначинаний, благотворных деяний и благословенных успехов? Это венец, собственно Царскою работою выработанный и украшенный, но притом и благословением Божиим освященный: ибо и мудрыя предначинания приводит в действие, и увенчивает успехами, не одна человеческая воля и сила, но превыше ея Божие благословение. Указать ли, хотя бегущим взором, хотя на некоторыя драгоценности сего венца, впрочем и без меня видимыя вами, – указать ли потому только, что и видимое всеми мы любим указывать друг другу, когда радуемся видеть. – Смотрите. Враги внешние побеждены и укрощены. Враги домашние уничтожены. Союзы, особенно благоприятные миру царей и народов, укреплены особенно. Редким Царским искусством враги переработаны в друзей. Силе бедствий, которыя предупредить и отвратить не во власти человеческой было, не раз могущественно и благодетельно противопоставлено личное присутствие духа Благочестивейшаго Императора. Военныя силы бдительным попечением непрерывно содержаны и содержатся в развитии, соответственном достоинству и безопасности Государства; в особенности же морския, не только увеличены, но, не знаю, не сказать ли, воскрешены пристальным животворным Царским взором. Просвещение, искусства, промышленность разнообразно поощрены. Законодательство и правосудие получило свой особенный венец в систематическом составе законов. Человеколюбивыя заведения для воспитания, врачевания, призрения, возращены в числе, и цветут под незаходящим солнцем непосредственнаго Царскаго призрения. Всякая нужда, бедность, несчастие, общественное, частное, непрерывно находили и находят отверстою благодеющую руку Царскую. Соответственно потребностям Святыя Церкви, ея Пастыри, ея Храмы, ея Обители, частию умножены, частию облаготворены. В областях, где в прежния несчастныя времена, Восточное благочестие стеснено было насилиями Запада, собственное око Благочестивейшаго Государя усмотрело неблагообразие Православных храмов, и особенная Его воля облекла их приличным благолепием. Его любовию к Православной Церкви одушевлена ревность ея служителей, и многия тысячи ея чад, частию отторженных от нея в своих предках во дни неустройств и гонений, частию заблудившихся в лета неведения, возвращены в ея матерния объятия.
Вот некоторыя части высокой работы в венце Царскаго десятилетия! Величественно и сладостно сияет он оку сердца Русскаго; и не только в настоящее время, но и на будущее отражает свет благих надежд. Рука, держащая Всероссийский скипетр, твердая в начале, естественно приобрела большую благодвижность, посредством десятилетних опытов; а между тем на дальнейшую будущность державы простерто попечение и обезпечение воспитанием Наследника Престола. Природная любовь Россиян к Царю своему естественно умножена приобретенною любовию к Царю, Который непрерывно о нас печется, для нас живет и действует и с священной высоты Своей так приближается к Своему народу, что наши сердца, можно сказать, соприкасаются с Его сердцем.
Что убо речем, радующиеся Россияне? – «Заповеждь, Боже, силою Твоею, укрепи Боже сие, еже соделал ecи в нас» (Пс. 67:29). «Дни на дни Царевы приложиши; лета Его до дне рода и рода» (Пс. 60:7).
Но время мне вспомнить, что сие место, и сии минуты, назначены не просто для изображения впечатлений и излияния чувствований, но преимущественно для учения.
Учение, котораго теперь само сердце наше требует, не о том ли должно быть, что могли бы мы воздать Царю, непрестанно для блага нашего подвизающемуся, что могли бы воздать Богу, подвиги Его благословляющему?
Не только благодеяния Царя Небеснаго, но и благодетельные для нас подвиги Царя земнаго выше нашего воздаяния. Для них возможно с нашей стороны не воздаяние, а только соответствие. Какое соответствие? – Непрестанное воодушевление себя к исполнению своих обязанностей пред Царем Небесным и земным, как учит Апостольское слово: «повинитеся yбо всякому человечу созданию», то есть, всякому от Бога устроенному над человеками начальству, «Господа ради, аще Царю, яко преобладающу, аще ли же князем, яко от Него посланным» (1 Пет. 2:13-14).
Какое удовлетворительное учение! «Повинуясь Царю» и «начальству», вы благоугождаете Царю; и в то же время, «повинуясь Господа ради», вы благоугождаете Господу.
Что повиноваться должно, надобно ли сие доказывать? – Где есть общество человеческое, там необходимо есть власть, соединяющая людей в состав общества; ибо без власти можно вообразить только неустроенное множество людей, а не общество. Но власть действует в обществе, и сохраняет оное, посредством повиновения. Следственно повиновение необходимо соединено с существованием общества. Кто стал бы колебать или ослаблять повиновение; тот колебал бы, или ослаблял бы основание общества.
Но Апостол не довольствуется тем, чтобы учить повиноваться как нибудь: он учит повиноваться с определенным побуждением – «Господа ради». Здесь видно предположение, что он имел в виду и другие роды повиновения, по другим побуждениям, как-то, ради себя, ради общества, ради начальства: но преимущественно пред прочими выбрал для своих учеников один род – повиновение «Господа ради».
Кто повинуется из страха наказания: тот повинуется ради себя, чтобы охранить себя от неприятности наказания. Есть люди, для которых надобно и сие побуждение к повиновению: но никто не захочет похвалиться, что он выбрал для себя именно сей род повиновения.
Кто повинуется для достижения выгоды, награды, почести: тот также повинуется ради себя. Власть поступает прозорливо и благодетельно, когда употребляет показанныя теперь поощрения к повиновению: но оне, по существу своему, могут иметь место в некоторых только случаях; а не могут основать и обезпечить повиновения всеобщаго. Дела повиновения, наиболее общия и притом необходимыя для общества, как например, вношение податей, наименее способны к тому, чтобы соединить с ними какое нибудь воздаяние или почесть.
Ум любомудрствующий похвалит повиновение ради общества и вместе ради себя. Благо человека не может быть устроено и сохранено иначе, как посредством общества. Общество доставляет человеку безопасность личную, образование способностей, случаи к употреблению оных, способы к приобретениям, и опять безопасность приобретеннаго. Но как для сохранения общества необходимо повиновение: то каждый человек и должен повиноваться – ради общества, из благодарности к нему за себя, и вместе – ради себя, чтобы, сохраняя повиновением общество, сохранять для себя то, чем от общества пользуется. Умозрение сие справедливо: но много ли в обществе людей, способных учреждать свое повиновение по идеям и умозрениям? Когда смотрю на опыты, как на подобных умозрениях хотят в наше время основать повиновение некоторые народы и Государства, и как там ничто не стоит твердо, зыблются и престолы и олтари, становятся, по выражению Пророка, «людие аки жрец, и раб, аки господин» (Ис. 24:2), бразды правления рвутся, мятежи роятся, пороки безстыдствуют, преступления ругаются над правосудием, нет ни единодушия, ни доверенности, ни безопасности, каждый наступающий день угрожает: – видя все сие не могу не заключать: видно, не на человеческих умозрениях основывать должно Государственное благоустройство!
Есть повиновение ради общества и Начальства, не столько по умозрению, сколько по чувству сердца, по любви к Государю и отечеству. Счастлив народ, одушевляемый сею любовию! Это жизненная теплота в теле Государства, самодвижное направление к общественному единству, крылатая колесница власти, свободная покорность, покорная свобода. Нам, Россияне, от матерняго млека напитанным любовию к Государю и отечеству, известно по давним и недавним опытам, сколь крепительна была сия пища для подвигов труднейших, во времена труднейшия. Продолжайте, – не забывайте, – сию, некоторым образом чудесную, и на земле, выше, нежели земнаго свойства пищу, сию манну народной жизни, чем раньше, тем лучше, по отечественной земле собирать, и ежедневно питать ею себя и детей ваших. Ибо – предостерегаем вас – есть народы, у которых сладкая манна любви к отечеству, не быв употреблена правильно и благовременно, повредилась, или стала казаться менее приятною для поврежденнаго вкуса; есть земли, где под знойным солнцем ложнаго просвещения, она растаяла, испарилась, улетела. Но в чем же должна состоять предосторожность? – В том, чтобы знать и соблюдать от вышняго неба нисходящий и Богоданный закон, как собирать, хранить и употреблять манну. Скажем без иносказания: чтобы естественная любовь к государю и отечеству была неизменна, чиста, спасительна, для сего нужно, чтобы ее охранял, и в действиях руководствовал высший, совершенно небесный и Божественный закон любви Христианской.
Таким образом, по возможности, пересмотрели мы разныя побуждения к повиновению, которыя Святый Апостол Петр или отверг, или миновал в своем убеждении к повиновению: и, если не обманываюсь, вы могли усмотреть из сказаннаго доселе, что все оныя оставляют чувствовать потребность более сильнаго, более общаго, более чистаго и возвышеннаго побуждения, которое одно, как совершенное, избрал Апостол: «повинитеся Господа ради».
«Власти от Бога учинены суть», – говорит другой Апостол. «Темже противляяйся власти, Божию повелению противляется» (Рим. 13:1-2). «Повинитеся убо всякому начальству человечу», всякой законной, и особенно Верховной власти, «Господа ради»; повинуйтесь полным, безпрекословным повиновением, ради Господа Всемогущаго и Правосуднаго, Который не может попустить ненаказаннаго противления Своему повелению; повинуйтесь искренно, ради Господа Сердцеведца, Который не только всякое дело неповиновения, но и всякий жестоковыйный или ропщущий помысл видит и осуждает; повинуйтесь с надеждою, ради Господа Премудраго и Всеблагаго Промыслителя, Который непрестанно бдит над приведением Своего устроения к спасительным для нас целям, и Который особенно «сердце Царево» имеет «в руце Своей» (Притч. 21:1); повинуйтесь с любовию, ради Господа, Котораго и славное царство на небесах, и благодатное царство в душах человеческих есть царство любви, и Который заповедал нам, всею силою души стремиться к тому, «да будет воля Его, яко на небеси, и на земли», следственно и в земном царстве.
Вот повиновение, всегда удовлетворительное для власти, и всегда блаженное для повинующагося! Поставьте оное в самое сильное испытание: пусть, например, надобно будет пожертвовать собою повиновению, пострадать или умереть за Государя и Отечество; пусть воздвигнет против сего естественную борьбу естественная любовь к собственной жизни, к благам жизни, ко многому любезному в жизни: вся брань помыслов, без сомнения, низложена будет, как скоро придет сильное благодатное слово: «Господа ради». Пожертвуй всем повиновению «Господа ради»: если сладостно жертвовать для Царя и отечества, еще паче сладостно жертвовать для Господа; и в сем случае не горько уже оставить и земную жизнь, вместо которой приемлющий жертву сию Господь даст много лучшую жизнь небесную; не горько оставить и любезное на земле, пoелику оно будет оставлено на руках любви Отца Небеснаго.
Благочестивые Россияне! Изъясняя Христианское учение о повиновении, думаю, что сим самым изъяснил я и ваши собственныя чувствования. Кроткий Дух Господа Иисуса, «послушливаго даже до смерти» (Флп. 2:8), да не престанет благодатно одушевлять сердца и жизнь нашу чувством кроткаго, совершеннаго Христианскаго повиновения; и да будет оно непрерывным нашим благодарением Благочестивейшему Государю, непрестанно для блага нашего подвизающемуся, и вместе благодарственною жертвою Господу, Его нам даровавшему, и благотворные подвиги Его благословляющему. Аминь.

 Повинитеся убо всякому человечу начальству Господа ради: аще царю, яко преобладающу: аще ли же князем, яко от него посланным, в отмщение убо злодеем, в похвалу же благотворцем. (1 Пет. 2:13-14).
Так Святой Апостол Петр христиан своего времени учит исполнению гражданских обязанностей.
Тогда была особенная нужда внушать христианам повиновение начальству: во-первых, потому, что, с распространением учения о спасении чрез веру во Христа, и о ничтожности закона обрядов, недоразумениями потрясено уважение к закону Моисееву вообще, а от того еще менее важными казаться стали обыкновенные законы человеческие; во-вторых, потому, что все человеческие начальства того времени были не христианские, и большею частию враждебные христианству.
Ныне, когда и Царь и подданный одного и того же Царя царствующих признают над собою; когда христианская вера возвышает и освящает сан Царя нашего, а Он взаимно возвышает и воцаряет с Собою веру, защищает от неверных, покровительствует, покоит, ревнует о распространении ее чистых истин, ее совершенных добродетелей, законом, властию, примером, с тою, впрочем, великодушною терпимостию к неведущим и заблуждающим, которую сама кроткая вера внушает; – здесь, где вижу избранный собор сынов царствия, пришедших вознести благодарение Богу за Царя своего, и за надежду иметь его для потомства, как за бесценный дар небесный, и молить о сохранении сего дара; – ныне, и здесь провозглашать столь же знакомую для сердца, как и для ума, заповедь о повиновении Царю и всякому начальству, нужно ли, не излишне ли, не оскорбительно ли даже? Нет, учит меня в сем оправдаться другой Апостол, – «мне убо не леностно, вам же твердо» (Флп. 3:1).
Что повиновение во всяком обществе необходимо, что без него не может быть ни порядка, ни безопасности, ниже существовать общество само собою не может, – сие очевидно. Люди, которых непокоривость довела до такого безумия, что они не примечают сей очевидности, бегут из общества, и в дебрях и лесах составляют сборище татей и разбойников. Что ж? Дойдя до крайности беззакония, ушли ли они от закона повиновения? Совсем нет. Чтобы действовать с успехом, они принуждены повиноваться, только не начальнику, а злодею, не закону, а неистовой воле. Так самые враги повиновения свидетельствуют о необходимости повиновения.
Но если даже в сборище татей и разбойников есть повиновение: то нельзя в сем случае не приметить, что есть род повиновения, который не составляет большой добродетели. Посему в учении о повиновении особенно важно то, чтобы определить род повиновения, который составляет истинную и совершенную добродетель. Для сего Апостол, уча повиновению, обратил внимание на вопрос, чего ради повиноваться должно.
Между прочим замечает он, что начальники посылаются от Царя, в «отмщение убо злодеем, в похвалу же благотворцем». Итак, может человек повиноваться, или ради собственной пользы, потому что начальники, посланные в отмщение злодеям, охраняют его безопасность от всякаго злодея; – или ради страха, потому что мстящие злодеям начальники, обратили бы мщение и на неповинующегося, как на делающего зло целому обществу, повиновением утверждаемому, неповиновением разрушаемому; – или ради похвалы и славы, потому что князи, посланные в похвалу благотворцем, в числе прочих добродетелей, и точность повиновения отличают и награждают.
Открыли мы три рода повиновения: корыстное для собственной пользы, рабское из страха, честолюбивое для достижения преимуществ. Что же должно сказать о их достоинстве? – Бесспорно, все они лучше неповиновения; все могут в разных случаях с успехом быть употреблены против искушений неповиновения: но есть ли тут добродетель чистая и твердая?
В ком только страх господствует и гонит мысль и волю от дела злого к доброму: тот добр только впереди страха, и уже зол позади страха. Кто уклоняется от зла и делает добро только для собственной пользы, происходящей от такого поведения: тот, по обдуманному ли расчету, или, сам того не примечая, поставил уже свою корысть выше добродетели. Честолюбие, как ни стараются ему дать благородный и возвышенный вид, есть также своекорыстие, только утонченное, которое не кладет тяжелой корысти в темную кладовую, но ловит легкую и блестящую корысть, которою можно было бы украсить свое имя, или воскрылие одежды, и которая бы носилась по воздуху в молве народной. Посему, можно судить, есть ли чистая добродетель повиновение корыстное, рабское и честолюбивое.
Добродетель не довольно чистая не может быть довольно постоянною, подобно как нечистое золото изменяет свой вид и обнаруживает примесь. Как естественно то, чтобы всякое действие равно было своей причине и дальше ее не простиралось: так надлежит ожидать, что повиновение, основанное только на страхе, на корысти, на удовлетворении честолюбия, поколеблется, когда честолюбию нет удовлетворения, или по невнимательности награждающего, или по алчности самого честолюбия, когда повиновение, требуемое общею пользою, противно частным выгодам; когда устрашающая законным отмщением или наказанием, власть или не довольно сильна, или не довольно проницательна и деятельна.
Прежде нежели скажем, по наставлению Апостола, о лучшем и совершеннейшем роде повиновения, да будет позволено мне мимоходом упомянуть, как учат общественному повиновению мудрецы века сего, не захотевшие учиться у рыбарей. Должно, говорят, повиноваться общественным властям, на основании общественного договора, которым люди соединились в общество, и для общего блага общим согласием учредили начальство и подчиненность. Вот прекрасное основание для того, чтобы на нем построить государство, в высокоумной книге или в мечтательной голове, а отнюдь не в природе вещей. Если думают, что нельзя иначе основать общество, как на общественном договоре: то не на нем ли основаны и общество пчел и муравьев? И не надобно ли подлинно выламывающим соты и разрывающим муравейники поручить отыскивать в них постановленную хартию пчел и муравьев? И доколе сего не сделано, ничто не препятствует нам думать, что пчелы и муравьи составляют общества не по договору, а по природе, по впечатленной в существе их идее общения, которую Творец мира и в сем низком круге созданий Своих овеществовать благоизволил. Если же нашелся в природе пример составления общества по самой природе, или по назначению от Творца природы: то нужно ли вымышлять иной способ составления общества человеческого? И к чему годится вымысл общественного договора? Никто не может спорить против того, что начальный вид общества есть общество семейственное. Итак, младенец повинуется матери, а мать имеет власть над младенцем, потому ли, что они договорились между собою, чтобы она кормила его грудью, а он как можно менее кричал, когда его пеленают? Что, если бы мать предложила младенцу слишком тяжкия условия? Не прикажут ли ему изобретатели общественного договора идти к чужой матери и договариваться с нею о его воспитании? Сколь удобно в сем случае приложение общественного договора: почти столько же оно удобно и во всех других случаях, для всякого человека, от младенца до старца, от первого до последнего. Всякий договор человеческий может иметь силу только тогда, когда вступают в него с сознанием и по доброй воле. Много ли же в обществе людей, которые слышали о договоре общественном; а из немногих, которые наслышались о нем, многие ли о нем имеют ясное понятие? Спросите, не говорю простого гражданина, спросите мудреца договоров: когда и как вступил он в общественный договор? Во время совершеннолетия? Но кто определил сие время? И был ли вне общества до совершеннолетия?..
Посредством рождения? Это превосходно. При сей мысли охотно поздравляю всякого россиянина с тем, что он умел, не знаю, с родителями ли своими, или с самою Россиею, договориться, чтобы ему родиться в могущественной России, под правительством колико сильным и полномочным, толико же кротким и благоприятным законной свободе. Опасаться только надобно, что ни рожденный, ни родители не думали о сем договоре в свое время, и потому ссылаться теперь на него не значит ли подделывать оный? И следственно, не вернее ли, так как и простее, и в повиновении и в прочих отношениях к обществу, разбираться по праву и обязанности рождения действительного, вместо вымышленного договора, – сего сновидения общественной жизни, которое, будучи рассказано не в добрый час, – произвело и производит вещественные бедствия человеческих обществ. «Поведаша мне законопреступницы глумления, но не яко закон Твой Господи» (Пс. 118:85). Возвращаюсь к учению рабов Твоих, которые одни умеют учить, и для младенца просто, и для мудреца глубоко, и для будущей жизни спасительно, и для настоящей благотворно во всех отношениях.
Истинный и совершенный, собственно христианский образ повиновения начальству открывает Апостол, когда говорит: «повинитеся, ...Господа ради». Вы знаете, что Господь сотворил вас; что непрестанно провидением Своим Он хранит вас и печется о вас; что, наконец, Он устрояет вам вечное спасение. Вы познали Его; уверовали в Него; вы чувствуете или самую любовь к Нему, или, по крайней мере, совершенную обязанность любить Его, «яко Той первее возлюбил есть нас» (1 Ин. 4:19), и неограниченно повиноваться воле Его. Но как Он владычествует всем, и как Он вам творит добро чрез общество человеческое; то взаимно и чрез вас хощет творить добро человеческому обществу, между прочим чрез самое простое средство, – чрез повиновение. Итак, по вере в Него, по любви к Нему, из повиновения Ему, – словом «Господа ради повинитеся... всякому человечу начальству».
Подвергайте сей род повиновения каким угодно испытаниям – в чистоте, в твердости, в совершенстве; он способен все выдержать. Пусть не будет страха, пусть никогда человеческое прощение не угрожает за нарушение повиновения; христианин будет повиноваться, потому что Господь оком любви взирает на его повиновение, и оком гнева воззрел бы на неповиновение. Пусть не будет ни выгоды, ни похвалы верному в повиновении; христианин останется таковым, потому что похвала от Бога, в совести, награждает его совершенно достаточно; потому что и внешние выгоды его находятся в попечении у Господа, и верно сохранены будут столько, сколько сие сообразно с его благом внутренним. Если бы даже противустали верному в повиновении неверность, прельщение, прещение за самую верность: нет нужды, говорит наставник совершенного повиновения, предвидевший и сию крайность искушения: «повинитеся» законному «начальству Господа ради», даже и тогда, когда бы порок и бедствие сугубыми силами восстали против добродетели повиновения. «Яко тако есть воля Божия, благотворящим обуздовати безумных человек невежество» (1 Пет. 2:15).
Россияне! Мысль о Возлюбленном Государе делает вам легким и сладким долг повиновения. Христиане! Мысль о Боге и Христе да соделовает вам вожделенным и нетрудным совершенство повиновения. «Повинитеся, ...Господа ради». Аминь.

Мудрость христианская благопокорлива. Она проповедует и дарует свободу: но с тем вместе учит «повиноваться ...всякому... начальству Господа ради///» (1 Пет. 2:13). Нынешнее мудрование много разглагольствует о свободе; но нередко забывает о повиновении Господа ради, и производит непокорливость. Ревнители истиного просвещения должны поднимать дух народа из рабской низости и духовного оцепенения к свободному раскрытию его способностей и сил: но в то же время утверждать его в повиновении законам и властям, от Бога поставленным, и охранять от своеволия, которое есть сумасшествие свободы.
Вот мысли, которые встретились мне при Вашем, Братия, вступлении на новое поприще деятельности, близь которого и меня поставили Вы Вашим избранием.
Что скажу в ответ на сие избрание? – Уже не время мне обещать Вам удовлетворительную, в отношении к Вашему Общесту деятельность; и потому, может быть, справедливо было бы отказаться от Вашего избрания. Однако, не отказываюсь потому, что не могу по сердцу оставаться в отношении к Вам чуждым. По мере сил и возможности будем пещись об общем деле и друг о друге.