Псалтирь 42 глава 2 стих

Предел желания

Есть разница между тем, кто верит в Тебя, и тем, кто не верит в Тебя. Равная опасность, но не равная уверенность; равный труд, но не равное желание. Желание нечестивых погибнет; о желании праведных нам бы пришлось сомневаться, если бы Обещавший не был верен. Предел желаний наших - сам Обещавший. Он отдаст Себя Самого, ибо Самого Себя отдал; отдаст Себя, бессмертного, бессмертным, как отдал Себя, смертного, смертным.

Я хожу в трауре: враг изводит меня ежедневными искушениями: внушает то ли какую-нибудь незаконную любовь, то ли какую-нибудь необоснованную причину страха; и душа, которая борется с ними обоими, хотя и не взята ими в плен, но подвергается опасности от них, сжимается от печали и говорит Богу: «Почему?»

Тогда пусть она спросит Его и услышит: «Почему?» Ибо в псалме она спрашивает о причине своего уныния; говоря: зачем Ты меня отверг? И почему я скорблю? Пусть она услышит от Исаии; пусть урок, который только что был прочитан, сам собой напомнит ей. Дух выйдет из меня, и каждый вздох я сделаю. За беззаконие Я немного смутил его; Я закрыл от него лицо Мое, и он отступил от меня, опечаленный путями сердца своего.  (Ис. 57:16-17) Почему же Ты спросил: почему Ты отверг меня, и почему я хожу в трауре? Вы слышали, это было за беззаконие.  Беззаконие – причина вашего траура; пусть праведность будет причиной вашей радости! Вы бы согрешили; и все же вам не хотелось бы страдать; так что мало было бы тебе самому быть неправедным, не желая и того, чтобы Он был неправедным, потому что ты не желал бы быть наказанным Им. Рассмотрим речь лучшего рода в другом псалме. Хорошо для меня, что Ты смирил меня, чтобы я мог научиться правде Твоей. Вознесшись, я познал свои беззакония; позволь мне, смирившись, научиться Твоей праведности.  Зачем я скорблю, когда враг преследует меня? Вы жалуетесь на врага. Это правда, что он вас беспокоит; но это вы дали ему место в  (Еф. 4:27). И даже сейчас для вас открыт курс; избери курс благоразумия; признай своего царя, выгони тирана.

4. Но чтобы она могла это сделать, послушайте, что она говорит, о чем просит, о чем молится. Молитесь о том, что слышите; молитесь об этом, когда услышите это; пусть эти слова будут голосом всех нас: О, пошли Свой Свет и Свою Истину. Они привели меня и привели меня на святую гору Твою и в кущи Твои.

Ибо Ты, Боже, Крепость моя, для чего Ты отринул меня? Этот вопрос обращён к Богу. В Нём пророк видит свою Крепость — силу, правду, святость. Но вдруг ощущает: надежда не оправдывается, Господь не слышит его молитв, резко отринул от Своего лица — отринул мя: «Отойди, Я не буду тебя слушать!»

Тут нам открыта очень важная вещь. Давид никогда не сомневался в помощи Божией, был верен Господу. Но настал момент неправого человеческого суда. Пророка обвиняют в том, чего он не совершал, — и ему необходимо, чтобы Бог проявил Свою силу, защитил его. Господь может прийти нам на помощь в одно мгновение.

Но Давид защиты не чувствует и задаёт вопрос — теперь себе: И вскую сетуя хожду, внегда оскорбляет враг? Почему я хожу, сетуя, когда оскорбляет враг? Услышал ложный приговор — и смутился, потерял внутренний мир, переживает отсутствие Божественной помощи.

Его оскорбляет враг — унижает, произносит непотребные слова. Но Давид знает правду! Разумному, духовному человеку надо быть выше ложных обвинений. Рано или поздно все поймут, что пророка оболгали. Господь никогда не склоняется к несправедливости, льстивым словам. И Христос в Евангелии говорит: всякая клевета исходит от дьявола, он отец лжи (Ин. 8:44).

Давид проверяет и укоряет себя: что ж ты ведёшь себя малодушно? Томишься духом, впадаешь в сетование — смятение? В таком состоянии душа не может остановиться на правильном решении, начинает шататься: а вдруг обвинители правы?

После такого обращения к себе пророк убеждается: оскорбление не имеет оснований — и не надо так остро на него реагировать, выходить из себя.

 For thou art my God and my courage: why hast thou cast me off? And why do I go saddened while the enemy afflicteth me? Often the reason precedes the cause, and frequently it follows as an appendage, but here he proclaims his theme at the beginning. Since God is his courage, he wonders why he still seems to be debarred from that coming of the Lord at which He will judge the world, when it is for His sake that he endured with great longing the hardships of the world which he suffered. For courage is the considered endurance of dangers and the unwearied trial of toils.’ The most holy man knew that he could not be saddened further if he attained the eternal rest of the world to come. It is the habit of those who have an aspiration, that they believe they have been debarred from that which they are not allowed to attain speedily. A splendid elaboration of this point follows: And why do I go saddened while the enemy afflicteth me? It is in this world that holy men especially go saddened, since they suffer the most savage scourges of their enemies. When the day of judgment comes, they will cease entirely to suffer such things, for the Enemy with his followers will be totally condemned. So the holy man longingly aspired to the time when he knew blessedness was to be bestowed on him.

++Комментарий на Псалмы, 42++

Сей псалом, принадлежащий Давиду, как и некоторые другие, не надписан у еврей, т. е. в еврейском тексте нет слов: Псалом Давида, потому что этот псалом составляет, очевидно, продолжение предыдущаго псалма: ср. ст. 2 и 5= Пс. 41:6, 10 и 12.

Гонимый Саулом и его единомышленниками, Давид обращается к Богу, как нелицеприятному судии всех и просит Его:

Суди ми, Боже — яви мне суд Твой; и разсуди прю мою — разсуди мою тяжбу, покажи, кто виноват и кто прав пред Тобою: от языка непреподобна — от толпы народной нечестивой, от человека неправедна и льстива — несправедливаго и льстиваго — избавь меня, так как, при своей несправедливости и лести, увлекая за собой и нечестивую толпу народную, этот человек угрожает погибелью. Так обращается Давид к Боги в неизменной преданности Ему: ибо, говорит он, Ты, Господи, крепость моя, или Ты даруешь мне крепость, зачем же Ты отринул меня, как бы невернаго Тебе, не нуждающагося в помощи Твоей и потому достойнаго погибели? -- И вскую сетуя хожду, внегда оскорбляет враг? — для чего я, сетуя, хожу, когда оскорбляет меня враг? разумеется, при неизменной преданности Тебе, этого не должно быть. При всех своих бедствиях, Давид сетовал — облекался во вретище, постился, вообще — погружался в чувство скорби, иногда глубочайшей, приходил в состояние крайняго смирения, но никогда не д «ходил до отчаяния. Так и теперь.

Псалом Давиду от Духа Святаго извещенный, да язык его будет трость книжника скорописца, просит же Бога за незлобие свое о праведном суде на гонителей своих, да свобожден от них, возможет мирно хваление Ему в дому Божественном временно и вечно возсылати, изъявляет же и желание свое о пришествии Христа Спасителя на землю, содержится и моление верных Христовых в гонении желающих избавления и получения тишины в Небесных обителех (Афанасий).

Пророк просит Бога да послет Сына Своего Христа Господа на землю, Иже есть Свет миру и Истина.

Вследствие Адамова преступления на душу человека легло покрывало тьмы, а ныне озарением Духа Святого снимается оно с душ верных и истинно достойных. По этой-то причине и было пришествие Христово (Василий Великий, Макарий Великий).

Юность — обновление человека от смерти в живот. Гуслъ — сердце и язык, имиже человек славит Бога.

Спасителю угодно, чтобы мы, находясь еще во плоти, сподобились Его бесстрастия и исполнились святыни. Восклицание: Боже, Боже мой!—показывает пламеннейшую любовь сердца к Богу (Макарий Великий, Афанасий).

Подобие Божие в человеце — ум, слово и дух; разум, воля и чувства духовные. А сам весь человек, яко апостол Павел глаголет, — дух, душа и тело. В теле есть душа животная — раздражительная и вожделевательная части души, чувства слуха, зрения, вкуса, обоняния и осязания. Человек возвышен тем, что Бог при творении, персть взем от земли, вдуну в лице человека дыхание Бога Вседержителя. И внутренний духовный человек видит добро и зло, правду и ложь, истину, имеет свободу, самовластие. Для человека на земле есть тюрьмы и после жизни ад, а для животных нет ни того, ни другого, ибо человек — существо нравственно вменяемое, имеет образ и подобие Божие и должен быть добрым и святым.

Спасение человеку — Христос. Мир наш в Господе, как Сам Он сказал: «Сия глаголю вам, да во Мне мир имате» (Ин. 16:33).