Псалтирь 30 глава 10 стих

Опасность гнева

Итак, прежде чем погрузиться во мрак, око смущается от гнева - следует быть осторожным, чтобы гнев не превратился в ненависть, и око не угасло.

 Но что это за неожиданная жестокость преследователей, вселяющая во меня такой страх? Помилуй меня, Господи. Ибо я теперь боюсь уже не смерти, а мук и истязаний. Мой глаз помутился от гнева. Я следил за Тобой, чтобы Ты не оставил меня: Ты разгневался и расстроил его. Моя душа и мой живот. Тем же гневом потревожена моя душа и моя память, благодаря чему я сохранил то, что мой Бог пострадал за меня и что Он обещал мне.

После ощущения внутренней свободы у Давида вдруг начинается полоса тяжких переживаний: Помилуй мя, Господи, яко скорблю: смятеся яростию око мое, душа моя и утроба моя (10).

Пророк просит Бога о милости: помилуй мя, Господи. Скорбь вошла в его душу — яко скорблю.

Душа, мысль человека находятся в постоянном движении.

В этом состоит жизнь. Но у Давида начинается брожение, смятение мыслей: смятеся яростию око мое. На духовном языке око — это ум, и его, как при шторме, бросает из стороны в сторону, появляется ярость.

Всё существо Давида приходит в неустойчивое состояние — душа моя и утроба моя. Пророк исповедует это, чтобы внутри у него наступил мир. Скорбь уходит благодаря помощи Божией, если человек смиряется.

Опасность гнева

Итак, прежде чем погрузиться во мрак, око смущается от гнева - следует быть осторожным, чтобы гнев не превратился в ненависть, и око не угасло.

Ничто так не затмевает разум, как разбушевавшийся гнев.

Гнев как отрава

Следует искоренить смертельную отраву гнева из тайников пашей души. Ведь пока она пребывает в наших сердцах и ослепляет наш умственный взор пагубной тьмой, мы не можем ни правильно рассуждать, ни достойным образом созерцать, ни иметь зрелость помыслов, ни жизни причаствовать, ни справедливости держаться и уж подавно не будем способны вместить в себя духовный и истинный свет.

Как гласит псалмопевец: смутилось от гнева око мое.

Смятение без отчаяния

Когда плоть увидела, что ей грозит опасность, она затрепетала и смути­лась. И заметь, что он часто говорит, что смущен , но никогда - что отчаи­вается; и это говорится им потому, что Учитель Небесный дает нам тем самым модель для подражания. Ибо смущение знакомым образом сопря­жено с человечеством, в то время как отчаяние не может приложиться к Божественной святости.

Have mercy on me, O Lord, for I am afflicted. After registering His exultation at being freed, He passes to the second topic, in which He is to speak at length of the passion, so that by frequent recollection He can most devotedly remind us that He undertook it for the salvation of all. Thou hast set means “You have strengthened,” for He who had no earthly sins could not have slipped down. In a spacious place, that is, a place of freedom perpetually safe from the devil’s power, for a place is safe when the enemy does not lie in ambush before it, and it is spacious when he does not occupy it. Notice that he did not say “on the way,” but  a spacious place, in other words, in the homeland of the virtues, in the region of the blessed; for we read that the way of the just is narrow.” His feet denote the moral virtues by which He walked through the world with certain steps, which the devil’s enmity could not hinder. But though He walked through the world without fault, it was essential that divine grace should aid His weaknesses, so that His feeble flesh might not desert the integrity of His heavenly purpose. So there follows: Have mercy on me, O Lord, for I am afflicted. He asks that aid should be lent to His affliction because of the condition of the human body; so he says in the gospel: My soul is sorrowful even unto death," and the like. Alternatively, His feet denote the apostles, who took their stand through the whole Church on the most unswerving steadiness of faith. My eye is troubled with wrath: my soul and my belly. Throughout these four verses the figure of diatyposis, in Latin expressio, appears, in which the shapes and appearances of things or persons are described. He begins to recount the nature of the great danger. It is as if He were saying: “My spirit was troubled, since the rage of persecutors sought me out”; He expressed the ire of enemies by the word wrath. Eye denotes the understanding, which we always trouble and disturb when we fear looming dangers. Our belly is the hollow in which we store swallowed food. It is aptly comparable to the memory,   for just as the belly takes in the foodstuffs passed to it, so the recess of the memory aptly houses our acquaintance with things. So He speaks of His troubled belly with reference to His memory, in which He kept stored the Lord’s promises to Him of His glorification. But when the flesh saw that dangers threatened it, the result was that it was troubled with panic. Note that He often says that He was troubled, but nowhere that He despaired; this was said by Him so that the heavenly Master could show us this formula for imitation. Anxiety cultivates the human race in close acquaintance, but despair could not emanate from divine sanctity.

++Комментарий на Псалмы, 30++

Желая скорей получить милость Божию, Давид молится: „помилуй меня, Господи, ибо я скорблю" — о разлуке с отечеством; смятеся яростию око мое — помутились глаза мои от слез при волнении в скорби; душа моя и утроба или внутренность моя, одержимыя чувством скорби, также омрачились; ибо „жизнь исчезает в болезни, лета проходят в воздыханиях" — о потере здоровья и средств к продлению жизни; от нищеты — скудости ослабела телесная сила, и — даже кости смятошася — трясутся, так что трудно уже стоять на ногах, приходится лечь на смертный одр...

Глас Христос на кресте о спасении человеческом. Око человеческое смущается, егда плачет в покаянии, да избудет ярости Божия за грехи; но Христос Господь, взирая на лютую ярость нечестивых жидов, смятеся душею и утробою, егда нача тужити и скорбети глаголя: прискорбна есть душа Моя до смерти (Мк. 14:34) (Афанасий)