Притчи Соломона, Глава 19

Хранение заповедей Божиих, данных чрез Моисея, есть необходимое условие для сохранения своей души, — своей жизни, не только от вечной погибели, но и от временных бед и напастей. Сам Господь, когда давал заповеди, поощрял к исполнению их обетованиями временных благ. Итак будь верен закону Божию, и Господь будет верен в своих обетованиях. Но горе тому, кто нерадит о своих путях, — не ходит указанными ему в заповедях путями благочестия и добродетели, уклоняется от них в сторону! Он погибнет, — и в здешней жизни навлечет на себя гнев Божий, кончит свою жизнь среди бед и напастей, и в будущей ждет его вечная погибель (слич. Притч. 16:17).

Что дается нищему, то дается безвозвратно. Но перед Господом Богом это даяние не пропадает. На дела мило­сердия к бедным Господь взирает, как на одолжение Ему Самому, и рано или поздно, непременно воздаст милосердому за его даяния великими дарами Своей благости. Так Господь «избавит его в день лют, сохранит и ублажит его на земли» (Пс. 40:1—2), благословит его таким обилием земных благ, что сколько бы он ни раздавал бедным, у него всегда будет избыток: дающаго рука не оскудеет.

Дело воспитания (наказания) есть самое трудное дело; но как бы оно ни было трудно, родители худо для себя и для детей поступили бы, если бы стали уклоняться от него, предоставив детям расти на всей их воле. Только от воспитаннаго сына родители могут ожидать добра, — пользы для него и утешения для себя (тако бо благонадежен будет). — При воспитании детей необходима строгость, — проступки детей не должны быть оставляемы без наказания; но строгость не должна переходить в жестокость. Она не менее вредна детям, как и излишняя снисходительность. Посему при наказании детей в досаждение не вдавайся душею твоею, — наказывай, но наказывай с душею спокойною, без раздражения, без злобы. Злоба (досаждение) может только озлоблять наказываемых. — Подобное внушает родителям Апостол: отцы, не раздражайте чад своих (Еф. 6:4).

Злоумный — тоже, что злонравный. Он ни с кем не уживается, всех отталкивает от себя и потому в житей­ских делах терпит великий ущерб. Но этого мало, ему грозит уголовная ответственность и смертная казнь (душу свою положит), если он развратит кого своими пагубными внушениями и сгубит его нравственно и физически.

Наставления отеческия, воспринятыя в юности, не забываются и служат спасительным руководством до старости. Мудрость, свойственная старцам, бывает плодом смиреннаго послушания этим наставлениям в раннюю пору жизни. Но пренебрежение их в юности отзывается и в старости тем, что иной доживет до ста лет, а ума не наживет, и в преклонных летах поражает юношеским легкомыслием.

Замыслам человеческим противополагается совет Божий. Забота о благоустроении жизни духовной и дел житейских порождает в сердце человека множество замыслов; но не всегда они бывают устойчивы и непреложны, — одни сменяются другими, - отчасти по ограниченности человеческаго ума, отчасти по независящим от нас обстоятельствам. Часто прекрасно обдуманный план действий, при встрече с непредвиденным препятствием, разрушается. Но ничего подобнаго нельзя сказать о Боге. Совет Его во век пребывает: чему быть Он определил, то неизменно, — никакия препятствия не могут изменить Его решений. «Не яко человек Бог колеблется, ниже яко сын человеческий изменяется» (Чис. 23:19). Он не изменяется в Своих заповедях, в Своих обетованиях и угрозах.

Плод милостыня мужу. Для человека, творящаго милостыню, она плодотворна потому, что не остается без воздаяния от Бога, о чем уже упомянуто в 17 стихе этой паримии. Но творить милостыню могут только имущие. Неимущие, нищие, не должны безпокоиться тем, что лишены возможности угодить Господу делами вещественнаго благотворения, что им нечего давать другим, ибо сами живут подаяниями. Нищий может угождать не делами благотворения, а праведностию, ревностию к исполнению доступных ему дел благочестия и добродетели. Нищий праведник лучше богатаго лживаго, — такого богатаго, который под разными лживыми предлогами отказывается от дел милосердия, например, уверяет, что он не так богат, чтобы мог сорить деньги, давать всякому просителю, — или что он уже довольно прежде благотворил и т. под.

Этот довольно трудный для разумения стих может быть, по правилу взаимнаго восполнения полустиший, изложен так: Страх Господень есть начало мудрости (разума), которая служит человеку в живот, т.-е. ведет человека к жизни правильной и благополучной, — удаляя его от мест, где не наблюдается разум, — т.-е. от близкаго общения с людьми, чуждыми мудрости и благочестия. Общение с такими людьми и обитание среди них свойственно только безстрашному, т.-е. не имеющему страха Божия и проистекающей из него мудрости, и потому не может быть благотворно для жизни.

Идет речь о ленивом. Вместо того, чтобы кормиться трудами рук своих, он ничего не делает своими руками и только прячет свои руки в пазуху, поступая в этом случае неправедно, — нечестно. ибо имея возможность и обязанность трудиться, он живет на чужой счет, пользуется плодами чужих трудов, обременяет собою других, требуя от них пропитания, ничем незаслуженнаго им. Но не все же жить на чужой счет. Придет пора. что и другие, видя его праздность и не желая потворствовать его тунеядству, станут отказывать ему в пропитании, — он доведет себя до того, что ему нечего будет положить в рот. Он не принимался своими руками за труд, — не примет ими и пищи: ниже ко устом своим принесет я (руки).

Губитель, — тоже, что развратитель, своими нечестивыми речами и своим примером растлевающий знакомых, пагубно действующий на их умы и сердца. Если не для обуздания таковых людей, то, по крайней мере, для противодействия их пагубному влиянию на общество, для прекращения идущей от них заразы, полезно употреблять бичи, подвергать их телесному наказанию (ранам). В отношении к ним такая строгость, пожалуй, не окажется полезною, не исправит их, — за то другим неповадно будет. Опасность увлечения пагубным влиянием грозит преимущественно неразумным, недалеким по умственному развитию людям, которые не способны умом своим понять вред пагубных речей. Словесных внушений и обличений они, пожалуй, не примут. Но неразумный, хотя не злой человек, коварнее, умнее будет, удержится от увлечения речами губителя, когда увидит, как строго поступают с последним. Видно, он заслуживает этого, подумает неразумный, и побоится входить в общение с губителями. Что же касается до мужа разумнаго, — человека мало-мальски смыслящаго, то, в случае угрожающей ему опасности увлечься пагубными внушениями, для него достаточно выслушать только словесныя обличения, чтобы он уразумел чувство, чтобы разумением своим достиг ведения истины и противоположной ей лжи, разсееваемой губителями, и возненавидел эту ложь.