Книга пророка Иезекииля, Глава 9

Шесть человек с губительным оружием в руках. Хотя связь между видением о божественных мстителях и «Губителем» в рассказе о Пасхе (Исх. 12:23) не вызывает сомнений, сюжет с семью губителями наиболее ярко выражен в нововавилонском «Мифе об Эрре и Ишуме» VIII в. до н. э. В этой древней поэме бог Ану порождает семь богов (Sebitti, т. е. «семерку», ассоциирующуюся с созвездием Плеяд) и отдает их в услужение Эрре в качестве «свирепого оружия». Эти безжалостные боги не щадят никого, кто встречается на их пути, и тем самым служат оружием хаоса и насилия. В этой поэме, как и в видении Иезекииля, дается религиозное истолкование причин разрушения и унижения великого города (Вавилона), но у Иезекииля только шесть, а не семь мужей, поскольку седьмой был заменен писцом (см. ниже). Писец, летописец. Образ божественного летописца встречается в поэме о Гильгамеше, где богиня–мать Белит преклоняет колена перед Эрешкигаль (владычицей подземного мира в аккадской мифологии) и зачитывает имена смертных, которые должны умереть. Но одеяние и прибор писца скорее напоминают образ Набу (библейский Нево), бога писцов и летописца богов. Набу был одним из самых популярных богов в Вавилонии того времени, как об этом свидетельствует множество составных имен с элементом «набу» (напр., Навуходоносор). Именно он вел записи в скрижали жизни, как и персонаж с прибором писца, представший перед Иезекиилем. Прибор писца. Древний писец обычно носил с собой шкатулку с письменными принадлежностями и чернилами (обычно черными и красными). В данном отрывке «прибор писца» обозначается заимствованным египетским словом qeset, которое относится к специальной подставке с углублениями для перьев и отверстиями для сосудов с чернилами. Изображения таких подставок часто встречаются в настенной живописи египетских гробниц. Перо представляло собой остро заточенную палочку из камыша или тростника, которая могла служить и как кисть, и как острие, в зависимости от очертания выводимой буквы. Чернила изготавливались из смеси угля и смолы. Для изготовления красных чернил, которые использовались для выделения строк и рубрикации, добавлялась окись железа. К прибору прилагался еще специальный ножичек (Иер. 36:23). Медный жертвенник. Медный жертвенник был предметом убранства храмового комплекса, построенного Соломоном (см. коммент. ко 2 Пар. 4:1). Он стоял перед храмом «между новым жертвенником и храмом», а впоследствии был передвинут на северную сторону, чтобы освободить место для нового жертвенника, сооруженного Ахазом для поклонения идолам (4 Цар. 16:14).

Слава Бога Израилева над херувимами. Уже в первых двух книгах Царств (см. коммент. к 1 Цар. 4:3,4) выявляется прямая связь между «славой» Божьей и ковчегом Завета. В книге Иезекииля присутствие Божье связывается со «славой» — физическим феноменом, который также указывает на образ, представленный в ковчеге Завета в святая святых, где Бог являет Свое присутствие между крыльями херувимов (см. коммент. к Исх. 25:10–22).

Знак на челах. Повеление о начертании знака на челах вызывает целый ряд ассоциаций. «Знак» здесь — буква taw, последняя буква древнееврейского алфавита, которая использовалась в качестве подписи в отдельные периоды израильской истории (Иов. 31:35). В письме, которое использовалось в ветхозаветную эпоху, она обозначалась как «X» или «+». Возможно, этот знак указывает на принадлежность Богу остатка народа, который уцелеет в грядущих бедствиях (подобная надежда выражена и в египетском «Видении Неферти»). В иудейской традиции этот знак продолжал использоваться как печать праведности, о чем свидетельствуют свитки Мертвого моря, апокрифическая литература 11—I вв. до н. э. и раввинская традиция. Разумеется, «знак на челах» заставляет вспомнить о «знамении кровью» на косяках дверей во время исхода (Исх. 12:11). Тот же знак, о котором говорит Иезекииль, ранее ассоциировался с кровью на косяках дверей в Пасху, но сходство с крестом сделало его непопулярным среди раввинов с наступлением христианской эры.