Книга Премудрости Соломона, Глава 4

В библейском тексте сим словам стиха предшествуют следующие: лучше безчадство с добродетелию, т. е. лучше сохранить добродетель, нравственную силу и чистоту души, чем иметь детей от супружества с язычником или язычницею, и видеть их в язычестве, – что, обыкновенно, бывало во время господства язычников над Иудеями. Почему же лучше? Потому что безсмертие есть в памяти ея, т. е. добродетели. Продолжение рода дает родоначальнику бессмертие в потомстве; но добродетель и без потомства бессмертна, – ибо о ней сохранится вековечное воспоминание. Она познается, – признается достойною сей чести, – от Господа и от человек. Она заслуживает вечную память у Бога и у людей, ибо она есть дело Богоугождения и назидательна для людей. Но в рассматриваемом стихе паримии текст несколько изменен, – вместо память ея, т. е. добродетели, сказано: память его, т. е. праведника, применительно к первому стиху паримии, говорящему о праведнике. Смысл тот же, что в словах псалма: в память вечную будет праведник.

В этой паримии идет речь о том, что рановременная кончина праведников не есть для них зло. Ст. 7. Праведник аще постигнет скончатися (если рановременно умрет), в покои будет Долголетие есть милость Божия, которая даруется одним в награду за их благочестие и добродетели согласно обетованию Божию (Исх. 22:26), другим для побуждения их к покаянию. Кроме того, долголетие имеет благотворное влияние на ближних, – в жизни семейной и общественной. Счастливо семейство, в среде которого живет мудрый и добродетельный старец. Для детей и внуков он – живая книга, поведающая им о милосердии Божием, опыт которого он многократно видел над собою. Как охранительное начало в семье, он силою примера и долговременной опытности и благоразумия противодействует вторжению в нее вредных влияний со стороны и утверждает ее в правилах, какими сам руководился и в благотворности которых убедился личным опытом. Равно в делах жизни общественной и гражданской справедливо отдается предпочтение старцам, много видевшим и узнавшим на своем веку, пред людьми молодыми, умными, но не успевшими обогатиться житейскою опытностью. Судя по таковому значению долголетия, люди обыкновенно себе и другим желают этого блага. Это желание однако не всегда исполняется. Многие рановременно похищаются естественною или насильственною смертью. Нельзя, конечно, не сожалеть об этом, – преждевременная смерть кого бы ни было горька особенно для близких к нему родных и знакомых, видящих в ней несчастие для себя. Но грешно предаваться безутешной скорби о рановременной кончине кого бы ни было, о рановременной кончине кого бы ни было, особенно праведного: она для него лично не есть несчастие, а благо, ибо служит переходом к лучшей жизни. Праведник если и рано умрет, в покое будет: в загробной жизни душа его свободна будет от забот и тревог, свойственных земной жизни, и начнет наслаждаться вожделенным миром и блаженством.

Если рано умирающий праведник получает блаженство, то не слишком ли легко оно ему достается? Какими достоинствами он успел заслужить эту награду, не дожив до старости? – Это те же достоинства, за которые мы чтим старость. Старость в наших глазах честна, – досточтима, – не за число лет и не за цвет волос, а за приобретенную старцем мудрость и опытность, и за нескверное житие, – за то, что он продолжительными подвигами в борьбе со страстями достиг высокого нравственного совершенства. Но если и рано умерший человек украсил себя подобными достоинствами, то справедливость требует, чтобы в загробной жизни он сподобился той же награды, какую заслужил мудрый и добродетельный старец.

Ранняя кончина праведника есть дело любви Божией к нему. Возлюбивший его за богоугодную жизнь Господь не восхотел, чтобы он долго жил среди грешников, и потому переселил его душу в мир высший и лучший, в жилище праведных, на лоно Авраамово. В следующем стихе объясняется, с каким благим намерением Господь поступает так с праведником.

Преждевременною кончиною Господь спасает угодившего Ему праведника о соблазнов и искушений грешного мира. Живи он дольше в этом мире, злые люди (злоба) могли бы изменить его разум, т. е. поколебать в нем своими злыми внушениями здравые понятия о долге, о благочестии, о добродетели, наполнить его ум лжемудрованиями, даже неверием. Это искушение тем легче могло бы увлечь молодую невинную душу, что искусители для успеха своего пагубного влияния на нее прибегают к лести, – искусно прикрывая зло личиною добра, предлагая смертоносный яд в подслащенном виде, Господь предвидел эту опасность для праведника и отвратил ее, рано отозвав (восхитив) его из этой жизни.

Здесь подтверждается сказанное в предшествующем стихе о лести. Лесть или коварство, обаятельно действуй на молодую душу, помрачает в ней добрая, т. е. вносит в нее такой мрак, что в ней извращается понятие о различии добра и зла. Вместо твердых религиозных и нравственных правил она начинает волноваться похотию, – преступными желаниями, и порывы этой похоти пременяют ум незлобив, т. е. благомыслящий человек делается зломыслящим, ум его делается орудием страстей, усердным слугою их.

Скончався вмале (достигши совершенства в короткое время), исполни лета долга Рановременно умерший праведник в короткое время достигает нравственного совершенства, до какого не достигают многие старцы, или достигают к концу своего жизненного поприща. И потому в очах Господних, ради духовной зрелости, он исполни лета долга, – он тоже, что долголетний старец.

На праведника, достигшего в короткое время нравственного совершенства, Господь взирает, как на старца, потому что угодна Господу не долговременная физическая жизнь, а душа, украшенная сим совершенством, хотя обитание ее в теле кратковременно. И потому свидетельство не гнева, а благоволения Божия к праведнику должно видеть в том, что праведник не долговечен и скоро переселяется в другую жизнь, где он уже не будет подвергаться искушениям, какие угрожали ему, доколе он обитал среди мира лукавого и нечестивого.

Людие же видевше (видели) и не разумевше (не поняли) ниже положше в помышлении таковое (даже не подумали о том), яко благодать и милость в преподобных Его и посещение во избранных Его Рановременная кончина праведников есть дело милости к ним Божией. Но эту истину могут разуметь только истинно верующие. Ее не понимали многие из современных писателю книги Премудрости Иудеев, которые безусловно видели в долголетии знак особого благоволения Божия и при виде ранней кончины кого-либо заключали, что верно за ним есть тяжкие грехи, за которые и наказал его Господь. Равно считали бедствием раннюю кончину зараженные эпикурейскою философией те язычники и Иудеи, которые не верили в загробную жизнь и назначение жизни поставляли в одном чувственном наслаждении. Те и другие поистине впали в грубые заблуждения, – не уразумели и не подумали, что святые (преподобные) и избранные Божии находятся под особым покровительством (посещением) Божиим, не только во время жизни, но и по смерти, которая, поражая тело, не уничтожает жизни души и служит только переходом к блаженной жизни за гробом.

В сей паримии изображается самоосуждение нечестивых в виду прославления праведников, терпевших от них озлобление. ... Идет речь о праведнике, рано восхищенном смертью. Он и при жизни осуждал нечестивых самою противоположностью своего образа мыслей и действий образу мыслей и поведению их. Но сего мало: он не перестанет осуждать их и обличать по смерти. Его смерть есть переход к вечно-блаженной жизни, а отнюдь не бедствие, как думали о нем пережившие (живущие) его нечестивые. В этом заблуждении нечестивых относительно его участи праведник и будет обличать их по смерти.

Узрят бо кончину праведника и не разумеют, что совещаша о нем (что Господь определил о нем) Заблуждение нечестивых, почитающих бедствием раннюю смерть праведника, поистине есть грубое заблуждение, ибо, при виде этой смерти, им не приходит мысль о том, что она есть свидетельство благого промышления о праведниках Господа, отзывающего их из среды лукавого мира, для облаженствования их.

Великому благоволению Божию к праведнику, рано умершему, писатель книги противопоставляет гнев Божий на нечестивых, – гонителей праведника. Гнев сей так изображен в предшествующих словах, опущенных в паримии, но имеющих необходимую связь с рассматриваемым стихом: «нечестивые уничтожают праведника, но Господь посмеется им, и после сего они будут безчестным трупом и позором между умершими на век». Продолжая изображать этот позор, писатель говорит в рассматриваемом стихе: яко повержет Господь нечестивыя безгласны ниц, и далее. Образные выражения здесь перемешиваются с выражениями в собственном смысле. Мысль такая: Господь в гневе Своем произведет над нечестивыми столь строгий суд, что они будут походить на деревья, сильною бурею поваленные на землю, исторгнутые с корнем (сдвинутыя от основания) и разнесенные по сторонам, так что следа от них не остается. Это значит, что нечестивые как бы сметены будут с лица земли гневом Божиим, справедливость которого они волей-неволей должны наконец признать (будут безгласны), – не только лично погибнут, но и потомства после себя не оставят (сдвинутся с оснований своих, с корнем истребятся), умрут мучительной смертью (исчезнут в болезни), – и память их на земле погибнет, ибо при отсутствии потомства некому ее поддерживать.

Приидут бо в помышление (в помышлении) согрешений своих ужасни и обличат их сопротив беззакония их Идет речь о загробном суде. Нечестивые приидут, т. е. предстанут на этот суд, ужасни, с величайшим страхом, который будут чувствовать, помышляя о своих согрешениях, многочисленных и тяжких. И ничего тогда они не могут сказать в свое оправдание: обличат сопротив (в лице) их беззакония их. Их преступления, при их жизни не казавшиеся им тяжкими и даже совсем скрывавшиеся от их сознания, теперь предстанут пред их совестью с такой поразительной ясностью, что сделают их совсем безответными.