Толкование на К Евреям послание ап. Павла, Глава 4, Иоанн Златоуст святитель

Синодальный перевод
Иоанн Златоуст святитель
1Посему будем опасаться, чтобы, когда еще остается обетование войти в покой Его, не оказался кто из вас опоздавшим.
См. 15 доколе говорится: "ныне, когда услышите глас Его, не ожесточите сердец ваших, как во время ропота".Евр. 3:15. Он заимствует убеждения то от предметов приятных: «сделались, – говорит – причастниками Христу», то от прискорбных: «будем опасаться, чтобы, когда еще остается обетование войти в покой Его, не оказался кто из вас опоздавшим», – потому что это достоверно и известно.
2Ибо и нам оно возвещено, как и тем; но не принесло им пользы слово слышанное, не растворенное верою слышавших.
Объясняя, почему слово не принесло им пользы, именно потому они не получили пользы, что не приложили (своей веры). Далее желая устрашить их, выражает то же самое в следующих словах: "Ибо некоторые из слышавших возроптали; но не все вышедшие из Египта с Моисеем. На кого же негодовал Он сорок лет? Не на согрешивших ли, которых кости пали в пустыне? Против кого же клялся, что не войдут в покой Его, как не против непокорных? Итак видим, что они не могли войти за неверие" (16 Ибо некоторые из слышавших возроптали; но не все вышедшие из Египта с Моисеем.17 На кого же негодовал Он сорок лет? Не на согрешивших ли, которых кости пали в пустыне?18 Против кого же клялся, что не войдут в покой Его, как не против непокорных?19 Итак видим, что они не могли войти за неверие.Евр. 3:16-19). Повторив свидетельство, он присоединяет вопрос, чтобы сделать слова свои ясными. «Почему, как говорит Дух Святый – говорит, – ныне, когда услышите глас Его, не ожесточите сердец ваших, как во время ропота». О каких же ожесточившихся он напоминает, о каких неверовавших? Не об иудеях ли? Смысл слов его следующий: и те слышали, говорит, как мы слышим, но не получили никакой пользы. Итак, не ду­майте, что получите пользу от одного слышания проповеди; и те слышали, но не получили никакой пользы, потому что не веровали. А Халев и Иисус (Навин), которые не смешались с неверовавшими, т.е. не были согласны, избегли наказания, постигшего их. И, вот, что замечательно: не сказано: не согла­сились, но: не смешались, т.е. не приняли участия в возмущении, тогда как все прочие единогласно восстали. Здесь, мне кажется, (апостол) намекает на какое-нибудь смятение.
3А входим в покой мы уверовавшие, так как Он сказал: "Я поклялся в гневе Моем, что они не войдут в покой Мой", хотя дела Его были совершены еще в начале мира.
«А входим, – говорит, – в покой мы уверовавшие». Потом подтверждает это, присовокупляя: «так как Он сказал: «Я поклялся в гневе Моем, что они не войдут в покой Мой», хотя дела Его были совершены еще в начале мира». Так как иной мог сказать, что эти (слова) показывают не то, что мы войдем, а что они не вошли, то как поступает (апостол)? Сначала он старается показать, что как первый покой не препятствовал другому называться покоем, так и этот не препятствует покою небесному; а потом желает по­казать, что (иудеи) не достигли покоя. А что он действительно так говорит, видно из следующего прибавления.
4Ибо негде сказано о седьмом дне так: и почил Бог в день седьмый от всех дел Своих.
Видишь, как первый не препятствовал быть второму покою?
6Итак, как некоторым остается войти в него, а те, которым прежде возвещено, не вошли в него за непокорность,
Тут — "ныне" значит: всегда. Что означают эти слова? Так как кто-нибудь, говорит, непременно должен войти, а те не во­шли, то (Бог) определяет иной трети покой. А что должно войти и кто-нибудь непременно войдет, это он, послушаем, каким образом доказывает. (Доказывает) тем, что "после столь долгого времени" — Давид опять говорит: "ныне, когда услышите глас Его, не ожесточите сердец ваших". О каких же ожесточившихся он напоминает, о каких неверовавших? Не об иудеях ли? Смысл слов его следующий: и те слышали, говорит, как мы слышим, но не получили никакой пользы. Итак, не ду­майте, что получите пользу от одного слышания проповеди; и те слышали, но не получили никакой пользы, потому что не веровали. А Халев и Иисус (Навин), которые не смешались с неверовавшими, т.е. не были согласны, избегли наказания, постигшего их. И, вот, что замечательно: не сказано: не согла­сились, но: не смешались, т.е. не приняли участия в возмущении, тогда как все прочие единогласно восстали. Здесь, мне кажется, (апостол) намекает на какое-нибудь смятение.
7то еще определяет некоторый день, "ныне", говоря через Давида, после столь долгого времени, как выше сказано: "ныне, когда услышите глас Его, не ожесточите сердец ваших".
Тут — "ныне" значит: всегда. Что означают эти слова? Так как кто-нибудь, говорит, непременно должен войти, а те не во­шли, то (Бог) определяет иной трети покой. А что должно войти и кто-нибудь непременно войдет, это он, послушаем, каким образом доказывает. (Доказывает) тем, что "после столь долгого времени" — Давид опять говорит: "ныне, когда услышите глас Его, не ожесточите сердец ваших". О каких же ожесточившихся он напоминает, о каких неверовавших? Не об иудеях ли? Смысл слов его следующий: и те слышали, говорит, как мы слышим, но не получили никакой пользы. Итак, не ду­майте, что получите пользу от одного слышания проповеди; и те слышали, но не получили никакой пользы, потому что не веровали. А Халев и Иисус (Навин), которые не смешались с неверовавшими, т.е. не были согласны, избегли наказания, постигшего их. И, вот, что замечательно: не сказано: не согла­сились, но: не смешались, т.е. не приняли участия в возмущении, тогда как все прочие единогласно восстали. Здесь, мне кажется, (апостол) намекает на какое-нибудь смятение.
8Ибо если бы Иисус Навин доставил им покой, то не было бы сказано после того о другом дне.
Очевидно, он говорит так потому, что кто-нибудь получит будущее воздаяние.
9Посему для народа Божия еще остается субботство.
Откуда это видно? Из заповеди: "не ожесточите сердец ваших". Если бы не было иного субботства, то им не было бы заповедано и не было бы повелено не делать того же, чтобы и не потерпеть того же, если бы их не ожидала такая же участь. Как же могли бы потерпеть такую же участь обладающие Палестиною, если бы не было никакого другого покоя? Хорошо (апостол) заключил речь; не сказал: покой, но: "субботство", употребил собственно такое название, которое ра­довало его слушателей и нравилось им. А под субботством он разумеет царство. Как в субботу повелено было воздер­живаться от всех злых дел и заниматься одними только делами служения Богу, которые были совершаемы священниками и доставляли пользу душе, и ничем другим, - так (будет) и тогда. Впрочем, он сказал не так, а как? «Ибо, кто вошел в покой Его, тот и сам успокоился от дел своих, как и Бог от Своих» «Посему для народа Божия еще остается субботство». Заметь, каков порядок всей его речи. (Бог) поклялся, говорит, древним, что они не войдут в покой, – и они не вошли. Потом, спустя много времени после них, обращаясь к иудеям, сказал: «не ожесточите сердец ваших, как во время ропота, в день искушения в пустыне, где искушали Меня отцы ваши». Отсюда видно, что есть другой покой, потому что не о Палестине здесь говорится, – они уже владели ею, – и не о седьмом дне, – речь не об этом дне, бывшем уже давно. Сле­довательно, он указывает на некоторый иной, истинный покой. Действительно, это такой покой, в котором нет ни болезни, ни печали, ни воздыхания, в котором нет ни забот, ни трудов, ни скорбей, ни страха, поражающего и потрясающего душу, но есть один страх Божий, исполненный радости. Там не слышатся слова: «в поте лица твоего будешь есть хлеб», и: «терния и волчцы произрастит она тебе» (18 терния и волчцы произрастит она тебе; и будешь питаться полевою травою;Быт. 3:18, 19); нет там терний и волчцов; не слышится: « в болезни будешь рождать детей; и к мужу твоему влечение твое и он будет господствовать над тобою» (16 Жене сказал: умножая умножу скорбь твою в беременности твоей; в болезни будешь рождать детей; и к мужу твоему влечение твое, и он будет господствовать над тобою.Быт. 3:16). Все там – мир, радость, веселье, сладость, благость, кро­тость, правда, любовь. Нет там ни зависти, ни ненависти, ни болезни, ни этой смерти телесной, ни той – душевной, ни мрака, ни ночи; все там день, все – свет, все – наслаждение; нет ни утомления, ни пресыщения, но будет постоянное желание тех же благ. Хотите, чтобы я представил вам некоторое изображение тамошнего состояния? Это невозможно; впрочем, поста­раюсь изобразить вам его, сколько возможно. Обратим взоры на небо, когда оно, не омрачаемое никаким облаком, являет нам венец свой; потом, после долговременного созерцания красоты его, представим, что и под нами будет не такая земля, какая теперь, но во столько раз лучшая, во сколько зо­лотой кров лучше глиняных; представим далее следующий затем еще высший кров, потом ангелов, архангелов, неисчислимые сонмы бесплотных сил, самое царское жилище Бога, престол Отца. Но невозможно, как я сказал, изобразить всего словом; нужно испытать и познать опытом. Скажите мне: как, полагаете, жил Адам в раю? А та жизнь будет во столько раз лучше этой жизни, во сколько небо лучше земли. Но поищем другого сравнения. Если бы случилось царствующему ныне овладеть всею вселенною, затем не иметь беспокойств ни от войн, ни от забот, а только принимать почести и наслаждаться, окружать себя множеством копьеносцев, ото­всюду получать потоки золота, и быть в славе, то в каком состоянии, думаете вы, была бы душа его, если бы он увидел, что войны прекратились по всей земле? Нечто подобное будет и тогда. Впрочем и это еще не дает нам достаточного изображения (будущей жизни); потому надобно поискать другого (сравнения). Представь, что царскому дитяти, которое, доколе на­ходится в утробе, ничего не чувствует, случилось бы, вышедши оттуда, внезапно вступить на царский престол и не по­степенно, а вдруг получить все. Таково будет и тогдашнее состояние. Или (оно будет подобно состоянию) узника, который, потерпев множество зол, вдруг был бы возведен на царский престол. Но и таким образом мы еще не представляем точного изображения, потому что здесь, какие бы кто ни получил блага, хотя бы самое царство, в первый день чувствует живую радость, и во второй, и в третий, с течением же вре­мени, хотя радость еще остается, но не такая, от привычки она всегда уменьшается, какова бы ни была; а там (радость) не только не уменьшается, но еще увеличивается. Подумай же, ка­кова она будет, когда душа, отойдя отсюда, не станет ожи­дать ни прекращения, ни изменения тех благ, а напротив, приращения, и (наслаждаться) жизнью, не имеющей конца, сво­бодною от всякой опасности, от всякой заботы и скорби, испол­ненною удовольствий и бесчисленных благ. Если мы, вышедши в поле и увидев там палатки воинов, одетых покровами, и копья, и шлемы, выпуклости щитов, сияющих блеском, приходим в восхищение от такого зрелища; если, удостоившись при том увидеть и царя, шествующего посреди их, или скачущего на коне с золотым оружием, думаем, что мы до­стигли всего, – то что, полагаешь ты, будет тогда, когда ты уви­дишь вечные кровы святых, утвержденные на небе, – ведь ска­зано: «приняли вас в вечные обители» (9 И Я говорю вам: приобретайте себе друзей богатством неправедным, чтобы они, когда обнищаете, приняли вас в вечные обители.Лк. 16:9), – когда уви­дишь, что каждый сияет светлее солнечных лучей, не от меди и железа, но от той вечной славы, которой блеска не может видеть глаз человеческий? И это будет с людьми; а что сказать о тьмах ангелов, архангелов, херувимов, серафимов, престолов, господств, начал, властей, которых кра­сота неизъяснима и превосходит всякое представление? Впро­чем, доколе мне усиливаться изображать непостижимое? «Не видел того глаз, – говорит (апостол), – не слышало ухо, и не приходило то на сердце человеку, что приготовил Бог любящим Его» (9 Но, как написано: не видел того глаз, не слышало ухо, и не приходило то на сердце человеку, что приготовил Бог любящим Его.1 Кор. 2:9). Потому нет достойнее сожаления тех, которые лишаются этих благ, и блаженнее тех, которые получают их. Да сподо­бимся же и мы быть в числе этих блаженных, чтобы нам получить вечные блага во Христе Иисусе Господе нашем, с Которым Отцу со Святым Духом слава, держава, честь, ныне и присно, и во веки веков. Аминь.
10Ибо, кто вошел в покой Его, тот и сам успокоился от дел своих, как и Бог от Своих.
Как Бог почил, говорит, от дел своих, так (почивает) и вшедший в покой Его. Так как он говорил им о покое, и весьма было желательно услышать, когда будет этот покой, то он и заключает речь таким образом.
11Итак постараемся войти в покой оный, чтобы кто по тому же примеру не впал в непокорность.
Великое и спасительное дело — вера; без неё спастись не­возможно. Но она не может доставить (спасения) сама по себе, а нужна и — правая жизнь. Потому Павел и предлагает людям, уже сподобившимся таинств, такое увещание: "Итак постараемся войти в покой оный". "Постараемся", — говорит, потому что (одна) вера недостаточна, а нужно присоединить и (добрую) жизнь, нужно иметь великое тщание. Подлинно, нам нужно великое тщание, чтобы взойти на небо. Ведь если не удостоились (обетованной) земли потерпевшие столько бедствий в пустыни, если они не могли получить земли, потому что роптали и предавались блудодеянию, то как можем мы удостоиться небес, живя рассеянно и беспечно? Потому нам необходимо великое тщание. И смотри, не ту только (апостол) представляет опасность, что иначе мы не войдем (в покой), — не сказал: "постараемся войти в покой", чтобы не лишиться таких благ, — но присовокупил то, что особенно трогает лю­дей. Что же именно? "чтобы кто по тому же примеру не впал в непокорность", — т.е. мы должны устремлять туда ум, надежду, ожидание, чтобы не пасть таким же образом. Пример (иудеев) показывает, что мы можем пасть. "По тому же примеру", — говорит он; а далее, чтобы ты, услышав выражение: "по тому же", не подумал, будто наказание нам будет то же самое, послушай, что он присовокупляет. Что же значит: "по тому же примеру не впал в непокорность"? Здесь он как бы объясняет причину, почему (иудеи) не увидели земли. Они, говорит, получили залог силы Божией, но, тогда как следовало веровать, предались более страху, не по­мыслили ничего высокого о Боге, впали в малодушие, и таким образом погибли. Можно сказать и нечто другое, именно: они, совершив большую часть пути и будучи уже при самых вратах, у самой пристани, потерпели кораблекрушение. Того же, говорит (апостол), я опасаюсь и за вас. Вот что означают слова: "по тому же примеру не впал в непокорность". А что и они много терпели, об этом он свидетельствует после, когда говорит им: "Вспомните прежние дни ваши, когда вы, быв просвещены, выдержали великий подвиг страданий" (32 Вспомните прежние дни ваши, когда вы, быв просвещены, выдержали великий подвиг страданий,Евр. 10:32). Итак, пусть никто не предается, малодушию, не отчаивается при конце подвига и не падает. А есть, подлинно есть такие люди, которые сначала с живою ревностью устремляются на подвиги, потом же, не желая прило­жить к ним немногого, теряют все. Предки ваши, говорит, достаточно могут научить вас не впадать в то же, чтобы не потерпеть того же, что потерпели они. Это означают слова: "по тому же примеру не впал в непокорность". Итак, говорит, не будем ослабе­вать, как он говорит им и в конце: "Укрепите опустившиеся руки и ослабевшие колени" (12 Итак укрепите опустившиеся руки и ослабевшие колениЕвр. 12:12). "Чтобы кто", — говорит, — "по тому же примеру не впал в непокорность"; а это поистине значит — пасть. Потом, чтобы ты, услышав: "по тому же примеру не впал в непокорность", не разумел здесь той же смерти, какой подверглись те (иудеи), смотри, что говорит он: "Ибо слово Божие живо и действенно и острее всякого меча обоюдоострого".
12Ибо слово Божие живо и действенно и острее всякого меча обоюдоострого: оно проникает до разделения души и духа, составов и мозгов, и судит помышления и намерения сердечные.
"Которых кости, — говорит, — пали в пустыне". Потом, чтобы кто не подумал, что тогда просто только не будет да­ровано покоя, он присовокупляет и наказание, говоря: "Ибо слово Божие живо и действенно и острее всякого меча обоюдоострого: оно проникает до разделения души и духа, составов и мозгов, и судит помышления и намерения сердечные". Здесь он говорит о геенне и наказании. Слово Божие, говорит, проходит до сокровенных (убежищ) нашего сердца и проникает душу. Здесь будет уже не падение костей, не лишение земли, как там, но (потеря) царства небесного и предание вечной геенне, бесконечному наказанию и мучению. Здесь он внушает, что и (в древности) действовало то же слово Божие, что оно живет и не погибло. Потому, когда слышишь сказанное о слове, не ду­май о простом слове: оно "острее", — говорит, — "всякого меча". Заметь, какое он делает приспособление, и отсюда научись, для чего и пророки имели нужду говорить об оружии, о луке и мече. "Если [кто] не обращается", — говорит — (Псалмопевец), — "Он изощряет Свой меч, напрягает лук Свой" (13 если кто не обращается. Он изощряет Свой меч, напрягает лук Свой и направляет его,Пс. 7:13). Если те­перь, после столь долгого времени и такого преспения, (апостол) не может тронуть одним именем слова, но имеет нужду в этих выражениях, чтобы сильнее представить сравнение, то тем более они нужны были тогда. "Оно проникает", — гово­рит, — "до разделения души и духа". Что это значит? Он выражает нечто страшное: или то, что оно отделяет дух от души, или то, что оно проникает самые бестелесные существа, не так, как меч, который (пронзает) только тело. Он показывает здесь, что оно и душу наказывает, и внутреннейшее испытует, и проникает совершенно всего человека. Слово сильнее всякого меча поражает души таких людей, наносит тяжкие удары, причиняет смертельные раны. И ни доказывать это, ни подтверждать (апостол) не имеет нужды, представляя столь ясные события. Какая в самом деле война, говорит, какой меч погубил тех (иудеев)? Не пали ли они просто сами собою? Итак, не будем предаваться беспечности потому, что мы еще не потерпели того же: "доколе можно говорить: "ныне"", нам нужно быть осторожными. Но высказав такие (действия слова) на душу, чтобы слушатели не остались беспечными, он присовокупляет и (действия его) на тело; подобно тому, как царь поступает с начальниками, совершившими важные преступления, — сперва лишает их военачальства, потом снимает с них пояс и звание, и наконец, призвав глашатая, наказывает их, — так действует и меч духовный. После этого, чтобы сделать слова свои более поразительными, беседует о Сыне и говорит: "Ему дадим отчет".
13И нет твари, сокровенной от Него, но все обнажено и открыто перед очами Его: Ему дадим отчет.
Этим он особенно устрашает их. А смысл слов его следующий: если, говорит, вы стоите в вере, но еще не с полным убеждением, то не предавайтесь спокойствию; оно судит сокровенное в сердце, потому что проходить и туда, чтобы испытывать и наказывать. Но что я говорю, продолжает он, о людях? Хотя бы ты указал на ангелов, архангелов, херувимов, серафимов и на какие бы то ни было сотворенные существа, — все открыто пред очами Его, все явно и ясно, ничто не может укрыться от Него. "Но все обнажено и открыто перед очами Его: Ему дадим отчет" (τετραχηλισμένα), — сказал он, заимствовав это переносное выражение от коже, снимаемых с закалаемых жертв. Когда кто-нибудь, заклав жертву, снимает с животного кожу, тогда все внутренности откры­ваются и делаются видными для наших глаз: так и пред Богом открыто все. Заметь, как часто (апостол) употребляет вещественные образы; это зависело от немощи слушателей. А что они были немощны, это он выразил, когда назвал их "неспособными слушать" (медлительными) (11 О сем надлежало бы нам говорить много; но трудно истолковать, потому что вы сделались неспособны слушать.Евр. 5:11) и имеющими нужду в молоке, а не в твердой пище. "Ему дадим отчет", т.е. Ему мы отдадим отчет в делах. Итак, не будем падать и преда­ваться малодушию.
14Итак, имея Первосвященника великого, прошедшего небеса, Иисуса Сына Божия, будем твердо держаться исповедания нашего.
Сказанного достаточно для вразумления; но он не довольствуется этим, а присовокупляет еще следующее: «имея Первосвященника великого, прошедшего небеса, Иисуса Сына Божия». А что действительно с такою целью он сказал это, видно из дальнейшего.
15Ибо мы имеем не такого первосвященника, который не может сострадать нам в немощах наших, но Который, подобно нам, искушен во всем, кроме греха.
Для того же он и выше сказал: «Ибо, как Сам Он претерпел, быв искушен, то может и искушаемым помочь» (18 Ибо, как Сам Он претерпел, быв искушен, то может и искушаемым помочь.Евр. 2:18). Смотри, как и здесь он делает то же самое. Смысл слов его следующий: (Христос) прошел тем же путем, которым мы идем теперь, или даже труднейшим; Он испытал все человеческое. Когда (апостол) сказал: «И нет твари, сокровенной от Него» (13 И нет твари, сокровенной от Него, но все обнажено и открыто перед очами Его: Ему дадим отчет.Евр. 4:13), – то указывает на божество; а когда стал говорить о плоти Его, то опять говорит нечто уничиженное: «Итак, имея, – говорит, – Первосвященника великого, прошедшего небеса»; – показывает великое Его попечение (о людях), о которых Он ходатайствует как о своих, и не хочет, чтобы они падали. Моисей, говорит, не вошел в по­кой, а Он вошел; и каким образом, это я объясню. Впрочем не удивительно, что (апостол) нигде прямо не выразил этого: он или для того, чтобы (евреи) не думали искать себе оправдания, включил (Моисея) в число других, или для того, чтобы не подумали, будто он порицает этого мужа, не выра­зился ясно, – потому что если они, хотя он не сказал ничего подобного, обвиняли его, будто он говорит против Моисея и закона, то гораздо более стали бы обвинять, если бы он ска­зал, что (покой есть) не Палестина, а небо. Впрочем, он не все приписывает Первосвященнику, но требует некоторого дела и от нас, именно: исповедания. «Итак, имея, – говорит, – Первосвященника великого, прошедшего небеса, Иисуса Сына Божия, будем твердо держаться исповедания нашего». О каком исповедании говорит он? (Об исповедании того), что есть воскресение, воздаяние и бесчисленные блага, что Христос есть Бог, что (наша) вера – правая: это мы должны исповедовать, это содержать. Истинность всего этого очевидна из того, что первосвященник вошел (в небо) (24 Ибо Христос вошел не в рукотворенное святилище, по образу истинного устроенное, но в самое небо, чтобы предстать ныне за нас пред лице Божие,Евр. 9:24). Итак, будем исповедовать, чтобы нам не отпасть; хотя этих благ (здесь) и нет, но мы будем исповедовать; если бы они были теперь же, то были бы ложью. Истинно и то, что они отло­жены, потому что Первосвященник наш велик: «Не имамы бо архиереа не могуща спострадати немощем нашым», («мы имеем не такого первосвященника, который не может сострадать нам в немощах наших»). Он не не знает нашего состояния, как многие из первосвященников, которые не знают (не только) страждущих, но и того, что такое страдание. У людей невозможно знать страданий страждущего тому, кто сам не испытал и не прочувствовал их. А наш Пер­восвященник испытал все; для того Он наперед и испытал все, а потом восшел, чтобы смочь сопострадать. «Который, подобно нам, искушен во всем, кроме греха». Как выше (апостол) ска­зал: «также» (14 А как дети причастны плоти и крови, то и Он также воспринял оные, дабы смертью лишить силы имеющего державу смерти, то есть диавола,Евр. 2:14), так и здесь: «подобно нам», т. е., Он подвергался гонению, заплеванию, поношению, осмеянию, клевете, изгнанию, и наконец распятию. «но искушена по всяческим по подобию, разве греха».Подобно нам, искушен во всем, кроме греха»). Здесь внушает и нечто другое, именно то, что и находящемуся в скорби возможно быть без греха. Когда он говорит: «по подо­бию плоти», то говорит не в том смысле, будто (Христос принял) подобие плоти, а в том, что Он принял плоть. Почему же говорит: «по подо­бию»? Потому что имеет в виду греховную плоть; Его плоть была подобна нашей плоти; по естеству она была одинакова с нашей, а в отношении к греху не одина­кова.
16Посему да приступаем с дерзновением к престолу благодати, чтобы получить милость и обрести благодать для благовременной помощи.
О каком престоле благодати говорит он? О царском престоле, о котором сказано: «Сказал Господь Господу моему: седи одесную Меня, доколе положу врагов Твоих в подножие ног Твоих.» (1 Псалом Давида. Сказал Господь Господу моему: седи одесную Меня, доколе положу врагов Твоих в подножие ног Твоих.Пс. 109:1). Он как бы так говорит: будем приступать с дерзновением, потому что мы имеем безгрешного Перво­священника, побеждающего вселенную: «мужайтесь, – сказал Он, – Я победил мир» (33 Сие сказал Я вам, чтобы вы имели во Мне мир. В мире будете иметь скорбь; но мужайтесь: Я победил мир.Ин. 16:33); это значит – потерпеть все и быть чистым от грехов. Но, скажете, если мы находимся под грехом, а Он безгрешен, то как мы будем приступать к Нему с дерзновением? Так, что (престол Его) теперь есть престол благодати, а не суда. Для того и будем приступать с дерзновением, чтобы по­лучить милость, которой мы желаем; а это (желаемое нами) есть именно Его милость и царский дар. «И обрести благодать для благовременной помощи». Хорошо сказал: «для благовременной помощи». Если, говорит, приступишь теперь, то получишь и благодать и милость, потому что приступишь благовременно; а если присту­пишь тогда, то уже не получишь, потому что тогда приступать будет неблаговременно; тогда (престол Его) уже не будет престолом благодати. Престол благодати существует дотоле, пока сидит на нем Царь, подающий благодать; а когда насту­пит кончина, тогда Он встанет на суд, потому что сказано: «Восстань, Боже, суди землю» (8 Восстань, Боже, суди землю, ибо Ты наследуешь все народы.Пс. 81:8). Можно (здесь) сказать и нечто другое: «да приступаем, – говорит, – с дерзновением», т. е., не имея на совести ничего худого, не предаваясь сомнению, по­тому что таковой (сомневающийся) не может приступать с дерз­новением. Поэтому и в другом месте сказано: «во время благоприятное Я услышал Тебя, и в день спасения помог Тебе» (8 Так говорит Господь: во время благоприятное Я услышал Тебя, и в день спасения помог Тебе; и Я буду охранять Тебя, и сделаю Тебя заветом народа, чтобы восстановить землю, чтобы возвратить наследникам наследия опустошенные,Ис. 49:8). И теперь получаемое согрешающими после купели (прощение чрез) покаяние есть дело благодати. А чтобы ты, услышав, что Он – Первосвященник, не подумал, будто Он стоит (пред Богом, апостол) здесь же представляет Его сидящим на пре­столе; между тем священник не сидит, но стоит. Видишь ли, что первосвященство Его есть следствие не существа Его, а благодати, снисхождения и уничижения? Это благовременно ска­зать теперь и нам: будем приступать и просить с дерзнове­нием, принесём только веру, и Он подаст нам все. Теперь время дара; никто не отчаивайся. Время отчаяния тогда настанет, когда чертог заключится, когда царь войдет видеть возлежащих, когда лоно патриарха вместит тех, которые будут того достойны; а теперь еще нет, потому что подвиги еще не кончились, борьба еще продолжается, награда еще предстоит. Поспешим же; и Павел говорит: «И потому я бегу не так, как на неверное» (26 И потому я бегу не так, как на неверное, бьюсь не так, чтобы только бить воздух;1 Кор. 9:26). Нужно бежать, и неослабно бежать. Бегущий не смотрит ни на что, встречает ли он луга, или места бесплодные. Бегущий обращает внимание не на зри­телей, а на награду: богаты ли они или бедны, смеется ли кто, или хвалит, поносит ли, бросает ли камни, расхищает ли дом его, увидит ли он детей, или жену, или что бы то ни было, – он никогда не обращается назад, но заботится только об одном – бежать и получить награду. Бегущий не остана­вливается нигде, – потому что, если покажет хотя малое нерадение, то потеряет все. Бегущий не только не ослабевает пред концом (бега), но тогда и старается бежать с особенною силою. Это я сказал против тех, которые говорят: в юно­сти мы подвизались, в юности мы постились, а теперь состари­лись. Теперь-то особенно и нужно усилить благочестие. Не исчи­сляй мне своих старых подвигов; но теперь особенно и будь юным и цветущим. Кто занимается телесными подвигами, тот действительно, дожив до седины, уже не может бежать по-прежнему, потому что весь подвиг его был телесный. Но ты почему уменьшаешь подвиги? Здесь нужна душа, бодрая душа; а душа в старости укрепляется, – тогда она более цветёт, тогда более возвышается. Как тело, когда бывает одержимо горячкою и другими болезнями, хотя бы оно и было крепко, изнуряется, а когда освободится от этой напасти, то опять приобретает свою силу, так и душа в юности бывает одержима горячкою, ею тогда особенно обладает любовь к славе, к пресыщению, к сладострастным наслаждениям и многим другим обольщениям; когда же наступает для неё старость, тогда все эти страсти отгоняются, одни временем, другие любомудрием. Старость, ослабляя силы тела, препятствует и душе (старцев) предаваться страстям, хотя бы она и желала, но укрощая их, как каких-нибудь врагов, поставляет её на месте, свободном от волнений, производит в ней великую тишину и внушает великий страх, так как если не кто другой, то старцы знают, что они умрут, и вся­чески стоят близко к смерти. Таким образом, когда с од­ной стороны возникают мирские пожелания, а с другой является ожидание судилища, укрощающее непокорность души, то она делается более внимательною, если захочет. Но не видим ли мы, скажешь ты, стариков, которые хуже юношей? Ты указываешь мне на крайнюю порочность: ведь и бесноватых мы видим, – как они сами, без всякого (постороннего) толчка, бросаются в пропасти. Так точно крайняя порочность, когда старик страдает болезнями юношей; он уже не имеет оправдания в (ссылке на) юность, не может сказать: «Грехов юности моей и преступлений моих не вспоминай» (7 Грехов юности моей и преступлений моих не вспоминай; по милости Твоей вспомни меня Ты, ради благости Твоей, Господи!Пс. 24:7). Оставаясь порочным в старости, он показывает, что в юности он был таким не по неведению, не по неопытности, не по (молодому) возрасту, а по нерадению. Только тот может сказать: «Грехов юности моей и преступлений моих не вспоминай», кто поступает прилично старцу, кто в старости исправился; а кто и в старости бесчинствует по-прежнему, то можно ли такому человеку и называться старцем, когда он не почитает даже своего возраста? Ведь тот, кто говорит: «Грехов юности моей и преступлений моих не вспоминай», говорит это, как человек, живущий в старости пра­вильно. Потому делами старости не лишай себя прощения и во грехах юности. В самом деле, не нелепо ли, не выходит ли из пределов прощения то, что совершается? Старец упи­вается, сидя в корчемницах; старец спешит на конские ристалища; старец приходит на зрелища, бегая с толпою, как дитя! Поистине стыдно и смешно – по наружности укра­шаться сединою, а внутри иметь детский смысл. Если какой-нибудь юноша оскорбит его, то он тотчас ставит на вид свои седые волосы. Постыдись же их наперед сам ты. Если же ты не стыдишься своей седины, и при том будучи старцем, то как требуешь, чтобы юноша стыдился твоих седых волос? Ты не чтишь седых волос своих, а позоришь их. Бог почтил тебя сединою, даровал тебе важное преимущество: по­чему же ты сам поступаешься своею честью? Как станет почитать тебя юноша, когда ты больше его предаешься сладострастию? Седина тогда почтенна, когда украшенный ею действует так, как прилично седине; а когда он бесчинствует подобно юношам, тогда бывает смешнее юношей. Как мо­жете увещевать юношей вы, старцы, упивающиеся до бесчиния? Говорю это не с тем, чтобы укорять старцев, – да не будет, – но (чтобы исправить) юношей, потому что поступающие таким образом, кажется мне, суть юноши, хотя бы они вступили в сотый год своей жизни; равно как и юноши, хотя бы они были маловозрастными детьми, если ведут себя целомудренно, гораздо лучше старцев. Не мои это слова, но Писание полагает между ними такое различие: «ибо не в долговечности, – говорит оно, – честная старость и не числом лет измеряется» (8 ибо не в долговечности честная старость и не числом лет измеряется:Прем. 4:8, 9). Мы почитаем седину не потому, что предпочитаем белый цвет черному, но потому, что она – знак добродетель­ной жизни; взирая на нее, мы заключаем от ней к седин внутренней. Потому те, которые совершают дела, недостойные седины, становятся еще более смешными. Мы почитаем царя, и его багряницу и диадему, потому что они – знаки власти; если же увидим, что он вместе с багряницею подвергается бесчестию, оскорбляется оруженосцами, притесняется, ввергается в темницу, терзается, то, скажи мне, будем ли мы почитать багряницу его и диадему? Не будем ли напротив оплакивать самое его украшение? Так и ты не требуй себе почтения ради седины, когда сам подвергаешь ее бесчестью; она ведь тоже может потребовать от тебя отчета за то, что ты позоришь столь светлое и достоуважаемое украшение. Не о всех мы говорим это и не просто против старости направляем речь свою, – я не забылся до такой степени, – но против юных душ, позорящих старость; не о старцах мы с прискорбием это говорим, но о тех, которые бесчестят свою седину. Старец есть царь, если захочет быть им, и даже царь более облеченного в багряницу, если повелевает страстями, если низводит страсти свои в ряд оруженосцев. Если же он увлекается и низла­гается с престола, если становится рабом любостяжания, тщеславия, щегольства, пресыщения, пьянства, гнева и сладострастия, если умащает волосы свои елеем и явно бесчестит возраст своими прихотями, то какого наказания не достоин такой (старец)? Впрочем, не будьте такими и вы, юноши; и вам не­простительно, когда вы грешите. Почему? Как старец может оказаться в юности, как находящееся в старости бывают юношами, так и наоборот; и как там убеленные волосы не спасают никого, так и здесь черные волосы не служат препятствием. Если старца бесчестят дела, о которых я сказал, то тем более юношу; и юноше они не могут быть прости­тельны. Юноша может получить извинение, когда, призванный к управлению делами, окажется неопытным, когда будет иметь нужду во времени и опыте, но не тогда, когда он должен оказывать целомудрие и мужество, или когда должен воз­держиваться от любостяжания. Есть дела, в которых юноша осуждается более старца. Этот имеет нужду в большем о себе попечении, потому что старость ослабляет силы его; а тот, имея силы, если захочет, удовлетворять своим потребностям, может ли получить прощение, когда он не хочет этого, когда похищает более старца, злопамятствует, презирает (других), не заботится (о них) более старца, говорит многое безвременно, обижает, злословит, упивается? Если он думает, что не может быть осуждаем за нарушение целомудрия, то и здесь, смотри, как много имеет он средств (к его сохранению), если захочет. Хотя похоть в нем возбуждается сильнее, нежели в старце, но есть многое такое, что он может исполнять легче старца, и укрощать этого зверя. Что же это такое? Труды, чтение, всенощные бдения, посты. Но, (скажете) для чего ты говоришь это нам, не монахам? Мне вы говорите это? Скажите лучше Павлу, который говорит: «бодрствуя» во всяком терпении и молитве (2 Будьте постоянны в молитве, бодрствуя в ней с благодарением.Кол. 4:2), который говорит: «попечения о плоти не превращайте в похоти» (14 но облекитесь в Господа нашего Иисуса Христа, и попечения о плоти не превращайте в похоти.Рим. 13:14); а он писал это не монахам только, но всем, живущим в городах. Мирянин не должен ничем отличаться от монаха, кроме одного только сожительства с женою; на это он имеет позволение, а на все прочее нет, но во всем должен посту­пать одинаково с монахом. И блаженства Христовы изречены не монахам только; иначе все погибло бы во вселенной, и мы могли бы укорять Бога в жестокости. Если блаженства сказаны только для одних монахов, и мирянину достигнуть их невоз­можно, а между тем (Бог) дозволил брак, то Он сам погубил всех; если в брачной жизни невозможно исполнять свойственное монахам, то все исказилось и погибло, круг добродетелей стал тесен. Как будет «Брак у всех да будет честен» (4 Брак у всех да будет честен и ложе непорочно; блудников же и прелюбодеев судит Бог.Евр. 13:4), если она служит нам таким препятствием к добродетели? Что же следует сказать? Возможно, очень возможно и имеющим жен быть добродетельными, если пожелают. Каким образом? Если они, имея жен, будут, «как не имеющие», если не будут «радоваться» стяжаниям, если будут пользоваться миром, как не пользующиеся (29 Я вам сказываю, братия: время уже коротко, так что имеющие жен должны быть, как не имеющие;30 и плачущие, как не плачущие; и радующиеся, как не радующиеся; и покупающие, как не приобретающие;31 и пользующиеся миром сим, как не пользующиеся; ибо проходит образ мира сего.1 Кор. 7:29-31). Если же некоторые находили в браке препятствие (к добродетели), то пусть они знают, что не брак служит препятствием, а воля, зло­употребляющая браком, подобно как не вино производить пьянство, но злая воля и неумеренное его употребление. Поль­зуйся браком умеренно, и ты будешь первым в царствии небесном и удостоишься всех благ, которых да сподобимся все мы благодатью и человеколюбием Господа нашего Иисуса Христа, с Которым Отцу со Святым Духом слава, держава, честь, ныне и присно, и во веки веков. Аминь.