Евангелие от Матфея 25 глава 36 стих

Притча об овцах и козлищах призывает нас строить жизнь на Божественном основании любви — любви, которую каждый из нас должен явить по отношению к образу Христову в нашем ближнем. Не имея любви, мы не можем быть членами Тела Христова — Небесной Церкви, где нет зла, нет отсутствия добра, нет нелюбви. Потому мы должны начать строить теперь — с тем, чтобы избавиться от всего, что отделяет нас от этой любви. Эта притча начисто развевает всякое учение о спасении верой — вне зависимости от дел. Мы спасаемся только одним — любовью, Божией любовью к нам и нашей ответной любовью. Если мы вошли в тайну отношений любви, мы уже принадлежим Телу Христову, мы едины с Ним в вечности. Если наша жизнь строится на чем-то меньшем, мы вне Царства Божия — теперь и навеки. Потому что мы утверждаем вечную пропасть между Богом и нами — нашей неспособностью участвовать в Его любви. Если мы деятельно не любили Христа в нашем ближнем, мы не пожелаем любить Его, став пред Ним лицом к лицу, потому что абсолютно не на чем будет строить наши отношения с Ним. И наша решающая встреча с Ним будет адом.

Мы должны молиться об этом даре, чтобы в каждом человеке, которого мы встречаем сегодня, даже в том, кто как будто явно не заслуживает нашей любви, видеть Христа. И помнить, что все, что мы делаем другому, мы делаем это Христу. По дару Христа мы призваны так возрастать в любви, чтобы наша человеческая любовь могла быть причастна Божественной. Чтобы мы начали жить вечной жизнью уже сейчас.

В этом изображении последняго всемирнаго суда Божия И. Христос, с одной стороны, показывает, какую добродетель христиане должны стремиться стяжать себе прежде всего и более всего, с другой—какая именно участь ожидает после страшнаго суда как добродетельных, так и злых. Прежде всего и более всего христиане должны стремиться воспитать в себе любовь и милосердие к ближним, ибо любовь есть основание и существо всех добродетелей, так что без любви и нет добродетели (Мф. 22:37—40. 1 Кор, 13 гл.). Дела любви и милосердия к ближним так высоко и дорого будут оценены на суде Божием, что сотворивший милость наименьшему из братий своих будет признан от И. Христа явившим милосердие Ему Самому; точно так же и, напротив, ненилосердый к ближним будет при» зван на суде Божием немилосердым к Самому И. Христу. Страшный всемирный суд будет суд окончательный, решающий участь каждаго человека навеки. Первое действие этого суда, после того как явится со славою Божественной и в сопровождении св. ангелов Своих Сын человеческий и после того как соберутся к Нему все народы, будет состоять в разделении праведных от грешных и в поступлении первых по правую, последних по левую сторону Судии—Господа. После же того Господь праведников призовет к наследию вечнаго блаженства, от вечности уготованнаго для них Богом, грешных же окончательно отторгнет от Себя и отошлет их в огнь вечный, в муку вечную, уготованную всем противникам Божиим и прежде всего диаволу и ангелам его.

После того Он обратится к праведникам и скажет им: «Идите, достойные сыны Отца Моего, в приготовленное вам Царство! Ибо вы накормили Меня, когда Я был голоден; напоили, когда Я жаждал; приютили Меня, когда Я странником приходил к вам; одели Меня, когда Я был наг; навестили Меня, когда Я был болен, и посетили Меня в темнице».

Истинные праведники, творящие добро так, чтобы левая рука не знала, что делает правая, отличаются особенной скромностью: они не только сами не хвалятся своими добрыми делами, но даже не любят, чтобы кто-либо обращал внимание на эти дела; они сознают ничтожность совершенного ими в сравнении с тем, что должны были бы совершить и к чему пламенно стремились; называя себя рабами, ничего не стоящими (Лк. 17:10), сделавшими лишь то, что должны были сделать, они бывают даже удивлены, когда говорят об их добрых делах как о чем-то выдающемся. С такой же скромностью и неподдельным изумлением они на Страшном Суде ответят Христу: «Господи! Да когда же мы видели Тебя голодным, и накормили? Жаждущим, и напоили? Когда же Ты приходил к нам странником, и мы приняли Тебя? Когда одели Тебя нагого? Когда мы видели Тебя больным или в темнице, и навестили Тебя?»

И Царь скажет им (Мф. 25:40): «Да, лично Мне вы ничего этого не делали; но не Я ли говорил вам, что кто примет одного из малых сих, тот Меня принимает? И вот, вы не отказывали в помощи никому, кто именем Моим просил вас о ней; голодных вы кормили, жаждущих поили, нагих одевали, странников принимали, больных и заключенных утешали; и все, что вы сделали доброго для бедных, несчастных и страдальцев, нуждавшихся в вашей помощи, все это вы сделали как бы Мне Самому. Идите же и наследуйте Царство Небесное!»

Благословенные, т. е. удостоившиеся благословения, — благоволения и назначения к блаженству. Наследуйте царство, уготованное вам от сложения (от создания) мира. Бог от вечности предвидел падение людей, от вечности предопределил им и Спасителя и приготовил блаженное царство. Он от вечности предвидел и действия людей, от вечности же определил и воздаяние за них — за добрыя царство, а за злыя мучения (Рим. 8:29—30. Еф. 1:4—11). С какими благами можно сравнить наименование благословенные, и притом благословенные от Отца? восклицает св. Златоуст. Сколько чести, сколько блаженства в этих словах! „На земле вы много страдали, за это от вечности Я уготовал вам царствие на небе. Здесь найдете вы желаннное успокоение, здесь отымется всякая слеза от очей ваших, здесь сретит вас вечная радость, вечное счастие и блаженство". (Воскр. Чт.). Взалкахся бо, и даете ми ясти (ибо алкал Я, и вы дали мне есть), т. е. у Меня не было хлеба, и вы подали Мне милостыню, и Я напитался ею. Возжадахся (жаждал), хотел пить, и напоисте Мя. Странен бех, и введосше Мене (был странником, и вы приняли Меня). На востоке, где гостинницы были очень редки, а путешествие было особенно утомительно по жаркому климату, гостеприимство считалось особенно важною добродетелью (Быт. 18:1—8. Мих.). Наг (был), и одеясте Мя (и вы одели Меня). Наг, т. е. одет бедно, недостаточно для прикрытия тела от жара или холода (Иак. 2:5. Иов. 22:6). Болен (был), и посетисте Мене, — навестили Меня, утешили своим теплым участием и добрым словом. В темнице бех (был), и приидосте (пришли) ко Мне — и тут не забыли Меня, навестили Меня. Что будут ощущать сердца праведных, когда услышат они сии сладостныя слова своего Господа и Спасителя, этого и представить нельзя. Господь — Судия, творя суд, не упоминает ни о каких других добродетелях праведников, как только об одной добродетели милосердия, не упоминаем также и о вере. Почему же это? Не упоминает о вере потому, что она уже предполагается самыми делами милосердия, которыя происходят от веры. Господь сказал апостолам: потому узнают все, что вы Мои ученики, если будете иметь любовь между собою (Ин. 13:35). О других добродетелях Господь не упоминает, потому что, кто имеет добродетель милосердия, тот непременно имеет и другия добродетели. С другой стороны — потому, что добродетель милосердия есть высшая из добродетелей, она покрывает и очищает самые грехи. Блаженны милостивые, ибо они помилованы будут (Мф. 5:7). Милостыня очигцает всякий грех (Тов. 12:9).

Эти стихи представляют собой повторы, когда четыре раза подряд повторяются одни и те же слова. Эта невероятная простота придает повествованию истинную величавость.

Ст. 35‑36– Царь перечисляет причины, по каким им даровано Царство. Они проявили к Царю деятельную любовь: накормили, напоили, приютили, одели, ухаживали и посетили в тюрьме. В древних обществах чужестранцы были ущемлены в правах и относились к тем, кто нуждался в помощи и защите. Список добрых дел традиционен, у евреев в него не входило лишь посещение заключенных. Надо помнить о том, что этот список не является исчерпывающим, в нем лишь перечислены некоторые примеры. Иоанн Златоуст специально отмечает, что в нем отсутствуют чудеса, следовательно, все эти требования легки для исполнения и не требуют особой одаренности. И язычники, накормившие и напоившие нуждающихся, окажутся оправданными. Несмотря на то, что большинство евреев того времени были уверены, что все язычники будут осуждены, в Талмуде есть слова, утверждающие, что и среди язычников есть праведники, которые получат удел в грядущем мире.

Однако наиболее интересными представляются такие примеры, где Господь, подразумевая хорошо известные его слушателям выражения, не просто перестраивает или наполняет их иным содержанием, но самым неожиданным и самым парадоксальным образом переворачивает их, раскрывая при этом новые, выходящие за рамки привычной человеческой мудрости, отношения. Вспомним: Господь учил «не как книжники и фарисеи» (Мф.7:29) и «никогда человек не говорил так, как Этот Человек» (Ин.7:46).

Я уже бегло упомянул апокрифическое «Завещание двенадцати патриархов», фрагменты оригинального ивритского (Завещание Неффалима) и арамейского (Завещание Левия) текста которого обнаружены среди рукописей из Кумрана. Не вызывает сомнения, что этот великолепный в литературном плане псевдоэпиграф (переведенный, между прочим, не только на греч., но также на сирийский, латинский, эфиопский, армянский, славянский языки) был известен современникам Спасителя, чем объясняется целый ряд лексических совпадений между ним и новозаветной литературой. Вот один наиболее выразительный тому пример:

Завещание Иосифа 11, 1, 5–6 Голод мучил меня, но Сам Господь накормил меня. Одинок я был, и Бог утешил меня; я болен был, и Господь посетил меня; в темнице был я, и Бог мой смиловался надо мною.

Мф.25:35–37

Ибо голоден был Я, и вы дали Мне есть; жаждал, и напоили Меня; странником был, и приняли Меня; наг, и одели меня; болен был, и посетили Меня; в тюрьме был, и пришли ко Мне.

На этот пример уже не раз указывали, как на свидетельство литературной зависимости и «тесной связи, которая существовала между иудейской дохристианской апокрифической литературой и новозаветной литературой» (Амусин И.Д. Кумранская община. М., 1983). Но пойдем дальше простой фиксации очевидных словесных совпадений. Слова Иосифа такие трогательные и полные благодарности своему Господу располагаются между тем во вполне понятной и «естественной» плоскости: праведник испытывает скорбь, и Господь не оставляет его, но поддерживает и помогает ему. С другой стороны, реакция на слова Евангелия – изумление. При внешнем сходстве выражений обнаруживается разительный контраст: оказывается, не Бог, а напротив, человек питает, поит, одевает, посещает... своего Господа. Но разве способен человек опекать Бога: «Господи, когда мы видели Тебя голодным и накормили? или жаждущим и напоили»?.. – недоумевают не только евангельские грешники, но и праведники. – «Истинно говорю вам: так как вы сделали это одному из сих братьев Моих меньших, то сделали Мне».

Так из простой, монотонной, «ветхой» темы возникает неожиданная и парадоксальная по форме полифония «нового» евангельского наставления. Причем, наставления настолько важного, что от ответа на него, в конечном счете, зависит путь в муку или в жизнь вечную (Мф.25:46).

Центральная мысль евангельского чте­ния Великого Вторника — о ценности вре­мени. Притчи о мудрых и глупых десяти де­вах, о талантах, о нерадивом домоправителе, о Страшном суде учат относиться к текущему моменту с предельной ответственностью. Мы не властны ни над минувшим, ни над буду­щим. В наших руках всего лишь постоянно ускользающий момент настоящего, в который при этом принимаются все самые главные ре­шения. Удержаться в нем необычайно сложно. Это требует большой веры и вдумчивой сосре­доточенности на «здесь и сейчас», а не на том, что было или будет.

Искусство пребывания в настоящем свя­тые отцы Церкви неоднократно описывали как один из важнейших навыков в духовной жизни. В патерике есть повествование о том, как к старцу пришел ученик с давно мучившим его вопросом: «Учитель, когда в моей жизни наступит „момент истины", определяющий мою судьбу в вечности? Кто тот человек, от ко­торого будет зависеть участь моей души? » Зная о пророческом даре старца, ученик ожидал по­лучить конкретные указания, которые помогут «не проморгать» наступление важной минуты. Но старец ответил иначе: «Самый важный мо­мент — тот, который ты проживаешь, потому что будущее еще не наступило, а прошлое уже минуло. Самый главный человек в твоей жиз­ни — тот, кто рядом с тобой сейчас, потому что его тебе послал Сам Бог!»

Как часто мы живем иначе — то идем, по­вернув голову назад, то будоражим себя гре­зами и перспективами, которым не суждено сбыться. И как важно научиться любить на­стоящий момент вне зависимости от того, что он несет нам — радость или горечь, наслажде­ние или боль. Но ценить настоящее можно, только научившись прозревать в нем присут­ствие Того, Кто за стремительно летящей кино­лентой жизни остается Любящим Отцом, Кто мудро выстраивает каждую нашу секунду, что­бы помочь нам стать достойными участниками Его Небесного торжества!

Деятельная любовь к ближнему, которою свидетельствуется истинная вера в Бога (Иак. 2:14, 26) и выражается любовь к нему (1 Ин. 4:20, 21), составит решительный признак оправдания, и отсутствие ее – ocyждeния и отвержения на страшном суде. Тогда речет Царь сущим одесную Его: приидите, благословеннии Отца Моего, наследуйте уготованное вам царствие от сложения мира. Придите, все верные последователи Мои, чтобы получить великую награду за те подвиги, труды и скорби, которые вы подъяли в земной жизни ради Царства небесного, придите милосердные, собиравшие сокровище для неба через святое употребление своих стяжаний, давшие Мне в лице бедных пищу, одежду и благовременную помощь. Наследуйте небесное Царство, «как свое собственное, как отеческое, как ваше, как от века принадлежащее вам» (свт. Иоанн Златоуст), примите то наследие нетленно и нескверно и неувядаемо (1 Пет. 1:4), которое хранится на небесах для всех, получивших через Меня усыновление Богу (Ин. 1:12; Гал.4, 7) и добродетельною жизнью соответствовавших предызбранию Божию (Рим. 8:29; Еф. 1:4). Взалкахся, продолжает Царь, и дасте Ми ясти, возжадахся и напоисте Мя, странен бех и введосте Мене, наг и одеясте Мя, болен и посетисте Мене, в темнице бех и приидосте ко Мне. Этими делами милосердия телесного и духовного достигается помилование на страшном суде по обетованию, изреченному Господом еще в нагорной проповеди (Мф. 5:7).

Следующая притча – о Страшном Суде (Мф. 25:31–46), на который будут собраны все люди, когда-либо жившие на земле, начиная от Адама; все они по слову Божию воскреснут из мертвых. Господь придет с сонмом ангелов и сядет на престоле славы Своей, чтобы судить мир. Когда соберутся перед Ним все люди, Он отделит праведников и поставит их по правую сторону, а грешников – по левую. После этого Божественный Судья обратится к праведникам и скажет им: «Приидите, благословенные Отца Моего, наследуйте Царство, уготованное вам от создания мира: ибо алкал Я, и вы дали Мне есть; жаждал, и вы напоили Меня; был странником, и вы приняли Меня; был наг, и вы одели Меня; был болен, и вы посетили Меня; в темнице был, и вы пришли ко Мне» (Мф. 25:34–36). Для праведников удивительна будет эта похвала, и они ответят Христу: «Господи! когда мы видели Тебя алчущим, и накормили? или жаждущим, и напоили? когда мы видели Тебя странником, и приняли? или нагим, и одели? когда мы видели Тебя больным, или в темнице, и пришли к Тебе?»(Мф. 25:37–39). Господь же скажет, что их помощь страдающим и нуждающимся – это помощь Ему Самому. Тех же, кто стоит по левую руку, укорит в том, что, когда Он был голоден, они не накормили Его, когда изнемогал от жажды – не напоили, когда просил пустить под свой кров для ночлега – остались равнодушны, когда был болен – не позаботились, когда был в темнице – не навестили. «Идите от Меня, проклятые, в огонь вечный, уготованный диаволу и ангелам его…» ||| (Мф. 25:41). Для грешников непонятен будет укор Христа, пока Он не объяснит, что, отворачиваясь от всех несчастных, они отказывали в помощи и Самому Христу. Обратим внимание, что эти отверженные Богом наказываются не за то, что делали зло, они виноваты в том, что не делали добра. «Они знали, что делать в этом мире. Однако жадность и злая воля мешали им уготовать себе сокровища в будущем вместо геенны. Они не осуждаются за злодеяния, и Господь не говорит: “Идите от Меня, злодеи, ибо вы повинны в убийстве, любодействе, воровстве”… Если так осуждаются не сделавшие зла, то что сказать о творивших дела диавола?» Епифаний Латинский. ///Толкование на Евангелия. 38 // Библейские комментарии… Новый Завет. Т. 1 б: Евангелие от Матфея 14–28. С. 293.

 Болен, и посетисте Мене (Мф. 25:36).
Христос Спаситель в Своем Божественном учении предлагает нам сильные убеждения к делам человеколюбия; и хочет возбудить в нас глубокое чувство человеколюбия.
Чтобы подвигнуть нас на дела человеколюбия, Он отъемлет часть завесы, закрывающей от нас будущее; приближает к нашему созерцанию дальний последний день мира; являет Себя, на престоле славы, судиею всего рода человеческого; дает нам предварительно услышать имеющее быть провозглашенным торжественно, в слух всего мира, в слух времени и вечности, решительное определение суда Его: «приидите, благословеннии Отца Моего, наследуйте уготованное вам царствие от сложения мира» (Мф. 25:34). Кто сии, достигшие столь счастливого решения величайшего судного дела? Кто сии, благословенные Отца небесного, вводимые в наследие царствия вечного? – Это человеколюбивые. Чем так сильно доказали они свое право на обладание небесным наследием? Какими подвигами сделали себя достойными столь высокой награды? – Делами человеколюбия: они напитали алчущих, напоили жаждущих, одели нагих, посетили болящих и заключенных в темнице. И пoелику им трудно было бы поверить, что за такие невеликие дела можно получить столь великое воздаяние: то Царь Судия объявляет, что бедствующие человеки суть Его меньшие братия, и что служащие им служат Ему Самому; и сим объявлением дает новое сильное побуждение к делам человеколюбия, необычайно возвышая их достоинство.
Как о благах мира, так и о благах духовных «мнози глаголют: кто явит нам благая» (Пс. 4:7)? Грехи содеянные тяготят совесть; «удобь обстоятельный грех» (Евр. 12:1) то и дело приражается к воображению или чувству, и клонит к новым падениям; примеры суетного мира прельщают суетою, и влекут к порокам; чтобы согласить с заповедями Божиими наше положение и принятые обычаи, у нас недостает то благоразумия, то твердости. Слышим, что надобно «распять плоть со страстьми и похотьми» (Гал. 5:24), чтобы в нас воскресла духовная жизнь с ее благодатными утешениями: но при одной мысли о распятии трепещет плотяное сердце, и неплотский разум останавливает нас в недоумении, где найдем столько духовного искусства, чтобы произвесть столь сильный переворот в нашей жизни и в нашем существе. Видим подвиги Святых: но они большею частию нам не по силам. «Кто явит нам благая?» Кто укажет нам верный и удобный путь к спасению и блаженству? –
«Знаменася на нас свет лица Твоего Господи» (Пс. 4:7). Ты, Христе Господи, и премудрым недоступные тайны царствия Божия открываешь так, что оне и младенцам понятны. Ты устрояешь путь к сему царствию, и для малосведущих удобно находимый, и для немощных удобопроходимый, чрез малое ведущий к великому, чрез смиренное в горняя. Накормить алчущего, напоить жаждущего, одеть нагого, посетить больного, – что сего простее? что удобнее? Вот путь, который всякому открыт, и на котором нет причины останавливаться в недоумении? Кто же охотно вступит на сей путь благоделания, и продолжит по нему шествие, не изменяя верному пути своею неверностию: тот, по уверению Самого Иисуса Христа, может дойти до того, что провозглашен будет благословенным Отца небесного, и будет призван к наследованию царствия небесного.
Впрочем, сей благословенный жребий может принадлежать только тому, кто, как я сказал, не изменяет верному пути своею неверностию. Здесь потребна осмотрительность.
Кто подал, или велел подать, нищему ломоть хлеба и стакан воды; и, пиршествуя за роскошным столом, не заботится, утолены ли действительно голод и жажда нищего, и не принимает в нем искреннего человеколюбивого участия: тот да не спешит уверять себя, что уже приобрел право на царствие небесное. Оценить царствие небесное ценою ломтя хлеба и стакана воды значило бы оценить слишком дешево, и оскорбить достоинство ценимого.
Дело благотворения, сделанное без рассудительнаго и сердечного участия в бедствующем, есть тело без души: и не имеет истинного достоинства пред судом Христа, которого закон духовен, и Который по закону духовному и судит.
Если кто и удовлетворительную и обильную многим подал милостыню; но сделал сие с желанием иметь славу благотворителя; таковый подал милостыню своему тщеславию: не трудно рассудить, много ли должен ему Христос за то, что он сделал для себя, а не для Христа.
Углубите мысль вашу в слово Судии мира: «понеже сотвористе единому сих братий Моих меньших, Мне сотвористе» (Мф. 25:40). Если вы творите добро несчастному, потому что видите в нем жалкое существо: то вы делаете дело естественного сочувствия. Если благотворите бедствующему потому, что видите в нем соестественного вам человека, и сознаете обязанность творить ближнему то, чего желали бы вы себе в подобных обстоятельствах: то вы делаете дело, свободно и нравственно доброе. Но, чтобы ваше благотворительное дело было духовно доброе, достойное Христа, вы должны видеть в бедствующем «меньшаго брата» Его, который по сему качеству достоин духовной любви и духовного уважения, кто бы он ни был по своему внешнему положению. При таком возрении сердце христианина конечно скажет ему: пoелику благости Христа Бога обязан ты бытием, жизнию, достоинством человека, откровением благодати и прощения грехов, благами временными, надеждою благ вечных, и пoелику за бесчисленные и безмерные благодеяния ты ничего не можешь принести ничего не требующему; то какое для тебя счастие, что твою благодарность и любовь ко Христу можешь ознаменовать на том, которого Он называет Своим меньшим братом! Пoелику для тебя Христос от превыспреннего небесного престола нисшел на землю, и даже до ада; провел на земли тягостную человеческую жизнь, пострадал и умер: ты ли не снидешь к «меньшему брату» Его, в какую бы глубину бедствия и уничижения ни был он повержен? Не усладительно ли для тебя будет, не только твоим избытком наполнить его лишение, но и понести самому лишение для него, и пострадать самому, чтобы облегчить его страдания?
Что такие духовные расположения, преимущественно пред вещественностию дел, возвышают ценность христианских благотворений, что по таким расположениям и чаша студеной воды становится достойною небесного воздаяния, что таких расположений требует от благотворящих Судия мира, сие можно усмотреть между прочим из того, что Он определяет небесную награду за посещение больных, отделяя их от страждущих лишением вещественных потребностей, от алчущих и нагих. Если, таким образом, вы обязаны посетить больного, не требующего от вас вещественной помощи, а только тяготимаго бессилием, болью, скукою болезненного бездействия: то что же можете и должны вы принести к одру его, как разве христианскую любовь, сердечное сострадание, искреннее слово утешения Христова?
Вам, призванные и удостоенные служительницы Царского человеколюбия, открывается ныне путь к особенному подвигу христианского человеколюбия и к Христовой за оный награде. Иные проходят подвиги человеколюбия и для таких несчастных, которых несчастие не ознаменовано никакою чертою достоинства, или даже есть следствие собственной их вины: должное дело и сие, но, конечно, не так приятное, как предлежащее вам. Ваш подвиг будет в пользу страдальцев, которых страдания ознаменованы печатию достоинства и добродетели, в пользу подвижников, которые от мужественных подвигов за веру, Царя и Отечество перешли к подвигу великодушного претерпения ран и болезней. Любовь христианская, любовь к Царю, любовь к достойным соотечественникам и к отечеству соединятся, чтобы подкреплять вас в подвиге вашем.
Надеемся, что вы явитесь деятельно верными подвигу, в который вступаете, не только потому, что избраны, но и потому, что сами возжелали.
Надеемся, что небесный Человеколюбец осенит ваш подвиг Своим всевышним благословением, и ниспослет вам Свою благодатную помощь: потому что вы к Нему первее открываете путь свой в общих с нами молитвах, и Его Божественною пищею себя напутствуете.
Надеемся увидеть в вашем действовании тоже человеколюбивое сердоболие, туже крепость духа, неутомимость, благотворность, какия и издалека видим у ваших предшественниц, и благословляем человеколюбца Бога, и Его благословение призываем на них и на вас. Аминь.

Что скажу наконец соединенным подвижникам Христианскаго человеколюбия, посетителям темниц, попечителям их обитателей и пресельников? Что в особенности соработникам дела благочестия, которое ныне запечатлела благодать? – Не многое потребно слово там, где уже довольно дела благонамеренно совершилось или совершается. «Не обидлив Бог забыти дела вашего и труда любве, юже показасте во имя Его» (Евр. 6:10). Любовь Божия да не престает одушевлять и услаждать ваш труд. Имя Господа Иисуса да исполняет силою слова и действия вашего человеколюбия. В благоуспешном утешении бедствующих, в обращении заблуждающих, в радостном о сем свидетельстве совести вашей, да является вам и в темнице Тот, Который отъял оть нея поношение, и украсил ее, Своим уверением, что Он в ней был: «в темнице бех» (Мф. 25:36). Аминь.

Но дабы кто не был устрашен и обезнадежен необъятным, по видимому, требованием упражнения во всякой добродетели, укажем в особенности на добродетель, которая представляет как бы сокращенный путь, и простое, но верное и безопасное шествие к праведности и к вечному на суде Христовом оправданию. Какая добродетель с особенною светлостию является на суде Христовом, и являет своих подвижников праведниками, благословенными чадами Отца небеснаго, достойными царствия уготованнаго от сложения мирa? – Милосердие к ближним, ради Христа. «Взалкахся бо, – глаголет Христос Судия сущим одесную, – и дасте Ми ясти, возжадахся, и напоисте Мя, странен бех, и введосте Мене, наг, и одеясте Мя, болен, и посетисте Мене, в темнице бех, и приидосте ко Мне. Понеже сотвористе единому сих братий Моих меньших, Мне сотвористе» (Мф. 25:35-36:40). Какой это краткий путь, и как далеко достигает! Какой тихий, пеший ход, и как высоко возводит быстрее колесницы! Какое мелкое сеяние и какую многоплодную готовит жатву! С мыслию о Христе, которая здесь необходима по тому, что на суде ценится действование не просто для человеков, но для человеков, яко меньших братий Христовых, – ты подаешь укрух хлеба, и тебе даруется право на царство; одеваешь нагаго тленною одеждою, и благодать отдаривает тебе нетленною ризою правды; идешь встретить странника, навестить больнаго или узника, и теми же самыми шагами идешь на десную страну грядущаго во славе Христа Судии, в собор благословенных Отца небеснаго.
При сем естественно раждается вопрос: неужели найдутся люди, которых не привлечет сей легкий и приятный путь, которые обленятся идти по нем? – Разсудок готов на сие ответствовать, что это невероятно, а несчастный опыт говорит, что это почти обыкновенно у не малаго числа людей. О бедные странники земли! Куда же идем мы, если нейдем путем милосердия христианскаго к милосердию Христову? Ведь пред нами только два пути: путь приближения ко Христу, и путь удаления от Него; один к благословению, другой к проклятию; один в живот вечный, другой в муку вечную. Кто не старается верно держаться на первом пути, тот неизбежно сбивается на последний.
Впрочем, братия, если кто из нас и далеко уклонился от спасительнаго пути Христова: да страшится оставаться; но да не отчаявается возвратиться. Еще двери милосердия не затворены. Еще путь спасения открыт. Еще слышан глас Великаго Пастыря не разлучающий, а собирающий: «и ины овцы имам, яже не суть от двора сего; и тыя Ми подобает привести» (Ин. 10:16). Поспешим на сей обнадеживающий глас, и ближние и дальние, отозваться всеми желаниями сердца: приведи нас к Себе, Божественный Пастырь и Посетитель душ; сотвори нас овцами пажити Твоея; собери в ограду Твоего закона; покрый охранительным кровом Твоея благодати; да и в грозный день разлучения овец от козлищ сподобимся стати одесную Тебе, и приимем вечное благословение и наследие вечнаго царствия Твоего! Аминь.