Евангелие от Матфея, Глава 1

Евангелие от Матфея начинается со слов: «Родословие Иисуса Христа, Сына Давидова, Сына Авраамова» (Мф. 1:1), после которых приводится длинный перечень имен людей — предков Иисуса по плоти — в непривычной для современного читателя форме: «Авраам родил Исаака; Исаак родил Иакова; Иаков родил Иуду и братьев его» (Мф. 1:2). Завершается этот перечень словами: «Иаков родил Иосифа, мужа Марии, от Которой родился Иисус, называемый Христос. Итак всех родов от Авраама до Давида четырнадцать родов; и от Давида до переселения в Вавилон четырнадцать родов; и от переселения в Вавилон до Христа четырнадцать родов» (Мф. 1:16-17).

Евангелист Матфей называет Иисуса «Христом», то есть Помазанником Божиим, или Мессией, с первой же строки говоря о Нем как о Том, о Ком предсказывали пророки. Однако, в отличие от Марка, который в первом стихе своего Евангелия говорит об «Иисусе Христе, Сыне Божием» (Мк. 1:1), Матфей делает акцент не на Его божественном, а на Его человеческом происхождении, называя Иисуса Христа Сыном Давида и Сыном Авраама. В то же время он, как и Марк, подчеркивает Его мессианский статус, употребляя термин «Христос» наряду с личным именем Иисус.

Евангелие от Матфея, как уже говорилось, было адресовано прежде всего читателям-иудеям, и его автор ставил перед собой задачу вписать Иисуса в контекст не просто человеческой истории,а истории конкретного народа, представителями которого был он сам, его герои и его читатели. Для того, чтобы последние могли воспринять Иисуса как своего, надо было представить Его прежде всего потомком ключевых деятелей истории еврейского народа.

Современники Иисуса называли себя «семенем Авраамовым», с гордостью говоря о себе: «отец наш Авраам» (Ин. 8:33-39); именно с ним Бог заключил завет, на основании которого евреи считали себя богоизбранным народом. Этот завет переосмысливается христианами как Ветхий, в противовес Новому, заключенному через Иисуса Христа, «Сына» Авраамова.

Родословие Иисуса по Евангелию от Матфея охватывает около двух тысяч лет ветхозаветной истории, из которых одна тысяча приходится на период от Давида до Иисуса. Начиная свое Евангелие с родословия, Матфей как бы вписывает Иисуса в эту историю, подчеркивая, что Его служение является ее продолжением.

Не менее важным для Евангелиста было сразу же показать мессианское происхождение Иисуса. Читатели Матфея хорошо знали, что Мессия должен был произойти от колена Иуды, согласно пророчеству: «Не отойдет скипетр от Иуды и законодатель от чресл его, доколе не приидет Примиритель, и Ему покорность народов» (Быт. 49:10). В пророчестве Валаама Мессия представлен как потомок Иакова (Израиля): «Вижу Его, но еще нет; зрю Его, но не близко. Восходит звезда от Иакова, и восстает жезл от Израиля» (Числ. 24:17). Иаков (Израиль) был отцом Иуды, а Авраам его прадедом.

В Книге пророка Исаии обетование о Мессии связывается с домом Иакова (Ис. 2:2-4). В той же книге Мессия назван «отраслью от корня Иессеева» (Ис. 11:1). Иессей, происходивший из Вифлеема Иудейского, был отцом царя Давида (1 Цар. 17:12), о котором в Ветхом Завете неоднократно говорится как о том, чьим потомком будет обетованный Мессия. В мессианском смысле толковались слова Нафана, обращенные к Давиду от лица Бога: «Когда же исполнятся дни твои, и ты почиешь с отцами твоими, то Я восставлю после тебя семя твое, которое произойдет из чресл твоих, и упрочу царство его. Он построит дом имени Моему, и Я утвержу престол царства его на веки. Я буду ему отцом, и он будет Мне сыном» (1 Цар. 7:12-14). Так же воспринимались стихи из псалма: «Я поставил завет с избранным Моим, клялся Давиду, рабу Моему: навек утвержу семя твое, в род и род устрою престол твой» (Пс. 88:4-5). Наконец, не менее важную роль в формировании представления о Мессии играло пророчество Иеремии: «Вот, наступают дни, говорит Господь, и восставлю Давиду Отрасль праведную, и воцарится Царь, и будет поступать мудро, и будет производить суд и правду на земле. Во дни Его Иуда спасется и Израиль будет жить безопасно; и вот имя Его, которым будут называть Его: Господь оправдание наше!» (Иер. 23:5-6).

Таким образом, Мессия, согласно пророчествам, должен был быть прямым потомком Давида, а потому упоминание о Давиде было необходимо для автора родословной Иисуса. Выражение «Сын Давидов» многократно встречается у Матфея и в параллельных повествованиях других синоптиков. Сыном Давидовым называли Иисуса те, кто обращался к Нему с просьбой об исцелении (Мф. 9:27; Мф. 15:22; Мф. 20:30-31). К Иисусу применяли выражение «Христос, Сын Давидов» (Мф. 12:23); при входе в Иерусалим Его встречали словами «Осанна Сыну Давидову» (Мф. 21:9). Уверенность иудеев в том, что Мессия должен произойти из рода Давида, подтверждают слова фарисеев: «Не сказано ли в Писании, что Христос придет от семени Давидова?» (Ин. 7:42). Синоптики приводят спор Иисуса с иудеями о том, является ли Мессия сыном Давидовым:

Когда же собрались фарисеи, Иисус спросил их: что вы думаете о Христе? чей Он сын? Говорят Ему: Давидов. Говорит им: как же Давид, по вдохновению, называет Его Господом, когда говорит: сказал Господь Господу моему: седи одесную Меня, доколе положу врагов Твоих в подножие ног Твоих? Итак, если Давид называет Его Господом, как же Он сын ему? (Мф. 22:41-45; ср.: Мк. 12:35-37; Лк. 20:41-44).

Как видно из этого рассказа, Иисус не опровергал веры иудеев в то, что Мессия должен произойти из рода Давидова. Но Он подчеркивал, что по отношению к Давиду Мессия является Господом: Он не только прямой потомок Давида, но и его Господь.

После Воскресения Иисуса эту тему подхватили апостолы, сделав ее одной из центральных в своих доказательствах мессианства Иисуса. В Деяниях апостольских приводится речь апостола Петра, произнесенная в день Пятидесятницы и имеющая программный характер: в ней Петр излагает суть того Евангелия, которое он и апостолы намереваются проповедовать. Важное место в этом изложении отводится Давиду:

Ибо Давид говорит о Нем: видел я пред собою Господа всегда, ибо Он одесную меня, дабы я не поколебался... Ты не оставишь души моей в аде и не дашь святому Твоему увидеть тления... Мужи братия! да будет позволено с дерзновением сказать вам о праотце Давиде, что он и умер и погребен, и гроб его у нас до сего дня. Будучи же пророком и зная, что Бог с клятвою обещал ему от плода чресл его воздвигнуть Христа во плоти и посадить на престоле его, он прежде сказал о воскресении Христа, что не оставлена душа Его в аде, и плоть Его не видела тления. Сего Иисуса Бог воскресил, чему все мы свидетели (Деян. 2:25, 27, 29-32).

Существенное место тема происхождения Мессии из рода Давида занимает и в проповеди апостола Павла (ср.: Рим. 1:3; 1 Тим 1:8). Книга Деяний доносит одну из устных проповедей апостола:

...Поставил им царем Давида, о котором и сказал, свидетельствуя: нашел Я мужа по сердцу Моему, Давида, сына Иессеева, который исполнит все хотения Мои. Из его-то потомства Бог по обетованию воздвиг Израилю Спасителя Иисуса... И мы благо- вествуем вам, что обетование, данное отцам, Бог исполнил нам, детям их, воскресив Иисуса, как и во втором псалме написано: Ты Сын Мой: Я ныне родил Тебя. А что воскресил Его из мертвых, так что Он уже не обратится в тление, о сем сказал так: Я дам вам милости, обещанные Давиду, верно. Посему и в другом месте говорит: не дашь Святому Твоему увидеть тление. Давид, в свое время послужив изволению Божию, почил и приложился к отцам своим, и увидел тление; а Тот, Которого Бог воскресил, не увидел тления (Деян. 13:22-23, 32-37).

Приведенные речи апостолов Петра и Павла относятся к самому началу апостольской проповеди и хронологически предшествуют Евангелию от Матфея. Упоминания о происхождении Иисуса из рода Давидова в Посланиях апостола Павла также, по всей вероятности, предшествуют Евангелию от Матфея.

Необходимо отметить, что родословия — списки имен предков того или иного человека — имеют в Библии важнейшее значение1. Вся Книга Чисел состоит по преимуществу из списков имен. Необходимость включения родословных списков в Книгу Чисел и другие части Библии была обусловлена тем, что родословие воспринималось отнюдь не просто как перечень имен, помогающий установить происхождение того или иного лица: прежде всего оно указывало на наследие, которое несет в себе каждый человек; оно вплетало его имя в неразрывную цепь имен, восходящую к отцу еврейского народа Аврааму и через него к отцу всех народов Адаму. Приводя имена предков Иисуса, Евангелист желал подчеркнуть тот факт, что Христос был реальным Человеком, Чье имя вплетено в непрерывную вязь человеческих имен.

Наибольшую загадку из упоминаемых Матфеем женщин представляет Рахава. Многими исследователями она отождествляется с блудницей Раав, упоминаемой в Книге Иисуса Навина (Нав. 2:1-24; 6:16). Однако нигде в Ветхом Завете не сказано, что Раав вышла замуж за Салмона. Возможно, Матфей опирался на какие-то иные, небиблейские источники, или имел в виду не ту Раав, о которой говорится в Библии.

Родословия всегда велись по мужской линии — от отца к сыну и далее. У Матфея этот порядок строго выдержан. И форма, в которой представлена родословная, и сами включенные в нее имена заимствованы Матфеем из книг Ветхого Завета. В некоторых случаях совпадения почти буквальны (ср., например: Мф. 1.6 и 1 Пар. 2:10-12; Руф. 4:18-22). 

При сравнении родословия из Евангелия от Матфея с библейской историей иудейских царей обращает на себя внимание то, что Матфей не включил трех царей, правивших после Иоарама и до Озии — Охозию, Иоаса и Амасию. Очевидно, это было сделано для достижения священного числа 14 при перечислении поколений между Давидом и вавилонским пленением. Для Матфея символизм чисел имел большее значение, чем историческая последовательность имен (даже если эта последовательность была известна по другим книгам).

Почему Матфей приводит родословную Иосифа, если, согласно тому же Евангелисту, Иосиф не был физическим отцом Иисуса? Ответ на этот вопрос вытекает из иудейского обычая считать отцом ребенка мужа его матери, даже если ребенок родился не от него. Обручившись с Марией, которая «была беременна» (Лк. 2:5), Иосиф принял на себя обязательство по воспитанию Ее будущего Ребенка. Не будучи Его физическим отцом, он был законным отцом Иисуса, Которого даже в зрелом возрасте продолжали называть «сыном Иосифовым» (Лк. 4:22; Ин. 1:45).

Матфей не случайно делит родословную на отрезки от Авраама до Давида, от Давида до переселения в Вавилон и от переселения в Вавилон до Христа. В этой конструкции имена Авраама, Давида и Христа служат своего рода опорными элементами, на которых держится все здание.

Евангелист Матфей ничего не говорит ни о Благовещении, ни о славословии пастухов. Однако в его повествовании тоже присутствует ангел. Он является не Марии, а Иосифу:

Рождество Иисуса Христа было так: по обручении Матери Его Марии с Иосифом, прежде нежели сочетались они, оказалось, что Она имеет во чреве от Духа Святаго. Иосиф же муж Ее, будучи праведен и не желая огласить Ее, хотел тайно отпустить Ее. Но когда он помыслил это, — се, Ангел Господень явился ему во сне и сказал: Иосиф, сын Давидов! не бойся принять Марию, жену твою, ибо родившееся в Ней есть от Духа Святаго; родит же Сына, и наречешь Ему имя Иисус, ибо Он спасет людей Своих от грехов их. А все сие произошло, да сбудется реченное Господом через пророка, который говорит: се, Дева во чреве приимет и родит Сына, и нарекут имя Ему Емману- ил, что значит: с нами Бог. Встав от сна, Иосиф поступил, как повелел ему Ангел Господень, и принял жену свою, и не знал Ее. Как наконец Она родила Сына Своего первенца, и он нарек Ему имя: Иисус (Мф. 1:18-25).

Далее в Евангелии от Матфея содержится отсутствующий у Луки рассказ о поклонении волхвов:

Когда же Иисус родился в Вифлееме Иудейском во дни царя Ирода, пришли в Иерусалим волхвы с востока и говорят: где родившийся Царь Иудейский? ибо мы видели звезду Его на востоке и пришли поклониться Ему. Услышав это, Ирод царь встревожился, и весь Иерусалим с ним. И, собрав всех первосвященников и книжников народных, спрашивал у них: где должно родиться Христу? Они же сказали ему: в Вифлееме Иудейском, ибо так написано через пророка: и ты, Вифлеем, земля Иудина, ничем не меньше воеводств Иудиных, ибо из тебя произойдет Вождь, Который упасет народ Мой, Израиля. Тогда Ирод, тайно призвав волхвов, выведал от них время появления звезды и, послав их в Вифлеем, сказал: пойдите, тщательно разведайте о Младенце и, когда найдете, известите меня, чтобы и мне пойти поклониться Ему. Они, выслушав царя, пошли. И се, звезда, которую видели они на востоке, шла перед ними, как наконец пришла и остановилась над местом, где был Младенец. Увидев же звезду, они возрадовались радостью весьма великою, и, войдя в дом, увидели Младенца с Мариею, Матерью Его, и, пав, поклонились Ему; и, открыв сокровища свои, принесли Ему дары: золото, ладан и смирну. И, получив во сне откровение не возвращаться к Ироду, иным путем отошли в страну свою (Мф. 1:1-12).

Следует отметить, что, если оба описанных у Луки явления ангела — Захарии (Лк. 1:11-20) и Марии (Лк. 1:26-38) — происходили наяву, то у Матфея Иосиф четырежды получает откровение во сне (Мф. 1:20-23; 2:13}}}; 2:19}}}; 2:22}}}). Откровения во сне также получают волхвы (Мф. 2:12) и жена Пилата (Мф. 27:19). Итого Матфеем описано шесть случаев откровений во сне, что отличает Матфея от трех других Евангелистов, у которых подобные откровения вообще не упоминаются. Ученые усматривают в этом влияние ветхозаветной традиции, в которой снам придается большое значение. 

Оба Евангелиста согласны в том, что Иисус родился от Девы без участия мужа, и в обоих случаях упоминается Святой Дух. Для Евангелистов смысл действия Святого Духа в рождении Иисуса очевиден: Иисус родился сверхъестественным образом потому, что Он был не только Сыном Давида и Сыном Авраама, не только Сыном Человеческим, но и Сыном Божиим. Как Сын Человеческий Он рождается от Марии — представительницы человеческого рода. Но как Сын Божий Он рождается от Самого Бога по действию Святого Духа.

Иисус — Сын Бога Отца; Святой Дух лишь принимает участие в Его рождении, сходя на Марию. Прп. Максим Исповедник ссылается на мнение «некоторых мужей», согласно которым, от Святого Духа, «словно от семени мужа», Иисус получил душу, «плоть же была образована из девственных кровей»1.

Имя «Иисус» (Иешуа как сокращенный вариант Иегошуа) в переводе с еврейского буквально означает «Господь есть спасение»: у Матфея слова «ибо Он спасет людей Своих от грехов их» являются прямым толкованием значения этого имени. У обоих Евангелистов оно описывается как «нареченное ангелом прежде зачатия Его во чреве» (Лк. 2:21). Однако у Матфея ангел возвещает это имя Иосифу во сне, тогда как у Луки ангел возвещает это имя Марии наяву.

Почему пророчество о наречении имени «Еммануил» исполняется в наречении имени «Иисус», становится понятным в контексте библейского понимания имени. В Ветхом Завете имя воспринималось не просто как условное обозначение того или иного лица или предмета, но указывало на основные характеристики своего носителя, являло его глубинную сущность. Бог в Ветхом Завете называется многими именами, при этом одно — Яхве (Господь) — воспринимается как Его собственное имя. Оно фактически отождествляется с Самим Богом и представляет собой святыню, окруженную особым почитанием.

Наречение имени — не просто акт предоставления человеку определенного знака отличия, это попытка проникновения в его сущность, влияния на его последующую судьбу. Рассказ о том, как Бог повелел Адаму наречь имена животным (Быт. 1:19-20), говорит о том, что через этот акт Адам вступил в особые отношения с Творцом, проник в суть тварных существ и получил власть над ними. Процесс творения происходит как бы в два этапа: сначала Бог создает живые существа, а потом Адам нарекает им имена, вступая во владение ими.

Ветхозаветное богословие имени отражено и в Новом Завете. Описанные в Евангелиях от Матфея и от Луки явления ангела Захарии, Марии и Иосифу имеют прямое отношение к богословию имени. Во всех трех случаях благовестие состоит из двух частей:

ангел сначала говорит о рождении сына, а затем о том, каким именем он должен быть наречен. Захарии ангел говорит: «Не бойся, Захария, ибо услышана молитва твоя, и жена твоя Елисавета родит тебе сына, и наречешь имя ему: Иоанн» (Лк. 1:13). К Марии ангел приходит шесть месяцев спустя с аналогичной вестью: «Не бойся, Мария, ибо ты обрела благодать у Бога; и вот, зачнешь во чреве, и родишь Сына, и наречешь Ему имя: Иисус». Наконец, Иосифу ангел является во сне со словами: «...родит же Сына, и наречешь Ему имя: Иисус».

Наречение ангелом имени Иисусу имеет особое значение. В самом имени «Иисус» присутствует священное имя Яхве (Господь), которое теперь приобретает дополнительный обертон: подчеркивается не величие, не могущество и не слава Яхве, но Его спасительная сила. Можно сказать, что новозаветное благовестие начинается с появления нового имени Божия, которое указывает на наступление новой эры во взаимоотношениях между Богом и человечеством. Отныне Бог для людей — не «Ревнитель, наказывающий детей за вину отцов до третьего и четвертого рода» (Исх. 20:5), а Тот, Кто «спасет людей Своих от грехов их».

Имя Еммануил, буквально означающее «с нами Бог», не созвучно имени Иисус, но семантически связано с ним: в обоих именах присутствует упоминание о Боге. Именно поэтому наличие обоих имен в одном и том же повествовании не вызывало вопросов у первоначальных читателей Евангелий. 

 

Пророчество Исаии, которое приводится в Евангелии от Матфея, взято из греческого перевода Библии, где действительно употреблено слово «Дева» (παρθένος). В еврейском тексте Библии здесь стоит слово ‘alma, означающее «молодая женщина». Уже во II веке на это расхождение обратили внимание церковные писатели: полемизируя с Трифоном-иудеем, который относил пророчество Исаии к царю Езекии, мч. Иустин настаивает на правильности чтения Семидесяти, где говорится о рождении Иисуса от Девы . Иустин даже выдвигает гипотезу о сознательной порче иудеями текста Священного Писания. Однако гипотеза о том, что текст Септуагинты в указанном случае содержит оригинальное чтение, тогда как евреи в эпоху после Иисуса Христа сознательно испортили текст, дабы максимально отдалить его от христианского понимания, заменив слова ЬэШа (дева) словом ‘alm&, не имеет текстуальных подтверждений.

Вне зависимости от изначального чтения пророчества Исаии очевидно, что учение о рождении Иисуса от Девы было неотъемлемой частью христианской проповеди с самого начала — по крайней мере с того момента, до которого можно проследить ее истоки, то есть с появления новозаветных писаний. Матфей и Лука придали этому учению литературную форму, а Иоанн и Павел — богословское обрамление. Прямо о рождении Иисуса от Девы, однако, ни в корпусе писаний Иоанна, ни в посланиях Павла не говорится. Но оба апостола, как и Матфей и Лука, уверены в том, что Иисус есть Сын Божий и что Его пришествие в мир имело сверхъестественный характер.
Об имени Еммануил см. толкование на стих 21.

 

Против приснодевства Богородицы, по мнению критиков, должно свидетельствовать и то, что Матфей говорит об Иосифе: «И принял жену свою, и не знал Ее, как наконец Она родила Сына Своего первенца» (Мф. 1:24-25). На основании этих слов высказывают предположение, что после того, как Мария родила первенца, Иосиф познал ее, и Она затем родила других детей, братьев Иисуса. Между тем евангельский текст лишь на первый, поверхностный взгляд может позволить такое толкование. Выражение «первенец» отнюдь не предполагало наличие других сыновей: оно указывало на любого младенца, «разверзающего ложесна» (Лк. 2:23).

Сщмч. Игнатий Богоносец пишет о девстве Марии как об одной из тайн, сокрытой от диавола: «Ибо Бог наш Иисус Христос, по устроению Божьему, зачат был Мариею из семени Давидова, но от Духа Святого... Но от князя века сего сокрыто было девство Марии и Ее деторождение, равно и смерть Господа, три достославные тайны, совершившиеся в безмолвии Божьем».

Если же говорить о приснодевстве Марии (то есть о сохранении Ею девства после рождения Иисуса), то прямых указаний на это в Евангелии нет, однако нет и прямых опровержений этого. Церковное учение с самых ранних времен утверждало, что Пресвятая Богородица — «прежде Рождества и по Рождестве Дева».

В Евангелии от Матфея семья, в которой родился и воспитывался Иисус, представлена состоящей из трех человек: Иосифа, Марии и Самого Иисуса. Именно в таком составе семья путешествует в Египет, возвращается в Иудею и поселяется в Галилее. Ни о каких братьях или сестрах здесь не упоминается.

Церковная традиция дает два варианта ответа на вопрос о том, кто были братья Иисуса. Наиболее ранним источником, обращающимся к этой теме, является «Протоевангелие Иакова», в котором Иосиф представлен пожилым вдовцом, имеющим сыновей: он избирается, «чтобы блюсти Деву Господа». Вместе с Иосифом и Марией в Вифлеем для участия в переписи идут и сыновья Иосифа от первого брака . Мнение о том, что братья Иисуса были сыновьями Иосифа от первого брака, возобладало в восточно-христианской традиции. Свт. Епифаний Кипрский представляет Иосифа на момент вступления в брак с Марией 80-летним вдовцом, имевшим шестерых детей от первого брака.

Другой вариант ответа дает блж. Иероним. По его мнению, братья Господни — это двоюродные братья Иисуса, сыновья Марии Клеоповой (Лк. 24:18), отождествляемой с Марией, матерью Иакова и Иосии (Мф. 27:56; Мк. 15:40). Иаков и Иосия в тех же Евангелиях упоминаются в числе братьев Иисуса, и было бы странно, если бы в повествовании о распятии Матерь Иисуса была представлена только в качестве «матери Иакова и Иосии» и ни одним словом не было бы сказано, что Она — Мать Распятого на кресте. Очевидно, речь здесь идет о другой Марии. Этой Марией могла быть Мария Клеопова, названная в Евангелии от Иоанна сестрой Матери Спасителю (Ин. 19:25). Если она была родной сестрой Девы Марии, то ее сыновья приходились двоюродными братьями Спасителю.

Наиболее веским доказательством отсутствия у Марии других детей является то, что Иисус на кресте вверяет Ее Своему ученику, после чего ученик берет Ее к себе (Ин. 19:27). В этом не было бы никакой нужды, если бы Мария была частью большого семейства и у Нее были другие сыновья, которые могли бы позаботиться о Ней после смерти Иисуса.

Этот аргумент приводит, в частности, свт. Иоанн Златоуст, комментируя слова Евангелиста Матфея о том, что Иосиф «не знал Ее, как наконец Она родила Сына Своего Первенца»:

Здесь Евангелист употребил слово «доколе» («как наконец»), но ты не подозревай из того, будто Иосиф после познал ее. Евангелист дает этим только знать, что Дева прежде рождения была совершенно неприкосновенной... А что было после рождения, о том предоставляет судить тебе самому. Что тебе нужно было узнать от него, то он и сказал, то есть, что Дева была неприкосновенной до рождения. А что само собою видно из сказанного, как верное следствие, то предоставляет собственному твоему размышлению, то есть, что такой праведник не захотел познать 

Деву после того, как она столь чудно сделалась Матерью и удостоилась и родить неслыханным образом и произвести необыкновенный плод. А если бы он познал ее и действительно имел женою, то для чего бы Иисусу Христу поручать Ее ученику как безмужнюю, никого у себя не имеющую, и приказывать ему взять Ее к себе?1