Евангелие от Марка 2 глава 4 стих

В один раз, когда занимался Он в одном доме в присутствии их наставлением к народу, – вдруг раскрывается потолок и спускается на одре на средину расслабленный (разбитый параличом), который не мог двинуть ни одним членом и которого, за множеством народа, не могли пронести в двери дома. Это была удивительная встреча горячей веры с холодным неверием к Господу. 

+++Горский А. В. прот. История Евангельская и Церкви Апостольской. Свято-Троицкая Сергиева Лавра, 1902. С. 97-99++

40. Итак, кровля — это высокое служение ума и души, покрывающее нагую немощь тела. Поэтому мне кажется, что был святым тот расслабленный, которого четверо юношей с благородной целью спустили через крышу к стопам ХристаСм.: Мк. 2:3-4., потому что произошло это с помощью четырех добродетелей: мудрости, храбрости, воздержания и праведности. Нет ничего выше смирения — превосходя, оно неспособно возвысить себя, так как никто не стремится к тому, что считает ниже себя.

Дома у евреев обыкновенно устроялись так: средину занимал двор, а по сторонам его шли жилыя строения; двор был вообще открытый, но в случае ненастной погоды его покрывали щитами из досок, или кожи, или полотна. Крыши собственно домов были плоския; на них со двора или с улицы вели лестницы; часто крыша одного дома соединялась с крышею другого, разделяясь от него лишь узаконенными (Втор. 22:8) перилами. Что касается устройства крыш, то оно вообще было таково: на брусья потолка накидывали большой слой тростника; этот прикрывался хворостом; затем следовал плотный слой земли, который иногда прикрывался черепицами. При таком устройстве восточных домов легко могло произойти описываемое здесь евангелистами опущение больного чрез крышу дома, был ли в это время И. Христос на дворе, или в доме. По смыслу разсказа ев. Марка (ст. 4), несшие больнаго употребили некоторое усилие, чтобы разобрать крышу (εξορυξαντες). потому можно думать, что это была крыша дома, где приходилось отрывать цемент, связывавший отдельныя шштки черепицы, а после того раскапывать землю и, наконец, уже разбирать потолок. Кровать или постель, на которой принесли больного, представляла из себя, очевидно, нечто легкое, чтб после и сам исцеленный мог понести, нечто в роде войлока, который можно было употреблять и для отдохновения на любом месте остановки и для таких случаев, как описываемый здесь.

Видя веру принесших больного, Иисус говорить расслабленному: „чадо! прощаются тебе грехи твои». Эти слова Христа присутствовавшие тут фарисеи приняли как богохульство, потому что — говорили они — прощать грехи может только один Бог. В ответь на это И. Христос выражает ту мысль, что исцелит больного не легче, нежели простить грей человеку, и потому, если они признают за Ним силу совершать первое, — а этого они не могут за Ним не признать,—то должны признать за Ним и власть прощать грехи. Но чтобы фарисеи не говорили в себе, что неизвестно — действительно ли слово Его: „прощаются тебе грехи твои”, Христос говорит разслабленному: „встань, возьми постель твою и иди в дом твой". Из того, что за последними словами Господа последовало и их действие, фарисеи должны были заключить, что и слова Его: „прощаются тебе грехи твои" имели свое действие. (Слова: Сын человеческий на земле» имеют для себя противоположение: Бог, Который на небев речи фарисеев).

Священное Писание раскрывает нам путь любви. Но любовь не может быть любовью, если в ней нет веры, доверия, раскрытости сердца. И наоборот – вера только тогда подлинно вера, если она осуществляется любовью. Вера психологически тесно связана с доверием, а доверие с надеждой. Вера, надежда и любовь – тройственное сочетание человеческих ощущений, составляющих одно целое – душу человека. Душа живет верой. Если в ней нет веры, она перестает быть жизненной, человеческой, человечной. Чтобы быть живой, душа, прежде всего, должна верить в саму жизнь, в то, что она живет, верить в саму себя… А жизнь только тогда жизнь, когда она любит. Без любви жизни нет. Без любви она становится безнадежной, а безнадежность – первый шаг к смерти, уничтожению жизни. Если душа человека, вся полнота его психики, вся совокупность жизненных явлений в нем охвачена безнадежностью, на ней уже ощущается ледяное дыхание смерти.

Нужно ли говорить, что вся эта совокупность душевных ощущений ведет нас к единственному источнику жизни – Богу. Любовь к ближнему и веру в Иисуса мы видим в евангельском рассказе об исцелении расслабленного: Тотчас собрались многие, так что уже и у дверей не было места; и Он говорил им слово. И пришли к нему с расслабленным, которого несли четверо; и, не имея возможности приблизиться к Нему за многолюдством, раскрыли кровлю дома, где Он находился, и, прокопав ее, спустили постель, на которой лежал расслабленный. Иисус, видя веру их, говорит расслабленному: чадо, прощаются тебе грехи твои (Мк. 2:3–5).

Обратим внимание, что все событие сосредоточено вокруг веры друзей больного. А это значит – их любви к нему и надежды, что их любящее действие принесет ему здоровье. Вера эта ведет их к Богу, и она так сильна, что они разбирают крышу, чтобы опустить больного к ногам Христа, к Его Божественности. Обратим также внимание на то, что в этой огромной толпе, через которую не протиснуться, есть и противоположные чувства: ненависть, недоверие, безнадежное отсутствие веры, выражающееся в обратном действии – обвинении в богохульстве и отрицании Божественности. Таковы два поляризирующиеся в этой смешанной толпе противоположных чувства и действия. А толпа, как это большей частью бывает, не одно и не другое. В ней все смешано, неопределенно, все такое маленькое, житейское земное, она пока ни горячая, ни холодная.

Здесь нам следует остановиться на практической реальности и фактическом состоянии домов в те времена. Климат этих мест и условия жизни заставляли людей строить дома с плоскими тонкими потолками, без чердаков и приподнято отвесных крыш. Слегка прикрытая досками комната могла легко раскрыться сверху. Кровля – не то же самое, что «крыша» в славянском переводе Евангелия, – могла превратиться как бы в верхние двери, ее несложно было раскопать, как описывает событие в параллельном месте Евангелие от Марка (Мк. 2:1–10). И хотя сделать это было сравнительно легко, все же такой поступок был необычным, и решиться на него могли только люди, бесконечно уверенные, что единственный выход для больного – великий целитель, находившийся внутри дома и стиснутый там толпой. Эти люди – евангелист Марк говорит, что их было четверо, – могли быть не только преданными своему страдающему другу, но и предельно решительными, целеустремленными, и никакое препятствие не могло их остановить. Это были люди действия, которые, как говорится в русской пословице, клали жизнь на лопатки, обладали воинственным духом и знали, что такое борьба с препятствиями. При этом такие друзья не могли не любить больного таким, каким он был, то есть со всеми его недостатками и грехами, которыми он явно обладал, ведь Христос сказал ему: прощаются тебе грехи твои… Такая психологическая картина раскрывается перед нами в этом изумительном евангельском рассказе

Когда Иисус пришел в Капернаум, вокруг Него собралась большая толпа. Народ теснился к Нему, чтобы посмотреть на вновь явившегося Великого Пророка, о котором так много говорили, чтобы послушать Его учение, чтобы получить от Него исцеление. В короткое время маленький восточный домик, в котором остановился Господь, оказался заполненным тесной толпой, так что в нем уже не было места. В это время четыре человека принесли расслабленного, чтобы просить Господа Иисуса о его исцелении. Однако войти в дом, да еще с такой ношей, оказалось физически невозможным, так как в дверях давка была особенно сильна. Тогда по наружной лестнице они взобрались на плоскую крышу дома, прокопали глиняную кровлю, разобрали потолок и на веревках спустили расслабленного к ногам Иисуса.

Ясно, что эти люди любили больного. Они страстно желали для него исцеления и верили, что единственная для этого возможность – прикосновение или слово Господа Иисуса Христа. Во что бы то ни стало надо было положить расслабленного пред Ним.

Толпа им мешает – препятствие почти неодолимое. Но они решились, и они добьются того, что им надо. Нельзя через двери – можно через окно. Нельзя через окно – можно проломать крышу! Но так или иначе – взор Великого Пророка упадет на их больного друга!

Какая настойчивость! Какая непреклонная энергия! У этих людей был характер и воля; и мы видим, что эта настойчивость вознаграждена. Расслабленный был исцелен. Они достигли своей цели.

Какой урок для нас! И как метко попадает он в самое больное место русской души! У нас много хороших, искренних, горячих порывов, но... «суждены нам благие порывы, но свершить ничего не дано». Редко они доводятся до конца и в области устройства нашей внешней и общественной жизни, а еще реже в области личного воспитания и спасения души.

Мы часто заканчиваем борьбу на половине, потому что путь ко Христу оказывается трудным и загроможденным. Бесчисленные заставы, груды камней, крутые подъемы, непроходимые чащобы... Некоторые пытаются бороться, но трудности, соблазны всюду, на каждом шагу. Энергия падает, и страшная, предательская мысль вдруг является откуда-то и покоряет сознание: «Спасение для нас невозможно... Мы погибли!» И почти равнодушно люди возвращаются назад, отказываясь от дальнейшей борьбы.

Но послушайте, вы, унывающие, потерявшие надежду: все ли средства вы использовали? Все ли силы истратили? Вы не можете протиснуться в дверь – можно разобрать крышу. Можно проломить стену... Смотрите: она уже шатается! Еще одно усилие – и она падает! И вы хотите уйти? Стойте... Все напрасно. Вялая, невоспитанная воля отказывается от дальнейших напряжений.

Вам знакома эта картина? Не правда ли, эта дряблость воли, это отсутствие закала и железа в характере – специфическая болезнь русской души? Сколько у нас измен, предательств, отпадений, и ведь не в силу активно злой воли, а в силу трусости, слабости, рыхлости. На воспитание воли мы не обращаем никакого внимания. Заботы родителей о детях ограничиваются внешним уходом, а болезни души остаются без внимания, и наука жизни, которую мы впитываем с детства, ничего не говорит нам о самостоятельности и силе убеждений и учит только приспособляться и подчиняться обстоятельствам.

А между тем, в христианской духовной жизни более чем где-либо необходимы настойчивость и упорное стремление к одной цели. Настойчивость кропотливая, ежедневная здесь гораздо важнее, чем большое, единичное усилие воли или геройский подвиг. Это правило одинаково применимо как к личной жизни, так и к общественной. Блестящий, увлекающийся энтузиаст, скоро остывающий, принесет в христианском обществе меньше пользы, чем скромный труженик, незаметно, но настойчиво делающий свое дело.

Почему? Потому что христианская духовная жизнь растёт постепенно, органически развиваясь вместе с ростом души, и потому требует постоянных, непрерывных, длительных усилий воли. Усилия чрезмерные могут вызвать только напряженный искусственный ее рост, или, как говорят медики, гипертрофию, но это если и не погубит совершенно молодых зародышей ее (что нередко бывает), то, во всяком случае, отзовется очень вредными последствиями. Вот почему чрезмерные подвиги, за которые берутся часто сгоряча начинающие иноки, обыкновенно запрещаются опытными старцами.

Покойный батюшка отец Анатолий, Оптинский старец, бывший келейник известного отца Амвросия, говорил, бывало: «Большую охапку набрать немудрено, а донесешь ли? Путь дальний: до конца жизни нести... Как раз всю растеряешь. А ты по силе... по силе!..»

Я помню из времен далекого детства: на окне у нас стоял цветочный горшок, и в нем пышный душистый жасмин. Когда на нем появлялись первые бутоны, у нас часто не хватало терпения дождаться, когда они развернутся белыми, благоухающими цветами; и в нетерпении мы часто расковыривали бутон, освобождая нежные лепестки от зеленой покрышки, цветок развертывался, к нашему восторгу, нежный, ароматный, но увы!, ненадолго. Обыкновенно к вечеру того же дня он съеживался, блек и погибал, и уже ничто не могло оживить его.

Так и в духовной жизни: искусственно форсировать ее – значит губить. На пятый этаж сразу не вскочишь: надорвешься! Надо идти по лестницам, ступенька за ступенькой, через все этажи, начиная с первого. Духовная жизнь, как цветок, требует постоянного внимания и длительного ухода; нужны настойчивость и непрерывная работа над собой.

Но как развить в себе настойчивость, если ее нет?

Если мы будем изучать жизнь святых подвижников, то найдем три условия, от которых зависела главным образом непрерывность и настойчивость их духовного делания.

Во-первых, единство цели. Вся жизнь их была проникнута одной целью – стремлением к Богу и к спасению души.

Во-вторых, полное отречение от себя и отдача своей жизни в волю Божию.

В-третьих, рождающееся из этих двух условий – громадное терпение.

Единство цели есть результат единства центра жизни. Когда человек весь проникнут любовью к Богу, когда каждая мелочь его жизни связана с мыслью о Боге, когда около себя он постоянно чувствует присутствие Бога, невидимо вездесущего, тогда, естественно, Бог является центром всех его устремлений, и каждый поступок определяется желанием угодить Богу и боязнью нарушить Его заповеди. В совершенном, вполне законченном виде это единство центра и цели мы находим, конечно, в Господе Иисусе Христе, этом высшем идеале нравственного характера. Вся Его жизнь и деятельность проникнуты мыслью о Боге Отце и единственною целью – спасти погибающего человека. Где бы Он ни проповедовал, что бы Он ни говорил, основной темой у Него всегда является Бог и спасение человечества.

Во всем Евангелии нельзя указать ни одного факта, где проявилась бы Его забота о Себе или стремление к каким-нибудь земным, временным целям. Все для Него заслонилось мыслью о Боге. «Не можете служить Богу и маммоне» – говорил Он, и Сам первый воплощал в Своей жизни эту цельность служения Богу.

Пока человек служит двум господам – Богу и маммоне, то есть к служению Богу примешивает и стремления к земным целям, служение земным кумирам, до тех пор в нем не может быть настойчивости, ибо эти служения несовместимы, взаимно противоречат одно другому, и человек принужден чередовать их в своей жизни, сменяя Бога маммоной и обратно, а это делает общую линию его поведения неустойчивой и колеблющейся.

Только когда в его душе образуется единый центр и единая цель – только тогда направление его деятельности становится постоянным и только тогда он может достигнуть великих успехов.

Это – закон воли не только в области религиозной жизни, но и во всякой другой. Все великие достижения человеческого ума и творчества были получены таким образом.

Когда Ньютона, гениальнейшего из астрономов мира всех времен и народов, открывшего закон тяготения и объяснившего систему равновесия небесных тел, спросили, каким образом он дошел до этого открытия, он ответил: «Непрестанно об этом думал!» Это значило, что тайна движения планет и звезд была для него единственным вопросом, неотступно занимавшим его мысль долгое время, своего рода единым центром сознания.

В Румянцевском музее есть прекрасная картина художника Александра Иванова «Явление Христа народу». Когда смотришь на нее, кажется, что она вся целиком написана сразу, в одном великом порыве вдохновения: так непринужденны позы фигур, так естественна компановка и так цельно впечатление переданной художником общей идеи – порыв внимания многочисленной толпы, устремленной на Господа Иисуса Христа. Но пройдите в соседнюю комнату и вы увидите там массу подготовительных этюдов. Каждая фигура рисовалась предварительно отдельно, часто в нескольких набросках разных поз, из которых уже затем для картины выбиралась та, которая наиболее удовлетворяла художника.

Вам становится ясно, как долго и кропотливо работал художник над своим творением, как тщательно обдумывал он каждую подробность и как долго эта картина занимала все его внимание, служа главным центром его творческого воображения. В итоге этой настойчивой, длительной работы получилось действительно прекрасное произведение.

В период классической древности в Греции жил гражданин Афинской республики Демосфен. При республиканском строе, когда все вопросы политической и общественной жизни обсуждаются открыто с народной трибуны перед громадной аудиторией, особенное значение приобретают хорошие ораторы, благодаря громадному влиянию их речей на массу. В Афинской республике это влияние было особенно сильно, так как афиняне были очень чутки ко всему прекрасному, в том числе и к красивому слову. Поэтому хорошие ораторы пользовались у них большим почетом и славой. Эта почетная карьера соблазнила Демосфена. Он решил сделаться знаменитым оратором. Но первое его выступление перед народом было неудачно: его освистали. Причина заключалась в том, что, несмотря на весь свой ум, большой ораторский талант и умение красиво излагать свои мысли, он совершенно не обладал внешними данными для того, чтобы производить нужное впечатление на толпу. Небольшого роста, довольно невзрачного вида, с картавым произношением, слабым голосом и коротким дыханием, не позволявшим плавной речи и длинных закругленных периодов, он не мог рассчитывать на эффект. В довершение всего у него была нервная привычка подергивать одним плечом, что делало его смешным в глазах афинян, привыкших к красивым, выработанным жестам знаменитых ораторов. Неудача, однако, не обескуражила Демосфена.

Он понял свои недостатки и решил их побороть.

Началась упорная, настойчивая работа над собой.

Он удалился на морской берег, где скрылся в уединенной пещере, чтобы никто не нарушал его сосредоточенности, а чтобы побороть в самом себе желание видеть друзей и знакомых и решительно отказаться от шумной столичной жизни, он обрил себе полголовы. В таком виде он никуда не мог показаться в волей-неволей должен был дожидаться, когда отрастут сбритые волосы.

В своем уединении он начал ряд последовательных упражнений. Чтобы развить у себя глубокое дыхание, он взбирался на крутые утесы и во время этих подъемов старался говорить, не останавливаясь. Чтобы выработать красивый звучный голос, он в часы прибоя произносил длинные речи на морском берегу, пытаясь перекричать шум волн. Чтобы победить картавость и заставить себя говорить ясно, он брал в рот камушек и с камнем во рту старался выговаривать отчетливо каждый звук. Наконец, чтобы отучить себя от неприятной привычки подергивать плечом, он вешал к сводам своей пещеры острый меч и, произнося речь, становился под ним таким образом, чтобы при каждом резком движении плеча острие впивалось ему в тело.

После долгой упорной работы Демосфен достиг замечательных успехов. Когда он вышел из своего уединения и снова появился перед народом на ораторской трибуне, это был совсем другой человек. Красивый сильный голос, отчетливая дикция, плавные эффектные жесты, прекрасно построенная речь, звучные ритмичные периоды – все это сразу зачаровало и покорило толпу. Демосфен стал знаменитым оратором.

Но сколько настойчивости надо было, чтобы победить самого себя и свои природные недостатки, и эта настойчивость поддерживалась исключительно страстным, непреодолимым желанием стать оратором, желанием, которое на это время вытеснило из его души все остальное и сделалось центром всей его жизни.

Если в области чисто мирской, светской, сосредоточенность воли в одном центре дает такие результаты, то в области духовно-религиозной эти результаты прямо поразительны, так как слабой человеческой воле здесь поспешествует еще всемогущая благодать Божия, и при ее подкреплении человек совершенно перерождается, обновляется, или, как говорит апостол Павел, становится новая тварь во Христе. Примеров такого полного перерождения в истории христианского подвижничества чрезвычайно много. Строго говоря, почти каждый святой прошел через этот процесс внутренней борьбы с собою, и победа в каждом случае достигалась настойчивостью, устремленной к одной цели – единению с Богом.

Из многочисленных примеров этого рода возьмем лишь один – преподобного Моисея Мурина, бывшего свирепого атамана разбойников, ставшего потом смиренным святым иноком. Но прежде чем он достиг этого, ему пришлось перенести чрезвычайно тяжелую, упорную борьбу с искушениями.

Вскоре после его обращения демоны постарались пробудить в нем былую его телесную нечистоту. Искушение было так сильно, что он, как сам о том впоследствии рассказывал, чуть было не отказался от своего намерения жить благочестиво. Изнемогая от борьбы, он отправился к великому Исидору, бывшему пресвитером в пустыне Скит и знаменитому святостью своей жизни и мудростью своих советов.

Исидор постарался его утешить и убеждал его не удивляться этому искушению, так как лишь недавно отрешась от дурного образа жизни, он несомненно должен пережить сильный позыв к прежнему злу. Опытный старец объяснил ему, что эти привычки телесной нечистоты подобны собакам, которые, привыкнув глодать кости в какой-нибудь мясной, всегда возвращаются к ней, пока есть возможность туда войти. Но если им не бросать ни одной кости и запереть перед ними дверь мясной, то они больше не возвращаются и идут в другие места, чтобы найти, чем утолить свой голод.

Моисей, укрепленный и утешенный, этим спасительным наставлением, заключился в келье и стал смирять свое тело различными подвигами, особенно же постом.

Он не ел ничего, кроме небольшого количества хлеба в день, много работал и молился пятьдесят раз в день. Мысль о Боге, о единении с Ним, о прощении ;и спасении души не покидала его. Вся цель жизни для него сосредоточилась только в этом. Но время освобождения его от искушений еще не настало. Господь, Который желал возвысить его достоинство умножением его победы, допустил, чтобы, несмотря на все усилия его смирить свою плоть, он не имел покоя в мыслях, особенно по ночам. Это побудило его снова прибегнуть к совету других, и он рассказал о своем положении одному пустынному старцу, который считался иноком совершенной жизни.

– Что делать мне, отче? – сказал он ему. – Мои сны потемняют мой ум, и старая моя привычка ко злу делает то, что моя душа услаждается нечистыми образами.

На признания Моисея старец ему отвечал: 

– Это происходит оттого, что ты с недостаточным упорством отвращаешь свой ум от этих воспоминаний. Приучи себя бодрствовать, молись усердно – и ты увидишь, что искушения пройдут.

Моисей вернулся в свою келью, твердо решив поступить по тому совету, и стал проводить ночи на ногах, посреди своей кельи, не закрывая глаз, постоянно молясь и не становясь для молитвы на колени из боязни, что его тело от этой перемены положения почувствует облегчение и даст демону случай искусить его. Несмотря на всё, страсти продолжали бушевать. Тогда он взялся за новый подвиг самоумерщвления и трудолюбия. Всякую ночь он обходил кельи отшельников, которые по преклонности своего возраста и по немощи своих сил не могли ходить сами за водой, так как она находилась далеко. Он брал без их ведома их кувшины и приносил их наполненными, проходя для этого иногда до пяти миль, смотря по расположению кельи.

Это утонченное милосердие, которое обрекало его на великую усталость и тем самым уничтожало паливший огонь страстей, еще более возбуждало против него ярость демонов. Но преподобный говорил обыкновенно: «Я не перестану бороться прежде, чем демоны не перестанут мучить меня соблазнительными снами» (Е. Поселянин. Пустыня).

Шесть лет боролся таким образом преподобный Моисей, пока наконец желанный покой и мир не водворились в его душе.

Он победил. Победила его настойчивость. Но это было бы для него совершенно невозможно, если б его душой не владела единственная мысль, единственная цель – прийти к Богу. На этом пути для него вырастала страшная, едва одолимая преграда – его бушующие страсти, и для того, чтобы победить их терпеливой работой над собой в течение шести лет и не отступить, не поколебаться, – для этого необходимо было, чтобы эта главная цель жизни всегда светила ему как путеводная звезда, манила к себе неотразимо и побуждала к непрерывной борьбе. Так и для каждого христианина образ Господа Иисуса Христа должен быть центральной точкой, около которой кристаллизуется вся духовная жизнь, и тогда вся воля развивается в одном направлении, приобретая громадное упорство и настойчивость.

Второе условие настойчивости в жизни христианских подвижников это – полная отдача себя в волю Божию. Это кажется странным на первый взгляд. Когда мы говорим о настойчивости, то обыкновенно разумеем именно способность и силу настоять на своем, добиться исполнения своих желаний. А здесь требуются отречение от своей воли и подчинение Богу. Настойчивость и подчинение! Разве это совместимо?

Несомненно. В исполнении Божиих предначертаний и заповедей можно быть столь же настойчивым, как и в исполнении своих желаний, и даже гораздо более, потому что в подчинении Богу воля человека находит такую могучую опору, какой не может быть в деятельности, основанной на самохотении и самоопределении. Субъективно эта опора состоит в том, что требования Божиего закона имеют для человека гораздо большую силу авторитетности, чем его собственные желания. Как бы человек ни был горд, как бы ни склонен он был преувеличивать свои достоинства и способности, в глубине сознания он все же не может поставить их так высоко, как верующий ставит для себя Бога. Поэтому его личные желания могут переживаться очень остро, могут дойти до степени страсти, но они никогда не приобретут той нравственно-повелительной силы, какую имеют для верующего заповеди и требования Божественной воли. В своих собственных желаниях человек или неизменно замечает элементы самолюбия и эгоизма, что лишает их нравственной чистоты и обязательности для совести, или же в тех случаях, когда его деятельность свободна от эгоистических побуждений и вся устремлена на пользу ближнего, он не может быть безусловно уверен в правильности пути, избранного для их практического осуществления, ибо сознает, что выбор этот определен его собственным умом, силу которого он не может считать абсолютной. В том и другом случае неизбежные сомнения ослабляют твердость и уверенность его деятельности. Этих сомнений не знает верующий человек, всецело подчинившийся воле Божией.

Объективно опора для деятельности, согласованной с волей Божией, заключается в том, что Господь незримо помогает Своему верному слуге, творящему Его волю. Эта великая, могущественная помощь, с одной стороны, а с другой – уверенность в правильности пути, указанного перстом Божиим, и в безусловной святости и непогрешимости норм, данных Господом для человеческой деятельности, приводят в результате к тому, что человек верующий, подчинившийся Богу и всецело опирающийся на Его всемогущую волю, духовно бесконечно настойчивее и сильнее, чем неверующий, служащий исключительно своему «я» и руководящийся своими эгоистическими желаниями и указаниями своего рассудка.

Третьим условием настойчивости является терпение. У святых подвижников оно всегда было громадно. Значение его в христианском подвиге совершенно ясно: чтобы вести непрерывную борьбу с искушениями, постоянно напряженно работать над собою и до последней минуты своей жизни не отступать, не бросать начатого дела, не доведя его до конца. Для этого надо уметь мужественно переносить, во-первых, страдания и лишения, всегда связанные с христианским подвигом, а во-вторых, неизбежные ошибки, падения и неудачи, которые легко могут вызвать уныние и ослабить энергию неопытного христианина. Диавол всегда пользуется неудачами, стараясь раздуть их значение до размеров настоящей катастрофы, чтобы довести подвижника до отчаяния и принудить его прекратить борьбу. Умение переносить страдания и не смущаться неудачами и есть форма христианского терпения. Оно естественно развивается из двух ранее указанных условий настойчивости, то есть из единства цели жизни и покорности Богу, и без них вряд ли может кто-либо достигнуть высокой степени. Терпеть страдания, зная, что это угодно Богу, и переносить неудачи, зная, что они попускаются Богом для нашего воспитания в смирении, неизмеримо легче, чем не понимая, зачем и для кого это нужно. Бессмысленные, ненужные лишения, самые незначительные, чувствуются гораздо тяжелее и раздражают гораздо больше, чем великое горе, целесообразность которого нам ясна.

В вопросе о воспитании терпения могут быть полезны еще следующие замечания.

Часто наше нетерпение в христианском делании зависит от того, что мы скорее хотим насладиться плодами сделанных усилий и иметь скорый, заметный для нас успех. На второй день после обращения к Богу мы уже хотим быть святыми.

Если этого не получается, нам начинает казаться, что наши усилия пропадают даром, и мало-помалу уныние овладевает душой. Мы часто способны бываем на крупный геройский поступок, ибо там успех обнаруживается сразу, но в будничной, черновой работе, не дающей быстрых заметных результатов, наша энергия скоро беднеет и гаснет.

Чтобы предотвратить уныние, надо твердо помнить, что ни одно усилие, как бы мало оно ни было, не пропадает безрезультатно и в душе свой след оставляет. Если мы не замечаем успехов, то чаще всего потому, что наш духовный взор еще недостаточно опытен, чтобы их различить, если они не проявляются в крупных размерах, но если усилие сделано добросовестно, то результаты несомненны, в этом можно быть уверенным. Посмотрите, как медленно, незаметно растет дерево. Почти невозможно определить, насколько оно выросло за сутки, и только в конце года обнаруживается значительный прирост. Так и в духовной жизни.

Всегда лучше смотреть не на конечную цель своих стремлений, а на ближайший шаг, который предстоит сделать. В христианской жизни эту конечную цель рассмотреть ясно почти и невозможно, так как идеал здесь бесконечен и тонет в отдалении, а сравнивать пройденный путь с тем расстоянием, которое еще предстоит пройти, – занятие и бесполезное, и способное внушить уныние. Как бы далеко ни ушел человек вперед, перед ним все еще расстилается такая бесконечно длинная дорога, что он всегда кажется себе находящимся в самом начале пути. Поэтому никогда не следует мерить, насколько ты вырос в духовном отношении, а все внимание обратить на то, чтобы как можно лучше сделать следующий шаг.

Лучше думать о том, что ты должен делать, а не о том, чего ты можешь достигнуть. Исполняй свой долг добросовестно и не заботься много о результатах. С доверием предоставь это Господу.

Всегда помни правило древнего мудреца Семея: «Обязанности – твои, а следствия – Божии».

Исцеление расслабленного, спущенного с кровли к ногам Иисуса

Иисус нисколько не стеснялся их присутствием и продолжал Свою проповедь. И вот, когда Он, сидя в одном доме, в присутствии фарисеев и законников учил собравшихся туда, с кровли дома спустили вниз расслабленного, лежавшего в постели. Оказалось, что принесшие к Иисусу этого расслабленного не могли пронести его в дверь дома, так как множество народа, не поместившегося в доме, толпилось вокруг.

Дома устраивались тогда так, что средняя часть дома была открыта сверху и называлась двором; в случае ненастья и в жаркое время года двор покрывали щитами из досок, или кожи, или полотна. Двор служил местом, куда собиралась вся семья домовладельца, где происходили приемы гостей и празднества; плоские кровли домов служили местом для прогулок и отдохновения, куда входили по лестницам, устраиваемым со двора, и иногда с улицы. Понятно, что при таком устройстве домов и дворов, не было надобности ломать кровлю и потолок, чтобы спустить сверху вниз расслабленного; надо было взойти по наружной лестнице на кровлю, дойти до начала двора, прикрытого временной разборной кровлей из щитов, снять один или несколько таких щитов и на веревках спустить вниз больного. Евангелист Марк, повествуя о том же событии, говорит, что расслабленного несли четверо, а четырем носильщикам нетрудно было сделать это.

Двор был всегда просторнее комнат дома; поэтому, надо полагать, что и Иисус учил в это время на дворе, где могло поместиться больше слушателей. И вот, в то время, когда Иисус учил, и когда все взоры были обращены на Него, к ногам Его спустили расслабленного. Только сильная вера во всемогущество Иисуса могла подвинуть близких этого расслабленного на такой смелый поступок.

 
История с разбором крыши многим комментаторам кажется фантастической. Как могли четверо разобрать крышу без того, чтобы при этом не прервалась беседа, не отвлеклись слушатели, не начался ропот или смех? Ответ может иметь лишь гипотетический характер. Скорее всего, крыша была сделана из легкого материала, как это имело место в домах небогатых людей. Возможно, в доме шел ремонт, и крыша была частично раскрыта. Может быть, конструкция дома позволяла внести расслабленного не через дверь, а через крышу. Вполне вероятно также, что когда начался разбор крыши, беседа прервалась, и присутствующие уставились наверх, с интересом наблюдая, чем же все кончится.
Между тем изобретательность четырех мужчин не вызвала у Спасителя ни недоумения, ни негодования. В отличие от истории с прокаженным, словам которого Иисус удивился (Мф. 8:10), здесь Он ничему не удивляется, но, «видя веру их» (эта ремарка содержится у всех трех рассказчиков), обращается к расслабленному со словами о прощении грехов. Слово «их» может указывать на всю группу, включая расслабленного (Златоуст справедливо отмечает, что если бы сам больной не имел веры, он не позволил бы спустить  
себя). С другой стороны, паралич в ряде случаев сопровождается полной или частичной потерей речи: мы не знаем, был ли расслабленный в состоянии каклибо выразить свое желание, или же его друзья, не сумевшие пробиться к Иисусу через дверь, идут на этот жест отчаяния на свой страх и риск, преодолевая все приличия.
Во всяком случае, прощение грехов получает только парализованный, а не принесшие его четверо мужчин. О чем это говорит? О том, что Христос связывает телесную немощь с внутренним состоянием человека, болезнь с грехом. В Евангелии упоминаются и другие случаи, когда Иисус говорит исцеляемому о его грехах, например, когда Он говорит бывшему слепому: «Вот, ты выздоровел; не греши больше, чтобы не случилось с тобою чего хуже» (Ин. 5:14).

На востоке дома строятся так, что крыша на них делается плоской; она же служит и потолком. Для входа на верх дома устраиваются лестницы изнутри и снаружи. Кровля огораживается перилами, и по вечерам, пользуясь прохладой, хозяева дома проводят там время. Поэтому нетрудно было разломать крышу и спустить больного во внутрь дома – к Иисусу Христу. Может быть, Господь для большего простора учил в это время не в жилых комнатах, а на дворе, который от солнечного жара обыкновенно сверху закрывался легкими щитами из кожи или полотна; щиты эти легко можно было разобрать. К одру же, вероятно, были привязаны веревки для спуска сверху вниз.

 „Иисус, видя веру их“, Τ. е. принесших разслабленпаго, исцелил больного и простил ему грехи. По вере сотника исцелен слуга: Мф. 8:13; по вере хананеяпки исцелилась дочь ея: Мф. 15:28. По вере родителей и восприемников и по заповеди Господней приносятся к святому крещению младенцы: Мф. 19:14; Деян. 2:38-39; 16, 15. 33; Рим. 5:18.

5. Примеры непосредственнаго прощения Христом грешников не говорят против исповеди пред пастырями Церкви Христовой, так как они были до установления таинства св. Покаяния, еще до страданий Христа за грехи мира. Пока Христос пребывал плотию на земле и жил среди грешных людей, Он Сам и прощал их грехи, а перед вознесением на небо, дал эту власть пастырям Церкви: Ин. 20:23.

Так как из-за толпы невозможно было пройти в дом, четыре человека, принесшие парализованного, вынуждены прибегнуть к необычному способу: если нельзя войти через дверь, можно сделать это через крышу. В Палестине, как и вообще на Востоке, дома обычно имели плоскую крышу, на которую вела наружная лестница. На крыше люди проводили много времени, а в жаркое время там спали (ср. Деян. 10:9: Петр поднялся на крышу, чтобы помолиться). Проделать отверстие в крыше не составляло особого труда, так как ее обычно настилали камышом и хворостом, а сверху заливали глиной. Велика была вера этих людей, которых не остановило ничто, даже мысль о том, сколько сора посыплется на головы собравшихся в доме!

Больной лежал, вероятно, на циновке, которая служила для бедняков постелью. Евангелист не говорит нам о том, был ли больной грешником, но люди верили в то, что болезни посланы за грехи. В Талмуде даже сказано: «Никто не сможет встать с одра болезни, пока не раскается». И это действительно так, хотя связь между грехом и болезнью отнюдь не прямая (ср. рассказ о невинном Иове; Пс 73 (72); Лк. 13:1-3; Ин. 9:2-3).

К дверям дома принесен был носильщиками один разслабленный, уже совершенно не владевший своими членами и потерявший всякую надежду на помощь земных врачей. У него оставалась единственная надежда на божественнаго Врача, но проникнуть к Нему не было никакой возможности. Тогда в душе больного мелькнула смелая мысль, и он велел своим носильщикам поднять его на кровлю дома. Дома на востоке резко отличаются от наших во многих отношениях, но быть может самою отличительною их особенностью служит то, что крыша в них делается самая легкая. На сруб кладутся балки на разстоянии аршина полтора, на них набрасывается хворост или камыш, который засыпается глиной или известью, все это притаптывается или укатывается, и — кровля готова. Вследствие такого устройства и теперь часто можно видеть, как после дождей подобныя кровли покрываются травой, а иногда под горячим солнцем растрескиваются настолько, что образуются ясные просветы извнутри. Такую крышу очень легко снять, что и делается часто. Нужно только поднять ссохшуюся в плиту глину, устранить хворост и — отверстие готово Thomson, Land and Book, 359. Касательно дома, в котором произошло исцеление, существуют различныя мнения. Томсон думает, что он был одноэтажный, на подобие домов теперешних арабов, с прилегающим к нему двором, обнесенным каменною стинюю. Но другие, как Делич, Лайтфут, Эвальд и др., полагают, что этот дом мог быть двухэтажный. Но это безразлично в смысле представлеиия о самом проникновении больного в дом через кровлю. . Таким устройством кровли и воспользовался разслабленный. Будучи поднят на кровлю, он велел носильщикам сделать в ней отверстие и спустить его на веревках вместе с одром к стонам божественнаго Врача и Учителя.

Святые евангелисты Марк и Лука повествуют об исцелении расслабленного с весьма важными подробностями. Они пишут, что принесшие больного к Господу не могли войти в дом, где находился Иисус Христос из-за множества народа. Тогда они подняли расслабленного на крышу и, разобрав ее, опустили больного на одре перед Господом. Они в буквальном смысле слова шли напролом ко Христу с великим дерзновением, сердца их горели верой в то, что великий Чудотворец подаст им по их вере. Так и произошло.

раскрыли кровлю. Это не составляло труда, поскольку кровли были сделаны из веток и глины и поддерживались поперечными балками.

Огласив проповедью Евангелия города и селения Галилеи, Иисус Христос возвратился в Капернаум. Тихо и смиренно Он вошел в Свой город (Мф. 9:1), но скоро молва о прибытии Его разнеслась повсюду: слышно было, что Он в доме. Тотчас этот дом наполнился множеством народа, так что уже и у дверей не было места. Были здесь также фарисеи и законоучители, пришедшие из разных мест Галилеи, Иудеи и даже из самого Иерусалима, без сомнения, для того, чтобы следить за Господом. Он говорил им слово, которое и подтвердил поразительным явлением Своей Божественной силы. Четверо принесли на одре расслабленного и напрасно старались войти с своею ношею в дом к Иисусу: все входы и выходы были заняты народом. Но т. к. на востоке обыкновенно крыши плоские и состоят из плит и камней, уложенных в виде пола, и притом нередко имеют два входа – один из внутренних частей дома и другой с улицы, то принесшие больного, в крайности, решились найти доступ в дом через крышу, взлезли наверх, раскрыли помост и в образовавшееся отверстие спустили на середину к Иисусу одр, на котором лежал расслабленный. Видев веру их, Господь сказал расслабленному: дерзай, чадо, отпущаются ти греси твои. Главная причина расслабления были грехи, а посему Он сначала отпускает грехи, потом исцеляет от недуга и тело. «Врачи, – по выражению святителя Иоанна Златоуста, – обыкновенно прежде не болезни лечат, а истребляют их источник; так сделал и Христос, истребляя наперед источник зол – грех: Своими словами Он оживил ум расслабленного, ободрил упадшую его душу, ибо эти слова стали делом и, вошедши в совесть, коснулись самой души и прекратили всякое уныние».

Освобождая людей от болезней и смерти, Господь избавляет их от власти диавола. В ряде чудес исцеление болезни сопровождается прощением грехов, что отличает чудеса Христа от чудес ветхозаветных и являет Его власть как власть Сына Божия (так, сами фарисеи наводят народ на эту мысль, когда при исцелении расслабленного в Капернауме говорят: «Кто может прощать грехи, кроме одного Бога?» – Мк. 2:7). Последнее проявляется как в прощении грехов, так и в чудесах экзорцизма, то есть изгнания бесов из людей.

Власть диавола над человеком проявляет себя как в душевных, так и в физических недугах. Для примера, исцеление согбенной женщины: «Сию же дочь Авраамову, которую связал сатана вот уже восемнадцать лет, не надлежало ли освободить от уз сих в день субботний?»(Лк. 13:16); исцеление расслабленного: «И, видя Иисус веру их, сказал расслабленному: дерзай, чадо! прощаются тебе грехи твои» (Мф. 9:2); прощение жены-грешницы, пришедшей к Христу в дом Симона-фарисея: «Прощаются грехи ее многие за то, что она возлюбила много, а кому мало прощается, тот мало любит» (Лк. 7:47). Свт. Игнатий (Брянчанинов) говорит, что «Господь, явив Свою власть над последствиями греха в телах человеческих, явил этим власть Свою над грехом вообще. Плотское мудрование не видит ни душевных недугов, ни вечной смерти; но недуги телесные и смерть тела оно видит, оно признает их, они очень действуют на него, озабочивают его. Человеку были даны знамения в нем самом, не где-либо вне; человеку были даны доказательства спасения его в нем самом, не вдали от него» Игнатий Брянчанинов, свт. Аскетическая проповедь. Беседа в понедельник 29 недели: о чудесах и знамениях, 1 // Полн. собр. творений: В 8 т. Т. 4. М.: Паломник, 2002. С. 294..

Сегодняшний евангельский отрывок ри­сует очень живописную картину. Маленький домик в Капернауме заполнен людьми, они толпятся в дверях и на улице. Пройти сквозь толпу нет никакой возможности даже одно­му физически сильному человеку, а уж мысль о том, чтобы пронести сквозь нее носилки с парализованным, можно сразу отмести как бредовую. Но любовь и вера не останавливают людей с носилками, они взбираются на крышу по наружной лестнице, частично разбирают покрытие и на веревках спускают своего друга к ногам Господа Иисуса Христа.

Очевидно, что друзья любили больно­го. Они страстно желали для него исцеления и верили, что единственная возможность для этого — прикосновение или слово Христа Спа­сителя. А значит, нужно было во что бы то ни стало положить расслабленного пред Ним. Тол­па — препятствие почти неодолимое. Но они решились добиться того, что задумали. Нельзя через двери — можно через окно. Нельзя через окно — можно проломать крышу! Но, так или иначе, взор Великого Пророка должен упасть на больного друга! Можно лишь поразиться непреклонной энергии, характеру и воле этих людей. Их настойчивость была вознагражде­на — парализованный человек исцелен. Они достигли своей цели!

Подобную настойчивость готовы прояв­лять и мы, когда дело касается физической бо­лезни наших близких или нас самих. Но и па­рализованный, и его друзья были иудеями, а иудеи того времени считали единственной возможной причиной болезни совершенный грех. Значит, стремясь к исцелению, они стре­мились к прощению греха. А стремясь к про­щению греха, они стремились к Богу. Никто и никогда не говорил и не говорит, что этот путь прост и что нам достаточно лишь изъявить свое желание. Помимо желания необходимы настойчивость, какую проявил израильский народ, идя сорок лет по пустыне в обетован­ную Богом землю, и, как ни странно, смекалка, какую показали друзья парализованного чело­века, решив разобрать крышу.

Бог обещал нам прощение наших гре­хов, но, чтобы его получить, помимо желания и веры необходима твердая воля, которую не смогут остановить никакие препятствия. Соб­ственно, один из множества смыслов Велико­го поста состоит как раз в тренировке и пре­ображении воли, попытке победить ее вялость и дряблость через гастрономические ограни­чения. И только воспитав свою волю, укрепив ее, мы сможем приблизиться к Богу и сполна насладиться теми благами, которые Он приго­товил для нас.