Евангелие от Марка 2 глава 22 стих

Обобщающее толкование

Святые отцы (святитель Василий Великий, святитель Иоанн Златоуст, праведный Иоанн Кронштадтский, блаженный Феофилакт Болгарский и священномученик Василий Кинешемский) единодушно видят в этой притче указание на то, что Евангелие – это совершенно новое вино, которое требует новых «мехов», то есть обновлённого сердца и новой жизни. Старые формы иудейского законничества не могут вместить благодать Нового Завета. При этом все отцы сходятся в главном: нельзя механически соединять новое учение Христа с ветхими обрядами, но нужна внутренняя перемена.

При этом можно выделить две взаимодополняющие линии толкования.

Первая линия – о немощи учеников и снисхождении Христа. Святитель Иоанн Златоуст, блаженный Феофилакт и праведный Иоанн Кронштадтский объясняют: молодое вино (строгий пост и тяжёлые заповеди) нельзя вливать в ветхие мехи (неокрепшие души учеников). Если сразу обременить их, они могут не выдержать, и это принесёт больше вреда, чем пользы. Христос, как добрый Врач, щадит их немощь и даёт время для духовного возрастания. Праведный Иоанн Кронштадтский подчёркивает, что апостолы стали «новыми мехами» только после сошествия Святого Духа, а до того были ещё слабы.

Вторая линия – о несовместимости старого и нового. Святитель Василий Великий говорит, что новые мехи – это люди, которые со дня на день обновляются и вмещают новое вино истины, кипящее Духом Святым. Ветхие же мехи – это те, кто не отложил ветхого человека. Священномученик Василий Кинешемский развивает эту мысль: формы религии могут меняться, но дух добра и правды остаётся неизменным; нельзя застывшие обряды навязывать живой душе, иначе жизнь их разорвёт. Блаженный Феофилакт добавляет: ученики Христовы, будучи новыми людьми, не могут служить старым обычаям и законам. Таким образом, Евангелие требует не заплат на ветхой одежде, а совершенно нового устроения души.

Обе линии не противоречат друг другу: первая говорит о времени и мере, вторая – о сути. Все отцы согласны, что пост не отменяется, но он должен быть соразмерен силам и времени. Сначала нужно обновиться благодатью, а затем уже принимать подвиги.

Частные замечания Святых Отцов

• Святитель Иоанн Златоуст (в изложении) подчёркивает, что если сразу наложить строгий пост на неокрепшего, он испугается и отступит от веры. Нужна постепенность.

• Святитель Василий Великий уточняет, что «новое вино» – это разумение истины, кипящее Духом Святым, а «новые мехи» – человек, носящий в теле мёртвость Иисусову. Ветхие мехи – те, кто не обновился.

• Праведный Иоанн Кронштадтский сравнивает апостолов до Пятидесятницы с ветхими мехами, а после сошествия Духа – с новыми. Тогда они стали способны вместить всё учение Христа.

• Блаженный Феофилакт Болгарский даёт два объяснения: 1) ученики слабы, их нельзя обременять; 2) они уже новые люди, и старые обычаи им не подходят.

• Священномученик Василий Кинешемский разъясняет, что религиозные формы должны меняться со временем, как одежда растёт с ребёнком, а если их держать неизменными, они сковывают духовный рост и даже могут разорвать живую жизнь. Дух же (милосердие, правда) остаётся вечным.

Пристыженные таким ответом, они хотят отмстить и учителю и ученикам порицанием в слабости правил Его, выставляя на вид, что с такой снисходительностью к грешникам они сами не отличаются от них ни особенным воздержанием, ни молитвами. Пост и молитва – первые средства к очищению от грехов, к достижению святости. Но сии средства у них слишком мало значат. Чтобы подкрепить свои слова еще более, фарисеи приглашают на свою сторону случившихся там учеников Иоанна и, указывая на пример Иоанна, уважаемого и Иисусом, и на свой пример – на пример людей, которых Он унижает, предлагают вопрос Ему: для чего ученики твои не постятся и не творят молитв, как мы, или как ученики Иоанна?

Господь отвечал на этот вопрос: и в этом нет ничего странного. Во-первых, надобно различать состояние тех и других учеников, и во-вторых – знать, в какой мере и в каком виде соглашается это требование с прочими началами Моего учения – Пост есть выражение скорби; в горе не приходит и пища на мысль; начало его скрывается в чувстве скорби о лишении чего-нибудь. Мои ученики не имеют причины скорбеть, доколе Я с ними; подобно как званные на брак друзья жениха не имеют причины скорбеть, доколе жених с ними. Ученики Иоанновы могут и должны поститься теперь, потому что с ними нет жениха их (он в темнице). Фарисеям, которые не хотели стоять ни на стороне Иоанна, ни на стороне Иисуса, всегда есть причина поститься, хотя их пост и не имеет пред глазами Божиими того значения, какое они хотят ему дать. Иное дело, когда наступит и для моих учеников такое же время. Но и тогда, когда начнется время скорби для моих учеников, и тогда это учреждение, как внешнее, должно быть вполне сообразным с прочими внешними учреждениями и с новыми внутренними началами. Поступить тогда по примеру учеников Иоанновых, т. е., изменить только в одной части правила жизни, значило бы к ветхой ризе пришить новую заплату и тем увеличить дыру. А поступить по примеру фарисеев, т. е., удержать все ветхие формы, значило бы влить в ветхий мех новое вино и лишиться вдруг и вина и мехов. Итак, всему свое время и своя мера. Дух христианства должен образовать для себя и новые формы.

Таким образом указания фарисеев, относившихся к Иисусу с своими правилами, и здесь были отринуты и только послужили ученикам Господним для точнейшего соображения своих отношений и к фарисеям, и к ученикам Иоанновым, из среды которых некоторые сами вышли. А книжники и фарисеи узнали отселе, что Господь отнюдь не расположен подчинять Себя их мнениям и правилам, что Он хочет действовать с полной независимостью.

+++Горский А. В. прот. История Евангельская и Церкви Апостольской. Свято-Троицкая Сергиева Лавра, 1902. С. 100-101++

«Почему ученики Иоанновы и фарисейские постятся, — спрашивают Господа, — а Твои ученики не постятся?» Фарисеи постились дважды в неделю (Лк. 18, 12), а ученики Иоанновы, может быть, и больше. Не было ничего плохого в том, что они постились. Это было скорее похвально. Плохое было в том, что они строго следили за другими, требуя, чтобы те следовали их воздержанию, и осуждали их. Они видели, что Христос и Его ученики были постоянно в окружении мытарей и грешников, и делали вывод, что они не постятся. Слишком строгий взгляд всегда подозревает худшее.

И сказал им Иисус: «Могут ли поститься сыны чертога брачного, когда с ними жених? Доколе с ними жених, не могут поститься». Христос предлагает образ брака, который должен был быть хорошо понятен для вопрошающих. Он говорит о женихе, в котором мы узнаем Его Самого и о брачном пире, который скоро должен начаться. В Ветхом Завете пророки изображали союз Бога с Израилем такими же словами. Исаия описывает торжество, уготованное Господом для всех народов земли, собранных в Иерусалиме на праздник, которому не будет конца. Сроки исполнились, праздник, возвещенный Исаией, начинается. На этой брачной трапезе Христос Сам —Жених и Устроитель ее.

Царство Божие является браком Агнца с теми, кто приемлет Его благовестие. апостол Павел пишет христианам Коринфа: «Я обручил вас единому мужу, чтобы представить Христу чистою девою» (2 Кор. 11, 2). И мы помним притчу Спасителя, о том, что Царство Небесное подобно человеку царю, который сделал брачный пир для сына своего (Мф. 22, 2). В этом смысле ученики Христовы — друзья Жениха, ответственные за устройство праздника и за поддержание на нем радостной атмосферы. Сейчас не время для них стоять с постными лицами. Позднее у них будет время для печали, когда прервется праздник.

Господь говорит, что всему свое время. Нельзя возлагать тяжкое бремя подвигов на только что вступивших на духовный путь. Последствия этого могут быть такими же, как при вливании вина молодого в мехи ветхие или пришивании заплаты из небеленой ткани к ветхой одежде. Этими двумя сравнениями Господь призывает к рассудительности. Необходима однородность. Иоанн Предтеча и фарисеи проповедовали суровость. Однако с возвещением Царства Божия открывается новая эпоха, которая требует нового отношения. Это ни в коем случае не означает, что посты теперь упраздняются. Сам Господь прежде выхода на служение спасения рода человеческого постится сорокадневным постом, давая на все века образ верным. И ныне Церковь из года в год предупреждает своих чад: «Аще кто не постится во святую Четыредесятницу, да никакоже причастится». Речь идет о причастии Тела и Крови Христовых, Его Креста и Воскресения. Приходят дни, когда отнимется от нас Жених, и печаль поста любящих Господа превосходит все подвиги учеников Иоанновых и фарисейских. Но и среди этой печали уже присутствует радость, которая заполнит собою все до конца, когда Церковь, встречая Своего Жениха — Победителя ада и смерти, внезапно окажется на пасхальном пиру веры. Потому и говорят: «Поститься на Пасху такой же темный грех, как не поститься в Великую Пятницу».

Но признавая и почитая книги Ветхого Завета как Божественное Откровение, Господь относится к ним гораздо свободнее и совершенно иначе, чем фарисеи. Глубоко чтя проводимые здесь основные принципы как плод озарения Святого Духа, Он считает ветхозаветные формы практического их осуществления в жизни вполне допускающими изменения, и, никогда не отступая от духа Священного Писания, Он тем не менее не связывает ни Себя, ни Своих последователей формальными предписаниями древнего закона. Жизнь меняется, меняются, как в калейдоскопе, ее условия, и те обряды, обычаи и норма внешнего поведения, которые были практичны и пригодны несколько столетий тому назад, становятся совершенно непригодными и даже неисполнимыми в данный момент.
Но дух, этот вечный абсолютный и живой дух, действующий постоянно в человеке, в его жизни, в его истории, дух добра, истины, правды – должен быть всегда один и тот же, проявляясь лишь в различных обнаружениях в зависимости от эпохи. Так, например, древний закон Моисея повелевал купившему раба из соотечественников держать его в рабстве не более шести лет, а в седьмой год отпускать на свободу и при этом добавлял: «когда же будешь отпускать его от себя на свободу, не отпусти его с пустыми  руками, но снабди его от стад твоих, от гумна твоего и от точила твоего: дай ему, чем благословил тебя Господь, Бог твой» Втор. 15:13-14). В этом постановлении сказывается дух милосердия, дух любви к ближнему, но можем ли мы исполнить это правило? Понятно, нет, так как в рабство у нас теперь не продаются и самый институт рабства давно уничтожен, поэтому и дух милосердия в настоящее время должен искать своего выражения в других, современных формах благотворительности.
Другой пример: для невольных убийц, то есть совершивших убийство неумышленно, по неосторожности, Моисеев закон отводил три города, где они могли искать убежища от мести родственников убитого. Здесь говорил дух правосудия, ибо человека, виновного только в неосторожности, карать как за умышленное убийство, конечно, несправедливо.
Но у нас нет ни городов убежища, ни родовой мести, и правило это отпадает само собой. Дух справедливости находит выражение в других формах. Ясно, что формы человеческого поведения и жизни, выражающие веления религиозного духа, и не могут быть вечно одними и теми же, застывшими, омертвевшими, и требовать этой неизменности формы – значит на живой орган накладывать лубки.
Результат всегда будет один и тот же: ослабление живой силы религии и омертвение тканей души.
Более того: если религиозные формы держать всегда педантично неизменными, не считаясь с потребностями духовно развивающегося человека, то эти формы или искалечат духовную жизнь, дадут ей уродливое развитие, или совершенно остановят ее рост. Если ребенка постоянно держать в пеленках, не снимая их и не ослабляя, то он расти не сможет. Китаянки для того, чтобы иметь маленькие ноги, чего требует мода, держат их с детского возраста всегда туго забинтованными. Это сохраняет детский размер ноги, останавливая ее рост, но страшно уродует ее и сопровождается сильною болью.
Так бывает всегда там, где есть живая органическая сила жизни и роста. Так и в религии: по мере того, как дух Божий, дух добра и правды все полнее и совершеннее воплощается в жизни человека, старые формы, как детские пеленки, становятся для него все теснее, и он неизбежно, хотя часто постепенно и незаметно, их меняет. Сама жизнь в той мере, как она развивается и проникается новым духом, перерастает старые рамки, не умещается в них и естественно стремится их раздвинуть, и если, не считаясь с этим ростом, оставить эти рамки в прежнем виде, без всяких изменений, то жизнь просто их разломает, как поднимающаяся вешняя вода в реке ломает сковывающий ее лед. Этот именно закон духовной жизни и выразил Господь в словах: «Никто не вливает вина молодого в мехи ветхие: иначе молодое вино прорвет мехи, и вино вытечет, и мехи пропадут; но вино молодое надобно вливать в мехи новые»

Говоря, что для учеников Его не настало еще время поститься, Иисус добавил, что никто не приставляет заплаты к ветхой одежде, отодрав от новой... и никто не вливает молодого вина в мехи¹ ветхие.

Учение о несовместимости требований Моисеева закона с новыми заповедями

Отвечая на вопрос, почему не постятся Его ученики, Иисус Христос не мог не коснуться общего вопроса о совместимости Его учения с точным соблюдением всех еврейских обрядов и преданий старцев, то есть совокупности всех тех правил, которые назывались законом. Этот общий вопрос прекрасно разобран был потом Апостолом Павлом в его послании к Галатам, а потому, чтобы лучше усвоить себе смысл сказанной Иисусом притчи о ветхой одежде и ветхих мехах, приведем несколько слов из этого послания Апостола Павла и из объяснения их Иоанном Златоустом.

Апостол Павел упрекал Апостола Петра в том, что он, иудей, сам живя по-язычески, то есть не соблюдая закона иудейского, требует от обращенных язычников, чтобы они жили по-иудейски, то есть чтобы соблюдали все требования так называемого закона иудейского. Упрек этот Апостол Павел сопровождает объяснением, что отныне делами закона никто не может оправдаться, то есть спастись, а спасется верой в Иисуса Христа и исполнением Его заповедей; а если (как ты думаешь) и законом можно оправдаться, то Христос напрасно умер (см. Гал. 2:16—21).

А вот что говорит по этому поводу Иоанн Златоуст: «Послушай слов Павла, который говорит, что соблюдением закона ниспровергается Евангелие... Если опять нужен закон, то, без сомнения, нужна не часть его, а нужен весь закон; а если весь, то мало-помалу уничтожится и оправдание верой. Если ты соблюдаешь субботу, то почему не обрезываешься? А если будешь обрезываться; то почему не станешь приносить жертвы? Если, в самом деле, необходимо исполнять закон, то необходимо исполнять его весь; если же всего исполнять не нужно, то не нужно исполнять и части его. С другой стороны, если ты страшишься подвергнуться осуждению за преступление одной части закона, то тем более нужно страшиться за преступление всего закона. А если необходимо исполнение всего закона, то необходимо отвергнуться Христа, или, последуя Христу, сделаться преступником закона; и виновником этого преступления закона окажется у нас Христос, так как Он Сам разрешал от исполнения закона, и другим повелел разрешать» (Свт. Иоанн Златоуст. Толкование на послание к Галатам. Гал. 2:6).

Сделав это отступление, вернемся к притче Иисуса Христа. Мы знаем, что фарисеи много раз упрекали учеников Иисуса в несоблюдении требований их закона, например в срывании колосьев в субботу, в несоблюдении постов, в принятии пищи неумытыми руками; и каждый раз Христос оправдывал их. Оправдал Он их и теперь, когда фарисеи, совместно с Иоанновыми учениками, обвиняли их в несоблюдении постов; но в данном случае Господь не ограничился одним лишь оправданием, а высказал Свой взгляд и на несовместимость Его учения с точным соблюдением всех требований иудейского закона. Взгляд этот Он высказал в притче, которую толкуют различно. Как поняли эту притчу фарисеи — неизвестно. Но, придерживаясь авторитетных мнений Апостола Павла и Иоанна Златоуста, следует понимать ее вот как: «Вы (то есть фарисеи) требуете, чтобы Мои ученики прикрывались ветхой одеждой ваших обрядов и преданий старцев, а Я требую, чтобы они облеклись в новую одежду всепрощающей любви. Поймите же, что нельзя надеть новую одежду, не сбросив предварительно старую. Нельзя и чинить эту обветшалую одежду, вырезывая куски из новой; старую этим не поддержишь: она еще скорее распадется от этих заплат; да и новой повредишь. Ведь вы знаете также, что молодое вино не вливают в старые мехи, потому что они не в состоянии вместить его в себе. Так предоставьте же Моим ученикам свободу сделаться новыми мехами для принятия Моего учения и облечься в новую одежду, сбросив с себя обветшалую. Если они еще не вполне прониклись духом Моего учения, то все же они познали преимущества его перед вашим учением; и как вы, попробовав хорошего вина, не станете пить плохого, так и они, последовав за Мной, не пойдут к вам».

В этой притче слова — никто, пив старое вино, не захочет тотчас молодого (Лк. 5:39), — как будто противоречат сказанному о ветхой одежде и ветхих мехах. Но это кажущееся противоречие устранится, если мы примем во внимание, что старое вино считается хорошим, а молодое плохим, и если в самой притче слова эти заменим однозначащими; тогда и самый смысл притчи будет ясен. Никто, пив хорошее вино, не захочет тотчас плохого.

Другая мысль выражена с помощью образов заплаты, пришитой к ветхой одежде, и молодого вина, влитого в ветхие мехи. Эти образы указывают не только на иудейскую практику постов — в расширительном смысле они относятся ко всему Ветхому Завету. Слова Спасителя можно интерпретировать следующим образом: вино Нового Завета нельзя вливать в мехи ветхозаветных правил и постановлений; внешние формы благочестия, вытекающие из соблюдения буквы Закона Моисеева, не способны вместить дух учения Иисуса, отличающегося радикальной новизной и требующего, помимо прочего, новых форм религиозной практики.

Ученики Спасителя после Его смерти и Воскресения в течение некоторого времени посещали храм и синагоги, соблюдали отдельные иудейские обычаи. Однако очень скоро они от этого отказались. Новый подход к религиозной жизни потребовал и новых форм благочестия. Уже в первом поколении христиан было отменено обрезание, а главные иудейские праздники, Пасха и Пятидесятница, были полностью переосмыслены и получили новое значение. Стала развиваться своя традиция соблюдения поста. В целом пост стал пониматься как отказ от определенных видов пищи — мяса, молочных продуктов, алкоголя, в некоторые дни и от рыбы. Но вслед за пророком Исаией христианские авторы настаивают на том, что телесное воздержание во время поста — лишь вспомогательное средство. 

.

Никто не вливает вина молодого в мехи ветхие: иначе молодое вино прорвет мехи, и вино вытечет, и мехи пропадут; но вино молодое надобно вливать в мехи новые. На востоке, особенно во время путешествия, для сохранения вина, употребляют мехи из кожи животных, так называемые бурдюки, и, конечно, для молодого, как более крепкого, вина употребляются мехи новые, крепкие. Новое вино означает пост, а ветхие мехи – еще слабость учеников Христовых, которую не следует обременять постом (Феоф. и Злат.) Под словами: новая одежда, новые мехи и новое вино можно разуметь и весь новый завет Господа нашего И. Христа (2 Кор. 5:17). Новый завет имеет и новые свящ. книги, и обновляющие нас благодатные таинства, и новое богослужение, и новые посты (Тр. л.).

Но за первым поучением следует второе (ст. 18–22), являющее в этом служении любви Божественное достоинство Того, Кто его проходит. Опять прикровенное богоявление. Новое недоумение вызывает образ жизни учеников. Почему они не постятся, когда ученики Иоанновы и фарисеи (так – лучшие рукописи) постятся (ст. 18)? На недоумение Иисус отвечает словом о сынах чертога брачного, словом об одежде и словом о мехах. Господь не отрицает поста принципиально. Когда отнимется Жених, тогда будут поститься и сыны чертога брачного. Пост невозможен сейчас. И эта невозможность мотивируется общим соображением. Старые формы не вмещают нового. Новое есть присутствие Жениха. Жених – с учениками. Его утрата – в будущем. Кто есть Жених? Контекст не оставляет сомнения. Иисус говорит о Себе. Это – такая же форма третьего лица, вместо первого, как и в слове о Сыне Человеческом. Какой смысл имеет это наименование в устах Иисусовых? Толкователи сопоставляют его с такими местами из Ветхого Завета, как Осии Ос. 2:19 и сл., где возвещается заключение брачного союза между Богом и Израилем. То, что в Ветхом Завете сказано о Боге, здесь прилагается к Иисусу. Случай перенесения не единственный. Ап. Павел и евангелист Лука называют Иисуса Господом (ὁ κύριος) даже тогда, когда говорят о Нем в третьем лице. В переводе Семидесяти греческим словом ὁ κύριος передавалась тетраграмма יהוה, Условное чтение: Иегова. Научное чтение, тоже отнюдь не бесспорное, – Ягве, или Ягу. неизреченное имя Бога Израилева. Но жених не есть муж, Он имеет стать мужем. В самом наименовании «Жених» мыслится устремленность в будущее. Именуя Себя Женихом, Иисус, с одной стороны, подразумевает Свое Божественное достоинство, с другой стороны, указывает на полноту его выявления, предстоящую в будущем – мессианское учение в эсхатологическом аспекте. Невозможность поста в присутствии Жениха отвечает тому же духу любви, который проводил Иисус в общении с мытарями и грешниками. Но в контексте Мк. ударение и тут – на прикровенном богоявлении.

Далее следуют две короткие притчи с одинаковым смыслом: старый век прошел, старые религиозные формы уже не вмещают новое содержание. Новая (буквально: «неотбеленная») ткань сядет после стирки, и тогда дыра станет еще хуже. Это прекрасно знает любая хозяйка.

Во второй притче также говорилось о том, что хорошо знакомо людям, жившим в винодельческой стране. Молодое вино бродит, и, если старый изношенный бурдюк наполнить таким вином, он лопнет. Образ разорванной ткани повторится в Евангелии дважды: в. 14:63, когда Кайафа разорвет на себе одежду, и в. 15:38, когда завеса в Храме будет разодрана.

Господь наш Иисус Христос для новых учеников Нового Завета установил новый образ молитвы. Для этого надлежало молодое вино хранить в новых мехах и к одежде требовалось пришивать новую заплату (Ср. Мф. 9:16-17; Лк. 5:36-38). Что-то прошло, что-то изменилось – как обрезание; или было дополнено – как ветхий закон; или исполнилось – как пророчество; или достигло совершенства – как сама вера. Все плотское обновила благодать Божия в новую духовность, даровав Евангелие, разрушив все ветхое.