yandex

Библия - Евангелие от Марка Глава 14 Стих 36

Стих 35
Стих 37

Толкование на группу стихов: Мк: 14: 36-36

Добрый Учитель и истинный Спаситель, сострадая немощным, на Себе показал, что страдающие не должны отчаиваться, если в сердце их во время страдания по слабости человеческой закрадется печаль. Они победят ее тем, что предпочтут своей воле волю Бога, ибо Он знает, как позаботиться о тех, над кем надзирает (Ср. 2 Пет. 2:9; Иак. 1:12.).

Источник

Августин Иппонский, О согласии евангелистов. С1. 0273, 3.4.14.285.11.

Толкование на группу стихов: Мк: 14: 36-36

О чем так скорбел и тяжко страдал в Гефсиманском саду воплотившийся Сын Божий? Кто из нас, грешных людей, может осмелится утверждать, что он доподлинно знает все происходившее в чистой и святой душе Богочеловека в эту минуту, когда наступал решительный час предания Его на крестную смерть ради спасения человечества? Но и раньше существовали, и теперь продолжают делаться попытки объяснить причины этих нравственных мук Господа, пережитых Им в эти предсмертные часы в Гефсиманском саду. Самое естественное предположение - это то, что скорбела и страшилась смерти Его человеческая природа. «Смерть вошла в человеческий род не по природе», говорит бл. Феофилакт: «потому человеческая природа боится ее и бежит от нее». Смерть есть следствие греха (Рим. 5:12, 15), а потому безгрешная природа Богочеловека не должна была бы подлежать смерти. Смерть для нее явление противоестественное: оттого чистая безгрешная природа Христова возмущается против смерти, скорбит и тоскует при виде ее. Эти нравственные страдания Христовы - доказательство наличия двух природ в Нем: Божеской и человеческой, что отрицали еретики-монофизиты, а также и двух воль, что отрицали монофелиты. Вместе с тем, нравственные страдания эти происходили, несомненно, и от того, что Господь принял на Себя все грехи всего мира и шел на смерть за них: то, что должен был претерпеть весь мир за свои грехи, сосредоточилось теперь на Нем Одном. Не исключена и та возможность, что диавол, отошедший от Него до времени (Лк. 4:13), теперь вновь приступил к Нему со своими искушениями, пытаясь, хотя и безуспешно, отклонить Его от предстоявшего подвига крестных страданий. Скорбь Христа Спасителя вызывалась также сознанием человеческого ожесточения и неблагодарности Богу.

Толкование на группу стихов: Мк: 14: 36-36

Подобало обмануть дьявола так: Господь Иисус воспринял тело, причем это тленное и немощное тело (ср. 1 Кор. 15:53), чтобы быть распятым в телесной немощи. Если бы это было духовное тело, Он не сказал бы: а плоть немощна (Мф. 26:41; Мк. 14:38). Услышь голос и немощной плоти и бодрого духа: Отец, если возможно, да минует Меня чаша сия (Мф. 26:39, ср. Мк. 14:36), — это голос плоти. Но не как Я хочу, а как Ты (Мф. 26:39; Мк. 14:36), — вот благочестие и сила духа.


Источник

Амвросий Медиоланский свт. Изъяснение Евангелия от Луки. Книга 4. М.: ПСТГУ, 2019. С. 254-255

Толкование на группу стихов: Мк: 14: 36-36

В словах Иисуса, пришедшего в Иерусалим (Ин. 12:27—29), ясно и определенно звучит предсказание о Его смерти: «Душа Моя теперь возмутилась; и что Мне сказать? Отче! избавь Меня от часа сего! Но на сей час Я и пришёл. Отче! прославь имя Твоё. Тогда пришёл с неба глас: и прославил, и ещё прославлю. Народ, стоявший и слышавший то, говорил: это гром. А другие говорили: Ангел говорил Ему».

Внимательно вчитываясь в этот отрывок, понимаешь, что здесь речь идет о том же, о чём синоптики рассказывают как о молитве в Гефсиманском саду. В Евангелии от Матфея (Мф. 26:38—39) Иисус взывает: «…душа Моя скорбит смертельно… Отче Мой! если возможно, да минует Меня чаша сия; впрочем, не как Я хочу, но как Ты». В Евангелии от Луки (Лк. 22:43) упоминается об ангеле, явившемся тогда с неба и укреплявшем Иисуса… Разные Евангелия в разных выражениях доносят до нас суть чего-то очень важного.

Итак, стихи 27—29 в Евангелии от Иоанна по смыслу полностью соответствуют текстам синоптических Евангелий о Гефсиманской молитве. Но при этом есть очень важные моменты, отличающие рассказ Иоанна от повествований Матфея, Марка и Луки. У них речь идет о чаше, у Иоанна — о часе, для которого Иисус пришёл в мир. Смысл происходящего открывается нам во всей полноте: «чаша» — это чаша страданий, судьбы, жизненного испытания; а «час» — это тот час, когда Он должен явить Себя людям.

«Голос с неба» сближает рассказ Иоанна с рассказами синоптиков о преображении и крещении Господнем. В трёх Евангелиях Бог говорит: «Сей есть Сын Мой возлюбленный… Его слушайте» (ср. Мф. 3:17;. 17:5; Мк. 1:11;. 9:7; Лк. 3:22;. 9:35). У Иоанна — голос с неба, который укрепляет Иисуса словами: «И прославил, и ещё прославлю». Те, кто знаком с иудейской традицией, знают, что голос с неба, или Бат-Кол, — это момент, когда Бог сообщает людям что-то очень важное. Это форма богоявления, или эпифании.

Если в Гефсиманском саду душа Иисуса «скорбит смертельно», то в рассказе Иоанна душа Его «возмутилась». В Синодальном переводе четвертого Евангелия далее читаем: «Отче! избавь Меня…» Если же мы обратимся к греческому тексту Евангелия, то увидим, что здесь не «избавь Меня», а «спаси Меня» (σῶσόν με). (Кстати, и в славянском переводе — «спаси Мя», и в кассиановском — «спаси Меня».) Синодальные переводчики исходили из смысла, а не из текста. Но получилось так, что была утрачена связь с ветхозаветным текстом, который явно слышится в этом месте Евангелия. Этот стих является почти прямой цитатой из 6-го псалма, и это сразу проливает свет на молитву. В 6-м псалме (Пс. 6:3—5) читаем: «душа моя сильно потрясена» (у Иоанна: «Душа Моя теперь возмутилась»), и далее: «спаси меня ради милости Твоей» (у Иоанна: «избавь Меня от часа сего», т.е. «спаси Меня»). В Евангелии обычно от молитвы, с которой обращается к Богу Иисус, остается два-три слова, и судить о её содержании мы можем, найдя эти слова в соответствующем месте Ветхого Завета.

Нельзя не процитировать это место из 6-го псалма полностью:

«Помилуй меня, Господи, ибо я немощен;
исцели меня, Господи, ибо кости мои потрясены;
и душа моя сильно потрясена;
Ты же, Господи, доколе?
Обратись, Господи, избавь душу мою,
спаси меня ради милости Твоей.
Ибо в смерти нет памятования о Тебе;
во гробе кто будет славить Тебя?
Утомлен я воздыханиями моими;
каждую ночь омываю ложе моё,
слезами моими омочаю постель мою.
Иссохло от печали око моё,
обветшало от всех врагов моих.
Удалитесь от меня все, делающие беззаконие;
ибо услышал Господь голос плача моего.
Услышал Господь моление моё;
Господь примет молитву мою» (Пс 6: 3—10).

И по содержанию, и по настроению, и по другим характеристикам текст Гефсиманской молитвы соответствует тексту псалма — как у синоптиков, так и у Иоанна. Это существенно. В начале XX века английский библеист Б.Ф. Весткотт подчёркивал, что в словах «спаси Меня от часа сего», «от этого часа» предлог «эк» означает не «от», а «из». Таким образом, нужно было бы перевести «из этого часа», иными словами, «выведи Меня из этого часа испытаний победителем».

В синоптических Евангелиях Иисус молится о том, чтобы, если возможно, «чаша сия» была пронесена мимо. В момент, который запечатлен у Иоанна, Иисус уже знает, что чаша не будет пронесена мимо, что ее предстоит выпить до дна. Значит, эта молитва — о даровании той победы, которая и составляет суть Евангелия, — победы Иисуса над смертью.

В Гефсиманской молитве Иисус предстает перед нами более всего как Человек. Его душа потрясена, Ему трудно, страшно. Он признается — и это становится особенно ясно, когда сопоставляешь евангельский текст с 6-м псалмом, — что мучается, плачет, страдает. На это прямо указывают в Евангелии от Луки два стиха из рассказа о Гефсиманском борении (или агонии), где говорится об Ангеле: «Явился же Ему Ангел с небес, и укреплял Его. И, находясь в борении, прилежнее молился; и был пот Его, как капли крови, падающие на землю» (Лк. 22:43—44). Эти стихи очень близки к тому фрагменту Евангелия от Иоанна, который мы анализируем.

Надо заметить, что во многих древних рукописях Нового Завета эти стихи отсутствуют: некоторые переписчики исключали их, считая арианскими. Им казалось, что в них чересчур подчеркнута человеческая природа Иисуса, а Божественная показана недостаточно. Они были исключены из текста Евангелия, хотя в древнейшем тексте присутствовали. Однако затем правда все-таки победила, и стихи стали вновь появляться практически во всех рукописях. Значит, это не вставка, а, наоборот, фрагмент, присущий древнему тексту Евангелия, который во времена борьбы с арианством исключили.

В синоптических Евангелиях Иисус во время Гефсиманского моления произносит слова, знакомые нам по молитве «Отче наш», хотя и в несколько иной форме: «Впрочем не Моя воля, но Твоя да будет» (ср. Мф. 26:42; Мк. 14:36; Лк. 22:42). В тексте Евангелия от Иоанна, аналогичном синоптическому рассказу о Гефсиманском борении, тоже присутствует молитва, взятая из «Отче наш». Что такое «прославь имя Твое»? Это то же, что и «да святится имя Твое». Значит, к 6-му псалму можно прибавить еще и молитву «Отче наш». Вот из чего состоит Гефсиманская молитва. Стихи 6-го псалма, полные боли, страдания и муки, передают то, что греки называли «борением». И в Евангелии от Иоанна в наивысшей степени выражено, что это борение, по-гречески — ἀγωνία, разрешается в славословии молитвы Господней: «Отче наш, Который на небесах…»

Стих «прославь имя Твоё» из 12-й главы Евангелия от Иоанна («Да святится имя Твоё» в привычном для нас тексте молитвы) особым образом напоминает нам псалом 115 (113-б): «Не нам, Господи, не нам, но имени Твоему дай славу…» «Дай славу», «прославь» — это то же, что и «да святится». А что значит «да святится»? Наверное, это можно истолковать как «да будет явлено нам во всей святости, во всём сиянии имя Твоё».

Имя Божие — это как бы икона, образ Божий. В древности не было икон. Словесной иконой Бога было само Его имя, то имя, которое не только не следует употреблять всуе, как учит Господь во второй заповеди, но которое вообще не принято было произносить вслух. Человек носил его в сердце, молитвенно взирал на него, а в речи или даже при переписывании текста старался заменять его словом «Господь». Имя Бога воспринимается как святыня. На эту тему много написано, и все же то благоговейное отношение к Богу, которое выливается в благоговейное отношение к Его имени, осмыслено нами недостаточно. Вторая заповедь («Не приемли имени Господа Бога твоего всуе») говорит и о благоговении перед Его именем. В чем, правда, мы не всегда отдаем себе отчет, потому что это чувство досталось нам по наследству, мы к нему слишком привыкли. Мы обычно не очень вдумываемся в смысл второй заповеди, очень важный смысл, потому что через отношение к имени Бога мы прикасаемся к самой сердцевине веры в Бога, к самой сути богопочитания.

Бог являет нам Себя через Свое имя. В третьей главе книги Исход Моисей у купины спрашивает Бога: как имя Твое? Что я должен сказать людям, когда они спросят, кто послал меня? Бог у купины называет Себя Сущим, Тем, Кто есть и будет. Бог произносит это непроизносимое людьми имя не из каких-то эзотерических соображений. И здесь нужно провести грань между этим умолчанием и тем тайным знанием, которое присуще практически всем религиям. Эзотерическое знание есть в античных верованиях — у греков и римлян, оно было в Египте и Индии, есть и у современных эзотериков. Это — знание для посвященных, нечто, скрытое от посторонних, от недостаточно зрелых. Но в Евангелии такого эзотерического пласта нет, как нет его и в Ветхом Завете. Библейской религии, из которой выросло христианство, чужд какой бы то ни было эзотеризм. Имя Божие непроизносимо в силу совсем другой причины — огромного перед ним благоговения.

Один из читателей моей книги «Размышления с Евангелием в руках» в письме возражает против высказанной мною мысли, что христианство начинается с коленопреклонения. Вера наша, говорит читатель, заключается не в чём-то внешнем. Но в этой книге я как раз поясняю, что под коленопреклонением имеется в виду не что-то внешнее, не физическое действие, а то благоговение, которое внешне выражается в том, что человек встаёт на колени. Таким образом он хочет выразить Богу чувство бесконечного восторга и благодарности. Поэт К. Р. в стихах

«Растворил я окно, стало грустно невмочь,
опустился пред ним на колени…»

(на этот текст П.И. Чайковским был написан один из самых известных его романсов) передаёт чувство человека, опустившегося на колени перед раскрытым окном, потому что его охватил восторг, хотя и с оттенком грусти, печали. Словом «коленопреклонение» выражается именно такой восторг. Вот в чем смысл древнего и замечательного обычая не произносить имя Бога, не осквернять его устами, а благоговейно вслушиваться в звучание своего сердца. Таким благоговением проникнута молитва Иисуса, которую мы называем — по синоптическим Евангелиям — Гефсиманской и которую слышим в 12-й главе Евангелия от Иоанна.


Источник

Священник Георгий Чистяков. Свет во тьме светит (Размышления о Евангелии от Иоанна). Глава 15. Гефсиманская молитва. Отец и Сын

Толкование на группу стихов: Мк: 14: 36-36

Итак, взяв с Собой Петра, Иакова и Иоанна, Иисус отошел от остальных Апостолов на расстояние вержения камня. Ужас, скорбь и страшная тоска стали терзать Его, и Он не скрывал Своих душевных мук от избранных из друзей Своих. Побудьте здесь и бодрствуйте со Мною, сказал Он; душа Моя скорбит смертельно

Моление Иисуса об отвращении от него чаши страданий

Он отошел от них, пал на землю и молился; и они слышали, как Он начал молиться, чтобы, если возможно, миновал Его час сей; и говорил: Авва!1 Отче! все возможно Тебе; пронеси чашу сию мимо Меня (Мк. 14, 35-36). О, если бы Ты благоволил пронести чашу сию мимо Меня! Впрочем не Моя воля, но Твоя да будет (Лк. 22:42).

Продолжения этой молитвы Апостолы не слышали, так как от усталости сон стал одолевать их, и они заснули.

О будущих страданиях Своих и смерти Иисус много раз говорил Апостолам; Он считал их неизбежными, в них видел Свою славу, и даже высказывал желание, чтобы все это скорее свершилось. Предсмертные страдания Свои Он уподоблял той чаше, наполненной ядом, какую в те времена иногда подносили осужденным на смерть; крестную смерть Свою Он называл крещением. Можете ли пить чашу, которую Я пью, и креститься крещением, которым Я крещусь? — спросил Он у сыновей Зеведеевых (Мк. 10:38). Крещением должен Я креститься; и как Я томлюсь, пока сие совершится! — сказал Он при другом случае всем Апостолам (Лк. 12:50).

Что же значит этот ужас, охвативший Иисуса при наступлении часа Его страданий? Что значат Его скорбь и смертельная тоска? Неужели Он поколебался в Своем решении умереть? Нет, Он не поколебался, так как, подчиняя Свою волю воле Отца, Он тут же говорит: «Впрочем, пусть будет не так, как Я хочу, а как Ты!»

А если Он безусловно подчиняется воле Отца и знает эту волю, то зачем же Он просит, чтобы миновала Его чаша страданий? Зачем содрогается от ужаса предсмертных мучений? Не лучше ли было Ему идти на смерть, как потом шли Его последователи, без страха и даже с радостью?

Но кто же может утверждать, что Иисус ужасался, скорбел и тосковал от страха ожидавших Его мучений? Ведь после того, то есть по окончании гефсиманской молитвы, конца которой мы не знаем, Он молча, без стонов и содроганий, перенес все оскорбления, истязания и самую мучительную казнь? А что божественная природа Его нисколько не ослабила этих мучений, мы знаем из предсмертного возгласа Его: Боже Мой! Боже Мой! для чего Ты Меня оставил? (Мк. 15:34). Следовательно, не страх предстоявших мучений привел Иисуса в такое душевное состояние, что Он стал молить об отвращении от Него этой чаши.

Предположение об искушении его диаволом

Не надо забывать, что Иисус как Человек подвергался искушениям. Перед началом служения Своего, когда предстояло исполнить волю Пославшего, Он подвергся искушению диавола, предлагавшего Ему достигнуть цели иным путем, не тем, какой определен волей Отца, а кратчайшим, полным величия и блеска и чуждым всяких страданий и неудач. Иисус не поддался тогда этим искушениям и пошел к Своей цели тем путем, который привел Его теперь к страшной развязке, к мучительной смерти. Понятно, что в таком положении Иисуса диавол опять должен был выступить со своими искушениями. Евангелисты ничего не говорят об искушении в Гефсиманском саду; они молчат, но не потому, что искушения этого не было, а потому только, что о нем они не знали и не могли знать. О первом искушении в пустыне они могли узнать только от Самого Иисуса Христа, так как свидетелей искушения не было. Теперь же они и от Самого Господа не могли узнать ничего об искушении потому, что вслед за тем Он был взят под стражу и уже не виделся со Своими Апостолами наедине. Вот почему Евангелисты ничего не говорят о том, явился ли диавол со своими искушениями в Гефсиманский сад, или же не являлся. Этого никто не знает; и если мы говорим об этом, то лишь предполагая, что диавол перестал бы быть диаволом, если бы не попытался возобновить свои искушения в такую скорбную Для Христа минуту. В чем именно состояли теперь искушения духа зла, мы не знаем, но можем, с некоторой вероятностью, делать основательные предположения. Если полагать, что диавол внушал Иисусу мысль просить Отца, чтобы миновала Его чаша страданий, то это значит признавать, что Иисус, обратясь с такой мольбой к Отцу, поддался искушению, а если Он поддался власти диавола хотя бы на одно мгновение, то уже не мог бы считаться Победителем его. К тому же диавол восстал бы сам против себя, если бы советовал Иисусу обратиться к Отцу за разъяснением Своего положения; не к Богу направлять, а от Него отвращать — вот задача духа зла.

Следовательно, искушения диавола должны были быть направлены в другую сторону. Он должен был напомнить Иисусу Христу о тех предложениях, которые делал Ему в пустыне, искушая царствами мира сего; он мог указать Ему на неблагодарность облагодетельствованного Им народа и на предстоящую смерть на кресте, он мог вновь повторить то искушение, которое было уже отвергнуто Христом. Он мог обратиться к Иисусу примерно с такой речью: «Помнишь ли, как три с половиной года назад я предлагал Тебе явиться народу еврейскому в блеске земного величия и подчинить Своей власти весь мир? Помнишь ли, как я уверял Тебя, что именно такого воинственного мессию и ждут евреи? Помнишь ли, как я отвращал Тебя от того пути, которым Ты хотел идти к Своей цели, — как я предсказывал Тебе, что это путь страданий и позорной смерти? Ты не поверил мне тогда; Ты думал, что я желаю Тебе зла. И что же? К чему привел Тебя избранный Тобой путь? — К полной неудаче: народ, сначала увлекавшийся Твоими чудесами и не упускавший случая извлечь из них осязательную для себя выгоду, отвернулся от Тебя, как только узнал, как только убедился, что Ты не тот мессия, какого он ждет; начальники народные приговорили Тебя к смерти, как лже-мессию, и уже послали отряд воинов взять Тебя для исполнения приговора. Ты утешал Себя тем, что, по крайней мере, двенадцать избранных Тобой Апостолов верны Тебе до конца; но так ли это? Один из них продал Тебя за тридцать сребренников, а остальные (посмотри!) беспечно спят в такую ужасную минуту Твоей жизни; да и те (кто знает?) не бросят ли Тебя, не разбегутся ли, как только Тебя возьмут под стражу? И что же дальше ожидает Тебя? Оставленного всеми, поведут Тебя на казнь. И некому будет заступиться за Тебя. И распнут Тебя, и в страшных мучениях Ты умрешь!.. Но подумай, такой ли участи заслуживаешь Ты, Царь Израилев?.. Ведь народ не признал Тебя своим мессией и отвернулся от Тебя только потому, что Ты не принял предложенной Тебе царской власти; прими ее, и народ с восторгом опять встретит Тебя, Царя Израилева, и пойдет за Тобой покорно, куда бы Ты ни повел его. Яви же Себя народу во всем величии страстно ожидаемого ими мессии!.. Уйдем! Уйдем отсюда! Иди за мной, и я ручаюсь Тебе, что мы победим мир, конечно, не Твоей кротостью и самоотверженной любовью, которых мир ни понять, ни вместить не может, а силой, оружием мира сего, силой испытанной, непобедимой!.. Решайся же! Спеши! Уйди!.. Предатель приближается!»

Победа Иисуса над искусителем

Если только искушение было, то отвергнуто, конечно, Иисусом так же спокойно и величественно, как и искушения в пустыне. Там Он сказал: Господу Богу... поклоняйся и Ему одному служи (Мф. 4:10). Ту же покорность воле Божией Он, несомненно, проявил и здесь.

Диавол удалился. Но изображенная им картина пути, пройденного уже и еще предстоящего впереди, предстала пред Иисусом во всей своей ужасной действительности. Да, вот она — та чаша нравственных терзаний, какая представилась теперь взору Божественного Страдальца! Было от чего содрогнуться, было от чего впасть в смертельную тоску. Не страх физической боли предстоящих мук обуял Иисуса; нет, не этот страх терзал теперь Его душу, не предстоящими муками и истязаниями тела была наполнена стоявшая пред Ним чаша страданий. Да и что значат эти страдания тела в сравнении с теми душевными муками, какие испытывал теперь Христос, оглядываясь на пройденный Им путь?

Скорбь Иисуса о грехах мира

Ко времени пришествия Его на землю языческий мир изверился в своих самодельных богов, в лице лучших своих представителей искал Неведомого Бога и не находил, — в безбожии своем потерял смысл жизни и, отдавшись исключительно чувственным удовольствиям, свое личное я сделал своим кумиром, ему единому поклонялся и ему единому служил; и в жертву этому кумиру, за минутное удовлетворение ненасытной жажды наслаждений, приносилось все, имущество, свобода, честь, даже жизнь людей; зло господствовало всюду, подчиняя своей власти все. Не лучше был и мир иудейский: «гордясь своим познанием Истинного Бога, давшего ему закон, он перестал понимать Бога, он исказил смысл Его закона; то же себялюбие, та же жажда личных наслаждений, хотя бы и сопряженных со страданиями ближних, то же царство зла и тьмы, только прикрытое личиной фарисейского лицемерия. И вот, в этот мир, погрязший в пороках, в это царство тьмы проник луч божественной правды, принесенной на землю Христом. И как люди, долго сидящие в темной комнате, не выносят света неожиданно внесенного светильника и стремятся поскорее погасить его, так и мир иудейский (и языческий) озлобленно восстал против Проповедника самоотверженной любви и воздаяния добром за зло. Став лицом к лицу с этими враждебными силами, Христос предпочел скорее быть жертвой грехов всего мира, выдержать лично на Себе всю адскую злобу врагов Своих, но силы против силы не употреблять. Он знал, что для основания Царства Божия на земле надо преобразовать испорченное веками сердце человека и что силой этого не достигнешь. Он знал, что лучше бросить на благоприятную почву хоть одно горчичное зерно, чем разбросать все семена на обширном каменистом поле. Он, олицетворение божественной Любви, любил этот испорченный мир; Он шел ко всем мытарям, грешникам и пропащим людям, призывая их к покаянию, согревая их всепрощающей любовью и исцеляя их от всех телесных недугов; Он всенародно воскрешал мертвых и совершал такие чудеса, какие может творить только Бог; Он лично не стремился ни к какой земной славе, и все утешение Свое полагал лишь в пробуждении любви в сердцах людей. И каково же было любящему сердцу Его видеть, как народ, желавший провозгласить Его Царем, тотчас же отвернулся от Него, как только узнал, что Царство Его не от мира сего. Каково было видеть Ему всю возмутительную неблагодарность облагодетельствованных Им, адскую злобу начальников народа, измену одного из ближайших учеников? Что может быть мучительнее душевного состояния того человека, которому на беззаветную любовь отвечают ненавистью, за услугу платят презрением, а за добрые дела мстят с диавольским остервенением? В таком-то положении находился Христос, когда стал тосковать, войдя в Гефсиманский сад. Тоска эта усилилась сознанием, что и те Апостолы, которые, одни из всей восторженной толпы Его прежних учеников, не побоялись открыто стать на Его сторону, что и они, без особой поддержки свыше, не могут считаться надежными последователями Его; один из них продал Его, остальные при первой опасности разбегутся, а самый стойкий из них в вере, Петр, сейчас же трижды отречется от Него. И останется Он один, непонятый, отвергнутый миром; и этот мир, в озлоблении своем против божественной правды, подвергнет Его мучительной казни...

Все эти мысли овладели душой Божественного Страдальца и довели Его до такой сердечной тоски, какую никто из нас и понять не может. К этой невыразимой тоске, естественно, присоединился и ужас предстоящей мучительной, незаслуженной смерти2. Чашу душевных терзаний, причиненных грехами всего мира, Он готов испить до дна; но смерть Его нужна ли при таких обстоятельствах? Если нужна, Он примет и ее безропотно; но если и помимо этого Бог может окончить начатое дело спасения людей? Авва Отче! все возможно Тебе; пронеси чашу сию мимо Меня, — воскликнул Он (Мк. 14:36). Ответа не было...

Примечания

    *1 Авва — сирское слово, равнозначащее слову отец, и употреблено для усиления воззвания: Отец! Отец! Все возможно Тебе!
    *2 Скорбь о глубоком падении людей — вот в чем состояла та чаша, которую пил в этот горчайший час Своей земной, жизни Спаситель. И Он молился, чтобы Бог отнял ее от уст Его, то есть облегчил Его подавленное настроение: и вот явился ангел и укреплял Его. Об этой молитве говорит Апостол Павел: «Он с великим воплем и многими слезами возопил к Могущему избавить Его от смерти, и услышан был за благоговение».




Источник

Гладков Б.И. Толкование Евангелия. Глава 40. - Воспроизведение с издания 1907 года. М.: Столица, 1991. (с дополнениями из издания 1913 г.) - С. 606-10

Толкование на группу стихов: Мк: 14: 36-36

Глубина скорби в этих словах, но они выражают также всю глубину упования на любовь Бога Отца, на Его бесконечную власть и мудрость. "Пронеси чашу сию мимо Меня!" Никогда еще человеческое сердце не испытывало такой скорби, такого уныния, как сердце Сына Божия, возлюбленного Сына Его, когда эти слова, как отчаянный вопль, сорвались со святых уст Его. Страждущие! В этих немногих словах вы найдете успокоение ни с чем не сравненное. Никогда душа человеческая не скорбела так, как та душа, которая "скорбела смертельно". Горе и страдание должны открыть нам путь к ближайшему общению со Спасителем. Просить об удалении горькой чаши не может быть грешно, Сам Христос молился о том - и был "услышан за Свое благоговение" (Евр. 5:7)- так будет и с вами. Подчас, когда мы еще молимся, приходит ответ. "Явился же Ему Ангел с небес, и укреплял Его" (Лк. 22:43). Господь различными путями, невидимыми, сокрытыми от наших глаз укрепляет и нас на нашем скорбном пути. Когда Он посылает особенно тяжелое испытание, Он изливает и особенную благодать. "Господь дает силу народу Своему" (Пс. 28:11). И скоро, очень скоро венец славы заменит чашу страдания. Господь Иисус в Своей бесконечной любви испил до дна эту горькую чашу, и "Он утрет всякую слезу с очей всех" (Откр. 7:17). Иной раз в горе мы склонны удаляться от Господа и искать утешения между людьми. Но люди не могут нас утешить. Скорбь без Господа превращается в безводную пустыню, Господь хочет сделать из нее почву плодородную, процветающую. Он хочет в ней открыть нам Свой светлый образ, превратить ее в способ познания истины. Как Ноев ковчег плыл по поверхности вод, так бушующие волны понесут и нас к тихому пристанищу, если мы в горе будем опираться на ту бесконечную любовь, долготерпение и мудрость, которые нас испытывают и вместе с тем раскрывают перед нами чудеса милосердия.

Толкование на группу стихов: Мк: 14: 36-36

Кто знал, что ученики соблазнятся, Симон отвергнется, Иуда повесится, и город Иерусалим будет разрушен, и народ рассеян, Тот не мог не знать, что по истечении трех дней чаша (сия) минует (Его). «Если возможно, да минует Меня чаша сия», – так говорит Тот, Кто Симону, когда он хотел поправить Его, сказал: «отойди от Меня, сатана... потому что ты думаешь не о том, что Божие, но что человеческое» (Мф. 16:23). Почему теперь Господь Сам оставил то, что Божие, и помыслил о том, что человеческое? Зачем же Ты разгневался на Симона, когда он сказал: «да не будет этого с Тобою, Господи!» (Мф. 16:22). «Если возможно, да минует Меня чаша сия». Тот, что сказал только Отцу, знал; знал и то, что чаша может миновать, однако для той цели и пришел, чтобы пить ее за всех и посредством этой чаши уплатить долги всех, за которых уплатить не могли своею смертью пророки и спасатели. «Отче, да минует Меня чаша сия». Кто смерть Свою описал чрез пророков Своих и таинство смерти Своей прообразовал на праведниках Своих, Тот, когда настало время Самому подпасть смерти, не (мог), конечно, отвергнуть смерть и отказаться пить чашу ее. Ведь если бы не хотел пить ее и имел желание отвергнуть ее, то не сравнил бы тело Свое с храмом, говоря: «разрушьте сей храм, и Я в третий день воздвигну его» (Ин. 2:19), и не сказал бы сыновьям Зеведеевым: «Можете ли пить чашу, которую Я буду пить» (Мф. 20:22), и в другом месте: «предстоит Мне крещение, которым Я должен креститься» (Лк. 12:50), и: «как Моисей вознес змия в пустыне, так вознесен будет Сын Человеческий» (Ин. 3:14), и: «как Иона был во чреве кита, так Сын Человеческий будет в сердце земли» (Мф. 12:40), и: «должно Ему умереть и воскреснуть» (Лк. 9:22), и: «сильно желал Я есть эту пасху с вами прежде Моего страдания» (Лк. 22:15), и: «Сын Человеческий идет, как написано о Нем» (Мф. 26:24). Даже и вечером той ночи, когда предал Себя, разделил Тело Свое апостолам Своим и Кровь Свою раздал ученикам Своим и дал им заповедь творить сие в воспоминание Его страдания. Тот, Кто ученикам Своим заповедал не бояться смерти, говоря: «не бойтесь убивающих тело» (Мф. 10:28), каким образом Он Сам убоялся смерти и просил, дабы миновала Его чаша сия? Кто добровольно подъял число месяцев в утробе и число годов на земле, ужели Он хотел, чтобы миновала Его чаша, и все Его явление сделалось тщетным в то время, когда дни, месяцы и годы прошли и оставалось только несколько часов? Когда был в Иерусалиме и провозглашал Свое увещание, то, желая показать величие даров Своей милости, сказал: «если бы в Содоме явлены были те силы, которые явлены в тебе, то и доселе оставался бы он местом обитания» (Мф. 11:23). Однако Содом был разрушен, хотя и мог бы сохраниться в случае пришествия Его. Кто, несмотря на это, не отменил времени явления Своего, каким образом в то время, когда пришел, Сам восхотел отвергнуть дары, вытекающие из страдания Его, которые если бы даны были во дни Лота, то Содом и соседние города, как Сам Он сказал, доселе еще процветали бы? И если хотел отказаться от чаши ради народа Своего, дабы он не погиб при (втором) Его пришествии, (то есть как виновник смерти Его), то Он должен был погубить и какой угодно (другой) народ, к которому пришел бы, поскольку и этот народ должен был бы предать Его на смерть Креста. Но так как они (Иудеи) не вняли Его знамениям и чудесам, то погибли отнюдь не вследствие распятия Его, потому что погибли еще прежде, чем Он был убит, ибо не поверили знамениям Его. «Если возможно, да минует Меня чаша сия». Сказал это по причине немощи, которой был облечен, потому что не в ложном виде, но поистине был облечен ею. А если поистине был немощен и облечен немощью, то и невозможно было, чтобы немощь не боялась и не смущалась. Поскольку принял плоть и облекся немощью, то в голоде подкреплялся хлебом, в труде утомлялся и во сне казался бессильным, и когда пришло время смерти Его, надлежало, чтобы и тогда также воздействовало то, что свойственно плоти; ведь и смущение предстоящей смертью напало на Него для того, чтобы явной сделалась Его природа, именно, что Он был сыном того Адама, над которым, как говорит апостол, царствовала смерть (Рим. 5:14). «И сказал ученикам Своим: бодрствуйте и молитесь, чтобы не впасть в искушение. Дух сей, – говорит, – бодр и готов, плоть же сия немощна» (Мф. 26:41). А если у вас, когда вы боитесь, боится не дух ваш, но немощь плоти вашей, то каким бы образом Я убоялся смерти, если не для того, чтобы показать вам страх смерти, которым поражается плоть, коей Я облечен? Ибо если Симон, которого одна служанка привела в страх (Мф. 26:69), не убоялся всех римлян, но с твердым духом заклинал их, чтобы распяли его головой, обращенной к земле, и если апостол, зная, что он умрет неестественной смертью, сказал: «уже конца желаю и время упокоения моего настает для меня» (2 Тим. 4:6), то каким образом Господь, помощью Которого апостолы презрели смерть свою, по слову Его: «не бойтесь тех, кто убивает тело, души же не может убить» (Мф. 10:28), каким образом, говорю, Он Сам мог убояться смерти? Ведь оказался бы (к тому же) и несвоевременным в страхе, какой приписывался Ему. Если боялся, то должен был бояться в тот час, когда был взят, а не в другое время; но тогда Он исцелил ухо убийцы (Лк. 22:51). Повелел взять меч, а когда явилась нужда в мече, сказал: «возврати меч твой в прежнее место его» (Мф. 26:52). Или в ряде нижеследующих мыслей изъясняется то, почему Христос молился так: «не Моя, но Твоя воля да будет» так как чрез Сына уничтожались долги, какие были сделаны, и (чрез Него) совершалось обращение народов, то Сын не хотел усвоять Себе ту благодать, которая была прежде мира. Как в начале (бытия мира), хотя все было создано чрез Него, однако прошел это молчанием и устами Моисея указал другого деятеля, говоря: «И увидел Бог все, что... создал, и вот, хорошо весьма» (Быт. 1:31); сказал это для того, чтобы все творения оказались должниками пред Отцем Его; так и в час обновления их отрекся через смерть от всего и сказал: «да будет воля Твоя», – дабы все, кои должны были обратиться чрез смерть Единородного, сделались должниками Отца. Или сказал это потому, что во время телесной смерти отдал телу то, что принадлежало телу. Ибо ясно, что все скорби свидетельствовали о теле Его, дабы видна была истинность его. Но секты еретиков, видя все эти указания на тело Его, не убедили себя в нем. Как алкал и жаждал, и утомлялся, и спал, таким же образом и боялся. Или потерпел это для того, чтобы людям земным нельзя было говорить, что без страдания и подвига изглажены Им вины наши. Или, чтобы научить учеников Своих, дабы они жизнь и смерть свою вручали Богу. Ведь, если Тот, Кто мудр, ради познания Бога коленопреклоненный молился о том, чему надлежало быть, то тем более должны неверующие люди отдавать свою волю Всеведущему. Или, чтобы посредством Своего страдания всеять в Своих учеников утешение, Он приспособился к уму их, дабы стать образцом для них, и страх их принял на Себя, дабы Своим примером показать им, что раньше смерти не следует дерзко тщеславиться смертью. Ибо если Тот, Кто не (мог) бояться, убоялся и просил об освобождении, хотя знал, что это невозможно, то тем более пусть они молятся перед искушением, чтобы спастись от него во время искушения. Или, поскольку во время искушения мысли наши обыкновенно рассеиваются и помышления наши разбрасываются в стороны, то Сам молился, дабы научить нас, что против ухищрений и козней зла потребна молитва, и что многими молитвами должно собирать рассеянные мысли. Или, желая укрепить их, боящихся смерти, показал, что и Он убоялся ее, дабы научить, что страх не может погубить их, если не закоснеют в нем. Это обозначали слова: «Не Моя, Отче, но Твоя воля да будет», – то есть Я умру, чтобы спасти многих. Или сделать это для того, чтобы обмануть смерть. Или убоялся страдания для того, чтобы смерть (не только) решилась поглотить Его, но и поспешила изрыгнуть Его. Для преодоления смерти произошло все это, что в Тебе, Господи, таилось против ее. Божество Твое не было доступно смерти, и до тайн Твоих она не могла коснуться. Хотя имя Божества Твоего провозвещалось, однако тогда на время Ты как бы одеждой покрыл его, потому что Ты прикрыл Свое Божественное имя покровом имени человеческого. Ибо у кого только на теле оказывалось знамение первого Адама, тело того становилось пищей смерти, а кто носит знамение второго Адама, тот есть господин смерти и победитель ее. Тот первый. Адам вкушением разрушил свою волю, подчинив ее телу, и ослабил, и разрушил тело, так что оно стало пищей смерти; второй же (Адам) бодрой Своей волей укрепил тело, дабы удалить его от уст смерти. «Не как Моя воля, но как Твоя», – этими словами показал Себя противоположно Адаму, который отверг волю Творца своего и исполнил волю врага своего, и посему отдан был устам противника своего. Господь же отверг волю плоти, дабы утвердить волю Творца плоти, зная, что всякое блаженство зависит от воли Отца Своего. «Не Моя воля да будет, но Твоя». Разве имел волю, противную воле Отца Своего? Но почему говорит: «не Моя воля да будет, но Твоя»? И в другом месте говорит: «Я не пришел творить волю Мою, но волю Того, Который послал Меня» (Ин. 6:38). Воля же Отца такова: «из тех, кого дал Мне, Я не погублю никого» (Ин. 18:9). Ясно, что воля Его иная. И Исаия говорит: «Господь хотел смирить Его и поразить» (Ис. 53:10). И еще говорит: «потому, что предал душу Свою насмерть» (Ис. 53:12), показывая, что такова была Его воля. Как же понять это? Ведь показал две воли: одну (волю) Господа, другую Свою, хотя, конечно, действие (их) одно. Но когда Господь хотел убедить Своих слушателей, что Он не находится в насильственном подчинении какой-либо иной силе, то заблуждающимся казалось, что Он имеет иную волю святой Ефрем здесь показывает, что Христос не имел воли, противящейся воле Отца. Подобно сему, стоя при (гробе) Лазаря, сказал: «благодарю Тебя за то, что Ты услышал Меня и слушаешь Меня, но ради народа сего делаю (это), чтобы поверили, что Ты послал Меня» (Ин. 11:41–42), – именно, чтобы, услышав о Нем, познали, что Он из Бога. То же следует сказать о всех подобного рода изречениях Христа. Дабы показать, что Он из Отца, все это отдал и вменил Отцу, и ради чести Своего Отца Сам явил Себя как бы нуждающимся в этом, хотя все соделал по Своей воле. Не существовало необходимости, которая принудила бы Господа снизойти до уничижения, дабы постыжены были говорящие, что Он побежден был силами мрака. Ведь силы мрака кричали великим голосом и сказали: «Ты Сын Божий» (Мк. 3:11), и умоляли Его, чтобы не посылал их в геенну. Каким (же) образом победили Его те, кои умоляли Его освободить их от геенны?

Толкование на группу стихов: Мк: 14: 36-36

Иисус молился Богу: «Авва Отче! всё возможно Тебе; пронеси чашу сию мимо Меня; но не чего Я хочу, а чего Ты». Да, Он не желал испивать эту чашу горести. Однако Его желание не исполнилось. И при этом возникает мучительный вопрос: «не чего Я хочу, а чего Ты» – так неужели Бог Отец хотел страданий и смертных мук Своего Сына? – Как можем мы ответить для себя на этот вопрос? Смеем ли мы вообще вторгаться в эту таинственную сферу? Минуя различные богословские размышления на затронутую тему, постараемся ограничиться лишь тем, что мы вычитываем из самого евангельского текста, смысл которого в том, что мы очень часто не можем постичь смысл происходящего, но можем всегда быть уверены в том, что «Отец никогда не заставит страдать Своего Сына напрасно». В этом был уверен Иисус. И все же... умирать не хочется. Но в этом грешном мире, пока он стоит, страдание и сама смерть человека неизбежны! Так было и для Иисуса Христа как Человека, хотя и Сына Божия. – И если мы теперь спросим «Почему так?», то не должны ли мы сначала спросить самих себя, что было бы, если бы... Если бы Бог избавил Иисуса из этой полной смертельной опасности ситуации; если бы Он послал Ему на помощь «более, нежели двенадцать легионов Ангелов» (Мф. 26:53), или, по меньшей мере, повелел бы Ему покинуть Елеонскую гору и спасаться в Иудейской пустыне, пока не улягутся валы враждебности в Иерусалиме, – если бы так случилось, то не оказалась бы сомнительной вся проповедь Иисуса Христа? И в таком случае что означали бы слова Иисуса, обращенные к нам: «Кто хочет идти за Мною, отвергнись себя, и возьми крест свой, и следуй за Мною. Ибо кто хочет душу свою сберечь, тот потеряет ее, а кто потеряет душу свою ради Меня и Евангелия, тот сбережет ее» (Мк. 8:34–35:8)? – Тогда на такие слова мы могли бы возразить: «Другим проповедывал, а сам не следовал! И мы с чистой совестью постарались бы уклониться от креста!

Источник

Беседы на Евангелие от Марка, прочитанные на радио «Град Петров»

Толкование на группу стихов: Мк: 14: 36-36

Дав апостолам повеление, чтобы они остались и бодрствовали, Он прошел немного вперед, пал ниц и просил, чтобы, – если возможно, – отошла от Него чаша страданий, о которой мы сказали выше; в то же время Он положением тела Своего, показал смирение духа (mentis) и говорил так сказать с лаской: «Отче Мой». Он настоятельно просит не вследствие боязни страданий, но из милосердия к народу, занимавшему первое место, т. е. чтобы не от него испить уготованную Ему чашу. Поэтому Он многозначительно говорит не: «Пусть пройдет мимо Меня чаша», а именно: «чаша эта», т. е. чаша из рук народа иудейского, который не может привести в оправдание себя незнание, если умертвит Меня, ибо он имеет закон и пророков, которые непрестанно (quotidie) провозвещают обо Мне. Однако, снова возвращаясь к Своему сознанию (reverteus in semetipsum), Он от лица Бога и Сына Божия утверждает то, что от лица человеческого с трепетом отвергал: «Тем не менее не так, как Я хочу, но так, как Ты», т. е. не так пусть будет, – говорит Он, – как Я говорю по человеческому побуждению; но пусть будет соответственно тому, ради чего Я по воле Твоей сошел с неба на землю.

Толкование на группу стихов: Мк: 14: 36-36

Не подвластен законам природы Тот, от Кого вся природа берет закон. Нет никакого несовершенства и никакой изменчивости в Том, Кто выше любой силы. Как говорит Господь: Отче! Все возможно Тебе, – и то, что не вмещает разум человека, Бог способен сотворить.

Источник

Иларий Пиктавийский, О Троице. С1. 0433, 9.72.18 CCSL 62А:453.
  • **
  • Он молился о том, чтобы чаша, если возможно, была пронесена мимо, и, хотя нет ничего невозможного для Бога (как и Сам Иисус говорит: Отче! Все возможно Тебе), для человека невозможно не испытывать страха страдания, да и вера познается через испытание (1 Пет. 1:7.). И потому как человек Он желает, чтобы чаша миновала Его. Как Бог от Бога Он соединяется в одной воле с Отцом.

    Источник

    Иларий Пиктавийский, О Троице. С1. 0433, 10.38.1 CCSL 62А:491-2.
  • **
  • Тот, кто уничижает себя, не является уничиженным по природе. И тот, кто подчиняется, поступает по воле своей в том, что, принижая себя, подчиняется. Так Бог Единородный уничижает Себя и подчиняется Отцу вплоть до крестной смерти. Каким же образом, когда все Ему покорено (Ср. 1 Кор. 15:27-28.), Он Сам подчиняется Отцу? Не иначе как подчинение есть не новое послушание, а проявление во времени таинства Его вечного смирения (Ср. Флп. 2:6-8.). Нет у этой покорности иного значения, кроме проявления таинства.

    Источник

    Иларий Пиктавийский, О Троице. С1. 0433, 11.30.21 CCSL 62А:559-60.

    Толкование на группу стихов: Мк: 14: 36-36

    Пал (паде) на землю. Это – выражение усиленной молитвы (2 Пap. 20:18). „Земле, земле! восклицает святитель Димитрий Ростовский. Бог Слово припадает к тебе, как друг, оплакивая прежнее отпадение твое, и теперь снова обнял тебя, как свою искреннюю, в лоно Его возвращенную». Это значит, что Господь пал на землю от тяжести грехов, кои с целого мира поднял на рамена Свои, с другой стороны – в знак милосердия Божия к грешной, некогда проклятой, земле (Воскр. Чт.). Мимо идет от Него (миновал Его) час сей. Час сей, это – время страданий за грехи человеческие. Авва – сирское слово и означает отец. Авва Отче употреблено для выражения высочайшей любви Господа И. Христа к Отцу Своему небесному. Вся возможна Теби; мимо неси от Мене (пронеси мимо Меня) чашу сию. Под чашей разумеются здесь предстоявшие Господу, страдания. Выражение пить чашу нередко употребляется в Свящ. писании для обозначения страданий. Образ заимствован от обычая древних восточных царей – посылать иногда осужденным на казнь чашу с ядом (чит. объясн. Мк. 10:38). Так. образом эти слова Христовы имеют следующий смысл: „если возможно, чтобы мир спасен был и правосудие Твое удовлетворено было без Моих крестных страданий и смерти, которые так тягостны для Моей человеческой природы; то Я молил бы Тебя, Отец Мой небесный, избавит Меня от сих страданий. Но так как мир не может быть спасен без таковой искупительной жертвы, потому что в предвечном совете премудрость Твоя нашла необходимым именно это средство к его спасению; то да будет воля Твоя, – пусть будет не так, как Я по Своей человеческой природе хочу, но как хочешь Ты, премудрый и всеблагий» (Мих.). – но не еже Аз хощу, но еже Ты (не чего Я хочу, а чего Ты). Св. Златоуст пишет: „Господь просит избавить Его от смерти, показывая Свое человечество и немощь природы, которая не может без страдания лишиться настоящей жизни. Господь молится, чтобы научить нас просить об избавлении от бедствий, но если это будет невозможно, то с любовью принимать угодное Богу. Потому Он и сказал Богу Отцу: не якоже Аз хощу, но якоже Ты«. „Если и с нами случится искушение, поучает один из наших архипастырей, станем пред изображением молящегося Господа, посмотрим на чашу, исходящую свыше, повергнемся в прах пред Отцом небесным и скажем Ему словами Единородного: да мимо идет и от нас чаша сия; однако же не как мы хощем, но как Ты: да будет воля Твоя! И Отец небесный услышит молитву нашу, как услышал Он моление Единородного, и спокойствие совести, тишина сердца будет для нас вместо ангела укрепляющего!» У евангелиста Луки повествуется, что во время Гефсиманской молитвы явился И. Христу ангел с небес, и укриплял Его, и был пот Его, как капли крови, падающия на землю (Лк. 22:43, 44). Так тяжки были страдания Спасителя в саду (ст. 38), что человеческая Его природа нуждалась в небесной помощи, и Отец Его небесный послал Ему для этого ангела. Так Отец небесный не попускает никому искушаться более, нежели кто сколько может понести! „И. Христос был в таком борении в это время, пишет блаж. Феофилакт, что, как говорит присловие, с Него падали капли крови. Ибо о тех, кои сильно трудятся, обыкновенно говорят, что они потеют кровью, подобно тому, как и о тех, кои горько сетуют, говорят, что они плачут кровью». Бывали, впрочем, случаи, что чрезвычайные страдания иногда сопровождались и кровавым потом (Жизнь И. Х., Бутк.). „Воды потопа некогда погубили беззаконников, но не смыли беззаконий с лица земли; теперь кровавый пот Господа обновляет лице земли. Падала некогда на землю кровь невинного Авеля; но она вопияла на небо об отмщении, говорится в одном из слов на великий пяток. Падает кровавый пот Спасителя; но вопиет об отпущении и прощении (В. Чт. 14.)


    Источник

    Иоанн Бухарев свящ. Толкование на Евангелие от Марка. М.: 1900. Зач. 64 - С. 178-179

    Толкование на группу стихов: Мк: 14: 36-36

    παρένεγκε aor. imper. act. от παραφέρω забирать, убирать.

    Толкование на группу стихов: Мк: 14: 36-36

    Иисус молился, обращаясь к Богу со словом «абба́». Этим арамейским словом дети в семье называли отца, это было теплое, интимное слово, в отличие от более почтительного «отец». Согласно Вавилонскому Талмуду, таким было вежливое обращение учеников к учителю. Вероятно, Иисус всегда так обращался к Богу и учил Своих учеников называть Бога так же (ср. Рим. 8:15; Гал. 4:6). Но пока что не найдено убедительных примеров, чтобы кто‑нибудь из соотечественников Иисуса рискнул назвать Небесного Отца этим именем. Вот единственный рассказ в Талмуде: «Ханан Ганехба был сыном дочери Хони Гамеагела. Когда стояло бездождие, ученые посылали к нему детей из школ, которые, бывало, тянут его за края одежды, крича: “Абба, абба! Дай нам дождя!” И Ханан взывал к Господу: “Владыка вселенной! Сделай ради малых сих, не различающих между Аббой, посылающим дождь на землю, и аббой, не во власти которого посылать дождь!”» Но, во-первых, Ханан считался в народе чем-то вроде юродивого, а во-вторых, он обратился к Богу «Абба» только в данной ситуации, обыгрывая это слово.

    Иисус молит Бога, чтобы миновал Его этот час. Слово «час» уже встречалось раньше (13:11, 32). Теперь этот час решительного испытания настал. Настал и час, ради которого Иисус был послан Отцом (ср. Ин. 12:27-28). Иисус просит Отца избавить Его от этой чаши (дословно: «пронести эту чашу мимо»). В. 10:38 так названы страдания и смерть. Проявил ли Он слабость? Нет, Он не отказался исполнить волю Отца: «Но пусть будет не так, как хочу Я, а как Ты». Он согласился принять позорную смерть, насмешки и улюлюканье, одиночество, видимый провал Своей миссии.

    Величие евангелистов проявилось в том, что они не исключили из своего повествования рассказа о молитвенном вопле Иисуса в Гефсимании. О страданиях Иисуса перед смертью свидетельствует также автор Письма евреям (Евр. 5:7). Правда, в 4-м Евангелии ничего не говорится о смертном борении Иисуса, но даже там есть его отголоски (см. Ин. 12:27).


    Источник

    Кузнецова В. Н. Евангелие от Марка. Комментарий. М.: 2002. - С. 275-276

    Толкование на группу стихов: Мк: 14: 36-36

    В мучительной молитве Христос даже на миг предполагал возможность отмены страшного искупительного дела и взывал к Отцу: «Авва Отче! все возможно Тебе; пронеси чашу сию мимо Меня»; но затем Он тотчас же все предоставил воле Пославшего: «но не чего Я хочу, а чего Ты» Никогда еще с такою ясностью не выступало в Нем единение Его Божественной и человеческой природы, как именно в этот момент. Если на первый взгляд человеческая природа здесь как бы берет перевес над Божественною, то нужно иметь в виду, что этот момент был моментом величайшего самоуничижения Христа, когда именно «Он смирил Себя и сделался послушен даже до смерти», всецело предавая Себя Отцу как представителя греховного человечества. Но самая способность сделать это, тесное общение с Отцом в отношении воли и совета и совершеннейшее торжество самоотвержения над человеческою немощностью – служат явными доказательствами Его Божества. И в этой страшной борьбе Спаситель не оставлен был без помощи. Как при первоначальном искушении от диавола в пустыне, так и теперь укреплял Его ангел с небес.


    Источник

    Библейская история при свете новейших исследований и открытий. Новый Завет. С-Пб.: 1895. С 475-476

    Толкование на группу стихов: Мк: 14: 36-36

    «Посидите тут, – придя в Гефсиманию, говорит Иисус Христос большинству учеников, – пока Я пойду помолюсь там» Мф. 26:36. Сравн. Мк. 14:32., и затем, взяв с Собою только Петра, Иакова и Иоанна, уходит с ними несколько дальше, на расстояние полета брошенного камня Лк. 22:41.. Но скоро Он оставляет и этих излюбленных апостолов и один возносит пламенную молитву к Отцу Своему. Потом, возвратившись к трем ученикам и найдя их спящими, Господь кротко будит их просьбою бодрствовать и молиться, а Сам снова уходит от них, и молитва Его становится еще пламеннее, еще напряженнее. Подойдя к апостолам во второй раз, Иисус Христос опять находит их спящими. И так повторяется три раза Мф. 26:36–41; Мк. 14:32–40; Лк. 22:40–46..

    На основании повествования евангельского мы не в состоянии точно определить те отдельные пункты в Гефсиманском саду, которые упоминаются здесь. Где теперь то место, на котором Господь оставил 8 учеников? Где уснули апостолы Петр, Иаков и Иоанн? Где страждущая и томящаяся душа Спасителя в мучительной борьбе молила Отца об избавлении от чаши страданий? Ни одного из этих мест евангельского Гефсиманского сада нельзя указать с точностью и достоверностью теперь. Местом душевных мучений Господа одно предание, как мы уже видели, считает нынешний грот агонии, а скалу, где спали апостолы, указывает в ограде нынешнего Гефсиманского сада. Но предание это не имеет устойчивости. Правда, Бордоский путник, как мы уже знаем, видел какой-то камень близ виноградников, которым обозначали в его время место предательства, но зато после него мы встречаем другое предание и лишь в позднейшее время местом предательства называется сад См., напр., Сербское опис. св. мест (первой половины XVII в.) в Прав. Пал. Сб. вып. 14, стр. 11. Проскинитарий Арсения Суханова: «близ Гефсимановой церкви на полдни сажен 6, сад, а в нем три дерева ограждены каменем; длиною тот огород 6 сажен ступенных, а поперек меньше. Тут предал Иуда Христа, рек: «радуйся, учителю». А ныне в том огороде хлеб сеют». Ibid. вып. 21, стр. 189.. Это другое предание говорит нам, что в гроте оставались спящие апостолы и потому здесь был взят под стражу Господь Иисус Христос. Неизвестная паломница IV века уже застает не только это предание, но и церковь над пещерою, в которой совершилось предательство См. Прав. Пал. Сб. вып. 20, стр. 184.. Видел эту пещеру и наш древний паломник, игумен Даниил. «От гроба святыя Богородицы есть сажень 10, – говорит он, – до пещеры, идеже предан бысть от Июды жидам на 30 сребреницех. И есть пещера та обон пол потока Кедарьского при горе Елеоньстей» Ibid. вып. 3, стр. 36–37.. С этим указанием Даниила согласны свидетельства его современника Зевульфа, Фоки, Виллебранда, Мандевиля, Иоанна Вюрцбургского См. «Путеш. игумена Даниила», изд. под ред. А. С. Норова. СПБ. 1864, стр. 49–50 (критич. замеч. к тексту путешествия)., а также Игнатия Смолнянина Пр. Пал. Сб. вып. 12, стр. 20., Инока Зосимы Ibid. вып. 24, стр. 16 и 22., Даниила Ефесского Ibid. вып. 8, стр. 45. По его словам, в этой пещере могут поместиться более 100 человек., Василия Познякова Вып. 18, стр. 58. См. также у Трифона Коробейникова, вып. 27, стр. 40. и др. Что касается места кровавой молитвы Спасителя, то уже в IV веке та же паломница находила его отмеченным особою изящною церковью, хотя, к сожалению, из ее слов не видно, какое отношение имела эта церковь к пещере, нынешнему гроту агонии Ibid. вып. 20, стр. 156–157. Такое же значение имеет и свидетельство Виллибальда. См. Itiner. hieros. ed. Tobler et Molin. p. 266.. Беда, ничего не говоря о пещере, упоминает, как мы уже знаем, камень на месте молитвы Спасителя См. Itiner. hieros. ed. Tobler et Molin., p. 221. Около 750 лет спустя так же обозначил это место и наш гость Василий. См. Пр. Пал. Сб. вып. 6, стр. 11.. Игумен Даниил опять очень определенно обозначает и это место. «И ту есть место, – говорит он, – близ пещеры тоя (в которой был предан Господь), яко довержет человек каменем малым, и есть к полуденью лиць место то, идеже помолился Христос Отцу Своему в нощи, в нюже предан бысть на распятие Июдеем и рече: «Отче, аще возможно есть, да минет чаша си от Мене». И есть на месте том ныне создана церквица мала» Пр. Пал. Сб. вып. 3, стр. 37.. Фока говорит о двух храмах на месте первой и второй молитвы Спасителя Ibid. вып. 23, стр. 44.. По свидетельству Инока Зосимы, место кровавой молитвы – на вержение камня от пещеры предательства Ibid. вып. 24, стр. 16.. Даниил Ефесский указывает его направо от пещеры, «если посмотреть на восток, как бы на расстояние брошенного камня» Ibid. вып. 8, стр. 45. Сравн. Проскин. Арс. Сухан. вып. 21, стр. 189..

    Такой длинный ряд свидетельств заставляет нас с большим доверием отнестись ко второму преданию, указывающему место кровавой молитвы вне грота агонии. Относительно последнего можно сказать только, что эта масличная давильня, кроме времени собирания маслин, должна была оставаться пустою и потому могла служить хорошим ночлегом для всяких бедных пришельцев, не имевших пристанища в городе. Часто мог располагаться здесь со Своими учениками и Господь Иисус Христос, для Которого Масличная гора была столь излюбленным местом. Но входил ли Он в этот грот для молитвы в те страшные часы душевной муки, мы не знаем. Святые евангелисты не делают ни малейшего намека на какую-нибудь пещеру. Мало того. Читая их повествование, мы получаем то убеждение, что апостолы, пока дремота не одолела их, видели, как пламенна была молитва их Учителя и как велико было Его страдание, потому что евангелисты знают, как Он в молитвенном порыве то падал на колени Лк. 22:41: τά γόνατα., то совсем припадал лицом к земле Мф. 26:39: ἔπεσεν ἐπί πρόσωπον αὐτοῦ. Откуда они могли знать об этом, если молитва Спасителя имела место в пещере и была совершенно недоступна ничьему глазу? Нет, и предание, и эти соображения побуждают нас искать такое место вне грота агонии и даже вне ограды нынешнего Гефсиманского сада; где именно – сказать трудно. Если, согласно евангельскому определению его Лк. 22:41., бросить камень от входа в нынешний Гефсиманский сад и традиционного камня спящих апостолов по направлению вверх, то он упадет близ места, на котором возвышается теперь русская церковь св. Марии Магдалины См. «Ветхозав. храм в Иерусалиме» А. А. Олесницкого, стр. 762–763.. Что препятствует нам допустить возможность Пребывания Спасителя нашего в те страшные минуты душевной муки именно здесь, на нашем, ныне русском, месте!


    Источник

    Археология истории страданий Господа Иисуса Христа. Киев, "Пролог", 2006. С. 34-37.

    Толкование на группу стихов: Мк: 14: 36-36

    «Авва»: сирское слово, означающее — отец. Усиленное выражение — «Авва Отче» употреблено для выражения высочайшей любви Господа к Отцу своему небесному, особенно в эту минуту тяжкой человеческой скорби Его.

    Толкование на группу стихов: Мк: 14: 36-36

    Авва. Арамейское слово, означающее "отец" и употребляемое лишь при очень тесном общении, показывает, насколько близкими были отношения между Иисусом и Богом Отцом. чашу. См. ком. к 10,38.

    Толкование на группу стихов: Мк: 14: 36-36

     (См. Мф. 26:39). Авва - отец - слово сирское, которое евангелист считает нужным перевести по-гречески словом o pathr.

    Толкование на группу стихов: Мк: 14: 36-36

    Он говорит: "пронеси чашу сию мимо Меня", Он обнаруживает в Себе человеческое свойство; а за этим добавил: "но не чего Я хочу, а чего Ты", — Он научает нас, несмотря на требования природы, просить того, что угодно Богу.

    Толкование на группу стихов: Мк: 14: 36-36

    По словам св. Луки: преклонь колена моляшеся; более сказано у св. Марка: паде на землю и моляшеся; еще сильнее изображает св. Матфей: паде лицем, моляшеся. Что же эта за молитва ? О чем и как она совершается ? Отче, аще возможно есть, да мимо идет от Мене чаша сия: обаче не якоже Аз хощу, но якоже Ты. — Так молился Страдалец. По словам св. Марка, Он говорит в молитве: вся тебе возможна суть, да мимо идет час. Чаша сия, час без сомнения означает страдания Искупителя в их полном виде. Так Спаситель говорит Петру, покушавшемуся мечем защищать Его от врагов: чашу, юже даде Мне Отец, не имам ли пити ю (Ин. 18:11.)? И гораздо прежде того говорил Он ученикам: можета ли пиши чашу, юже Аз имам пити (Мф. 20:22.)? Как Агнец, закланный от сложения мира (Откр. 13:8.), Сын Божий, в предвечном совете, добровольно принял на Себя дело искупления людей и не мог отказаться от него во времени. «Не надобно думать, говорит св. Лев римский, что Господь Иисус желал отклонить от Себя страдания и смерть... Общая воля Отца и Сына состояла в том, чтобы спасти людей крестом Христовым, и уже никаким образом не могло быть разстроено то, что милостиво и не изменио предложено и определено было прежде веков»1. Что же значила молитва: Аще возможно есть, да мимо идет от Мене чаша сия? Кто это молится? Это молится Сын человеческий, обремененный тяжестию скорбей, это молится святое человечество Его с чувствами святыми, но с чувствами человека. И прежде Он плакал не ложными слезами, чувствовал голод непритворно, ощущал жажду действительную. И теперь, подавленный тяжестию скорбей, Он молит Отца небеснаго: да мимо идет Его та полнота горечей, которую пьет Он: но молят вполне покорный воле Отца небеснаго. — Человечество Его, изнеможенное страданиями, в безнадежии на себя, удаляет себя от невыносимаго подвига: но под условием, если только это не противно воле Божией. Иначе, волю немощнаго человечества покоряет Он воле Божественной. Разность человеческаго и Божественнаго чтения Своего Он выражает в сем случае так резко, как не выражал в других случаях: обаче да будет, не якоже Аз хощу по человечески, но хощу по воле Сына Божия, якоже Ты.

    Примечания

      *1 Св. Льва П. римскаго размышления о страдании Господа

    Источник

    Беседы о страданиях Господа нашего Иисуса Христа. Часть 2. Беседа 1 (31)