Евангелие от Марка 13 глава 26 стих

Изобразив в таких чертах ряд грозных явлений, Господь остановился особенно на ближайшем явлении страшного суда Божия, над тем, что будет с Иерусалимом. «Что касается до Иерусалима, сказал Он, то близость его разрушения несомненна, когда, по слову пр. Даниила, мерзость запустения явится на месте святом. Тогда, кто хочет спастись от истребления, беги немедленно из Иудеи. Оставшиеся здесь подвергнутся такой скорби, какую не испытывали еще от начала мира. Тогда будут свои лжемессии, но им не верьте. Сын Человеческий явится как молния не в каком-либо определенном месте или виде, но как суд Божий (Мф. 24:15–28). Он явится в полном откровении Своей славы, когда наступит кончина мира (29–31).

+++Горский А. В. прот. История Евангельская и Церкви Апостольской. Свято-Троицкая Сергиева Лавра, 1902. С. 201++

Кончина настоящаго мира будет состоять в совершенном уничтожении настоящаго его вида, в совершенном его изменении и преобразовании (ср. 2 Пет. 3:10, 12, 13). Когда начнется этот страшный переворот в видимом мире, когда в светилах небесных начнутся знамения и на земле море восшумит и возмутится (Лк.), тогда будет „на земле уныние народов и недоумение; люди будут издыхать от страха и ожидания бедствий, грядущих на вселенную» (Лк.). „Тогда явится знамение Сына человеческаго на небе¹, и тогда восплачутся все племена земныя (Мф.), все, которых совесть будет обличать во грехах. Верным же Господь сказал: „когда начнет это сбываться, тогда восклонитесь и поднимите головы ваши, потому что приближается избавление ваше» (Лк.). Самое пришествие И. Христа будет такое же, как и вознесение Его на небо (Деян. 1:2. 11). Собрание к Нему людей будет делом ангелов; оно изображается (Мф.) под образом созывания верных трубою громогласною,—образом, совершенно знакомым для слушателей Христа, так как у древних вообще, в частности и у евреев (Лев. 25:2. Чис. 10:2. Суд. 3:27), в собрания народ созывался обыкновенно посредством труб.

«Когда исполнятся все соблазны всей земли, – говорит св. Ефрем Сирин, – приидет, наконец, по сказанному, Господь, подобно молнии блещущей с неба, приидет святый, пречистый, страшный и славный Бог наш с несравненною славою, в предшествии Его славе чинов ангельских; и архангельских, все же они – пламень огненный, и река в страшном клокотании полная огня, Херувимы, с поникшими долу очами и Серафимы летающие и закрывающие лица и ноги крылами огненными и с трепетом взывающие: «возстаньте почившие, се пришел Жених!»
По словам святителя Иоанна Златоуста, последним, самым решительным знамением перед приходом Спасителя будет огненный звездный крест на небе.
Самый суд в пророчестве Ветхого Завета изображается таким образом.
У пророка Даниила: «Видел я, наконец, что поставлены были престолы, и воссел Ветхий днями; одеяние на Нем было бело, как снег, и волосы главы его – как чистая волна; престол Его – как пламя огня, колеса Его – пылающий огонь. Огненная река выходила и проходила пред Ним; тысячи тысяч служили Ему и тьмы тем предстояли пред Ним; судьи сели, и раскрылись книги» (Дан. 7:9-10).
«Пусть воспрянут народы, – восклицает пророк Иоиль, – и низойдут в долину Иосафата; ибо там Я воссяду, чтобы судить все народы отовсюду. Пустите в дело серпы, ибо жатва созрела; идите, спуститесь, ибо точило полно и подточилия переливаются, потому что злоба их велика. Толпы, толпы в долине суда, ибо близок день Господень к долине суда!» (Иоил. 3:12-14).
«Наступает время, – говорит Сам Господь Спаситель, – в которое все, находящиеся в гробах, услышат глас Сына Божия; и изыдут творившее добро в воскресение жизни, а делавшие зло – в воскресение осуждения» (Ин. 5:28-29).
Эту мысль о воскресении мертвых в день Страшного Суда развивает подробнее апостол Павел: «Говорю вам тайну: не все мы умрем, но все изменимся вдруг, во мгновение ока, при последней трубе; ибо вострубит, и мертвые воскреснут нетленными, а мы изменимся. Ибо тленному сему надлежит облечься в нетление, и смертному сему облечься в бессмертие» (1 Кор. 15:51-53). «Се, идет Господь, – читаем в послании апостола Иуды, – со тьмами святых Ангелов Своих – сотворить суд над всеми и обличить всех между ними нечестивых во всех делах, которые произвело их нечестие, и во всех жестоких словах, которые произносили на Него нечестивые грешники» (Иуд. 1:14-15).
Таким образом, от каждого человека потребуется отчет, не только в делах, но и в словах, и даже в мыслях. «Говорю же вам, – предупреждает Господь, – что за всякое праздное слово, какое скажут люди, дадут они ответ в день суда: ибо от слов своих оправдаешься, и от слов своих осудишься» (Мф. 12:36-37).
«Господь... осветит скрытое во мраке, – пишет апостол Павел, – и обнаружит сердечные намерения, и тогда каждому будет похвала от Бога» (1 Кор. 4:5). Таким образом, перед судом Божиим открыт будет весь человек с его мыслями и чувствами, с его деяниями и страстями, с его достоинствами и пороками, словом, всем тем, что он воспитал и развил в душе своей, в течение земной жизни. Все в человеке будет взвешено и по справедливости оценено, «яже с телом содела, или блага, или зла» (2 Кор. 5:10). Вся прожитая жизнь с ее преступлениями и ошибками, с ее неудачами и нравственными успехами встанет ярко и четко прежде всего перед самим человеком, и увидит он и различит в ней сам, что было хорошего и чистого, и что было темного и греховного. Возможно ли это?
Несомненно. Еще здесь, в условиях земного существования, в минуты предсмертной агонии иногда проносится перед человеком вся его прошлая жизнь с мельчайшими подробностями. Самые отдаленные моменты, самые незначительные события, все, что казалось невозвратно исчезнувшим в прошлом и стертым со скрижалей памяти, оказывается, хранится в области подсознания и в минуты высшего душевного напряжения, вызванного ожиданием надвигающейся смерти, неожиданно всплывает на поверхность сознания с удивительной отчетливостью.
Вот интересный рассказ известного английского адмирала Бьюфорта, который в молодости опрокинулся с лодкой в море и пошел ко дну, не умея плавать. Описывая обстоятельства, при которых это совершилось, он говорит: «От того момента, как прекратилось во мне всякое движение (что было, полагаю, следствием совершенного удушения), тихое ощущение совершенного спокойствия сменило собой все прежние мятежные ощущения. Чувства мои были притуплены, но с духом произошло нечто совсем противоположное. Деятельность духа оживилась в мере, превышающей всякое описание; мысли стали возникать за мыслями с такой быстротою, которую не только описать, но и постигнуть не может никто, если сам не испытал подобного состояния. Течение этих мыслей я могу и теперь в значительной мере проследить, начиная с самого события, только что случившегося, – неловкость, бывшая его причиной, смятение, которое от него произошло (я видел, как двое вслед за мною спрыгнули с борта), действие, которое оно должно было произвести на моего нежного отца, объявление ужасной вести всему семейству; – тысяча других обстоятельств, тесно связанных с домашней моей жизнью: вот из чего состоял первый ряд мыслей. Затем круг этих мыслей стал расширяться дальше: явилось последнее наше плавание, первое плавание со случившимся крушением, школьная моя жизнь, мои успехи, все ошибки, глупости, шалости, все мелкие приключения и затеи того времени. И так дальше и дальше назад, всякий случай прошедшей моей жизни проходил в моем воспоминании в поступательно-обратном порядке, и не в общем очертании, как показано здесь, но живою картиною во всех мельчайших чертах и подробностях. Словом сказать, – вся история моего бытия проходила предо мною, точно в панораме, и каждое в ней со мною событие соединялось с сознанием правды или неправды; удивительно – даже самые мелкие, ничтожные факты, давным-давно позабытые, все почти воскресли в моем воображении и притом так знакомо и живо, как будто бы недавно случились».
Этот замечательный, глубоко поучительный, признаваемый за вполне достоверный рассказ вполне совпадает с известным поверьем или воззрением народным о том, что перед умирающим проносится вся его жизнь.
Вполне возможно, что приблизительно такое же состояние переживут и все люди в момент последнего грозного Суда.
Со страшной силой и отчетливостью пройдет перед человеком вся его земная жизнь, не только перед ним, но и перед всеми открыты будут его дела, слова и мысли, и, как неизбежный вывод из всего этого, определится его вечная участь. Картина не только его грехов и нравственных деяний, но и сокровенных побуждений, тайных мыслей и чувств будет настолько яркой и точной, что защита, укрывательство, лукавые увертки будут невозможны даже перед собственным эгоистическим сознанием, склонным все оправдывать и находить смягчающие обстоятельства. Человек должен будет сам признать абсолютную справедливость суда, как неумолимый математический вывод из слагаемых жизни. «Все, что делаете, – говорит апостол Павел в послании к Колоссянам, – делайте от души, как для Господа, а не для человеков, зная, что в воздаяние от Господа получите наследие, ибо вы служите Господу Христу. А кто неправо поступит, тот получит по своей неправде, у Него нет лицеприятия» (Кол. 3:23-25).
Суд Божий справедлив – у Бога нет лицеприятия и сами осужденные должны будут признать это, когда ясно увидят, что наказание представляет неизбежное следствие греха подобно тому, как истощение организма является следствием распутной жизни.
Иногда люди, не живущие религиозной жизнью, но рассуждающие о религии лишь теоретически, говорят, что вечное наказание за порочную жизнь не согласно с благостию Божией, и в этом смысле является несправедливым. В этом возражении кроется явное недоразумение и непонимание законов духовной жизни. Те страдания, которые терпят грешники, являются не только наказанием в собственном смысле слова, налагаемым какою-то внешнею силою, подобно тому, как это бывает в человеческих судах, где наказание вовсе не вытекает логически из преступления, а есть не что иное, как мера устрашения, придуманная составителями уголовного кодекса. Наказание вечного суда в главной основе своей суть следствие греха, и потому о несправедливости здесь не может быть и речи, тем более о несправедливости Предвечного Судии. Поясним это примером.
Допустим, вы живете грязно, неряшливо и совсем забыли об умывании и полотенце. В результате у вас развилась чесотка. Кто виноват в этом и кого вы будете упрекать в несправедливости?
Вы самовольно приняли яд и испытываете страшные муки. Разве можно говорить здесь о несправедливости?
Вы схватили голой рукой горящие уголья и обожглись. Ожог здесь неизбежное следствие неразумного поступка, и вам некого винить, как только себя.
Точно также и в духовной жизни. Грех и порок неизбежно влекут за собой разрушительные следствия, причиняющие страдания, которые и составляют прежде всего наказание грешника. Следствия эти различны, но Все чрезвычайно тяжелы и мучительны. Винить кого бы то ни было за эти страдания и признавать их несправедливыми; совершенно невозможно, так как грех со всеми его последствиями есть дело свободной воли человека и вина злоупотребления этой свободой лежит на самом человеке.
Первым и самым тяжелым следствием порока является отлучение от Бога и лишение Божией благодати. «Бог свет есть, и тмы в Нем несть ни единыя» (1 Ин. 1:5). Поэтому грешник не может быть в общении с Богом, ибо «кое общение свету ко тме» (2 Кор. 6:14). Это смерть духовная, влекущая за собою полное расстройство душевных сил и способностей. Начало гармонии и единства жизни – Бог, содержащий все, благостию Своею и силою Своею. В отдалении от Бога сейчас же начинается разложение и дисгармония. В духовной жизни это особенно ощутительно. Только «Святым Духом всяка душа живится». Без этого неизбежная смерть, распад, гибель.
Если одно из обязательных условий человеческого счастья – гармония душевных способностей и стройная цельность душевной деятельности, ибо в этом и внутренний мир, и сила, и покои, – то ясно, что всякая дисгармония и расстройство души должно ощущаться нами как страдание. И чем полнее это расстройство, тем мучительнее страдание.
В обычных условиях жизни мы почти не можем представить себе всю угнетающую тяжесть и безысходную муку и тоску этого духовного расстройства в отлучении от Бога, так как Господь бесконечно благой, при всех наших пороках и преступлениях никогда нас не лишает в полной мере Своей благодати, частью ради живущих с нами праведников и их молитв, частью в ожидании «да вси в покаяние приидут». Быть может, только величайшие грешники мировой истории, вроде Каина, Иуды и немногих других испытали на себе весь этот ужас и несказанную муку полного отпадения от Бога, в чем и состояло то проклятие, под бременем которого они пали. Нам же представить себе этот беспросветный мрак отчаяния, где нет ни одного луча надежды на примирение с Богом, и пережить его, хотя бы воображением, даже приблизительно невозможно. И только по трагической судьбе этих грешников, пораженных Божиим проклятием, мы можем составить отдаленное, неполное понятие об их душевных страданиях, которые, может быть, в усиленной степени ожидают и нас при последнем расчете на Страшном Суде Христовом.
Другое страшное следствие греха – это потеря любви. В нашем мире мрака и скорби есть только один луч радости и счастья – любовь, этот посланник неба, по выражению поэта. Люди, не знающие любви, вряд ли могут быть счастливы. Любовь – это положительный полюс счастья, и чем дальше отходит от него человек, тем более погружается он в холодную и безжизненную пустыню эгоизма и тем безотраднее становится его жизнь. На противоположном полюсе, полюсе вражды и злобы, рождается уже несомненное страдание. Если мы припомним те минуты, когда нас «душила злоба», мы должны будем сознаться, что в эти минуты и после них нам было чрезвычайно тяжело. Но даже и тогда, когда налицо нет возбуждений аффекта, трагедия спокойно-холодной, узкосебялюбивой души очень мучительна. Особенно печален последний итог, когда человек подходит к концу жизни. Неудовлетворенные повышенные эгоистические требования, неизбежное разочарование, досада на других людей, которые не пожелали стать жертвой наших прихотей и капризов и дали нам отпор, – все это постепенно создает тоскливое озлобление против жизни и людей. Злоба эта, не находящая себе выхода, ничем не смягченная, никого не устрашающая, обращает свое жало на самого несчастного, и в медленном огне мучительно корчится и сгорает человек. Почти каждый развитой и укоренившийся грех приводит к подобному концу, потому что грех по существу есть себялюбие, и если мы допустим, что в душе, освобожденной от уз плоти, духовное наследство жизни проявится особенно сильно и свободно, то мы должны будем согласиться, что страдания души, потерявшей любовь в наслаждениях греха, будут очень велики.
Прибавьте к этому еще чувство полного одиночества и заброшенности, ибо эгоизм изолирует человека, лишает его дружбы и любви других людей, и, таким образом, раздражение, злоба, духовная неудовлетворенность, тоска и унылое сознание своей ненужности не смягчаются даже участием и состраданием сочувствующего сердца.
Третье следствие жизни, проведенной в грехе, составляющем ее проклятие и мучение, заключается, по словам святителя Григория Богослова, в «голоде неумирающих страстей». Душа человека бессмертна и не подлежит уничтожению. Вместе с нею сохраняются страсти. В загробном состоянии душа сохраняет те же качества, которые приобрела и развила в течение земной жизни. «Состояние души по смерти, за гробом – не самовластное, – говорит один духовный писатель, – то есть душа не может начать свободно нового рода деятельность. Душа не может переменить образ мыслей и чувствований и вообще не может переменить себя и явиться другою, противоположною земной ея жизни, а может в душе только далее раскрываться, начатое здесь на земле... зло станет все более и более развиваться в вечности».
Зародыши страстей, возникших в душе, если не встречают сопротивления в воле человека, растут и развиваются в течение всей жизни, достигая иногда громадной силы. Развитие это, несомненно, продолжается и в загробной вечности, но там, вне условий плотского существования, человек не имеет уже никакой возможности удовлетворить свои страсти, и в этом кроется источник страшных мучений. Если неудовлетворенная страсть даже здесь тяжела и мучительна и нередко деспотически порабощает все сознание человека, распаляя его этой мукой все более и более, доводя иногда до сумасшествия, то тем более тяжел этот гнет за пределами чувственного мира, где страсти, ничем не сдержанные, достигают в течении вечности страшного развития и невероятной силы и где, с другой стороны, нет и не может быть ни малейшей надежды на ее удовлетворение, хотя бы отчасти.
«Как болезнь не врачуемая развивается все более и более, так за гробом страстное состояние души – ее страсти, по закону жизни, будут все более и более развиваться, доходя до ужасающих размеров. Здесь нет исцеления, нет освобождения от страсти, нет уже благодати для грешников и нет удовлетворения страстей, но гнев Божий. Постоянно неудовлетворяемое страстное состояние души приводит ее, наконец, в отчаяние, в ожесточение, а потом и в состояние самых злых духов – богохульства и ненависти к Святым. Вот внутренние мучения грешников в геенне. Ничем не преодолимые страсти, которые безнадежны, бесполезны, никогда не искоренимы, сильное стремление к недостижимому терзают и будут терзать душу во всю вечность, и можно утвердительно заключить, что действие страстей за гробом сильнее, чем на земле» (Митрополит Митрофан. Как живут умершие).
Наконец, если ко всему сказанному прибавить еще угрызение совести, позднее сожаление о загубленной жизни, чувство зависти и досады при виде блаженства праведных и сравнение его с собственною участью, то картина внутренних мучений человека, осужденного в геенну, раскроется перед нами почти во всей полноте.
Что касается внешних мучений человека, то есть геенского огня, червя неусыпащего и т.д., то в святоотеческой литературе по этому вопросу существуют лишь частные мнения. Обязательного и общепринятого церковного учения в данном случае мы не имеем. Некоторые из святых отцов допускают вещественный огонь мучений, другие понимают его лишь в смысле внутренних страданий души, но как бы то ни было, даже независимо от внешних или физических страданий, мучения грешной души настолько будут ужасны, что самая мысль о них невольно заставляет содрогнуться.
«Начни же каяться, – увещевает святитель Иоанн Златоуст, – ты только положи начало, а Бог кающихся будет содействовать тебе и подкреплять тебя; ты получишь от Него изобильную благодать, и она будет для тебя слаще меда и сота. Пути жизни разнообразны, равно как и способов спасения много: каким хочешь способом, тем и воспользуйся, только спасайся».

Все эти необычайные явления, к которым присоединится небывалое волнение моря, приведут людей в недоумение и как бы в оцепенение; затем, когда они, наконец, поймут, что на них надвигаются страшные бедствия, то в унынии станут рыдать, падать духом, изнывать и с отчаяния даже умирать. Но верующие во Христа и исполняющие волю Отца Его не должны ни бояться, ни унывать; напротив, когда начнет все это сбываться, они должны радоваться, что приближается избавление их от этой земной жизни и начало блаженства в Жизни Вечной. Тогда пусть смело поднимут взоры свои к небу и увидят в нем знамение Сына Человеческого, а затем и Его Самого, грядущего на облаках небесных с силой и славой великой.

Какое именно знамение явится — Иисус не сказал, да и Апостолы не спрашивали Его. Очевидно, что это будет такое знамение, которое не оставит в людях ни малейшего сомнения в том, что оно знаменует шествие Христа. По мнению Иоанна Златоуста, таким знаменем будет крест. И когда явится это знамя Христово, все поймут, что настал Страшный Суд; и тогда восплачут все племена земные, все люди, которые сознают себя неподготовленными к встрече Христа-Судьи, — которым нечем оправдаться пред Ним; и увидят Сына Человеческого, грядущего на облаках небесных с силою и славою великою; и пошлет Ангелов Своих с трубою громогласною, и соберут избранных Его от четырех ветров, от края небес до края их.

Сын Человеческий, это – Господь И. Христос, как Он Сам любил называть Себя. Чит. объясн. Мк. 2:28 Узрят Сына человеческаго, – Господа и Судию мира, грядущаго на оплаках с силою многою и славою. Сила Христова проявится тогда в Его славных действиях: Он произведет истребление земли огнем (2 Пет. 3:7), воскресит всех мертвых (Ин. 5:29–30), изменит живых во образ воскресших (1 Фес. 4:17) и произведет суд над всеми живыми и мертвыми (Мф. 25:34–46. Мих.). Слава же Христова явится тогда в величии Его пришествия, в сопровождении тем Ангелов (Мф. 25:31). У еванг. Матфея сказано, что пред явлением Самого Господа явится знамение Его, т.. крест – орудие, на котором Он совершил спасение рода человеческого. Для чего при втором пришествии Христовом явится крест? „Для того, говорит блаж. Феофилакт, чтобы совершенно посрамить бесстыдство Иудеев. Ибо Христос придет на сей суд, имея величайшее оправдание – крест, показывая не только раны, но и постыдную смерть. « Крест назван знамением Господа, потому что он служит победным и царским знамением Его. У евангелиста же Матфея тут прибавлено: Тогда восплачутся вся колена земная, – восплачутся от страха славного пришествия Христова и великого переворота в мире; в частности восплачутся все колена земли Иудейской, оплакивая свое непослушание Христу – Мессии, Его отвержение и даже распятие на кресте, восплачутся и все, которые, хоти были и христианами, но мудрствовали земная, т. . жили не так, как требовала Христова вера (Феоф.).

Затем наступает космическая катастрофа (ст. 24–25) и явление Сына Человеческого в славе на облаках. Он соберет избранных от четырех стран света (ст. 26–27).

Так, в ответ на вопрос о времени и признаках разрушения храма, Иисус говорит о признаках Своего пришествия. Эти признаки перечисляются по мере их выявления.

Толкование трудных мест - под Мк. 13:33

Здесь впервые появляется слово тогда. Наконец Иисус дает ответ ученикам на их вопрос в ст. 4: «Когда это будет?» Когда гонения достигнут апогея, космические катастрофы сотрясут вселенную, когда, казалось бы, силы зла победят и воссядут в святилище – вот тогда и придет спасение. Сын человеческий в небесных облаках, в сопровождении могучих ангелов, в сиянии Божественной славы явится внезапно, как молния. Пришествие Сына человеческого есть завершение и исполнение всего. В пророчестве Даниила Он идет вместе с облаками (7:13), но у Марка – в облаках или на облаках, что сближает этот текст с Исх. 34:5, где Бог также спускается «в облаке». Облако в Ветхом Завете часто связывалось с Богоявлением (ср. Исх. 34:5; Мк. 9:7; Деян. 1:9; 1 Фес. 4:17; Откр. 11:12).

У Даниила Некто, подобный Сыну человеческому, направляется к «Ветхому днями». В каком направлении идет Сын человеческий в Евангелии? Это вознесение к Богу или второе пришествие, схождение на землю? С самого начала Церковь верила, что Господь сойдет на землю, чтобы собрать и воскресить верующих в Него, и это подтверждается знаменитыми словами апостола Павла: «Когда раздастся слово повеления и голос архангела, когда прозвучит труба Божья и сам Господь сойдет с неба, то сначала воскреснут те, кто умерли с верой в Христа, а потом уже и мы, живые, вместе с ними будем унесены на облаках встречать в воздухе Господа, и так мы с Господом будем всегда» (1 Фес. 4:16-17). Существует и другое мнение – что здесь имеется в виду интронизация Иисуса на небесах, когда Бог усадит Его по правую руку и сделает Своим соправителем.

Сын человеческий идет с великой силою и славою. Если в. 9:1 сила связывалась с Царством Бога, то здесь – с Иисусом как воплощением Царства. Иисус также сопричастен Божественной славе, это слово является практически синонимом слова «сила».

Хотя пришествие Господа и кончина мира и неизвестны даже ангелам, но есть все-таки некоторые знамения, по которым можно судить о близости этих великих событий. К тому времени солнце и луна померкнуть, звезды спадут как листья, и силы небесные поколеблются. Произойдет общее потрясение мирового порядка, и тогда Христос пошлет ангелов с трубою громогласно собирать избранных своих от четырех ветров, от края до края.

Не принявшие Христа не смогут сослаться на неведение и незнание; Господь сказал, что Его учение будет всем проповедано: уже накануне гибели Иерусалима все народы Римской империи услышали принесенную апостолами весть о Христе воскресшем, ко времени Второго Пришествия не будет народа на земле, ни разу не слышавшего о Спасителе.

Непосредственным предвестником пришествия Христова во славе будет явление на небе некоего «знамения Сына Человеческого», что нередко понимается как явление креста: «Тогда явится знамение Сына Человеческого на небе; и тогда восплачутся все племена земные и увидят Сына Человеческого, грядущего на облаках небесных с силою и славою великою» (Мф. 24:30). Так наступит обещанный через пророков «День Господень, великий и страшный. И будет: всякий, кто призовет имя Господне, спасется; ибо на горе Сионе и в Иерусалиме будет спасение, как сказал Господь, и у остальных, которых призовет Господь» (Иоил. 2:31–32).