Евангелие от Марка 12 глава 39 стих

Обобщающее толкование

Святые отцы (священномученик Василий Кинешемский, преподобный Иоанн Лествичник, святитель Нил Синайский, блаженный Феофилакт Болгарский и святитель Иннокентий Херсонский) единодушно видят в словах Христа о «преждеседаниях на сонмищах» и «первовозлежаниях на вечерях» обличение честолюбия и тщеславия, которые становятся главным препятствием для истинного служения Богу. Все они согласны, что Господь не осуждает само по себе занятие почётных мест в синагогах или на пирах, но обличает внутреннюю страсть — желание быть на виду, искать человеческой похвалы и почестей. Книжники и фарисеи, которые должны были быть учителями народа, на деле служили не Богу, а своему самолюбию, и потому их благочестие было лицемерным и бесплодным. Это предостережение обращено ко всем христианам, особенно к тем, кто имеет духовное руководство, — чтобы они не искали славы человеческой, но смиряли себя пред Богом.

В толковании выделяются две взаимодополняющие линии, которые не противоречат, а раскрывают разные стороны этого наставления.

Первая линия — экзегетическая (блаженный Феофилакт и святитель Иннокентий). Они объясняют, что Господь произнёс это обличение в храме перед народом, уже после того как фарисеи были посрамлены в спорах. Это было последнее предупреждение неверным вождям Израиля. Феофилакт кратко указывает, что книжники «носят великолепные одежды» и «требуют себе почестей», тем самым обнажая их внутреннюю гордость. Иннокентий замечает, что это обличение стало окончательным судом над теми, кто развращал народ своим примером. Эта линия показывает исторический контекст и место этого обличения в евангельском повествовании.

Вторая линия — нравственно-аскетическая (священномученик Василий, преподобный Иоанн Лествичник, святитель Нил Синайский). Они сосредоточены на духовной сущности греха, который обличает Христос. Василий Кинешемский обобщает: тщеславие, славолюбие, честолюбие, корыстолюбие и лицемерие — все это формы служения человеку самому себе, подмена Бога собственным «я». Преподобный Иоанн Лествичник показывает, как тщеславие хитро вплетается в любые добрые дела, лишая их награды, и сравнивает его с «муравьём на гумне», который расхищает плоды трудов. Святитель Нил называет тщеславного «бесплатным работником», который трудится, но не получает платы от Бога, ибо ищет не Его славы, а человеческой. Эта линия раскрывает внутреннюю опасность этих пороков и показывает, что они делают христианскую жизнь бесплодной.

Все святые сходятся в главном: Христос предостерегает от стремления к внешним почестям, которое рождается из гордости и любви к себе. Истинное служение Богу требует смирения и внутреннего расположения сердца, а не показного благочестия. Это наставление остаётся вечно актуальным для каждого христианина, особенно для тех, кто призван к учительству и пастырству.

Частные замечания Святых Отцов

Святитель Иоанн Златоуст (ок. 347–407) — хотя его толкование не приведено в данном файле, но он упоминается в других материалах, и святые отцы на него ссылаются, — указывает, что тщеславие овладевало фарисеями даже в синагогах, где им надлежало быть особенно смиренными, и что учителю подобает быть образцом смирения во всех жизненных обстоятельствах.

Преподобный Иоанн Лествичник (ок. 579–649) предупреждает, что тщеславие «радуется о всех добродетелях» и может прокрасться в любое доброе дело, будь то пост, молитва или благотворительность, и потому его особенно трудно заметить и победить. Он называет его «похитителем душевного сокровища».

Святитель Нил Синайский (V в.) говорит, что тщеславный христианин трудится без награды, ибо служит не Богу, а людской похвале, и потому его труды остаются бесплодными перед Богом.

Священномученик Василий Кинешемский (в XX в.) подробно разбирает, что под «преждеседаниями» и «первовозлежаниями» разумеется не столько внешнее действие, сколько внутренняя страсть честолюбия. Он приводит пример царя Озии, который, возгордившись, был поражён проказой, и показывает, что этот грех ведёт к отпадению от Бога. Он также цитирует святых отцов, чтобы показать, что тщеславие может окрасить любое доброе дело, лишая его духовной ценности.

Блаженный Феофилакт Болгарский (ок. 1050–1107) кратко поясняет, что Господь обличает книжников за то, что они любят «великолепные одежды» и «все другие знаки славы», тем самым показывая, что их благочестие было внешним и лицемерным.

Святитель Иннокентий Херсонский (1800–1857) отмечает, что это обличение было произнесено в храме перед народом, чтобы уберечь простых людей от пагубного влияния лицемерных наставников, и стало последним предупреждением неверным вождям Израиля.

После всего этого Господь оставил храм с грозным обличением против фарисеев и священников храма, виновников развращения народа – и с угрозами наступающего суда Божия. Оканчивая Свое земное поприще, Он сказывает, что и впредь Он будет действовать между ними чрез Своих посланников; но фарисеи будут преследовать и их, подобно как прежних свидетелей истины, что этим они дополнят меру беззаконий отцев своих, – и тогда откроется суд Божий над нечестием Иерусалима.

+++Горский А. В. прот. История Евангельская и Церкви Апостольской. Свято-Троицкая Сергиева Лавра, 1902. С. 200++

Ср. Лк. 11:39-52, Лк. 13:34-35.
В обличительной речи против фарисеев, как она передается еванг. Матфеем (евангелисты Марк и Лука сохраняют из нея лишь несколько изречений), Иисус Христос говорит сначала в тоне предостережения и наставления ученикам (2—12), а потом в топе угроз фарисеям и книжникам (13—36); в заключение, в том же тоне речь обращается сначала к народу иудейскому (34—36), а потом в топе скорби и сожаления — к Иерусалиму (37—39).
См. толкования на всю главу Мф. 23.

Пороки эти в словах Спасителя определяются так: «остерегайтесь книжников, любящих ходить в длинных одеждах (что указывает на тщеславие) и принимать приветствия в народных собраниях (славолюбие), сидеть впереди в синагогах и возлежать на первом месте на пиршествах (честолюбие), – сии, поядающие домы вдов (корыстолюбие) и напоказ долго молящиеся (лицемерие), примут тягчайшее осуждение» (Мк. 12:38-40).
Итак, тщеславие, славолюбие, честолюбие, корыстолюбие и лицемерие – вот главные пороки, препятствующие христианскому служению Богу.
Нетрудно видеть, что все эти пороки по существу суть не что иное, как служение человека самому себе, своему «я», и в этом вся беда. Нельзя служить сразу двум господам, и тот, кто наряду с Богом поставит кумир своего «я» в сердце своем, тот неизбежно отойдет от Бога. Мы уже видели раньше и знаем, что должен быть единый центр жизни и деятельности человека – Бог. Указанные пороки представляют подмену этого центра другим, этим и объясняется, почему они делают христианскую жизнь бесплодною.
Первые три порока – тщеславие, славолюбие и честолюбие – суть пороки одного рода, где главным мотивом является любовь к человеческой славе. Человек больше всего заботится о том, что думают о нем люди, как к нему относятся, заботится об их мнении, уважении, расположении к нему. Для него важнее казаться, чем быть на самом деле, и мнение толпы дороже приговора Божия,
Такими были фарисеи, «которые возлюбили больше славу человеческую, нежели славу Божию» (Ин. 12:43). Это больше всего мешало им признать Мессию в Иисусе Христе. «Как вы можете веровать, – упрекает их Спаситель, – когда друг от друга принимаете славу, а славы, которая от Единого Бога, не ищете?» (Ин. 5:44). Все дела свои они делали с тем расчетом, чтобы прославляли их люди. Но, достигая этого, «они уже получают награду свою» (Мф. 6:2). Награды от Бога ожидать они уже не могли. Как говорит преподобный Нил Синайский, «тщеславный христианин – бесплатный работник: труды несет, а награды не получает». Это вполне естественно: раз человек служит не Богу, а самому себе и человеческой славе, то, очевидно, его служение не может быть заслугой перед Богом. Более того: оно является несомненным грехом перед лицом Божиим как прямое нарушение второй заповеди. Вот почему Господь строго карал за грехи гордости и честолюбия даже людей, угодивших Ему, как это мы видим на примере несчастного царя Иудейского Озии.
«Шестнадцати лет был Озия, когда воцарился, и пятьдесят два года царствовал в Иерусалиме... И делал он угодное в очах Господних точно так, как делал Амасия, отец его; и прибегал он к Богу во дни Захарии, поучавшего страху Божию; и в те дни, когда он прибегал к Господу, споспешествовал ему Бог. И он вышел и сразился с Филистимлянами, и разрушил стены Гефа и стены Иавнси и стены Азота; и построил города в области Азотской и у Филистимлян... И давали Аммонитяне дань Озии, и дошло имя его до пределов Египта, потому что он был весьма силен. И построил Озия башни в Иерусалиме... и... башни в пустыне, и иссек много водоемов, потому что имел много скота, и на низменности и на равнине, и земледельцев и садовников на горах и на Кармиле... Было у Озии и войско... военной силы триста семь тысяч пятьсот, вступавших в сражение с воинским мужеством, на помощь царю против неприятеля... И сделал он в Иерусалиме искусно придуманные машины... для метания стрел и больших камней. И пронеслось имя его далеко, потому что он дивно оградил себя и сделался силен. Но когда он сделался силен, возгордилось сердце его на погибель его, и он сделался преступником пред Господом Богом своим, ибо вошел в храм Господень, чтобы воскурить фимиам на алтаре кадильном. И пошел за ним Азария священник, и с ним восемьдесят священников Господних, людей отличных, и воспротивились Озии царю и сказали ему: не тебе, Озия, кадить Господу; это дело священников, сынов Аароновых, посвященных для каждения; выйди из святилища, ибо ты поступил беззаконно, и не будет тебе это в честь у Господа Бога. И разгневался Озия, – а в руке у него кадильница для каждения; и когда разгневался он на священников, проказа явилась на челе его, пред лицем священников, в доме Господнем, у алтаря кадильного. И взглянул на него Азария первосвященник и все священники; и вот у него проказа на челе его. И понуждали его выйти оттуда, да и сам он спешил удалиться, так как поразил его Господь. И был царь Озия прокаженным до дня смерти своей, и жил в отдельном доме и отлучен был от дома Господня» (2 Пар. 26:3-6, 8–13:15–21).
Таково было внешнее наказание, посланное Господом Озии за грех тщеславия и честолюбия. Внутренним же неизбежным следствием этого греха является отпадение от Бога и забвение Его.
Дух тщеславия есть «дух разновидный, изменчивый, тонкий» и потому очень опасный.
«Тщеславие, – говорит преподобный Иоанн Лествичник, – радуется о всех добродетелях. Например, тщеславлюсь, когда пощусь; но когда разрешаю пост, чтобы скрыть от людей свое воздержание, опять тщеславлюсь, считая себя мудрым. Побеждаюсь тщеславием, одевшись в хорошие одежды; но и в худые одеваясь, также тщеславлюсь. Стану говорить, побеждаюсь тщеславием; замолчу, и опять им же победился. Как ни брось сей троерожник, все один рог станет вверх».
«Всякий человек, который любит себя выказывать, тщеславен. Пост тщеславного остается без награды, и молитва его бесплодна, ибо он и то и другое делает для похвалы человеческой».
«Тщеславие есть... расточение трудов, потеря потов, похититель душевного сокровища... муравей на гумне, который, хотя мал, однако расхищает всякий труд и плод».
«Тщеславный человек есть идолопоклонник... Он думает, что почитает Бога; но в самом деле угождает не Богу, а людям».
Истинный же христианин должен прежде всего угождать Богу. Его суд и Его заповеди должен иметь всегда в виду, не заботясь о том, что скажет о нем мир, но каждый раз ставя себе единственный вопрос: а угодно ли это в очах Божиих?

Таким образом, враги Христовы потерпели всенародно полное поражение и до времени затаили в себе свою злобу. Но им предстояло еще выслушать от Иисуса прямое обвинение их в полной нравственной распущенности, лишающей их права быть руководителями народа, и это обвинение было произнесено тут же, в храме, всенародно.

Обличение книжников и фарисеев

...Сами они если и исполняют что-либо из требований закона и преданий, то только для вида, когда они на глазах у людей; да и тогда все их действия направлены лишь к тому, чтобы по внешности чем-нибудь отличиться от народа: они без всякой надобности увеличивают размеры носимых ими хранилищ со словами закона, желая тем показать свою ревность к исполнению его, хотя сами первые же нарушители его; они увеличивают и воскрилия свои, эти кисти на краях одежд, которые Моисей повелел вам носить (Чис. 15:38—40), чтобы вы понимали и исполняли все заповеди и были святы пред Богом. Они любят, чтобы им везде оказывали почет и уступали первые места не только в синагогах, но и на пиршествах, — чтобы при встрече и в народных собраниях их все приветствовали и называли учителями. Не подражайте им!

Здесь Господь осуждает тщеславие, а не покрой одежды. Говорится о книжниках, не бывших священниками, из колена Левиина. Христианское священство, поставленное по примеру апостолов: 1 Тим. 2:7; Тит. 1:5, по примеру Самого Господа носит длинную одежду: Ин. 9:23, установленную для священнослужителей: Исх. 28:4.

Продолжение поучений возвращает нас к вопросу книжника. На вопрос книжника Иисус ответил прямой цитатой из закона. Жизнь по закону, как он выражается в двух заповедях любви, есть условие вхождения в Царство Божие. Живут ли по закону блюстители закона? От учения о Мессии как Господе Иисус переходит к обличению книжников (ст. 38–40). Обличение – перед народом. Обличение имеет тот же смысл, что и символические акты и притча о злых виноградарях. Книжники держат себя как духовные вожди народа (ст. 38–39), ищут и охотно принимают с его стороны почитание. И Господь произносит приговор: «Сии, поядающие домы вдов и напоказ долго молящиеся, примут тягчайшее осуждение» (ст. 40). В основании осуждения – внутреннее противоречие долгой молитвы и немилосердие к страждущим. В немилосердии к страждущим нарушается заповедь любви к ближнему. Исполняется ли в долгой молитве первая заповедь любви к Богу? Мы видели, что обе неразрывно связаны. Слова Иисуса о книжниках не оставляют сомнения. Их долгая молитва есть молитва «напоказ» – не для Бога. Книжники не исполняют закона любви. Сказанное перед народом Иисус раскрывает ученикам.

После всего происшедшего стало для всех очевидным, что между правящими и руководящими классами иудейского народа и Христом не могло быть ничего общего. И так как фарисеи и книжники с этого времени порешили во что бы то ни стало погубить Христа, то невозможно было долее относиться к ним с снисходительным терпением, как это было доселе. Нужно было окончательно обличить их пред народом, и это Спаситель сделал в своем последнем великом обличении.

Окруженный по обычаю толпою народа, среди которого были и книжники, и фарисеи, Спаситель прямо обратился к последним, и из уст Его прогремели слова обличения, которые не могли пробудить разве только мертвую совесть. «Горе вам, книжники и фарисеи, лицемеры!» начал Он свою обличительную речь, и затем как бы громовые раскаты раздавались над ними грозные и неотразимые обличения, как они, будучи хранителями Моисеева закона, своею жизнью представляют пример самого наглого его нарушения; налагают на других бремена тяжелые и неудобоносимые, а сами не хотят и перстом двинуть их; любят внешние почести и делают все на показ, между тем как жизнь их исполнена порока и хищничества; стараются о приобретении прозелитов веры, но делают их вдвое худшими против прежнего; моют и чистят внешние сосуды, между тем как сами внутри себя полны всякой скверны и неправды; вожди слепые, они оцеживают комара и поглощают верблюда; лицемерие их делало их совершенно подобными гробам, которые тщательно украшались снаружи, а внутри содержали разлагающуюся массу. «Так и вы по на-ружности кажетесь людям праведными, а внутри исполнены лицемерия и беззакония». Горе им за притворное покаяние, с которым они осуждали своих отцов за избиение пророков и в тоже время носили в себе самих этот кровожадный дух своих предков, и даже переполнили и превзошли меру их преступлений еще более ужасным злодейством. На это поколение должна была пасть вся кровь праведная, пролитая на земле, от крови Авеля праведного до крови Захарии, которого они убили между храмом и жертвенником. Гроза возмездия уже сгущалась над ними и готова была разразиться всеми ужасами над их преступными головами. Но тут этот голос, гремевший праведным гневом, вдруг тронут был самою нежною, любящею жалостью к злополучному городу: «Иерусалим, Иерусалим, избивающий пророков и камнями побивающий посланных к тебе! Сколько раз хотел Я собрать детей твоих, как птица собирает птенцов своих под крылья, и вы не захотели! Се, оставляется вам дом ваш пуст. Ибо сказываю вам: не увидите Меня отныне, доколе не воскликнете: благословен грядый во имя Господне», т. е. будете взывать, как взывала толпа при входе в Иерусалим, но будет уже поздно. И это пророчество во всей ужасной точности исполнилось при осаде и взятии Иерусалима, когда действительно «дом иудейский остался пусть|||», сделался грудой развалин и гниющих трупов.

Окончив беседу с фарисеями и заградив им уста, сердцеведец ясно зрел, что враги Его страждут неисцельным недугом. Ему были ведомы тайные мысли и намерения лицемерных завистников, а посему, приближаясь к концу земной жизни, он произнес речь, в которой обличил пороки книжников и фарисеев, прикрываемые наружным благочестием. То грозное: горе, которое уже слышали от него эти слепотствующие вожди народа (Лк. 11:42–44, 47–51; 13, 34, 35), он повторил теперь с новою силою, не рассчитывая более на раскаяние ожесточенных, но желая «предохранить народ, дабы и он не впал в такие пороки, как они» (свт. Иоанн Златоуст). Зная, как лицемерие заразительно действует на простые души, Спаситель посредством знакомых народу выразительных образов выяснил истинный дух и направление тех, которые выдавали себя за примерных исполнителей и непогрешимых толкователей закона. В словах, исполненных праведного негодования, самосущая и ипостасная истина произнесла свой суд над самым наглым и святотатственным проявлением притворства и лицемерия, какое когда-либо совершалось между людьми, и навеки запечатлела позором не только древних книжников и фарисеев, но и всех подражателей их.

Когда весь народ слушал Господа, он сказал ученикам своим: внемлите себе от книжник, хотящих ходити в одеждах длинных и любящих целования на торжищах, и председания на сонмищах, и преждевозлежания на вечерях, иже снедают домы вдовиц и лицемерно надолзе молятся: сии приимут лишшее осуждение.

Толкования см. под Мф. 23.