Евангелие от Луки 23 глава 8 стих

Ирод давно желал видеть Иисуса, о котором слышал, как о Чудотворце. Думал и теперь видеть от Него что-нибудь чудесное, но обманулся, счел это за неспособность Иисуса творить чудеса и только наругался над Ним, облекши в пурпуровую мантию, как самозванца Царя-Мессию, и обратил Иисуса к Пилату.

+++Горский А. В. прот. История Евангельская и Церкви Апостольской. Свято-Троицкая Сергиева Лавра, 1902. С. 224++

Молчание Иисуса

Далее следует восхитительный отрывок, посредством которого в человеческие сердца вкладывается терпение, чтобы равнодушно переносить моральное оскорбление. Господа обвиняют, а Он молчит. И правильно молчит Тот, Кто не нуждается в защите; о защите хлопочут те, кто боится быть побеждённым. Таким образом,

Он не подтверждает обвинение Своим молчанием, но презирает его, не опровергая. Чего же Ему бояться, если Он не добивается спасения? Спасение — для всех: Он Себя приносит в жертву, чтобы приобрести каждого из всех. Но зачем говорить о Боге? Сусанна молчала и одержала победу; лучший судебный процесс тот, где вынесено оправдание без необходимости защищаться. И вот Пилат оправдал, но оправдал по суду, а распял таинственным образом. Но это присуще Христу, а по-человечески лучше было предстать перед несправедливыми судьями тем, кто не желает себя защищать, нежели тем, кто не может это сделать. Однако о том, почему Господь молчал, Он Сам сказал заранее: если скажу вам, вы не поверите; если же и спрошу вас, не будете отвечать Мне (Лк 22:67- 68). Самое замечательное, однако, то, что Он предпочёл признать Себя Царём, а не говорить — чтобы лишить их всякого повода для осуждения, ведь упрекающие настаивают на этом. Когда Ирод ждал от Него каких-то чудес, Он молчал и не совершал ничего, потому что жестокость Ирода не удостоилась видения божественного, а Господь избегал тщеславия. Возможно, Ирод — это образ всех нечестивых: если они не уверовали в закон и пророков, то и в Евангелии не могут видеть замечательных деяний Христа.

Ирод в настоящее время, кажется, был того взгляда на И. Христа, что в этом всеми прославляемом за чудотворения раввине он имеет любопытнаго, занимательнаго мага-чудесника (ср. Лк. 9:7—9), и потому желал видеть Его именно для того, чтобы увидать от Него какое-нибудь чудо. Но Господь ничего не отвечал ни на вопросы, исходившие из этого его желания, ни на вопросы, исходившие из обвинений. Тогда Ирод, надругавшись над Ним, отослал Его обратно к Пилату,— отослал, одевши Его в светлую, царскую одежду, выражая этим насмешку над Ним, как искателем царскаго престола.

Тетрарх галилейский, сын Ирода Великого, Ирод Антипа, к которому на суд должен был явиться Агнец Божий, был тот самый деспот, который, в угоду беззаконной жене своей Иродии, лишил жизни Иоанна Крестителя. Жестокость и бесчеловечность не были собственно в характере Антипы, но склонность к чувственности и слабость духа и сердца не раз доводили его до жестокостей. Бесстыдная Иродия продолжала владеть сердцем Антипы и правила им вместе с царством; но теперь ее не было в Иерусалиме. Впрочем, у нее не было причины принимать личное участие в настоящем деле, разве из одного любопытства.
   Для Антипы появление в его дворце Иисуса Христа было столь же приятно, сколько неожиданно. Он знал Господа только по слухам: о чудесах Его слышал весьма много; слышал, конечно, что-то и о Его учении: но быть слушателем Иисусовым у Ирода не было никакого желания; хотелось только видеть какое-либо чудо. Прежнее мнение Ирода (Мф. 14:1-2; Лк. 9:7-9), что в Иисусе Христе воскрес Иоанн Креститель, им казненный, теперь уже не тревожило сластолюбца; рассеянность и забавы изгнали из воображения эту мысль, которая могла быть благотворной для его совести.
   Но первосвященникам, без сомнения, тяжело было ходить из одного судилища в другое, и притом без всякой определенной надежды. Ирод, несмотря на свою религию, не имел усердия к синедриону, который состоял большей частью из фарисеев, секты весьма требовательной, пользующейся поддержкой народа, не терпевшей чуждого владычества, а поэтому подозрительной для Ирода, чей род происходил из Идумеи, возвысился и держался происками при дворе кесарей. К секте саддукеев, которые также имели сильный голос в синедрионе, Ирод был более расположен и разделял их мнения, впрочем, не так, чтобы во всем следовать саддукейству. Знал, конечно, Ирод, подобно Пилату, и о том, что первосвященники преследуют Пророка Галилейского единственно по личным мотивам. Все это не подавало синедриону большой надежды.
   Но не было особенной причины и отчаиваться в успехе на суде Ирода. Как от государя иудейской религии, от него ожидали, по крайней мере, лицемерного уважения к верховному священному судилищу иудейскому и хоть притворного внимания к нарушению иудейских законов, в котором обвиняли Иисуса Христа и которое для Пилата-язычника не имело никакого значения. Если и прежде, как мы видели, фарисеи успели убедить иродиан действовать заодно с ними против Иисуса Христа, то в настоящем случае еще смелее можно было положиться на их содействие.
   Посланные от Пилата объяснили, без сомнения, Ироду, в чем состоит дело, почему римский судья не произнес приговора Иисусу Христу и отослал Его к правителю галилейскому: то есть что Обвиняемый, находясь в Иудее, не сделал ничего, заслуживающего казни, и что теперь остается Ироду рассмотреть, не сделал ли его подданный чего-либо такого в Галилее, как утверждали обвинители.
   Но Ирод не думал о расследовании дела, незначительность которого в гражданском отношении была для него так же очевидна, как и для Пилата. Не обращая внимания на высоких обвинителей Иисусовых, он, видимо, был рад, что видит наконец перед собой всеми славимого Пророка, Которого так давно и сильно хотел видеть (Лк. 23:8). «Теперь, — думал роскошный деспот, — теперь Подсудимый, под угрозой мук и смерти, Чудотворец, чтобы добиться моей милости, раскроет передо мной все чудеса Своего могущества или искусства». И множество вопросов немедленно полилось из уст любопытного… Евангелист не говорит, о чем он спрашивал, но что вопрошения словеси многими не касались самого дела, это показывает уже молчание Господа и младенческое любопытство, владевшее Иродом. Всего вероятнее, это любопытство обращено было на прошлые чудеса Господа, в том числе, может быть, и на чудесные обстоятельства Его собственной жизни, напр., гласы с неба и проч. Господь не отвечал ни слова; не показал даже и вида, что Он готов исполнить желание тетрарха — видеть от Него какое-либо чудо.
  

Здесь говорится, что Ирод, увидев присланного к нему Пилатом Иисуса, очень обрадовался (рад бысть зело), и вместе указывается и причина этой радости, что он давно (от многа времене) желал видеть Господа, потому что много слышал о Нем, и надеялся увидет от Него какое-нибудь чудо (знамение). Это был тот Ирод, который умертвил Иоанна Крестителя и который, когда услышал о Христе, то подумал: это не воскрес ли умерщвленный им Иоанн? и еще тогда же искал увидеть Его (Лк. 9:7–8). Но Господь, видевший сердце Ирода, человека развратного и убийцу, и желавшего видеть Его не для того, чтобы раскаяться и уверовать в Него, но из любопытства, уклонился от него. По этой же причине и теперь Господь не сотворил никакого чуда, хотя Ирод и надеялся увидеть от Него какое нибудь чудо, как равно и ничего не отвечал ему, хотя Ирод и предлагал Господу многие вопросы. Какие были эти вопросы, евангелист не говорит. «Если бы Ирод верил во Христа, как истинного чудотворца, пишет еписк. Михаил, то Он без сомнения давно бы подкрепил веру его». «Ирод желал увидеть какое-нибудь чудо от Христа, толкует блаж. Феофилакт, не с тем, чтобы уверовать, но насытить зрение, подобно как мы на зрелищах смотрим, как кудесники представляют, будто бы они проглатывают змей, мечи и т. п. и удивляемся. И что за нужда отвечать тому, кто спрашивает не для научения? продолжает Феофилакт относительно того, почему Господь ничего не отвечал Ироду на его вопросы. Какая нужда повергать бисер пред свиньями (Мф. 7:6)? И человеколюбие требует молчать в таких случаях. Ибо сказанное слово, не принося никакой пользы невнимательным, сверх того подвергает их еще большему осуждению.»

+++Кузнецова В. Н. Евангелие от Луки. Комментарий. М.: 2004. С. 510++

Ирод, занимавший дворец неподалеку от претории, обрадовался случаю повидать человека, о Котором он так много слышал и давно уже хотел посмотреть на Него. Заинтересованный слухами о Его чудесах, он теперь обратился к Нему с разспросами о Его деятельности, предполагая, что Узник, в угоду ему—царьку, пользующемуся благоволением самого Тиверия,—может при нем же совершить какое-нибудь необычайное чудо, о котором можно будет сообщить даже своим друзьям в Рим. Но каково же было его разочарование, когда Христос, зная низкую натуру этого царька, котораго Он уже раньше заклеймил позорным названием «лисицы» (а не именем «льва»—как, конечно, воображал о себе царек!), «ничего не отвечал ему».

Умный, честолюбивый, но мало деятельный, жестокий, хитрый и сладострастный, тетрарх Галилеи и Переи Ирод Антипа был достойный сын своего отца, Ирода Великого Autiqu. XVII, 8, 1; XVII, 11, 4; XVIII, 7, 1–2. Bell. jud. I, 8, 4; II, 9, 6.. Эпитет «лисицы», данный ему устами Самого Господа Иисуса Христа Лк. 13:32., достаточно говорит о хитрости тетрарха; в то же время такие факты, как незаконное сожительство с Иродиадою, женою сводного брата Филиппа, и убийство Иоанна Крестителя, выразительно указывают на его сладострастие и жестокость. Последнее преступление, впрочем, не прошло бесследно в робкой и суеверной душе Ирода: ему постоянно грезился мститель за невинно пролитую кровь. Трепет ужаса проник в сердце тетрарха, когда вскоре после убийства Иоанна он услышал о появлении нового пророка в Галилее, совершавшего чудеса у самых ворот его столицы. Главным городом своей тетрархии Антипа сначала сделал Сепфорис, но потом, подобно отцу своему, страстный любитель роскошных построек, при Тиверии он построил новый город на западной стороне Генисаретского озера и назвал его в честь императора Тивериадою. Здесь была его обычная резиденция; теперь же к празднику Пасхи он прибыл в Иерусалим и занял здесь, вероятно, роскошный дворец своего отца в северо-западном углу Сиона. Сюда, следовательно, и был приведен к нему Иисус Христос.

Можно представить себе суеверное любопытство Ирода при известии, что тот чудный Пророк, которого он готов был считать тенью обезглавленного Иоанна, связанный поруганный, прислан прокуратором к нему на суд. «Ирод, увидев Иисуса, очень обрадовался», – говорит евангелист. Убийца Крестителя мечтал даже, что Господь Иисус Христос удовлетворит его любопытство каким-нибудь чудом Лк. 23:8.. Но одно молчание было ответом на все его вопросы.

Тогда Синедрион сделал попытку перенести дело Иисуса на суд Ирода, царя Галилейского: настаивая на обвинении Иисуса, они сказали: Он возмущает народ, уча по всей Иудее, начиная от Галилеи до сего места (Лк. 23:5). Желание Синедриона совпало с желанием и самого Пилата – устраниться от решения дела Иисуса, и Пилат отправил Христа к Ироду, который, по случаю праздника Пасхи, был в это время в Иерусалиме. Ирод давно хотел видеть Иисуса, о Котором он много слышал и, под влиянием угрызений совести за убийство Иоанна Крестителя, склонен был думать, что Иисус не кто иной, как воскресший Иоанн Креститель. Неверующий, но при этой крайне суеверный, Ирод надеялся быть очевидцем какого-либо чуда со стороны Иисуса. Но его ожидания не оправдались. Христос молча стоял перед Иродом, не отвечая ни на его вопросы, ни на обвинения членов Синедриона. Находя обвинения, выставленные Синедрионом против Иисуса, несерьезными, недовольный в то же время упорным молчанием Иисуса и разочарованный в надежде увидеть чудо, Ирод со своими воинами, уничижив Его и насмеявшись над ним, одел Его в светлую одежду и отослал обратно к Пилату (Лк. 23:11). По римскому обычаю, длинную светлую одежду надевали лица, заявлявшие о своем желании занять какую-нибудь выборную должность по общественному управлению; от слова candidus – белый, они назывались кандидатами. Одеянием Иисуса в светлую одежду Ирод хотел выразить насмешку над Ним, как выставившим кандидатуру на царский трон. Но так как и кандидаты на общественные должности одевались в светлые одежды в знак нравственной чистоты и незапятнанности своей совести, то светлая одежда, надетая на Христа, как нельзя полнее соответствовала действительной нравственной чистоте ее Носителя. Как Каиафа невольно свидетельствовал об искупительном значении смерти Христа, так Ирод засвидетельствовал о совершенной нравственной чистоте Спасителя.

Галилейский тетрарх Ирод антипа, к которому теперь влекли Божественного Узника по стогнам Иерусалима, вполне неожиданно должен был принять участие в деле Иисуса благодаря угодливости Пилата. Соединяя хитрость лисицы (Лк. 13:32) с легкомыслием и склонностью к чувственным удовольствиям (Мф. 14:3, 6, 7), этот потомок Ирода, великого злодеяниями, всегда готов был жертвовать своими убеждениями желаниям развращенного сердца (Мк. 6:20, 27). В течение долголетнего правления Галилеей и заиорданской областью Переей он сделал много худого (Лк. 3:19), запятнал себя убийством прославленного народом святого Пророка и крестителя господня Иоанна (Мф. 14:10; Мк. 6:27) и впоследствии, лишенный власти, скончался в далекой ссылке.

Имя и дела Христовы давно уже были известны антипе по той громкой молве, которая, переходя из уст в уста, достигла и до слуха его (Мф. 14:1; Мк. 6:14; Лк. 9:7). В недоумении он спрашивал: кто есть сей, о немже аз слышу таковая (Лк. 9:9)? и предполагал, что этот Чудотворец, быть может, воскресший Иоанн креститель, которого он умертвил (Мф. 14:2; Мк. 6:14, 16), и для окончательного удостоверения искал случая увидеть Его (Лк. 9:9). Тетрарх скоро забыл о бедном Пророке Галилейском; не вспомнил бы о нем и теперь, если бы появление Иисуса перед лицом его не оживило прежних желаний, остававшихся до сего времени неудовлетворенными. Увидев Иисуса, Ирод очень обрадовался, рассчитывая удовлетворить своему любопытству. Тетрарх надеялся, что Господь совершит перед ним какое-либо чудо, и при этом, по замечанию блаженного Феофилакта, «желал увидеть чудо от Иисуса не с тем, чтобы уверовать, но насытить зрение», как бы на таком зрелище, где искусники представляют нечто удивительное. Желание его видеть чудо происходило из глубокого неверия силе Божией, открывшейся в Спасительном явлении Господа; и в случае удовлетворения не принесло бы пользы и не сломило бы горделивого самомнения, а послужило бы во вред, подав повод к сомнению, презрению и насмешке над обнаружением всемогущества Божия. Всеведущий ясно зрел всю неблаговременность чуда в настоящем случае, и подобно тому как в начале своего служения отверг искусительные предложения диавола (Мф. 4:4, 7), так и в конце своей земной жизни не удовлетворил праздному любопытству Ирода. Тетрарх, обманувшийся в своих ожиданиях, начал предлагать Иисусу Христу многие вопросы, но и вопросы эти были таковы, что Господь ничего не отвечал на них, ибо, замечает блаженный Феофилакт: «что за нужда отвечать тому, кто спрашивает не для научения? какая нужда повергать бисер пред свиньями (Мф. 7:6)?» Божественный Узник стоял перед Иродом и молчал. Это молчание члены синедриона не преминули перетолковать по-своему и, поставив его в новую вину Подсудимому, начали клеветать на него еще с большим озлоблением. Без сомнения, они здесь повторили и усилили те обвинения, какие высказали Пилату, выставляя Господа Иисуса противником власти, возмутителем общественного спокойствия. Злые обвинители льстили себя надеждой, что Ирод примет слова их с доверием, подобающим такому властному свидетельству, и тем более, что за несколько дней перед сим фарисеи успели привлечь Иродиан, приверженцев Галилейского правителя, к участию с собою в уловлении Господа в словах (Мф. 22:16). Предубеждение против Иисуса от приверженцев правителя легко могло перейти к самому правителю, и теперь первосвященники и книжники старались о том, чтобы своими наговорами усилить это предубеждение. Но сколько они ни трудились, Ирод не желал идти так далеко в обвинении Узника, который представлялся ему не преступником, а скорее достойной сожаления жертвой вражды и зависти. Странным казалось правителю лишь то обстоятельство, что этот Человек, по-видимому, бессильный, не ищет у него защиты и помощи. Ирод чувствовал свое самолюбие уязвленным и, не сдерживая порывов злобной мести, уничижил страдальца и вместе со своими воинами надругался над ним. Господь Иисус Христос безропотно и в молчании перенес язвительные насмешки и грубые шутки, в которых тетрарх желал выразить свое презрение к нему, а воины, со своей стороны, старались выказать угодливость своему повелителю. Так, и во дворце Галилейского правителя Человек в язве сый и ведый терпети болезнь, по слову пророка, озлоблен бысть и не отверзает уст Своих, яко овча на заколение ведеся и яко агнец пред стригущим его безгласен, тако не отверзает уст Своих (Ис. 53:3, 7). Насытившись видом осмеянной и униженной невинности, Ирод повелел одеть Узника в светлую одежду и отослал Его к Пилату. В такие одежды, обыкновенно, облекались у римлян искавшие какой-либо почетной должности. Белая одежда на Иисусе, по мысли Ирода, должна была служить для всех заметным знаком, что он не находит в нем вины, достойной смерти, и со своей стороны считает обвиняемого неопасным искателем престола, не заслуживающим осуждения. Пилат понял тонкий намек тетрарха (Лк. 23:15) и оба правителя, выказав взаимную угодливость, довольные друг другом, забыли прежние неприятности, примирились и с этого времени сделались друзьями.

Ирод был рад увидеть перед собой Иисуса, о Котором много слышал и даже одно время считал Его за воскресшего Иоанна Крестителя. Человек слабый и порочный, Ирод охотно слушал речи проповедников и пророков. Он надеялся и от Иисуса услышать что-нибудь интересное или увидеть какое-нибудь чудо. Но Христос стоял перед Иродом и молчал. Ирод Антипа был разочарован, но, не теряя праздничного благодушия, решил, также как и Пилат, уклониться от суда. Он приказал одеть Иисуса в светлую одежду в знак невиновности и, провожая Его насмешками и издевательствами, отправил обратно к Пилату. С этого дня, замечает евангелист Лука, Пилат с Иродом сделались друзьями (Лк. 23:12). «Впрочем, смотри повсюду, как диавол, для того, чтоб только приготовить смерть Христу, сводит в одно, что отстояло друг от друга, поселяет единодушие и дружбу между теми, кои были врагами. Не стыд ли нам, когда он для того, чтоб Христа умертвить, и врагов примирил, а мы, для собственного спасения, и друзей не сохраняем в дружбе с нами?» Феофилакт Болгарский, блж. Благовестник. Толкование на Евангелие от Луки, 23: 6–12.