Евангелие от Луки 23 глава 5 стих

Пилат, видя упорство первосвященников, предлагает по крайней мере даровать Иисусу свободу, как обыкновенно дается она в пасху какому-нибудь злодею. Таким образом могло и определение Синедриона остаться в своей силе, и обвиненный – остаться в живых. А чтобы сколько-нибудь удовлетворить их ненависти к Иисусу, Пилат положил бичевать Его. Но народ кричал по наставлению первосвященников: отпусти не Иисуса, а Варавву.

Когда Пилат недоумевал, как ему поступить в этом случае, присылает к нему жена (Прокла во святых у греков, 27 октября, но с этим именем нет у нас). Она только сейчас видела сон, по которому принимает сильное участие в Праведнике. Просит, не именуя Праведника, чтобы Он не был осужден, что видно за Пилатом водилось (Мф. 27:19).

Пилат еще сильнее стал расположен дать свободу Иисусу. Мысль – осудить на смерть какого-нибудь Бога могла тревожить и язычника.

Но сильнее стали наступать и первосвященники. Они начали прямо обвинять Иисуса в возмущениях. Он развращает народ, говорили они, запрещает Кесарю дань давать. Т. е. они начали выводить следствия из первого своего обвинения (Лк. 23:2). Настаивая на это обвинение, они упомянули, что Иисус пришел с таким учением из Галилеи.

+++Горский А. В. прот. История Евангельская и Церкви Апостольской. Свято-Троицкая Сергиева Лавра, 1902. С. 223-224++

Второе обвинение (Лк.). Когда враги Иисуса увидели, что обвинение Его в заявлении Себя царем Иудейским пе производит желаемаго действия на Пилата, они стараются усилить то же обвинение указанием, что не только Он именует Себя Царем, но и вместе с этим вообще возмущает народ, возбуждает его к возстанию, уча по всей Иудее, начиная от Галилеи до сего места. При этом, быть может, они намеренно упоминают о Галилее, зная вражду Пилата с правителем Галилеи и думая, что первый, ради мести последнему, с большею жестокостию отнесется к его подданному. Однакоже они ошиблись в своем расчете, Пилат в данное время желал примириться с Иродом, и с этой целию отчасти, отчасти же, быть может, надеясь получить от него некоторыя разъяснения по темному для себя делу, послал к нему Иисуса.

Но первосвященники упорно продолжали обвинять Иисуса, говоря, что Он возмущает народ, уча по всей Иудее и Галилее.

А разве Он Галилеянин? — спросил Пилат. Галилеяне считались в то время мятежниками, поэтому первосвященники полагали, что назвав Иисуса Галилеянином, они тем самым выставят Его как способного к возмущению народа. «Да, Он Галилеянин», — отвечали они.

В этой части евангелист Лука сильно перерабатывает сообщение Марка (Мк. 15:1-5). Он ничего не пишет о повторном вопросе Пилата, о молчании Иисуса и об удивлении Пилата: «Пилат же опять спросил Его: Ты ничего не отвечаешь ? видишь, как много против Тебя обвинений. Но Иисус и на это ничего не отвечал, такчто Пилат дивился» (Мк. 15:4-5). Но зато Лука добавляет слова Пилата о невиновности Иисуса: «.Пилат сказал первосвященникам и народу: я не нахожу никакой вины в этом человеке». У Луки вообще присутствует тенденция, как мы уже указывали прежде, уменьшить вину римских властей за осуждение и смерть Иисуса.

В те времена иудеи не имели права выносить и приводить в исполнение смертный приговор. Его выносил римский прокуратор, обладавший полномочиями судьи. В исполнение приговор тоже приводился римскими властями. Поэтому Иисуса привели в дом римского наместника Пилата. В дни великих праздников прокуратор обычно прибывал в Иерусалим из своей резиденции в Кесарии Приморской. Это он делал на случай беспорядков, которые были вполне возможны при таком стечении народа.

Иудейские начальники начали обвинять Иисуса перед Пилатом в том, что тот подстрекает народ к мятежу. Иисус - опасный мятежник, - утверждали они, и могли при этом сослаться на то, что Он имеет большой успеху народных масс. И это действительно так и было. Вспомним неоднократные замечания по этому поводу: «весь народ неотступно слушал Его»] книжники боялись, что весь народ побьет их камнями; они боятся прилюдно арестовать Иисуса; они молчат, не в состоянии «уловить Его в слове перед народом», они искали «как бы погубить Его, потому что боялись народа» (Лк. 19:48; 20:6, 19, 26; 22:2).

Коварство ненавидевших Иисуса первосвященников и книжников очевидно. На Синедрионе они выдвинули против Иисуса религиозное обвинение, они обвинили Иисуса в богохульстве. Но Пилату до всех этих иудейских споров о религии не было никакого дела. И они хорошо знали, что он не захочет во всем этом разбираться. Поэтому на суд Пилата они привели Иисуса с обвинениями в государственной измене. Он, мол, развращает народ. Это - первое обвинение.

Второе обвинение состояло в том, что Иисус, мол, «запрещает давать подать кесарю». О том, что это была клевета, Лука уже писал в истории с искусительным вопросом подосланных к Иисусу «лукавых людей»: «позволительно ли давать подать кесарю, или нет?» (Лк. 20:22) Тогда Иисуса хотели уловить «в каком-либо слове, чтобы предать Его начальству и власти правителя» (Лк. 20:20). И вот теперь Его «предают» этой самой власти правителя.

Третье обвинение гласило, что Иисус якобы объявляет себя Мессией, то есть Царем. Именно это обвинение Пилату показалось самым опасным, почему он на него и реагирует вопросом: «Ты Царь Иудейский?», или, если буквально, - «Ты Царь иудеев?». Ответ Иисуса «ты говоришь» кажется нам несколько уклончивым, неопределенным и даже непонятным. Ведь эти слова можно понять как согласие Иисуса: «вот, ты сам говоришь, что я Царь Иудейский». Но, судя по дальнейшей реакции Пилата, не нашедшего никакой вины на Иисусе, евангелист Лука и Пилат в его изображении поняли слова Иисуса не как согласие, а как отрицание. В этом случае краткий ответ Господа для Пилата звучал скорее так: «Это ты говоришь». То есть Иисус не признал себя «Царем Иудейским».

Но возможно, все было еще несколько сложнее. Дело в том, что «царь иудеев» - это официально принятый в Римской империи политический титул. Так, например, царь Ирод Великий считался по принятой в Риме номенклатуре «царем иудеев». То есть вопрос Пилата носил политический характер. А о чем он мог еще спрашивать? Конечно, о подозрении в государственном преступлении. Ведь никаких самозваных политических царей римляне в своем государстве не стали бы терпеть. Всякий местный царь должен был утверждаться Римом! Самозванца Пилат должен был осудить. На это обвинявшие Иисуса иудейские начальники и рассчитывали - Пилат должен увидеть в Иисусе мятежника и узурпатора, который желает стать царем, не считаясь с Римом. Более того, Он, возможно, поднимет восстание против Рима.

На вызывающий тревогу вопрос Пилата Иисус не дает однозначного ответа. Да, конечно, Иисус сознавал себя Царем, Мессией. Но каким Царем? Разумеется, не в смысле политического «Царя иудеев», а в смысле сидящего одесную Бога Сына Давидова, о чем Он, собственно, уже и заявил перед Синедрионом. Что же касается «Царя иудеев», - то, конечно, нет! Впрочем, иудею и в голову не пришло бы именовать Мессию «царем иудеев» (это - подчеркну еще раз - римский официальный титул). Для иудея Мессия, если уж употреблять слово «царь», - это «Царь Израиля», но никак не «Царь Иудейский». Однако Пилату такие наименования, как «Сын Давидов» или «Царь Израиля», были чуждыми, непонятными, а может быть, и неизвестными. Но что стало абсолютно ясным Пилату, это то, что Иисус невиновен: «Я не нахожу никакой вины в этом человеке». Пилат прекрасно понял, что никакой политической цели Иисус не преследует, что речь идет о вопросах не политических, а религиозных. Он также насквозь видел хитрость и уловки иудейских начальников, непременно желавших обвинить ненавистного им Иисуса.

Лука снова обнаруживает определенную тенденцию: жизнь и учение Иисуса Христа никакой политической угрозы для безопасности Римского государства не несут. Но иудейские обвинители продолжают настаивать на своем: Иисус «возмущает народ, уча по всей Иудее, начиная от Галилеи до сего места», то есть до Иерусалима. Галилея упоминается для того, чтобы сделать логичным переход к следующему эпизоду Евангелия, допросу у Ирода, который был правителем Галилеи.

   Первосвященники скрыли личное негодование на прокуратора, но с еще большим ожесточением начали клеветать на Иисуса Христа: глаголаху, по выражению св. Марка, много (Мк. 15:3; Лк. 23:5). Что именно? Представляли, вероятно, какие беспокойства могут происходить в народе, если предприимчивые люди будут безнаказанно присваивать себе титул царей. Незадолго перед тем произошло возмущение Иуды Галилеянина, которое сопровождалось волной убийств и разгромов и могло для красноречия фарисейского служить опытным доказательством опасностей, которые они предсказывали Пилату со стороны Иисуса Христа. В подтверждение того, что и от этого Галилеянина нельзя ожидать лучшего, могли указывать на чрезвычайную приверженность к Нему народа, на множество Его последователей, которые выжидают только благоприятного случая, чтобы соединиться и действовать открытой силой; могли выставлять в качестве возмущения порядка общественного даже некоторые дела Господа (только не чудеса, которые старались скрыть), напр., очищение храма от торжников. Между прочими обвинениями, некоторые из книжников заметили (Лк. 23:5), что Иисус Христос показал Себя нарушителем законов не в одной Иудее, что Он давно уже привлек на Свою сторону бесчисленное множество галилеян, где начал Свои действия. Такое замечание вело к тому, чтобы представить Иисуса самым опасным возмутителем, который имеет виды не на одну только Иудею, но и на окрестные области. 

Они же крепляхуся (настаивали), глаголюще, яко развращает люди (говоря, что Он возмущает народ) и пр. Враги Христовы, увидев, что обвинение Его в присвоении царской власти не имеет значения пред Пилатом, усиленно стали настаивать на первом пункте обвинения, – что Иисус Христос развращает народ. Но чтобы более возбудить Пилата против И. Христа, они употребили уже другое слово: собственно не развращает, а возмущает, т. е. является прямо врагом римской власти, и потому Пилат, как представитель власти Кесаря в Иудее, непременно должен обратить на это внимание. Обвинители Господа прибавляют, что Он возмущает, уча по всей Иудее, начиная от Галилеи до сего места (до зде), т. е. пронес Свое учение по Галилее и Иудее, – остается только последняя треть Палестины, Самария, и достиг даже самой столицы – Иерусалима. (О разделении Палестины чит. в объясн. Лк. 3:1). «Мне кажется, пишет блаж. Феофилакт, что враги Господа не спроста упомянули о Галилее, но с намерением привести Пилата в страх. Ибо галилеяне всегда таковы – мятежники и склонны к нововведениям. Таков и Иисус, и Его сейчас же нужно погубить.» Может быть, замечает еписк. Михаил, лукавые обвинители знали о вражде Пилата с правителем Галилеи Иродом Антипою (ст. 13) и неприязнь его вообще к галилеянам (Лк. 13:1.) и потому надеялись, что он будет строже к Иисусу, узнав, что Он галилеянин, хотя Господь только жил в Галилее, а родился в Иудее. Но и тут ошиблись в своих рассчетах злые судьи Господа.

Синедрион пугает Пилата размахом «мятежной» деятельности Иисуса: Он якобы подстрекает к мятежу всю Иудею, а до этого занимался тем же в Галилее. Но Весть Иисуса и Его служение не имело никакого отношения к политике. Иудея – в данном случае, вероятно, так названа вся Палестина (ср. 4:44).

+++Кузнецова В. Н. Евангелие от Луки. Комментарий. М.: 2004. С. 509++

Но это открытое оправдание ненавистнаго старейшинам Узника, для надо- вления Котораго потрачено было столько усилий и проведено столько безсонных ночей, только еще более разъярило Его врагов. В ответ на оправдательный приговор Пилата, они неистово закричали, что оправдывать такого человека невозможно, так как Он обманщик, «возмущает народ, уча по всей Иудее, начиная от Галилеи до сего места» Среди этих криков обвинителей с спокойным безмолвием оставался один только Узник.

Нетрудно представить, какое впечатление должны были произвесть эти слова прокуратора. Разве могли обвинители легко помириться с таким совершенно нежелательным исходом дела и сразу уступить решению Пилата? Послышались новые обвинения Господа Иисуса Христа в возмущении народа Лк. 23:5.. Но мере того как росло возбуждение толпы, увеличивалась и нерешительность Пилата, уже начинавшего колебаться между собственным убеждением и настойчивостию обвинителей. Но вот, среди разнообразных и беспорядочных криков он уловил упоминание о Галилее. Удостоверившись, что Обвиняемый был Галилеянин и потому не принадлежал к его области, Пилат спешит воспользоваться представившеюся возможностью уклониться от неприятного для него дела.

У римлян был закон, по которому каждый преступник подлежал суду начальника своей области, к которой он принадлежал Сравн. Dionys. Hal. A. Rom. L. III. c. 22. Antiqu. XVII, 13. Bell. jud. I, 8, 5. Деян. 26:3.. Такой закон, впрочем, далеко не строго соблюдался. Тот же Пилат еще не так давно без всякого сношения с правителем Галилеи умертвил многих галилеян, зачинщиков мятежа по поводу посягательства прокуратора на сокровищницу храма Autiqu. XVIII, 3, 1–2. Bell. jud. II, 9, 4.. Ирод считал себя оскорбленным таким незаконным вмешательством в свои права, и с того времени, несмотря на объяснение своего поступка, присланное Пилатом, добрые отношения между ним и тетрархом не восстановились. Теперь, исполняя закон, Пилат рассчитывал выйти из настоящего нерешительного, неприятного положения и, вместе с тем, вежливостью по отношению к Ироду загладить свою недавнюю вину пред ним. Итак, Иисус Христос был отослан к Ироду, т.е., выражаясь римскими юридическими терминами, а foro apprehensionis – от суда на месте лишения свободы, ad forum originis – к суду на месте происхождения.

Тогда Синедрион сделал попытку перенести дело Иисуса на суд Ирода, царя Галилейского: настаивая на обвинении Иисуса, они сказали: Он возмущает народ, уча по всей Иудее, начиная от Галилеи до сего места (Лк. 23:5). Желание Синедриона совпало с желанием и самого Пилата – устраниться от решения дела Иисуса, и Пилат отправил Христа к Ироду, который, по случаю праздника Пасхи, был в это время в Иерусалиме. Ирод давно хотел видеть Иисуса, о Котором он много слышал и, под влиянием угрызений совести за убийство Иоанна Крестителя, склонен был думать, что Иисус не кто иной, как воскресший Иоанн Креститель. Неверующий, но при этой крайне суеверный, Ирод надеялся быть очевидцем какого-либо чуда со стороны Иисуса. Но его ожидания не оправдались. Христос молча стоял перед Иродом, не отвечая ни на его вопросы, ни на обвинения членов Синедриона. Находя обвинения, выставленные Синедрионом против Иисуса, несерьезными, недовольный в то же время упорным молчанием Иисуса и разочарованный в надежде увидеть чудо, Ирод со своими воинами, уничижив Его и насмеявшись над ним, одел Его в светлую одежду и отослал обратно к Пилату (Лк. 23:11). По римскому обычаю, длинную светлую одежду надевали лица, заявлявшие о своем желании занять какую-нибудь выборную должность по общественному управлению; от слова candidus – белый, они назывались кандидатами. Одеянием Иисуса в светлую одежду Ирод хотел выразить насмешку над Ним, как выставившим кандидатуру на царский трон. Но так как и кандидаты на общественные должности одевались в светлые одежды в знак нравственной чистоты и незапятнанности своей совести, то светлая одежда, надетая на Христа, как нельзя полнее соответствовала действительной нравственной чистоте ее Носителя. Как Каиафа невольно свидетельствовал об искупительном значении смерти Христа, так Ирод засвидетельствовал о совершенной нравственной чистоте Спасителя.

 Между тем враги Христовы, пользуясь беззащитностью своей жертвы, продолжали настаивать; они теперь выставляли Иисуса преступником, возмущавшим народ не в иудее только, но и в Галилее и во всей Палестине: развращает люди, уча по всей Иудеи, начен от Галилеи до зде. Первосвященники и старейшины, упомянув о Галилее, хотели сильнее подействовать на Пилата, бывшего во вражде с правителем этой области и после известного случая (Лк. 13:1) подозрительно относившегося к Галилеянам. Пилат, услышав о Галилее, спросил: аще Человек Галилеянин есть? До явления своего миру Господь жил в Галилейском городе назарете, большая часть общественной деятельности Его протекла также в Галилее, а посему в Иерусалиме считали Его происходящим из Галилеи (Ин. 7:41, 52) и даже прямо называли Галилеянином (Мф. 26:69). Это обстоятельство, открывшееся так неожиданно, навело правителя на новую мысль. В то время в Иерусалиме проживал Галилейский четвертовластник Ирод Антипа, прибывший в святой город для празднования пасхи. Пилат, узнав, что обвиняемый из области Ирода, решился послать Его к этому властителю не с той, конечно, целью, чтобы уклониться от решения дела Иисусова: Ирод не мог спорить о власти с представителем державного кесаря и присвоить себе право окончательного суда, а Пилат не мог, если бы даже и захотел, отречься от преимуществ своего положения в пользу подчиненного ему тетрарха. Следуя римскому обычаю вести судебное разбирательство в уголовных делах с крайней осторожностью (Деян. 25:16), Пилат считал необходимым предъявить Подсудимого правителю Галилеи для того, чтобы получить от Ирода, по возможности, полные и определенные сведения о лице Узника. При своем, хотя и поверхностном знакомстве с делом, игемон мог рассчитывать, что эти сведения послужат в пользу обвиняемого и облегчат ему дальнейшую защиту невинного против несправедливых нареканий врагов (Лк. 23:15). Наконец, всенародным знаком внимания к сыну друга римлян, царя Ирода, Пилат надеялся расположить его к примирению, потому что тетрарх и римский правитель находились во вражде друг с другом (23, 12). В силу этих побуждений Господь Иисус Христос в узах и под стражей был отправлен к Ироду. За ним последовали злые обвинители первосвященники и книжники вместе с прочими членами синедриона, чтобы и там следить за ходом дела.

Узнав, что Христос из Галилеи, Пилат приказал воинам отвести Иисуса на суд во дворец Ирода Антипы, правителя Галилейской области, чтобы тот, как человек более сведущий в религиозных вопросах, разобрался в деле Христа.