Евангелие от Луки 21 глава 36 стих

Остановившись на этом, Господь с особенной силой старался раскрыть ученикам, сколь необходимы при таких обстоятельствах с их стороны бдительность, деятельность, верность. Итак бдите: потому что не знаете, в который час Господь ваш приидет. Вы остаетесь хозяевами дома без Меня: хозяин дома всегда бдителен, потому что всякий час может опасаться, что тать придет и подкопает его дом. Или лучше – ваше положение, по удалении Моем, положение рабов, которым господин вверил дом на время своего отсутствия. Каково будет рабу, если господин застанет его беспорядочно расточающим его имение: и как напротив блажен приставник дома, если господин ни от кого не услышит жалобы на него, все будут им довольны.

+++Горский А. В. прот. История Евангельская и Церкви Апостольской. Свято-Троицкая Сергиева Лавра, 1902. С. 202++

Из речей И. Христа, которыми Он возбуждал учеников Своих к бодрствованию в виду неизвестности пришествия Сына человеческаго, каждый ев. сохранил особыя воспоминания. Ев. Лука сохранил краткое прямое наставление об этом (и после того делает заключительное замечание о жизни и деятельности И. Христа за время от царственнаго входа Его в Иерусалим до Тайной Вечери); ев. Марк—притчу О слугах и привратнике, ожидающих господина своею; ев. же Матфей — четыре притчи: 1) О домохозяине, которому угрожает вор, 2) О верном и неверном домоправителе (ср. Лк. 12:39—48, см. § 71), 3) О мудрых и неразумных девах, 4) О талантах и, наконец, изображение страшнаго суда.

Притча О слугах и привратнике, ожидающих господина своего Мк. 34—37. В этой притче Господь изображает Себя под образом домохозяина, который оставил дом свой и на время своего отсутствия каждому слуге назначил свое дело, а привратнику приказал бодрствовать. Каждый слуга должен оказаться трудящимся, а привратник—бодрствующим в минуту возвращения господина своего. Так как время возвращения господина неизвестно, то они должны постоянно бодрствовать, чтобы явиться пред домохозяином исправными. Подобным же образом п Господь, основавши церковь Свою на земле, вознесся на небо и таким образом видимо оставил ее, обещавши снова явиться на землю в предопределенное от Бога время. Каждый верующий занимает в церкви Христовой свое особое место и имеет свое особое назначение, свое дело, которое он и должен выполнять в своей жизни. И так как неизвестно время второго пришествия И. Христа, когда воспоследует страшный суд и каждый человек должен будет дать отчет Богу в своем земном делании (ровно как и час смерти каждаго человека—время прекращения земного делания), то верующие постоянно должны бодрствовать и быть готовыми сретить грядущаго Господа, судию живых и мертвых.

Современный человек привык считать ночь прежде всего временем заслуженного отдыха. Если же по своей воле он остается бодрствующим, то это связано либо с рабочей необходимостью, либо с каким-то празднеством, либо с чем-то подобным. Люди Библии и отцы, конечно, спали, как и все люди, однако ночь была для них также и излюбленным временем для молитвы.

* * *

Сколько раз в псалмах говорится о том, что молящийся размышляет о Законе Господнем не только днем, но и ночьюСм. Пс. 1:2., что и ночью простирает он руки свои в молитве к БогуСм. Пс. 76:3, Пс. 133:2., что он и в полночь вставал славословить Тебя за праведные суды Твои… (Пс. 118:62). Как мы уже видели, и Христос имел обыкновение подниматься на гору, чтобы молиться всю ночьСм. Лк. 6:12., или утром «весьма рано» удаляться «в пустынное место» и там молитьсяСм. Мк. 1:35..

Господь настойчиво увещевает Своих учеников бодрствовать и молиться (Мк. 14:38, Лк. 21:36), к этому добавляется и другой мотив: не знаете, когда наступит это время (Мк. 13:33), то есть время возвращения Сына Человеческого, и, ослабленные сном, можете впасть в искушение (Мф. 26:41).

И апостол, который, по его собственному свидетельству, проводил многие ночи в бдении (2 Кор. 6:5,11: 27), настойчиво увещевает: Будьте постоянны в молитве, бодрствуя в ней с благодарением (Кол. 4:2, 6: 18). Не в последнюю очередь именно этими молитвенными бдениями христианин отличается от сонных детей века сего.

Но вы, братия, не во тьме,

чтобы день застал вас, как тать.

Ибо все вы — сыны света и сыны дня:

мы — не сыны ночи, ни тьмы.

Итак, не будем спать, как и прочие,

но будем бодрствовать и трезвиться.

Ибо спящие спят ночью,

и упивающиеся упиваются ночью.

Мы же, будучи сынами дня, да трезвимся,

облекшись в броню веры и любви

и в шлем надежды спасения

(1 Фес. 5:4 и след.).

Древняя Церковь всем сердцем приняла этот пример Христа и апостолов и на практике последовала их увещеваниям. Бдение является одним из самых древних обычаев Первоначальной Церкви.

«Бодрствуйте о жизни вашей: да не погаснут светильники вашиСр. Мф. 25:8., и чресла ваши да не будут развязаныСм. Лк. 12:35., но будьте готовы, ибо не знаете часа, в который приходит Господь ваш»Учение двенадцати апостолов, глава XVI (Цит. изд. С. 25). Последняя ссылка на Мф. 24:42–44..

Настоящий христианин подобен солдату. «Молитва — оплот веры, наш щит и меч против подстерегающего повсюду врага». «Итак, да не ходим никогда безоружными».

«Днем будем помнить о бдении, а ночью о бодрствовании. С оружием веры да сохраним знамя нашего Водителя, да будем в молитвах ожидать трубы ангельской!»Тертуллиан. О молитве, 29 (Цит. изд. С. 306).

Эта «эсхатологическая черта» ожидания Второго Пришествия Господа среди первых христиан, чья вера нередко проходила через испытания кровавыми гонениями, перешла к тем «воинам Христовым», коими считали себя древние монахи.

«Можно видеть, как они живут, затерянные в пустыне, ожидающие возвращения Христа, как законные сыновья ожидают возвращения отца, или как войска ожидают возвращения царя, или как преданные слуги ожидают своего господина и освободителя. Они не заботятся об одежде, не беспокоятся о пище, но проводят время в пении гимновСр. Еф. 5:19. и в ожидании пришествия Христа»Historia Monachorum in Aegypto, Prol. 7 (Festugiere)..

Этому ожиданию подчинен у них распорядок каждого дня.

«Что касается ночного сна, то молись с вечера два часа, считая их от захождения солнцаТо есть приблизительно от 18.00 до 20.00., а кончив славословие Богу, спи шесть часовОт 20.00 до 2.00., потом встань на бдение и бодрствуй остальные четыре часаОт 2.00 до 6.00.. И в летнее время так же; но сократи славословие и читай менее псалмов, ввиду краткости ночей»Святые преподобные отцы Варсануфий и Иоанн. Подвижническия наставления, 22 (Цит. по изд.: Добротолюбие. Т. 2. Репринтное изд. YMCA-PRESS. Paris, 1988. С. 565).

Для измерения времени вместо точных часов, коих, разумеется, еще не было, служило то число стихов псалмов, которое, как знали по опыту, можно было прочесть за один часBarsanuphios und Johannes, Epistula 147.. Шесть часов сна, половина ночиТам же. Epistula 158. В скитской пустыни было принято спать третью часть ночи, то есть приблизительно четыре часа; ср. Evagrios, Vita D (с примечанием)., были вполне разумным количеством. Конечно, чтобы вставать ночью, требовалось определенное усилие воли. Нет ничего удивительного в том, что со временем первоначальное рвение ослабевало даже среди духовенства. По этой причине великий аскет Нил Анкирский настоятельно увещевает дьякона Иордана:

«Если сам Христос, Господин всего, желая научить нас бдению и молитве, проводил всю ночь в молитве к Богу (Лк. 6:12), также около полуночи Павел и Сила, молясь, воспевали Бога (Деян. 16:25), и пророк говорит: В полночь вставал славословить Тебя за праведные суды Твои (Пс. 118:62), то удивляюсь я, как ты спишь и храпишь всю ночь, и совесть твоя не осуждает тебя! Прими же, наконец, решение стряхнуть с себя сон, ведущий к смерти, и предайся неусыпной молитве и псалмопению»Nil von Ankyra, Epistula, III, 127 (PG 79,444 A).

* * *

Молитвенное бдение, которое и отцам-то давалось не без труда, требующее постоянного усилия воли, никогда не было простым аскетическим испытанием сил «ради победы над природой». Ибо природа, так подавляемая, рано или поздно отстояла бы свои права.

Человек Библии и отцы имели различные основания для столь высокой оценки молитвенного бдения. Мы уже говорили об эсхатологическом «ожидании Господа», которое должно быть присуще каждому христианину. Оно придает времени совершенно новое качество, сообщая устойчивую цель его бесконечному потоку и запечатлевая таким образом всю жизнь, направленную к этой цели. Одно дело — «проживать свой день», и совсем другое — жить, как мудрые, дорожа временем (Еф. 5:15), памятуя о том, что мы не знаем «дня Господня»!

Бдение рождает в молящемся то «трезвение», что предохраняет христианина от сонливости и от обольщения сынами тьмы. А трезвение духа, «утончающее» его, в отличие от сна, дух «огрубляющего», делает бодрствующего восприимчивым к видению тайн Божиих.

«От того, кто, как Иаков, бодрствовал над стадом своимСр. Быт. 31:40., удаляется сон, а если ненадолго и овладевает им, то такой сон подобен бдению. Горение сердца не позволяет ему провалиться в сон. Ибо он поет псалмы вместе с Давидом: Просвети очи мои, да не усну я сном смертным (Пс. 12:4).

Кто дошел до этой меры и вкусил ее сладости, поймет сказанные слова. Воистину такой человек не упьется физическим сном, но удовольствуется лишь тем сном, что требует природа»Barsanuphios und Johannes, Epistula 321..

О том, что имеется в виду под этой «мерой» и ее «сладостью», можно догадаться по слову отца монахов преподобного Антония Великого, донесенному до нас Иоанном Кассианом, который слышал его от аввы Исаака:

«А чтобы вы получили представление об истинной молитве, я расскажу вам не о своем опыте, а об опыте блаженного Антония. Мы знаем, что он иногда стоял на молитве до того, что когда во время молитвы в восхищении ума взошедшее солнце начинало его жечь, мы слышали, что он в горячности духа взывал:

„Солнце, что ты препятствуешь мне, как будто для того и восходишь, чтобы отвлечь меня от блеска этого истинного света?“»Преподобный Иоанн Кассиан Римлянин. Собеседования египетских подвижников, 9 (Цит. изд. Гл. 31, с. 343)..

И Евагрий уверяет нас, что лишь с трудом дух наш способен днем видеть духовно постигаемый мир, поскольку при свете солнца чувства наши отвлекаются отчетливо видимыми вещами и тем самым рассеивают внимание духа. Ночью же, во время молитвы, этот мир открывается ему в созерцании, весь озаренный светом…Evagrios,KephalaiaGnostikaV,42 (Guillaumont). Сам Евагрий получил это откровение духовного мира ночью, когда, бодрствуя, размышлял над текстом одного из пророковEvagrios, Vita J..

* * *

Сегодня те немногие, кто еще совершают «молитвенное бдение», то есть встают глубокой ночью и совместно читают молитвы, — это лишь члены строгих, так называемых созерцательных орденов. Современная жизнь, отмеряемая по часам минутами и секундами, со всеми ее стрессами не очень-то благоприятствует этой практике. Жизнь человека в древности текла спокойнее. День между восходом солнца (около шести часов) и заходом (около восемнадцати часов) был разделен на части, по три часа в каждой; поэтому в древности время молитвы приходилось на третий, шестой и девятый час, то есть на 9.00,12.00 и 15.00.

В эти «последние времена» даже большинство членов орденов должны довольствоваться меньшим. И все же пример Христа и правило, изложенное в письме отшельника Иоанна Газского, которое мы цитировали, указывают нам на то, о чем, по сути, идет речь и каким даже сегодня может быть «молитвенное бдение». Конечно, едва ли и Сам Христос проводил в молитве каждую ночь. Однако Он, несомненно, имел обычай удаляться для молитвы поздним вечером, после захода солнца, или «вставать рано, еще в полной тьме», как делал уже благочестивый псалмопевец. Именно это время и отцы чаще всего отводили для молитвы. Каждый должен находить время, руководствуясь своим опытом, следуя совету духовного отца, который должен учитывать возраст, здоровье и духовную зрелость. Во всяком случае, безусловно одно: без усилия бодрствования невозможно достичь того «трезвения» духа, которому монах Исихий с Синайской горы воздает столь восторженную хвалу:

«Сколь блага, приятна, светла, сладостна, вседобротна, яснозрачна (веселолица) и прекрасна добродетель трезвения, Тобою, Христе Боже, благоуправляемая и человеческим умом в великом смирении бодренно проходимая! Ибо она до моря и глубины созерцаний простирает ветви свои и до рек сладких божественных тайн — отрасли свои… (Пс. 79:12). Трезвение подобно лествице Иакова, наверху которой восседает Бог и по которой ходят ангелы…»Преподобный Исихий, пресвитер Иерусалимский, к Феодулу. Душеполезное и спасительное слово о трезвении и молитве, 50/51 (Цит. по изд.: Добротолюбие. Т. 2. Репринтное изд. YMCA-PRESS. Paris, 1988. С. 169).

Наставление о бодрствовании в ожидании Второго Пришествия

Вообще в этой беседе Иисус Христос обращает особенное внимание всех Своих последователей на внезапность Своего Второго Пришествия; говорит об этом несколько раз и каждый раз предостерегает от беспечности, от преданности житейским благам и заботам; и уговаривает их бодрствовать духом и быть во всякое время готовыми с чистым сердцем встретить Его. Для большей убедительности Своих слов Он привел им несколько примеров из обыденной жизни.

Если бы хозяину дома было известно, в какой час ночи придет к нему вор, то он бодрствовал бы только в этот час и не дал бы ему подкопаться под дом; но так как этот час ему неизвестен, то он вынужден караулить дом всю ночь. Так и вы будьте готовы во всякое время, ибо в который час не думаете, приидет Сын Человеческий.

Быть готовыми встретить Пришествие Спасителя — значит не только думать об этом пришествии и ожидать его, но и постоянно, всю жизнь свою готовиться к этой встрече; а готовиться к встрече Спасителя, готовиться дать ответ Ему на Страшном Суде Его — значит исполнять все Его заповеди, жить не так, как хочется, а как Бог велит, вспоминать все свое прошлое, все грехи свои, осуждать себя за совершение их, каяться, слезами покаяния омывать их, дать себе слово больше не грешить и всеми силами своими бороться с искушениями; падая же нравственно, скорее опять подниматься, вновь осуждать себя, вновь каяться и молить милосердного Господа о поддержке и о прощении всех прегрешений, о невменении их в вину.
Оканчивая притчи, Христос сказал: А что вам говорю, говорю всем: бодрствуйте.

Не будем же беспечны, не будем говорить, что до кончины мира и Страшного Суда еще далеко, что еще будет время подумать об этом; ведь мы не знаем ни дня, ни часа, когда будем отозваны из этой жизни, то есть умрем; а после смерти нет места покаянию. Будем же наблюдать за собой ежеминутно, не дадим житейским заботам и благам мира сего порабощать нас; пусть дух наш постоянно бодрствует и охраняет нас от всяких соблазнов и уклонений с прямого пути, чтобы нам можно было во всякое время безбоязненно предстать на Суд Сына Человеческого.

Итак, «не прейдет род сей, как все свершится». Но как все-таки должен вести себя человек во времени, которое в принципе движется к концу? На этот вопрос наше Евангелие дает лишь самый общий ответ.

Иисус предостерегает своих учеников от такого поведения, когда «тот День», то есть День Господень, День Второго пришествия и Суда, постигнет их «внезапно, ибо он, как сеть, найдет на всех живущих по всему лицу земному», как вольно цитирует Иисус пророка Исаию: «ужас и яма и петля для тебя, житель земли» (Ис. 24:17). Внезапным этот День будет не для всех, но для того, сознание которого будет «отяжелено» «разгулом и пьянством и заботами житейскими». Эта мысль о внезапности наступления Дня Господня воспроизводится в Новом Завете в разных образах. Например, у апостола Павла в необычном образе - «якоже тать в нощи» (1 Фес. 5:1):

О временах же и сроках нет нужды писать к вам, братия, ибо сами вы достоверно знаете, что День Господень так придет, как тать ночью. ... Но вы, братия, не во тьме, чтобы День застал вас, как тать. ... Итак, не будем спать, как и прочие, но будем, бодрствовать и трезвиться. Ибо спящие спят ночью, и упивающиеся упиваются ночью. Мы .же, будучи сынами Дня, да трезвимся (1 Фес. 5:1-8).

Итак, христианин должен жить в ожидании и готовности. Ожидании чего? готовности к чему? Разумеется, речь идет не о состоянии психоза в постоянном ожидании конца света. В истории - а подобное случалось и на нашей памяти - мы знаем о таких патологических переживаниях отдельных групп обезумевших людей и целых народов. К этому стоит добавить, что наивные представления о космосе людей, живших две тысячи лет назад, сильно отличались от наших представлений о времени, пространстве, материи... И мы уже не можем буквально понимать слова Второго послания Петра: «Придет же День Господень, как тать ночью, и тогда небеса с шумом прейдут, стихии же, разгоревшись, разрушатся» (2 Пет. 3:10). Трудно себе представить, чтобы в ближайшие несколько миллиардов лет (не говоря уже о времени нашей жизни) Землю затянуло в какую-нибудь «черную дыру» или в «кротовую нору», где исчезнут и наше время, и наше пространство. Но... непреходящая истина предостерегающих слов Господа не в этом, не в физическом исчезновении космоса, о чем мы ровным счетом ничего не знаем, но совсем в другом - в том, что все мы знаем. Для каждого из нас мир с его временем, пространством и материей исчезнет с нашим уходом из этого мира, то есть с нашей неизбежной смертью, которая, увы, часто случается внезапно, или, по словам апостола, - «когда будут говорить: “мир и безопасность”, тогда внезапно постигнет их пагуба, подобно как мука родами постигает имеющую во чреве, и не избегнут» (1 Фес. 5:3). Вот потому и звучит призыв Иисуса Христа: «итак бодрствуйте на всякое время, и молитесь, да сподобитесь избежать всех сих будущих бедствий и предстать пред Сыном Человеческим».

Однако, рассуждая о «конце света» для человека после его смерти, когда для него уже не будут иметь нашего физического смысла слова «после» и «когда», потому что для него уже не будет нашего мира с нашим временем, пространством и материей, - рассуждая об этом, мы вступаем в область так называемой индивидуальной эсхатологии. А в разбираемой нами здесь Эсхатологической речи Иисуса Христа речь идет не об индивидуальной, а об универсальной эсхатологии. Об индивидуальной эсхатологии в Евангелиях тоже говорится, да в том же нашем Евангелии от Луки - только в других местах. Например, когда Иисус говорит благоразумному разбойнику, который был распят справа от Него: «Истинно говорю тебе, ныне же будешь со Мною в раю» (Лк. 23:43). Но перед любым разумным человеком встает вопрос: как совместить это «ныне» с тем неопределенным и нам неведомым будущим концом, который ожидает весь мир? То есть - как совместить универсальную и индивидуальную эсхатологию? Этот вопрос разрешается очень просто: для умершего, ушедшего из этого мира человека уже нет времени. А для нас, живущих, время тянется. Оно тянется в течении всей будущей истории. Но вся эта история для тех, кто ушел из истории, сжимается в одну точку - точку встречи с Господом. Иначе говоря, все мы, согласно Евангелиям, воскреснем, так сказать, «одновременно». Умрем-то мы в разное время, для каждого свое, а воскреснем в вечность «одновременно». Спрашивается: а как же быть с молитвами за усопших? Какой смысл за них молиться, если они «уже» в раю (или не в раю - это уж для кого как)? Смысл великий. Ведь все наши молитвы любви, растянутые во времени, концентрируются в одной точке вечности в День всеобщего воскресения и Суда Божьего. - Но от этих общих богословских рассуждений вернемся к нашему тексту и его смыслу.

Итак, христианин всегда должен жить с мыслью о вечности, зная, что он должен быть готов к тому, чтобы явиться пред Богом. Но это не значит, что надо жить и ждать конца (будь то всего мира, будь то собственной кончины) в страхе и в нервном расстройстве: мы просто должны изо дня в день «бодрствовать и молиться». Собственно, «бодрствование» состоит не в осторожном и подозрительном недоверии к миру, как могло бы следовать из метафоры ожидания «татя в нощи». Бодрствовать и означает молиться, то есть иметь живой контакт с Богом, когда снимается всякое напряжение и страх. Молитва, пребывание в Святом Духе, позволяет достойно и праведно выполнять свое дело на земле, то есть жить так, чтобы не имело никакого значения - в какой час к нам придет Господь. Это возлагает на нас важную задачу: каждый день жить так, чтобы Он мог всегда посмотреть на нашу жизнь, и нам было бы не стыдно «предстать пред Сыном Человеческим», то есть встретиться с Ним лично. - Трудная, но радостная задача.

На этом в Евангелии от Луки завершается Эсхатологическая речь Господа Иисуса Христа, произнесенная Им в Иерусалимском храме. 21-я глава Евангелия, почти целиком занятая этой речью, заканчивается несколькими обобщающими замечаниями об учительстве Иисуса в Его последние земные дни перед Его страстями.

 Неизъяснимое Божественное величие отражалось в этих словах Иисуса. Каждый из слушавших чувствовал, что слышит не простую угрозу, что в самом деле небо и земля готовы выйти из своего чина только бы дать место их исполнению.

  — Что же касается, — продолжал Богочеловек, — последнего дня и часа всего мира (Мф. 24:36), то его никто не знает — ни ангелы небесные, ни Сам Сын (Мк. 13:32), а Отец один. (В наставление ваше можно сказать только, что) в пришествие Сына Человеческого будет, как во дни Ноевы: как перед потопом ели, пили, женились — до самого того дня, когда Ной вошел в ковчег, никто не думал о будущем, не предвидел никакой опасности, пока не пришел потоп и не истребил всех; так будет и в пришествие Сына Человеческого (та же беспечность, роскошь, безверие и разврат). По чрезвычайной внезапности дня того, — продолжал Господь, — может случиться, что два человека будут на поле: один будет взят, а другой оставлен; две женщины, мелющие в жерновах: одну возьмут, а другая останется. При такой неизвестности всякий должен смотреть за собой, чтобы ни у кого сердце не отягощалось объядением или пьянством, чтобы не было слишком предано заботам житейским. Ибо день тот застигнет внезапно — как сеть, захватит всех живущих на земле (Лк. 21:35). Всем надо поступать тогда, как поступил бы хозяин дома, если бы видел, что к нему в неизвестное время придет тать. Он вовсе не спал бы, чтобы не дать подкопать дома своего. Тем более тогда не должно спать; ибо в который день не думают, Сын Человеческий приидет.

Бдите (бодрствуйте) на всякое время и молитеся. Это – указание от Господа средств, чтобы быть постоянно готовыми ко дню суда и к избежанию тех бедствий, которые имеют предшествовать сему суду – непрестанное памятование об этом дне, постоянные приготовления к нему и молитва: да сподобитеся убежати и пр. Стати (предстать) пред Сыном Человеческим, т. е. пред Ним, Христом, Судьею всего мира, на страшном суде, для оправдания от Него. В Евангелиях Матфея и Марка к словам: молитесь и бодрствуйте прибавлено: ибо не знаете, когда наступит это время, т. е. разрушение Иерусалима и второе пришествие Христово. Спаситель указал общие признаки наступления того и другого, но не благоволил открыть точно дня и часа: потому что это не только бесполезно, но даже и вредно. Вот что пишет по поводу сего св. Василий Великий: «Христос умолчал о времени суда потому только, что не полезно было слышать о сем, ибо всегдашнее ожидание делает более ревностными в благочестии, а знание, что до суда еще долго, сделало бы более нерадивыми в благочестии, по надежде, что можно спастись, покаявшись впоследствии». В другой раз Господь прямо заметил Апостолам: не ваше дело знать времена и сроки (Деян. 1:7). По Евангелиям Матфея и Марка, неизвестность пришествия Своего Господь уподобляет неизвестности для слуги возвращения его господина домой.

Он будет страшным испытанием для всех, включая верующих. Ср. 1 Пет. 4:17-18: «Потому что близко время Суда. И начнется он с Божьих домочадцев. А если он начинается с нас, то какой конец ждет тех, кто отвергает Божью Весть?! “Если праведный еле спасется, что же будет с порочным и грешным?”». Поэтому христиане должны бодрствовать, то есть быть постоянно на страже и молиться о том, чтобы беды и катастрофы последнего времени не сделали их отступниками и чтобы они не оказались в числе трусливых и маловерных. Чтобы хватило сил – это просьба к Богу не о том, чтобы испытания миновали их стороной и чтобы Суд их не коснулся, но чтобы Бог дал им достаточно сил, чтобы выдержать все. См. также коммент. на. 11:4. См. также 1 Кор. 10:13. Призыв бодрствовать и молиться содержится во многих текстах Нового Завета. См. 1 Фес. 5:6; 1 Пет. 4:7; Мф. 26:41. Предстать перед Сыном человеческим – возможно двоякое понимание: а) так как на Сына человеческого Бог возложил роль Судьи, то это значит, что христианин должен молиться о том, чтобы получить от Него оправдательный приговор; б) предстать перед Ним значит для христианина оказаться в надежном месте, где навсегда окончатся все его страдания.

+++Кузнецова В. Н. Евангелие от Луки. Комментарий. М.: 2004. С. 466++

Но день тот придет внезапно, и так как он будет днем награды всем верным рабам, то в то же время будет и днем наказания для всех тех, кто окажутся не на высоте своего назначения и неготовыми к великому дню. Чтобы еще сильнее напечатлеть в их душах это наставление о бдительности и верности и еще выразительнее предостеречь их от опасности беспечной жизни и погашения светильника бдительности, Он рассказал им две поразительные по своей простоте и вместе богатые назидательностью притчи о «десяти девах» и «талантах» (Мф. 25).

При неизвестности времени пришествия сына Человеческого верующие должны духовно бодрствовать: блюдите, бдите и молитеся: не весте бо, когда время будет. С целью еще глубже напечатлеть в сердцах учеников увещание о духовной бдительности Господь произнес им притчу, в которой представил себя Домовладыкою оставляющим на время свой дом, т. е. Церковь, отходящим к отцу своему на небо, а потом опять возвращающимся к слугам дома за отчетом в порученном им деле. Якоже человек отходя, оставль дом свой и дав рабом своим власть и комуждо дело свое, и вратарю повеле, да бдит. Бдите убо: не весте бо когда Господь дому приидет, вечер, или полунощи, или в петлоглашение, или утро, да не пришед внезапу обрящет вы спяща. и эта заповедь о духовном бодрствовании есть общая заповедь для всех последователей Христовых, на все времена, до самого конца мира: яже вам глаголю, всем глаголю: бдите. – таково решительное слово Господа. Внемлите себе, да не когда отягчают сердца ваша объядением и пиянством и печалми житейскими, и найдет на вы внезапу день той, яка сеть бо приидет на вся живущия на лицы всея земли; бдите убо на всяко время молящеся, да сподобитеся убежати всех сих хотящих быти и стати пред Сыном Человеческим. Господь открыл им то, что полезно знать для того, чтобы сохранить благоразумную осторожность и не увлечься общим потоком беспечной чувственности. Якоже бысть во дни Ноевы: тако будет и пришествие Сына Человеческаго; якоже бо беху во дни прежде потопа ядуще и пиюще, женящеся и посягающе, до негоже дне вниде Ное в ковчег, и не уведеша, Дóндеже прииде вода и взят вся: тако будет и пришествие Сына Человеческаго. Тогда два будета на селе: един поемлется, а другий оставляется; две, мелюще в жерновах: едина поемлется и едина оставляется. о такой внезапности пришествия своего на страшный суд Господь предупреждал учеников еще раньше, указывая им на время не только ноя, но и лота (Лк. 17:26–30, 35–36). В настоящий раз, повторив предсказание, он присоединил к нему увещание своим верным последователям о постоянной и неослабной бдительности ожидания последнего дня мира: бдите убо, яко не весте, в кий час Господь ваш приидет, – и чтобы яснее представить слушателям необходимость бдительности в ожидании пришествия своего и горестные последствия небрежности в важнейшем деле спасения души, Господь напомнил ту причту о рабах, ожидающих пришествия господина, которую произнес прежде (Лк. 12:39, 40, 42–46).