Евангелие от Луки 19 глава 46 стих

Вступая в Иерусалим при восклицаниях всего народа, Тот, Кто хотел в сей день явить Себя Царем, давно желаемым, вшел во храм. Вступлением во храм, Он открыл Свое общественное служение: сюда пришел Он теперь как бы требовать отчета у прежних управителей дома Отца Своего, посмотреть, что они сделали вследствие первого Его требования, как исполнили они свое служение до сего времени, и потом определить окончательно, чего им надлежит ожидать за это. Храм был тогда не столько местом учения, сколько судилищем для приставников Его.

В храме нашел Господь опять тех же продавцов, то же множество животных, тот же шум и обман и снова изгнал нарушителей благоговения и оскорбителей святыни (в тот ли же, как у Матфея, или в следующий день, – как у Марка, – от этого действие не изменится в своем значении).

+++Горский А. В. прот. История Евангельская и Церкви Апостольской. Свято-Троицкая Сергиева Лавра, 1902. С. 193++

Господь являет ревность о чистоте Храма. Он очищает Храм от тех, кто оскорбляет его святыню. «Войдя в храм, Он начал выгонять продающих в нем и покупающих». В чистоте храма несравненно большая слава, чем в его богатстве. И Христос объясняет нам, почему Он изгоняет этих торговцев. храм — это «дом молитвы», отделенный от всего, для общения с Богом. А покупатели и продавцы сделали его «вертепом разбойников» своими сделками, которые они заключают здесь. Они не только мешали входящим в Храм молиться. Звон монет среди молитв уже провозвещал величайшее в истории человечества преступление, когда Он будет продан за тридцать сребреников и разорится храм Его Божества. И доныне так, ибо корень всех зол есть сребролюбие.

«Господь учил каждый день в Храме». И доныне каждый день учит, словом, таинствами, Своим незримым благодатным присутствием, показывая нам, как надо дорожить чистотой храма. В том, что принадлежит единому Богу, мы не должны давать место диаволу. Ибо начальники церковные, первосвященники и книжники, и старейшины народа противились Христу и искали, как погубить Его, потому что Он не давал им жить и учить других, как они хотят. И вот поразительные слова: «Весь народ неотступно слушал Его». По этой причине враги Христовы не находили, как убить Его. Пока не пришел Его час, любовь народа ограждала Его. Но когда Его час пришел, влияние первосвященников на народ превозмогло, и все кричали Пилату: «Распни, распни Его». Там, где сознательно допускается смешение чистоты с нечистотой, побеждает диавол. Пока не придет Христос и не изгонит его, чтобы спасти нас.

17.Хочет Бог, чтобы Его храм был не пристанищем торговцев, но домом святости, и утверждает священническое служение не простым исполнением обязанностей за плату, но безвозмездной преданностью Богу. Подумай, какие примеры для жизни дают тебе деяния Господа.

18.И выгнал всех продающих и покупающих в храме, и опрокинул столы меновщиков и скамьи продающих голубей (Мф. 21:12). Он запретил вести любые торговые сделки в храме, но особенно сразил меновщиков. Кто такие меновщики? Это те, кто стремится извлечь прибыль из сокровищ Господа и не различает между добром и злом См. у Оригена: hom. in Luc. 37:5.. Сокровища же Господа — это божественные Писания. Вспомни, что Он, отправляясь в путь, раздал мины и распределил таланты между рабами См.: Мф. 25:14-15; Лк. 19:12-13. и что Он дал хозяину гостиницы два динария на уход за раненым См.: Лк. 10:35., и пойми, что наши язвы исцеляются двумя Заветами. Ты, как добрый меновщик, скрой слова Господни — слова чистые, серебро, огнем искушенное, очищенное (Пс. 11:7) Духом семижды Ср.: Ис. 11:2; Пс. 11:7. ! Не принимай в нечестном обмене поддельный образ царя, потому что сам сатана принимает вид ангела света (2 Кор. 11:14)! Не примешивай к своим сокровищам изображение твоего Господа, обесцененное обманом арианского зловерия! Не искушай слух верных звоном денег, чтобы звон монет не мешал им слушать Священное Писание и чтобы страсть к обладанию не проникла в сердца почитающих Бога. Не все меновщики изгоняются, оставляются добрые, как Господь говорит: Надлежало дать мои деньги меновщикам, и я, придя, получил бы их обратно с прибылью (Мф. 25:27). Если богатство — это Писания, то и прибыль надо ждать от Писаний.

19.Объяснить, почему Он перевернул скамьи продающих голубей, я не могу в буквальном смысле. Торговцы птицами не могли достичь высокого и почетного положения в торговле. Какая прибыль от голубей? Но если вспомнить, как во время крещения Святой Дух сошел на Господа в виде голубя См.: Лк. 3.22., то их изгнание из храма становится строгим предупреждением, что не место в Церкви торговцам благодатью Святого Духа См. у свт. Илария Пиктавийского: in Matt. 21:4.. Сам Господь сказал: Даром получили, даром давайте (Мф. 10:8), а Симона, который хотел получить священнический дар за деньги, обличил Петр: Серебро твое да будет в погибель с тобою; потому что ты помыслил дар Божий получить за деньги. Нет тебе в сем части и жребия (Деян. 8:20—21).

20.Торговцы быками и овцами, я полагаю, напоминают изворотливых продавцов на торгах, извлекающих прибыль из чужого труда или простодушия Быки символизируют труд, овцы — простодушие. . Или, если учесть, что быков и овец изгоняют, а голубей требуют вынести, то речь может идти об отвержении народа иудейского. Ефрем словно голубь (Ос. 7:11), но Господь не приемлет ни его наследия, ни его трудов. Монеты рассыпаются, чтобы собиралась благодать; стол меновщика опрокидывается, чтобы была поставлена трапеза Господня; жертвенник свергается, чтобы были воздвигнуты алтари.

21.Он совершил это без участия вооруженного отряда и без помощи богатства, но разил толпу бичом из веревок, и никто не смел противиться. В Его руках то жезл, то бич. Жезл правоты — жезл царства Твоего (Пс. 44:7). Жезл — чтобы исправлять, бич — чтобы убеждать. Первый неумолим, второй больше похож на увещание и на удар по совести грешника как будто мягкой плетью. Одно — угрозы пророков, другое — убеждения апостолов, но в том и в другом учит одно и то же Слово. Из веревок Он сделал бич, как сказано: Межи мои прошли по прекрасным местам, и наследие мое приятно для меня (Пс. 15:6). Межами тут названы веревки, которыми обозначают границы распределяемых полей. Христос, словно искусный межеватель, очерти границы синагоги и велел удалиться из храма осквернителям Церкви. Он новый межеватель плодоносных душ и оценивает поля не по размеру, но по плодородности.

22.Новизна в том, что пределы веры не охватывает, как у земельного владения, протянутая веревка и не определяет их, как у ограниченной вещи, но свободно движущаяся межа расширяет границы Церкви до бесконечности, иудеи же становятся изгнанниками не в определенном месте, но повсюду, чтобы нигде в мире не осталось места для синагоги.

Дом святости

Бог хочет, чтобы Его храм был не прибежищем торговцев, а местопребыванием святости; Он наставляет, что служба священников должна совершаться не посредством продажи религиозных услуг, а путём безвозмездной преданности. Поэтому подумай, что деяние Господа могло бы тебе предписывать в качестве жизненного примера. <...> Поскольку выше Он учил, что вообще мирских сделок не должно быть в храме Божьем, то, в частности, Он изгнал и менял. Кто же такие эти менялы, если не те, кто стремится извлечь выгоду из сокровища Господа и не различает добро и зло? «Деньги» же Господа — это божественное Писание.

Речь о значении храма

Очищая храм, Иисус учил тех, конечно, кто разрешил обратить храмовые дворы и притворы в базарную площадь, то есть первосвященников и фарисеев: Не написано ли: дом Мой домом молитвы наречется для всех народов? а вы сделали его вертепом разбойников.

Молча выслушали этот упрек руководители еврейского народа; молчали потому, что сознавали свою вину. Они должны были вспомнить, что в книге пророка Исайи сказано: И сыновей иноплеменников, присоединившихся к Господу, чтобы служить Ему и любить имя Господа... Я приведу на святую гору Мою и обрадую их в Моем доме молитвы... ибо дом Мой назовется домом молитвы для всех народов (Ис. 56:6—7). Должны были вспомнить они и сказанное пророком Иеремией: Не соделался ли вертепом разбойников в глазах ваших дом сей, над которым наречено имя Мое? (Иер. 7:11). Знали иудеи также, что, когда Соломон выстроил первый храм (разрушенный потом Навуходоносором) и всенародно молился, то просил Бога и об иноплеменниках: Даже и иноплеменник, который не от народа Твоего Израиля, когда он придет из земли далекой ради имени Твоего великого... и будет молиться у храма сего, Ты услышь... и сделай все, о чем будет взывать к Тебе иноплеменник, чтобы все народы земли... знали, что Твоим именем называется дом сей (2 Пар. 6:32-33). И вот тот храм, который, по мысли первого строителя его, должен был привлекать к Единому Богу всех иноплеменников, стекавшихся в Иерусалим по разным делам, превращен теперь в торговый рынок и производит на иностранцев впечатление скорее вертепа разбойников, чем дома молитвы!

Впереди перед Иисусом Христом - центр ветхозаветной религии - величественный Иерусалимский храм.

В основе этого рассказа - сообщение Евангелия от Марка (Мк. 11:15-18). Похожая история рассказана также в самом начале Евангелия от Иоанна (Ин. 2:13-16).

В Иерусалиме Иисус сразу идет в храм, который является Его целью. В структуре Евангелия от Луки храм играет особую роль. Именно храмом начинается Евангелие: там было видение ангела священнику Захарии; в храм приносится новорожденный младенец Иисус, где Его приветствует священник Симеон; в храме остается 12-летний отрок Иисус; в храме Иисус отвергает искушение диавола. Теперь Он снова идет в храм для того, чтобы ежедневно учить там. Но сначала Иисус изгоняет из храма «продающих в нем и покупающих». При этом Он оправдывает свои действия цитатами из Писания. Сначала Он свободно цитирует пророка Исаию: «дом Мой назовется домом молитвы для всех народов» (Ис. 56:7), потом пророка Иеремию: «Не соделался ли вертепом разбойников в глазах ваших дом сей, над которым наречено имя Мое?» (Иер. 7:11) К цитате из Исаии надо заметить, что евангелисты Лука и Матфей, в отличие от Марка, опускают слова «для всех народов». Дело в том, что свои Евангелия они писали, как считает современная библеистика, после 70 года. Храма уже не существовало: он был разрушен римлянами. Поэтому Сион уже не мог, с их точки зрения, быть целью эсхатологического паломничества языческих народов (έθνη Не следует путать два разных слова, которые по-русски переводятся одинаково - «народ»: έθνος - языческий народ, и λαός - народ Божий. Как «народ» чаще всего переводят и слово όχλος - толпа.). Поэтому у Луки мы читаем просто «дом Мой есть дом молитвы», без слов «для всех народов». Не храм в Иерусалиме отныне будет целью язычников: наоборот, миссия апостолов и евангелистов будет исходить из Иерусалима, распространяясь по всему миру. Как будет сказа

но в конце Евангелия от Луки: «и проповедану быть во имя Его покаянию и прощению грехов во всех народах, начиная с Иерусалима» (Лк 24:47).

Далее, особенность евангелиста Луки в том, что он избегает писать о насильственных действиях Иисуса: Христос не опрокидывает столы и скамьи, как в Евангелиях от Марка и Матфея; никого не гонит веревочным бичом и не рассыпает деньги меновщиков, как в Евангелии от Иоанна. Если судить по другим Евангелиям, Е1исус осуждал торговлю жертвенными животными в храме, обмен денег для уплаты храмового налога и для милостыни, Он был против коммерческой торговли предметами культа и благочестивыми сувенирами, хотя все это поощрялось священниками и храмовым начальством, да и всеми присутствующими воспринималось как нечто совершенно нормальное и необходимое для достойного совершения богослужения. Поэтому понятно, что «первосвященники и книжники и старейшины народа? искали погубить Его».

Иисус Христос напоминает собравшимся в храме израильтянам, что их религиозные представления, их бесконечные жертвы, их дорогостоящий и сложный внешний культ без внутреннего обновления критиковался еще древними великими пророками. Исаия пророчествовал:

Слушайте слово Господне... К чему Мне множество жертв ваших ? говорит Господь. Я пресыщен всесожжениями овнов и туком откормленного скота, и крови тельцов и агнцев и козлов не хочу. ...Не носите больше даров тщетных: курение отвратительно для Меня... Новомесячия ваши и праздники ваши ненавидит душа Моя: они бремя для Меня... Иногда вы простираете руки ваши, Я закрываю от вас очи Мои; и когда вы умножаете моления ваши, Я не слышу: ваши руки полны крови. Омойтесь, очиститесь; удалите злые деяния ваши от очей Моих; перестаньте сделать зло; научитесь делать добро, ищите правды, спасайте угнетенного, защищайте сироту, вступайтесь за вдову (Ис. 1:10-17).

Буквально не «старейшины народа», а «первые из народа», как называли тех членов Синедриона, которые не имели священнического сана. 

Не менее ясно и понятно предостерегал свой народ пророк Иеремия: нельзя путать две вещи - посещение храма и богослужение с исполнением воли Божьей:

Слово, которое было к Иеремии от Господа:... Как! вы крадете, убиваете и прелюбодействуете, и клянетесь во лжи... и потом приходите и становитесь пред лицом Моим в доме сем, над которым наречено имя Мое, и говорите: «мы спасены», чтобы впредь делать все эти мерзости. Не соделался ли вертепом разбойников в глазах ваших дом. сей, над которым наречено имя Мое? (Иер. 7:1-15)

Но во времена Иисуса Христа храмовый культ, невзирая на многочисленные жертвы и пение псалмов, мало чем отличался от богослужения времен пророка Иеремии. Конечно, все собиравшиеся в храме иудеи были верующими, они верили Богу, даровавшему своему народу храм и литургию. Но вера-то эта была ложной - не вера, а почти языческое обрядоверие. Молящиеся и жертвующие, не слишком-то задумываясь, верили в автоматическое действие богослужения, то есть верили в магию. И то, что храм должен быть «домом молитвы», для Иисуса Христа означало не то, что в храме должны произноситься молитвы, - они и так произносились, даже с избытком, превратившись в магическое многословие, о чем и говорил Иисус в своей Нагорной проповеди: «Молясь, не говорите лишнего, как язычники, ибо они думают, что в многословии своем будут услышаны» (Мф. 6:7). И дело даже не в том, что, мол, торговля в храме мешала молитве. Нет. И то, и другое, с точки зрения Иисуса Христа, то есть весь храмовый культ был суетным, лишенным смысла. Молитва - не многословный и надоедливый монолог, обращенный к Богу («когда вы умножаете моления ваши, Я не слышу», - говорит Господь), молитва - диалог, разговор с Богом, в котором молящиеся должны быть готовы слушать и слышать волю Божью, внутренне приблизиться к Богу и сделать Его волю основанием своей повседневной жизни. Поэтому Иисус Христос храмовому богослужению со всей его суетной торговлей, бесчисленными жертвоприношениями и бесконечными псалмопениями противопоставил свое учение, сущность которого, пожалуй, лучше всего изложена в Нагорной проповеди.

Но вообще-то предельная краткость рассказа евангелиста Луки производит впечатление, что Иисус выгоняет из храма продающих и покупающих для того, чтобы очистить его как место для Его слова. Сразу после изгнания торговцев и слов о молитве говорится, что Иисус «учил каждый день в храме». Он учил, а священники, книжники и народные старейшины искали Его уничтожить. Не опровергнуть Его учение - на это они не были способны, - а уничтожить само Его существование. Но как трудно было это сделать! Иудейские вожди все еще искали, но не могли придумать, как погубить Его, ибо Его учительство пользовалось успехом у народа: «весь народ неотступно слушал Его». До сих пор для народа Лука использовал слово όχλος, толпа, а здесь употребляет слово λαός, народ Божий. Для евангелиста Луки характерно это отделение народа Божьего (λαός) от его вождей См. Лк. 20:1, 9, 45; 21:38; 23:27, 35..

В поведении Иисуса Христа проявилась большая смелость и мужество. Ведь все, что Он делал, все, чему Он учил, - было открытым вызовом столетиями устоявшимся представлениям, всем привычным понятиям о благочестии и богослужении. В то время власти не могли арестовать Его, потому что весь народ слушал каждое Его слово. Но всякий раз, когда Он говорил в храме, Он рисковал своей жизнью. И Он хорошо знал, что Его арест - вопрос времени.

Было в храме множество торговцев и других с ними, которые подлежали обвинению в постыдном любостяжании: меновщики денег, то есть менялы, и с ними продавцы быков и торговцы овцами, продавцы горлиц и голубей. Использовались же они для жертвоприношений в служении по закону. Но уже было время, когда закончилась тень и взошла, так сказать, истина, а это есть краса, достойная жительства Христа, похвала непорочной жизни и умопостигаемая сладость благоухания, поклонения в духе и истине (Ин 4:23). А по этой причине, притом весьма справедливо, Истина — Христос, поскольку вместе с собственным Отцом и Он также почитался в бывшем у них храме — приказал убрать относящееся к закону, а именно к жертвоприношениям и воскурениям, храм же объявить домом молитвы (Лк 19:46). Ведь порицание торговцам и изгнание их от священных оград, раз они продавали то, что использовалось для жертвоприношений, несомненно, означает это и ничего другого.

Так почему Иисус возмутился торговлей в Храме? Вероятно, разгадка кроется в словах: «Дом Мой будет домом молитвы». Ср. Мк. 11:17: «Дом Мой будет назван домом молитвы для всех народов» (Ис. 56:7). Язычники, которые хотели помолиться единому Богу Израиля, могли сделать это только во Дворе язычников, потому что вход в другие дворы им был запрещен под страхом смертной казни. Но это единственное место наполнено шумом и гамом, ревом животных, голосами продавцов и покупателей. Кроме того, пророки верили, что с приходом Мессии язычники тоже будут причастны к спасению и придут как паломники на гору Сион, в Храм Господень.

Храм превращен в разбойничий притон людьми, уверенными в том, что сюда можно прийти с нераскаянным сердцем и приобрести прощение принесением жертвы. Так ведут себя и жертвователи, и те, что совершают жертвоприношения, то есть священники. Но такие жертвы не будут приняты Богом. Эти слова Господа обращены ко всем людям, отвергшим волю Бога, а не только к тем, кто продавал или торговал в Храме. Есть и немного отличающаяся от этой точка зрения: «Это резкое сравнение идет от Иер. 7:11: священники превратили храм в притон, из которого они, подобно разбойникам, вновь и вновь отправляются в разбойничьи набеги. Злоупотребляя своей профессией – отправлять культ в честь Бога, – они используют ее для заключения сделок и получения наживы. Тем самым они делают нечто ужасное: ставят Бога на службу греху»¹. Мнение, что под «разбойниками» здесь следует понимать мятежников, восстающих против римского владычества, маловероятно, хотя Храм действительно постепенно становился местом их сходок, а в 70 г. превратился в крепость, в которой засели осажденные повстанцы.

С появлением Мессии все должно было измениться и иерусалимский Храм должен был быть очищен. О том же говорили раньше и пророки, например, Малахия: «И внезапно придет в храм Свой Господь, которого вы ищете... Вот Он идет, говорит Господь Саваоф. И кто выдержит день пришествия Его, и кто устоит, когда Он явится? Ибо Он – как огонь расплавляющий и как щелок очищающий» (3:1-2). А вот слова пророка Захарии: «И не будет более ни одного торгующего (в синодальном переводе – «Хананея») в доме Господа Саваофа в тот день» (14:21; ср. также Иез 40-48).

Несомненно, очищение Храма было мессианской демонстрацией. Но так как религиозные лидеры не признали Иисуса Мессией, остается загадкой, почему не вмешалась храмовая полиция, которая часто упоминается в 4-м Евангелии. Так же неизвестно, имели ли римляне обыкновение вмешиваться в стычки, случавшиеся в Храме. Существует предположение, что торговля животными в Храме была введена сравнительно недавно и что к ней относились по-разному даже представители священства. В таком случае можно предположить, что какая-то часть их поддержала Иисуса в Его стремлении прекратить профанацию Храма, и именно поэтому было решено временно не предпринимать никаких действий против Иисуса. И все же после очищения Храма судьба Его была предрешена. Иисус посягнул на Храм – источник доходов высшего духовенства и предмет гордости всего народа. Чаша терпения Его врагов переполнилась.

Хотя никто из синоптиков не приводит здесь слов Иисуса о судьбе Храма, но, вероятно, они были произнесены (ср. Ин. 2:19), потому что, согласно Марку, позже, на суде, Иисуса обвиняли в том, что Он якобы угрожал разрушить Храм (Мк. 14:58; 15:29).

+++Кузнецова В. Н. Евангелие от Луки. Комментарий. М.: 2004. С. 426-428++

Прибыв в храм и осмотревшись кругом, Спаситель с горестью увидел, что обычная иудейская алчность опять забыла некогда преподанный Им урок и по случаю стечения народа опять превратила храм Божий в торжище. Все храмовые дворы опять переполнены были волами и овцами, продавцами голубей и ростовщиками; великолепный портик занавожен был прогоняемым скотом и оглушался гулом торгующихся голосов и звоном монет. Христос не хотел проповедовать в таком оскверненном месте. Еще раз, с смешанным чувством скорби и гнева, Он выгнал отсюда всех, и никто не осмелился воспротивиться Его сокрушающей ревности. Он не потерпел даже, чтобы народ нарушал тишину святилища, проходя чрез него с сосудами и делая его местом обыкновенного прохода. Огромная масса иудеев, доходившая иногда до двух и даже трех миллионов и наводнявшая священный город во время недели праздника, несомненно делала двор язычников еще более безобразным и шумным зрелищем, чем во всякое другое время, тем более, что в тот день по закону всеми поклонниками выбирался и покупался пасхальный агнец. Но ничто не могло оправдать того, чтобы дом Отца небесного, бывший домом молитвы для всех народов, обращен был в место – более всего похожее на те грязные и мрачные вертепы, где разбойники делят злоприобретенную добычу.

сделали его вертепом разбойников. Многие из торговцев и менял вели дела нечестно, да и сама торговля в храме являлась нечестивым занятием.

По свидетельству апостолов Матфея (Мф. 21:10–12) и Луки (Лк. 19:29–46), сразу в день Входа, а по указанию ап. Марка на другой день после этого (Мк. 11:12–19), Господь, придя в храм, изгнал из храма торгующих: «Пришли в Иерусалим. Иисус, войдя в храм, начал выгонять продающих и покупающих в храме; и столы меновщиков и скамьи продающих голубей опрокинул; и не позволял, чтобы кто пронес через храм какую-либо вещь» (Мк. 11:15–16). Как мы уже отмечали, неизвестно точно, сколько было изгнаний из храма – одно или два, но изгнание торгующих на Страстной неделе в изложении синоптических Евангелий несколько отличается от описанного ап. Иоанном: оно выглядит уже не как наказание за провинность, но как приговор отступничеству иудеев от Бога и совершившейся подмене: Христос называет храм «вертепом разбойников» (Мк. 11:17).

И первое, и второе изгнание из храма напоминают пророчество Малахии: «...и внезапно придет в храм Свой Господь, Которого вы ищете, и Ангел завета, Которого вы желаете; вот, Он идет, говорит Господь Саваоф. И кто выдержит день пришествия Его, и кто устоит, когда Он явится? Ибо Он – как огонь расплавляющий и как щелок очищающий, и сядет переплавлять и очищать серебро, и очистит сынов Левия и переплавит их, как золото и как серебро, чтобы приносили жертву Господу в правде. …И приду к вам для суда и буду скорым обличителем чародеев и прелюбодеев и тех, которые клянутся ложно и удерживают плату у наемника, притесняют вдову и сироту, и отталкивают пришельца, и Меня не боятся, говорит Господь Саваоф» (Мал. 3:1–3, 5). Акт очищения храма закреплял в сознании народа, и прежде всего учеников, мессианское достоинство и власть Иисуса, помогая воспринять добровольность близкого предания в руки иудеев и римлян и Распятие. Христос показывает, что все в Его руках и в Его воле.

На исполнение обетований и на Себя как Мессию Господь указывает также, напоминая слова пророка Исаии: «Не написано ли: дом Мой домом молитвы наречется для всех народов? а вы сделали его вертепом разбойников» (Мк. 11:17, ср.: Ис. 56:7, а также: Иер. 7:11). Пророк в этой части своей книги говорит о времени, когда все ограничения и препятствия для вхождения в народ Божий падут, и тогда даже евнух и любой иноплеменник смогут стать сынами Божьими. Но в то же время пророк обличает пастырей и стражей Израиля, которые нерадят и небрегут о том, что имеют, поэтому их достояние (завет с Богом) станет «добычей» чужих народов.

Изгнание торгующих из храма – это предупреждение и ученикам, так как оно являет образ Второго Пришествия Христова с окончательным наказанием грешников: «Нечестивых торговцев Он выгнал вон вместе со всем, чем они торговали. Братья мои, что, думаете вы, сделал бы Господь, когда бы теперь нашел нас спорящими, празднословящими, смеющимися без удержи или уловленными в сети какого-либо иного греха – подобно тому как, будучи в храме, Он увидел торгующих жертвенными животными, Ему же предназначенными, и поспешил изгнать их?.. Вот потому-то, возлюбленные, всего этого надо сильно страшиться и со вниманием и усердием остерегаться, чтобы, придя внезапно, он не обнаружил в нас зла, которое сделало бы нас достойными бичевания и изгнания вон из Церкви» Беда Достопочтенный, св. Гомилии на Евангелия // Библейские комментарии отцов Церкви и других авторов I–VIII вв. Новый Завет. Т. 2: Евангелие от Марка / Пер. с англ., греч., лат., сир. Тверь: Герменевтика, 2001. С. 189..

Писано есть: дом Мой дом молитвы есть. (Лк. 19:46). 
Кто из нас не знает, что место, где мы теперь находимся, есть дом молитвы и дом Божий? Однако не неблаговременно, думаю, теперь привести на мысль, что знаменательное наименование «дома молитвы», и высокое наименование «дома Божия», не только дает сему месту Пророк, но также признает и сама воплощенная Истина, Господь наш Иисус Христос, «глаголя: писано есть: дом Мой дом молитвы есть».
Чем вожделеннее для нас особенный предмет нынешней молитвы нашей, – призвание новых благословений Божиих на обновляемое царственное лето Благочестивейшаго Самодержца нашего: тем полезнее и приятнее иметь в виду твердое удостоверение, что молитва наша не на темном и неизвестном пути, не издалеча простирает недосязающия руки и не достигающие, может быть, до слуха гласы, но беседует с Богом в доме своем и Божием, следственно близко, свободно, удобослышимо, благонадежно.
Приведем для себя в большую очевидность скорое и верное действие церковной, и в особенности царственной и всенародной в церкви молитвы, посредством древняго примера. Во время внезапнаго нашествия на царство иудейское трех враждебных народов, «ста Иосафат в собрании Иуды во Иерусалиме, в дому Господни», и принес единодушную с народом молитву к Богу, признавая свою немощь, и призывая Его противу врагов помощь: «не вемы, что соделати имамы им: но токмо очи наши к Тебе». Едва произнесена была молитва, как услышался благоприятный на нее ответ Божий, из уст Иозиила. «Бысть на нем Дух Господень посреди народа, и рече: слышите весь Иуда, и обитающии во Иерусалиме, и ты, царю Иосафате: сия peче Господь вам: не бойтеся, ниже ужасайтеся от лица народа сего многаго, несть бо ваше ополчение, но Божие». На другой день, когда Иосафат и его войско шли на встречу врагам, воспевая священныя песни, – междоусобие произошло в стане разноплеменных врагов; они истребили друг друга; Иудеям осталось только собрать добычу (2Пар. 20).
Если так действовала молитва во храме сеней и гаданий: то менее ли надлежит ожидать от нея во храме явленной и воплощенной Истины? Если так дерзала и успевала она там, где владычествовал грозный Закон: то не паче ли здесь, где поставила престол свой милующая Благодать?
Воплощенный Сын Божий учил молитве словом и примером; побуждал к ней; пролагал и облегчал ей путь к Богу, Своим о нас ходатайством, котораго не прекращает и ныне, и не прекратит до скончания века; и, одушевляя к подвигу чаемым плодом подвига, Он дал христианской соборной молитве уполномочивающее обетование: «аминь глаголю вам: яко аще два от вас совещаета на земли о всякой вещи, еяже аще просита, будет има от Отца Моего, Иже на небесех» (Мф. 18:19). «О всякой вещи, еяже аще просита»: – какое обширное, какое, можно сказать, неограниченное полномочие! «Будет от Отца, Иже на небесех»: – какое высокое и, очевидно, никакою иною властию непреоборимое полномочие! А что в обетовании говорится о наименьшем соборном числе: «аще два от вас совещаета»: это для того, чтоб и малый, по нужде, собор церковный не почитал себя слишком недостаточным для участия в обетовании Господнем, и чтобы тем паче уповал на обетование собор великий.
Хотите ли видеть сие обетование в исполнении, сие полномочие в полном действии? Посмотрите в первоначальную Церковь Апостольскую.
После одной из первых, успешной проповеди, на Апостолов возстали все иерусалимския власти. Ввергают их в темницу; потом, взяв из нея, допрашивают в соборе князей, старцев и книжников, и грозно запрещают им учить о имени Иисуса. Буря сильна. Новонасажденное христианство было в опасности не только поколебаться, но и быть исторгнуто с корнем. Нужна была чрезвычайная опора, особенное подкрепление свыше. «И помолившимся им, подвижеся место, идежe бяху собрани, и исполнишася вси Духа Свята, и глаголаху слово Божие со дерзновением» (Деян. 4:31). «Место, идеже бяху собрани», очевидно было домом молитвы и домом Божиим внутренно, хотя еще не время было тогда возвеличить оное внешно, и осенить крестом, как у нас ныне.
В другое время, «Петра стрежаху в темнице: молитва же бе прилежна бываемая от Церкве к Богу о нем» (Деян. 12:5). Что же сделала сия церковная молитва? То, что Ангел разрешил Петра от оков, и сквозь запертыя двери, мимо стражей, вывел из темницы на свободу.
Нужно ли говорить более, чтобы возбудить покоющуюся уверенность, что наименования дома молитвы и дома Божия не суть только почетныя наименования, поверхностно наложенныя на предмет, но выражают нечто существенное в предмете, хотя не всегда и не всем открывающееся? Кажется, все мы знаем, что в доме молитвы, в соборе церковном, есть особенная благодатная близость Бога вездесущаго; что в доме Божием есть таинственное вселение Бога невместимаго: что в сем доме богатаго благостию Домовладыки, больше нежели где либо, совокуплены сокровища даров, пособий, благодеяний, милостей, утешений, света, силы, жизни, спасения, и чадам и присным сего дома предоставлен ключ от сих сокровищ молитва веры. Кажется, все мы знаем достоинство и важность дома Божия, как о сем свидетельствует самое наше собрание, и общий образ благоговения, господствующий в сем собрании.
Но я сказал не совсем решительно: кажется, все мы знаем; – и, к прискорбию, имею на то причины. Когда от должнаго молитвеннаго возвышения к Богу, или по немощи и развлечению, падаю мыслию на себя и на окружающее, или, по лежащему на мне долгу охранять чин церковный, обращаю испытательное внимание на служащих и предстоящих во храме; когда примечаю, что мы, служащие святилищу, не служим иногда образцем для прочих в благоговении к святилищу; когда слышу чтеца, торопливо пробегающаго псалом, или певца, играющаго звуками, без признаков духовнаго внимания к тому, что читают или поют; когда вижу некоторых предстоящих Царю небесному с меньшим благоговением, нежели предстояли бы царю земному, пришедших беседовать с Богом, беседующих вместо того между собою, и в сем положении вижу не таких людей, которых можно было бы извинить пророческим словом: «негли убози суть и буии» (Иер. 5:4); когда искушаемый неблаговременным словом сопредстоящаго, видимо, заботится не о том, чтобы не прогневать Бога неблагоговением в церкви, и не о том, чтобы удержать ближняго от неблагоговения, а о том, чтобы молчанием не оскорбить приглашающаго к празднословию: при таких видах желал бы не верить видимому, и недоумеваю, что это значит? Знаем ли мы, куда и для чего пришли? Знаем ли, что это дом Божий? Или не хотим пользоваться его сокровищами? Неужели поклонники храма Иерусалимскаго должны в чем нибудь уступить преимущество поклонникам какой-нибудь горы самарийской, которые не имея у себя подобной святыни, и даже, «кланяясь, егоже не ведят» (Ин. 4:22), тем не менее строго соблюдают порядок и безмолвие при молитве? Поймите глаголемое притчею, что горько было бы сказать без притчи.
Чтобы не преувеличивать обвинения, справедливость требует сказать, что несовершенный иногда вид благочиния и благоговения в храмах наших является не как выражение неблагочестия, а только как следствие не строгаго внимания и не довольной бдительности некоторых над собою. Впрочем, если бы кто спросил: стоит ли труда преследовать такия погрешности, как – поздный вход в дом молитвы, или ненужное слово, сказанное во время богослужения? – то я ответствовал бы, что надобно по возможности устранять и погрешности, чтобы за ними не пришли и не поселились грехи и беззакония.
Обратимся к Евангелию и посмотрим, какия преступления преследовал Господь наш, когда, «вшед в Церковь, начат изгонити продающия в ней и купующия, глаголя им: писано есть: дом Мой дом молитвы есть, вы же сотвористе его пещеру разбойником» (Лк. 19:45-46)? Какие люди пришли в храм Иерусалимский, и как превратили его в пещеру разбойников? Язычники ли это? Идольским ли служением осквернили они храм? Совсем нет. Это православные Иудеи, для удобности, продавали и покупали то, что нужно в храме для богослужения, волов, овец, голубей для приношения в жертву, и разменивали деньги, чтобы тот, кому жаль положить в сокровище храма большую монету, близко мог найти для сего малую, – и это делалось не во святилище, а во дворе храма. Мы, взглянув на сие, может быть, усомнились бы, надобно ли преследовать неблагообразие, котораго не совсем легко избежать, и которое имеет свою пользу? Но Господь преследует сие неблагообразие не только словом, но и бичем от вервий, и называет оное превращением храма в пещеру разбойников. После сего надобно признаться, что нельзя почитать очень невинным, когда не во дворе храма, но в самом храме христианском, пред лицем самой святыни, разсеянность и человекоугодие разменивают между собою приветствия, и на праздные вопросы покупают безполезные ответы.
Не угрожаю никому бичем Господним. Мой подвиг не в том, чтобы кого либо изгнать из храма, но в том, чтобы сохранить всех вас храму, как его украшение. Если же и сие малое слово покажется кому-нибудь похожим на малый бич: пусть оно угрожает более нам, которые, по справедливости, подлежим большей строгости: а вы спокойно уклонитесь от того, что заслуживает удары слова. Вспомним слово Соломона: «лучше обличения откровенна тайныя любве» (Притч. 27:5). Возлюбим обличения. Если мы их не заслужили, тем спокойнее можем слушать их, а они помогут нам, чтобы не заслужить их впредь; если же, по несчастию, заслужили, они помогут нам исправиться. Благодарение Богу, что сохраняется в нас влечение к дому Божию! будем бодрственно внимательны к тому, чтобы наше пребывание в доме Божием сделать более достойным онаго, более совершенным, и тем более плодоносным и спасительным.
С утешением воспоминаю пример, которым в благоговении к дому Божию предшествует нам Благочестивейший Государь Император. Как любит он созидать домы Божии! Вы сами по временам бываете свидетелями, как благоговейно предстоит Он Господу во храме! Как неуклонно зрит к олтарю! Как внимательно следует молитвам о том, что Ему любезно, и сопровождает их крестным знамением! Как смиренно преклоняется пред святынею!
Соединимся мысленно с Ним в настоящей молитве нашей; да слиются все наши сердца в единое молитвенное кадило; любовь к Царю и вера к Богу да соединятся, чтобы воспламенить духовный фимиам молитвы; и да взыдет она от дома Божия земнаго в небесный; и да снидет новое благословение на царство Благочестивейшаго Самодержца нашего; да будет оно всегда благочестивою мудростию и правдою благоуправляемо внутри, ограждено безопасностию отвне, обильно средствами благоденствия, да под сению престола Его «тихое и безмолвное житиe поживем во всяком благочестии и чистоте!» (1 Тим. 2:2) Аминь.

 Писано есть: дом Мой, дом молитвы есть. (Лк. 19:46).
Обновление ныне в Иерусалиме: и здесь отчасти обновление. Место дало нам праздник: пусть место даст нам и слово.
Место, где мы стоим теперь, где совершается служение Богу, просто и обыкновенно называется храмом Божиим, как например, в следующих словах первомученика Стефана: «Соломон... созда Ему храм» (Деян. 7:47). Но кроме сего Писание, именно Пророк Исаия, а по нем и Само живое Ипостасное Слово Божие, Иисус Христос, храм Божий называет «домом Божиим и домом молитвы» (Ис. 56:7; Лк. 19:46). Два имени одной вещи, которые многому о сей вещи научить могут, если рассмотрим оные с некоторым вниманием.
«Писано есть: дом мой, дом молитвы есть». Очевидно, что Писание говорит сие от лица Божия. Таким образом, вы слышите Самого Бога, объявляющего вам, что храм есть дом Божий. Если же Сам Бог указывает нам дом Свой: то нет места ни какому прекословию, или сомнению о сем. Достоверно знаем, и несомненно должны мы веровать, что это дом Божий.
Итак, мы здесь точно в доме Божием. Подумайте о сем «стоящии в храме Господни, во дворех дому Бога нашего» (Пс. 133:1).
Когда ты входишь во двор человека: ты не знаешь, близко ли он, потому что не знаешь, дома ли он в то время. В доме Божием нет места сей неизвестности. Пoелику Бог вездесущ; и потому присутствует Он на всяком месте, которое и не есть дом Его: то возможно ли, чтобы Его не было там, где преимущественно пред другими местами благоволил Он быть дому Его?
Когда ты входишь в дом человека и узнаешь от его служителей, что он дома: тогда ты знаешь, что он близко; тогда можешь думать, что вскоре увидишь его лицем к лицу, и что, может быть, за легкою преградою, он уже слышит твои слова и движения. Так, когда ты вошел в дом Божий, и когда при том уверен ты, что того и быть не может, чтобы Живущего в доме сем не было дома: то подумай, как близко Вездесущий! Если дух твой чист: то, может быть, и без возбуждения, или указания, «уже откровенным лицем взирает он на славу Господню» (2 Кор. 3:18). А если ты видишь здесь еще только дом, а не Живущего в нем: то знай, что все, видимое здесь тобою, есть только легкая преграда, закрывающая от тебя присутствие и лицезрение великого Владыки Обитателя сего дома; что самый «воздух», сквозь который ты видишь, есть только «покров» Невидимаго; что только око телесное, которое душа твоя, по выражению святого Макария (Сл. 5 гл. 6), «надевает» на себя, чтобы видеть телесный мир, подобно тусклому стеклу, препятствует духу твоему видеть предметы духовные, тем не менее близкие. Что ж, если бы отнять сию преграду, снять сей покров, разоблачить тонкое духовное око твое от грубого телесного? Поистине, ты сам увидел бы то видение, которое изображает тебе Церковная песнь: увидел бы здесь «Царя всех Ангельскими дориносима чинми» Божественная Литургия. Херувимская песнь. . Итак, здесь Бог. Близ нас Он. Слава Его покрывает нас. Чистые небесные силы окрест нас и между нами. Как не колеблется земля? Как стоит человек? Как не исчезает грешник?
Здесь Бог всемогущий. Да благоговеет вся земля пред лицем Его! Да смирится человек! Да вострепещет грешник!
Здесь Бог всеблагий. Да хвалит Его всякое дыхание! Да утешится не обретающий утешения в тварях! Да не отчается грешник!
Так и подобным сему образом, наименование дома Божия, данное в писании храму Божию, много может вразумлять нас о высоком достоинстве сего священного места, и о расположениях, с какими должно входить в него, и пребывать в нем.
Дальнейшее и более определенное наставление о расположениях, каких требует от нас храм Божий, заключается в другом его наименовании: дом молитвы. «Дом мой», сказано, «дом молитвы есть». Сам Бог соделывает храм домом Своим, когда владычественно нарицает его сим именем, и когда действительно приходит обитать в оном Своею благодатию, чрез таинственное освящение оного. Но соделаться домом молитвы должен он посредством человека: пoелику Бог не имеет нужды совершать какую-либо молитву в храме Сам для Себя; а человек имеет обязанность и потребность приносить молитву Богу.
Каким же образом храм должен соделаться чрез человека домом молитвы? На сие могут мне ответствовать, что тут не о чем спрашивать; разумеется, что для сего нужно, чтобы человек приносил в оном свою молитву; и как домом называют постоянное жилище, принадлежащее известному владельцу: то, дабы храм справедливо назывался домом, а не распутием, или только гостинницею молитвы, надобно, чтобы молитва была в нем совершаема постоянно, и была в нем господствующим упражнением человека.
Бесспорно так. Но вот что заставило меня предложить вопрос, который мог другим показаться излишним. В храме Иерусалимском установленная молитва совершалась постоянно, и Богослужение было господствующим упражнением; в нем пели псалмы Давидовы и приносили жертвы, по закону Моисееву, когда явился в нем Господь наш, и сказал бывшим в храме том: «писано есть: дом Мой, дом молитвы есть; вы же сотвористе его пещеру разбойником» (Лк. 19:46). Видите, как может храм, и при соблюдении молитвенного чина, быть непохож на дом молитвы: ибо что менее походит на дом молитвы, как пещера, или какое-нибудь жилище разбойников? Итак, думаю, что не только не излишен, но и весьма нужен, и требует особенного разрешения сей вопрос, каким образом должен храм соделаться чрез человека домом молитвы так, чтобы он не только не походил на пещеру разбойников, что было бы весьма ужасно для входящих в него, но ниже на собрание праздного многолюдства или на место зрелищ; ибо и сие недостойно дома молитвы и дома Божия.
Дабы найти на сие ответ посредством того же примера, который дает силу вопросу, вопрошаю опять: что сделало храм Иерусалимский пещерою разбойников? Евангельская история ответствует, что сие сделали продающие в нем и купующие, продающие овец и волов и голубей для жертвоприношений, и пеняжники, или меновщики денег. Но что в них разбойническое, когда Евангелие не говорит, чтобы они похищали что-либо из храма, или делали ему какой ущерб своею продажею и куплею, а продавали, как должно заключать, каждый свое излишнее, и покупали каждый на свои деньги? Искание собственной корысти в доме Божием делало их так гнусными пред очами Владыки сего дома, как разбойники, делющие добычу; и пoелику осуждены и изгнаны Господом не одни продающие, но и купующие, и пoелику также Господь «не даяше, да кто мимо несет сосуд сквозе церковь» (Мк. 11:16), занятие в храме мирским и посторонним для храма делом делало их нарушителями и хищниками святыни его; корыстолюбие и мирское дело в храме превратило его в пещеру разбойников. А как всякая страсть или склонность чувственная и порочная гнусна пред очами Божиими; всякое не только дело мирское, но и попечение житейское, и помышление суетное, как чуждый сосуд, недостойно святого дома Божия, то дабы сохранить достоинство дома молитвы, дабы не превратить его в пещеру разбойников, или во что другое, сему подобное, должно изгонять из него всякую страсть, отлагать при входе в него всякое житейское попечение, не вносить в него никакой мысли суетной.
Подумай, посетитель святого храма Божия, как ты его посещаешь, и что из него делаешь твоим посещением!
Если чада и служители дома Божия песнословят и молитвословят; а ты не внимаешь, и рассеиваешься мыслями: то не разрушаешь ли ты дома молитвы, который они созидают и украшают?
Не подражаешь ли и ты пеняжникам Иерусалимского храма, если приходишь сюда с лукавым намерением, чтобы на мелкую монету, как можно, кратких и поспешных молений, выменять бесценное сокровище благодати Божией?
Если не продая и не покупая здесь, и не внося сюда чуждых домашних сосудов видимо, ты приносишь сюда и заботливые помышления о твоих куплях и продажах, и обладающее тобою желание прибытка, или другие страсти и похоти, столь же чуждые дому Божию: то не превращаешь ли ты, не сего видимого храма, что не во власти твоей, но, – что столь же преступно и бедственно для тебя, – не превращаешь ли сердца твоего, коему надлежало быть внутренним живым храмом живого Бога, – не превращаешь ли в пещеру разбойников?
Но что делать, если чуждые дому Божию желания, попечения и помыслы невольно вторгаются в него с нами? – Во-первых, не должно рабски предаваться таковым желаниям, попечениям и помыслам вне храма, но непрестанно подвизаться, чтобы освободить от оных сердце свое; во-вторых, со вступлением во храм особенно должно пригвождать плоти своя страху Бога в нем живущего, и неотступным вниманием следовать за каждым действием и словом совершаемого Богослужения; в-третьих, при нечаянном уклонении мысли от священного предмета ее занятия, как можно скорее должно возвращать оную из сего бегства, и с внутренним покаянием и сокрушением сердца повергать пред Отцем небесным; в-четвертых, должно приносить молитву Богу, не яко от себя только, но всегда во имя Господа Иисуса, то есть, с верою и упованием на Его за нас ходатайство, силу и помощь; наконец, должно входить и углубляться во внутренность сердца своего, и в тишине и смирении, с любовию и желанием ожидать посылаемого в сердца наши Богом Духа Сына Его, вопиюща: Авва Отче! Так устрояется для каждого из нас, и ненарушимо соблюдается, или и поврежденный возобновляется, не внешний только и образовательный, но внутренний и существенный дом Божий и дом молитвы, и мы приемлемся в нем, как чада Божии, чего и да сподобит нас Отец небесный, чрез Единородного Сына Своего, во Святом Духе Своем. Аминь.

Какие люди пришли в храм Иерусалимский, и как превратили его в пещеру разбойников? Язычники ли это? Идольским ли служением осквернили они храм? Совсем нет. Это православные Иудеи, для удобности, продавали и покупали то, что нужно в храме для богослужения, волов, овец, голубей для приношения в жертву, и разменивали деньги, чтобы тот, кому жаль положить в сокровище храма большую монету, близко мог найти для сего малую, – и это делалось не во святилище, а во дворе храма. Мы, взглянув на сие, может быть, усомнились бы, надобно ли преследовать неблагообразие, котораго не совсем легко избежать, и которое имеет свою пользу? Но Господь преследует сие неблагообразие не только словом, но и бичем от вервий, и называет оное превращением храма в пещеру разбойников. После сего надобно признаться, что нельзя почитать очень невинным, когда не во дворе храма, но в самом храме христианском, пред лицем самой святыни, разсеянность и человекоугодие разменивают между собою приветствия, и на праздные вопросы покупают безполезные ответы.
Не угрожаю никому бичем Господним. Мой подвиг не в том, чтобы кого либо изгнать из храма, но в том, чтобы сохранить всех вас храму, как его украшение. Если же и сие малое слово покажется кому-нибудь похожим на малый бич: пусть оно угрожает более нам, которые, по справедливости, подлежим большей строгости: а вы спокойно уклонитесь от того, что заслуживает удары слова. Вспомним слово Соломона: «лучше обличения откровенна тайныя любве» (Притч. 27:5). Возлюбим обличения. Если мы их не заслужили, тем спокойнее можем слушать их, а они помогут нам, чтобы не заслужить их впредь; если же, по несчастию, заслужили, они помогут нам исправиться. Благодарение Богу, что сохраняется в нас влечение к дому Божию! будем бодрственно внимательны к тому, чтобы наше пребывание в доме Божием сделать более достойным онаго, более совершенным, и тем более плодоносным и спасительным.