Евангелие от Луки 18 глава 23 стих

Печаль богатого

Ведь почему, если и вправду желал он стать совершенным, отошел опечаленным тот, кто спрашивал у Господа совета, как ему наследовать жизнь вечную, а в ответ услышал, что для этого нужно продать все свое имение и раздать нищим, чтобы иметь сокровище на небесах? Не потому ли, что имел великое богатство, как говорится в Евангелии? Ведь одно дело не желать завладеть тем, чего нет, а совсем другое — отвергнуть уже приобретенное. Первое похоже на отказ от пищи, а второе — на отсечение части тела.

Наконец к Господу приходит еще человек, строго исполнявший заповеди Божии, не смотря на то что был облечен высоким саном (начальник άρχων) и обладавший великим богатством, в молодых годах, и питавший ревность о достижении высшего совершенства духовного, чтобы достигнуть жизни вечной. Чего, по-видимому, было более желать от приходящего к Господу? Казалось, он мог войти в царство Его не тем путем, каким обыкновенно призывались прочие, – без покаяния. Сами ученики принимали в нем великое участие (см. последние их вопросы). Но Господь двумя замечаниями обнаружил пред всеми, как еще не близко было сердце сего юноши к пути Божию. Во-первых, Он заметил ему, что не признавши в Иисусе лица Божественного, он, по своей строгости законной, не должен был расточать учителям земным таких титулов, которые в собственном значении могут принадлежать только Единому Богу. Во-вторых, указал ему, что в нем не достает и полной любви к ближнему, когда потребовал от него, чтобы он расстался с своим богатством и роздал его нищим, – и требование сие так смутило юношу, что он, оставив Господа, отошел от Него, скорбя. – С своей стороны Господь ничего не требовал от него здесь особенного против прочих. Заповедь о самоотвержении и отречении от всего ради Евангелия была заповедью для всех.

+++Горский А. В. прот. История Евангельская и Церкви Апостольской. Свято-Троицкая Сергиева Лавра, 1902. С. 165++

Однакоже И. Христос оценил в нем это горячее и искреннее стремление к более высшей добродетели, нежели не удовлетворявшее его исполнение внешних предписаний закона; в ответь на его вопрос, чего еще не достает ему, Господь взглянул на юношу с любовью (Мк. 21) и сказал ему: «одного тебе не достает: пойди, все, что имеешь, продай я раздай нищим; и будешь иметь сокровище на небесах; и приходи, последуй за Мною, взяв крест». Как скоро Господь высказал ему это требование, сейчас же оказалось, что юноша ни себя самого хорошо не знал, ни закона о любви к Богу и ближнему не понимал и не исполнял, как должно; по внешности, что очень легко, он усердно служил и Богу и ближним, но внутри себя он имел своего идола, которым и жила душа его; отречься от этого идола ради Бога и для ближних, оказалось, он не имел силы: он отошел от Господа с печалью.

Если ты исполняешь все эти заповеди, то войдешь в Царство Небесное, — ответил ему Христос, — но если хочешь быть совершенным, то одного тебе недостает: пойди, продай имение твое и раздай нищим; и будешь иметь сокровище на небесах; и приходи и следуй за Мною (Мф. 19:21)». Как исполнял богатый юноша ветхозаветные заповеди — неизвестно; но надо полагать, что он понимал их в духе современных ему книжников и фарисеев, так как весьма опечалился, когда Христос предложил ему отказаться от любостяжания: богатство, которым он обладал, стало его кумиром; расстаться с ним он не мог, и потому, несмотря на призыв Христа следовать за Ним, ушел от Него. В душе юноши происходила борьба: хотелось обеспечить себе блаженство Вечной Жизни и, в то же время, поклоняться своему идолу — богатству; но так как то и другое несовместимы, то опечаленному богачу пришлось выбирать одно из двух, и он предпочел последнее.

Этот разговор Иисуса Христа с богатым юношей приводит к заключению, что путь к блаженству Вечной Жизни указан еще ветхозаветными заповедями, выражавшими собой вечную, неизменяемую волю Божию; чтобы удостоиться этого блаженства, надо было осмысленно исполнять их и, главное, любить ближнего своего, как самого себя. Но так как евреи исказили смысл этих заповедей, а главнейшую, о любви к ближним, совсем не поняли, считая своими ближними только евреев, то Иисусу Христу пришлось восстановить истинный смысл их, разъяснить и дополнить их. Одним из таких дополнений было указание на возможность для человека быть совершенным. Отрекись от всего, что сбивает тебя с пути к вечной жизни, отрекись от друга, который соблазняет тебя, хотя бы он был так близок и необходим тебе, как правая рука твоя или глаз твой; отрекись от всех страстей своих, которые порабощают твою волю; и если страсть любостяжания одолевает тебя, то лучше раздай нищим все, что имеешь, и не бойся кажущейся бедности, какая тебе предстоит; ты станешь богаче, чем был: ты будешь иметь сокровище на небесах!

Итак, слова Иисуса Христа — продай имение твое и раздай нищим, — сказанные юноше, которому богатство мешало войти в Царство Небесное, имеют значение условное и потому не могут считаться заповедью безусловно обязательной для всех. Если богатый человек смотрит на свое богатство не как на свою личную собственность, данную ему для наслаждений, а как на достояние Божие, данное ему лишь во временное управление, и если он управляет им согласно с волей Господина своего, то есть Бога, то он может спастись и не раздавая нищим всего имения, к которому он приставлен. При этом должно помнить, что обет нищеты предложен был Господом уже после того, как юноша ему ответил, что он не преступил заповедей десятословия. Следовательно, вовсе не правы Толстой и другие нравоучители, требующие начинать подвиги жизни с отказа от имущества. Применение такого правила умножило бы только тунеядцев и воров.

Евангелист Лука, производя некоторую редакционную работу, продолжает следовать материалу, изложенному в Евангелии от Марка (Мк. 10:17-31). Этот эпизод рассказан и в Евангелии от Матфея (Мф. 19:18-30). Некий «начальствующий», возможно, начальник синагоги, спрашивает «благого Учителя» Иисуса, что ему «делать, чтобы наследовать жизнь вечную». Надо сказать, что такое обращение к раввину - «Учитель благий» - было не принято. Раввины всегда говорили: «Благ только Закон». Поэтому обращение начальника к Иисусу выглядело как грубая лесть. Это, естественно, не могло понравиться Иисусу, Он не желает, чтобы Его называли «благим», ибо для Него «благ только один Бог». Следует заметить некоторую неточность в переводе. Иисус говорит несколько иначе: «никто не благ, как только Бог Единый». Ведь Он цитирует самое главное исповедание веры иудеев: «Слушай, Израиль: Господь, Бог наш, Господь Един есть» (Втор. 6:4). Вот этот Единственный Бог истинно благ. Что же касается «наследования вечной жизни», то ведь людям «благой Бог» дал заповеди Закона. Вот им и надо следовать. На это начальник отвечает, что основные заповеди Закона ему хорошо известны: он с юности следует этим заповедям: не прелюбодействует, не убивает, не крадет, не лжесвидетельствует, почитает отца и мать... Тогда Иисус требует от него полного отказа от имущества как условия быть последователем Христа и войти в Царство Божье: «все, что имеешь, продай и раздай нищим, и будешь иметь сокровище на небесах, и приходи, следуй за Мною». Заметим попутно, что и здесь, как в предыдущем рассказе о детях, Лука опускает сентиментальные подробности Евангелия от Марка, в котором сказано, что Иисус взглянул на богатого человека и полюбил его (Мк. 10:21), и только после этого предложил ему следовать за Ним, продав и раздав, что он имеет. Лука усиливает: «все, что имеешь, продай и раздай». Но будучи «очень богатым», начальник «опечалился»: он не был готов отказаться от имущества ради того, чтобы стать полностью свободным от земных уз для Царства Божьего, - и это при том, что ему так хотелось «наследовать жизнь вечную». Альтернатива оказалась для него слишком трудной. Решиться на такое он был не в состоянии.

У еванг. Матфея прибавлено здесь: Если хочешь быть совершенным, т. е. таким, который для получения вечной жизни не имеет уже ничего недоконченного, недостающего. Эти слова можно назвать равнозначащими словам св. Луки: еще одного не достает тебе (еще единого не докончал еси), т. е. ты исполнил 10 заповедей по-иудейски – только наружно, без полной любви к Богу и ближнему, как бы так говорил И. Христос, а нужно исполнять их по-христиански, – из всецелой любви к Богу и ближнему, нужно иметь такое самоотвержение и быть так свободным от всякой земной привязанности, чтобы напр, из-за небесной награды (и будешь иметь сокровище на небесах) был готовым отказаться от имения, раздать его бедным и идти за И. Христом, (/гряди в след Мене – приходи и следуй за Мною). Идти за Христом, значит сделаться Его учеником, вести такую жизнь, какую Он заповедует. Что именно так, по фарисейски, исполнил заповеди юноша, что он, напр, не желал ближнему своему довольства и обилия столько же, сколько самому себе, это и обнаружилось из того, что он не послушался Господа, пожалел богатства и соединенных с ним почета и власти и, по Евангелиям Матфея и Марка, с печалию и смущением отошел от И. Христа. С другой стороны, Своими словами юноше, по Матфею: Аще хощеши и пр. Иисус Христос призывал его к совершенной нестяжательности для получения высшего блаженства на небе: и имети имаши (будешь иметь) сокровище на небеси. Так поступили напр., Апостолы, оставив все (Мф. 19:27); так поступали некоторые из святых, напр. Антоний Великий и другие. Обет совершенной нестяжательности есть один из иноческих обетов; но не иметь пристрастия и привязанности к богатству, которые мешают помогать, сколько возможно, нуждающемуся, есть непременная обязанность всякого христианина. «Христос Спаситель, учит святит. Филарет, указал нестяжание, как пособие к совершенству, полезное для некоторых, а не как необходимое для всех. Буди совершен, сказал Бог Аврааму, и он был совершен, тогда как он бе богат зело, но к богатству не пристрастен, и следовательно, хранил нестяжение в душе, обладая стяжаниями в доме. Не требовал Он добровольной нищеты и от Иосифа Аримафейского, иже и сам учися у Иисуса. Но, наоборот, Иуда думал, что не слишком непозволительно желать умножения денег, чтобы от избытка удобнее было подавать нищим; и не приметил, как совсем забыл правило апостольского нестяжания и под покровом нищелюбия воспитал свое корыстолюбие и злокорыстие: тать бе. Кто же не обязан правилом совершенного нестяжания, тот, пользуясь богатством, законно приобретенным, не забывай правила, еще псалмопевцем провозглашенного всем богатым: богатство аще течет, не прилагайте сердца (Пс. 61:11). Напоминай себе часто, что скоро-ли, долго-ли или богатство тебя оставит, или ты оставишь богатство, и потому обходись с ним, как с гостем, которого надо честно принять и честно проводить. Если же ты не умеешь, с сохранением имения, сохранить твою душу; то подлинно, не лучше ли уже погубить богатство, нежели чтобы оно тебя погубило»?

По Евангелию Матфея, Господь сказал юноше: если хочешь войти в жизнь вечную, соблюди заповеди (17 ст.). Это значит, что для спасения необходимо собственное и искреннее желание человека, так как насильно и Бог никого не спасает. «Не сказал Господь: исполни заповеди, замечает митр. Филарет, поелику ведал, что для сего не достало бы сил человеческой природы, которая от прародителей повреждена грехом; но сказал: соблюди заповеди, т. е. не теряй их из вида, имей всегда их пред очами и сообразуй с ними свои действия, сколько разумеешь и сколько можешь».

 Но, не понеся тяжести заповеди и ослабев в добродетели, не находит законник в себе силы исполнить повеленное.«Отиде, — говорит Писание, — скорбя» . Разве здесь был подходящий момент для богословия? Ведь для вопросившего «что сотворив...», Он и Сам будет в числе спасаемых. Ведь он вопросил, что сотворив, он и сам будет причислен к спасаемым. Какой же резон прежде открывать ему не то, что он искал узнать, но говорить нечто иное, нежели то, чего он страстно желал? Как же было возможно того, кто был не в силах понести бремя одной евангельской заповеди, учить превышающему всё таинству, когда он так ослабел в своем устремлении к благу, что на словах не мог сего вместить? Ибо он опечалился, как написано.  

И это оказалось для него неодолимым препятствием. Ему тяжело, он сильно опечалился. Только тут мы узнаем, что этот человек был очень богат. Вообще, в каждом из синоптических Евангелий есть рассказ о том, как кто-то хотел следовать за Иисусом, но Он отверг его, и рассказ о том, как Иисус звал кого-то идти за собою, но тот отказался (Мф. 8:19-20, 21-22; 19:21-22; Мк. 5:18-19; 10:21-22; Лк. 8:38-39; 9:57-58, 59-60, 61-62; 18:22-23).

Богач спрашивал, что он еще должен сделать, а Иисус ответил: «все». Он требует от человека полной самоотдачи, а не какой-то части. Вне всякого сомнения, это был хороший человек, он помогал бедным, делясь с ними частью своего дохода, но ему стало страшно лишиться всего дохода, дававшему ему положение в обществе, обеспеченность, уверенность в завтрашнем дне. Чарльз Додд говорит так: «Обратим внимания, сколько в этих словах сочувствия – Иисус знал, как много он требует; однако вызов свой бросил. И все же когда юноша отказался, Он не пытался убедить его или заставить – просто отпустил, и тот с печалью отошел. Это власть, но власть, уважающая человеческую свободу»¹. Полезно сравнить этот отрывок с рассказом о Сапфире и Анании в Деян 5. Они продали поле, но рука не поднялась отдать все деньги апостолам, и они оставили немножко на черный день, а сказали, что отдали все. Но ведь это и есть проверка искренности веры. На кого надеется человек – на Бога или на деньги?

Многие христиане думают, что к ним этот рассказ не имеет никакого отношения, ведь они-то не богаты. Но таким камнем преткновения необязательно являются деньги. Мы не знаем, о ком шла речь в. 9:59, тот человек мог быть бедняком, но и для него Иисус лишь на втором месте – после родителей. У каждого – своя преграда, которую он не может перейти.

+++Кузнецова В. Н. Евангелие от Луки. Комментарий. М.: 2004. С. 403-404++

Те, кто отказывается следовать за Иисусом: юноша, который опечалился, потому что был очень богат. Что с ним стало потом? Хотелось бы думать, что позднее он вернется к Иисусу, раздав все. Надежда эта зиждется на том, что юноша опечалился. Стало быть, не с раздражением, не с горечью, но с раскаянием. Такая печаль еще может быть плодоносной. И если я отказываюсь, отхожу, то пусть хоть погорюю об этом!

Это предложение сразу разбило всю его самонадеянность. Он был раб своего богатства и не имел сил разстаться с ним. «Услышав слово сие, юноша отошел с печалию, потому что, замечает евангелист, у него было большое богатство».

Посмотрев на юношу любящим взором, испытующим сердце, Господь видел в нем много добрых расположений, к сожалению, подавляемых страстью любостяжания, и не сокрыл от него, чего ему недостает: еще единаго еси не докончал, – аще хощеши совершен быти, иди, продаждь имение твое – и вся, елика имаши, – и даждь нищим и имети имаши сокровище на небеси – и при иди и ходи во след Мене, взем крест, – говорит, по замечанию святителя Иоанна Златоуста, не как повелевающий, а «как советующий и увещавающий».

Совершенная нестяжательность, так же как и безбрачие, принадлежит к числу так называемых евангельских советов, обязательных для стремящихся к высшему совершенству. Для таких самоотверженных подвижников, идущих к Царству небесному крестным путем произвольной нищеты, в замену сокровищ земных уготовано на небесах, по обетованию Господа, наследие нетленно и нескверно и неувядаемо (1 Пет. 1:4). Но, несмотря на то, что спаситель привлекал юношу к совершенству указанием на сокровища небесные, несмотря на то, что убеждал его идти тем же путем, которым сам шел, подавая пример, пристрастная к богатству душа смутилась и опечалилась. Сила слова и любви Христовой, приметно, проникала в сердце юноши: тяжело было ему расстаться с таким Учителем, не последовать наставлению Его, однако же он не нашел в себе довольно решимости победить свою страсть – и она увлекла его. Опечаленный юноша отошел от Иисуса Христа, потому что, как объясняет святой евангелист, бе богат зело, – отошел, быть может, с тем, чтобы уже никогда не возвращаться. «великое имение не дозволило юноше стать последователем Господа, и даже, в чем почитал себя преуспевшим, обратило в ничто» (прп. Ефрем Сирин).

Дополняет поучения об отвержении мира встреча с богатым юношей, исполнявшим заповеди и имевшим ревность достигнуть духовного совершенства (Лк. 18:18–28). Господь на вопрос юноши, чего ему недостает для этого, ответил: «Оставь все и следуй за Мной». Этот ответ показывает, что совершенства можно достичь только полным оставлением всего ради Христа. В условиях жизни в миру такое полное оставление почти неосуществимо, поэтому в Церкви со временем этот идеал реализовался в монашестве.

Но нельзя не обратить внимание, что среди учеников Христа были такие богатые и влиятельные люди, как Никодим и Иосиф Аримафейский, не оставлявшие ни своего богатства, ни общественного положения. Это не означает, что одни люди призываются все оставить ради Христа, а другие к этому не призываются. Каждое слово Спасителя обращено ко всем и для всех имеет значение непреложного правила, но в Церкви спасаются конкретные личности, многое зависит от духовного состояния человека, поэтому и степени, и формы отказа от богатства у всех различны. Любому христианину нельзя рассматривать богатство как самоценность, нельзя считать себя владельцем богатства, но лишь его распорядителем. Если человек не считает богатство своим и использует свои материальные возможности для служения ближним, а не для самоугождения и питания своих страстей, то тем самым он совершает духовный подвиг ради Христа и его лишь условно можно назвать богатым. Такими условно богатыми были Никодим и Иосиф Аримафейский.

Что же юноша? Можно ли, кажется, не пожелать сделаться совершенным? Можно ли не пожелать следовать за Христом, и особенно, когда Он сам приглашает к сему? – Но, нет. Юноша не вступает на путь совершенства: не хочет идти за Христом; жаль ему, что не имеет духа решиться на сие, однако нерешается, отступает вспять: «отъиде скорбя». От чего это так? От того, что он нерасположен жить в совершенном нестяжании; не хочет разстаться с богатством: «отъиде скорбя: бе бо имея стяжания многа» (Мф. 19:22). И вот, он делом обличил себя в том, что напрасно на словах представлял себя исполнителем заповеди, повелевающей любить ближнего, как самого себя. Если бы он любил ближнего, как самого себя: то ему нетрудно и даже приятно было бы раздаянием своего имения утешать и успокоивать любезных ближних, нуждающихся и нищих.
Заключенное, в изложенном теперь повествовании Евангельском, учение о нестяжании, очевидно, есть истинное и спасительное, потому что есть учение Божественное, преподанное Иисусом Христом, Который Сам есть истина и источник спасения. Не смотря на то, упоминаемый в Евангелии юноша, который и сам признавал Иисуса Христа «учителем благим» (Мф. 19:16), в применении учения Его к жизни встретил затруднение, котораго не умел преодолеть. Не найдутся ли подобные сему юноше и ныне, и между нами?
Не скажут ли некоторые, что учение о совершенном нестяжании могло быть применено только к ближайшим последователям Христа Спасителя во время Его земной жизни, когда оскудение пособий естественных легко восполняемо было Его чудодейственною силою, что, напротив того, учение сие в общем виде не применимо к благоустройству общественной и частной жизни; потому что, если бы все богатые роздали свое имение нищим, то и те, которые честным трудом в пользу богатых снискивают себе пропитание, сделались бы нищими, и весь мир сделался бы беcпомощным?
Сии недоумения о возможности нестяжательной жизни кажутся основанными на рассуждении: но сокровенное их основание есть маловерие и мудрование плотское, затмевающее духовный свет.
Вы боитесь, что нестяжательный не возможет жить, если не будет с ним видимо Христос, питающий пятью хлебами пять тысяч человек. Напрасно. После времени видимого на земли пребывания Христова мы знаем многих нестяжательных; и не знаем ни одного из них, который бы в следствие нестяжания умер от голода или наготы. Провидение Божие было для них, большею частию, невидимым, но непрерывным чудом к их сохранению и снабдению; а иногда, когда они естественным путем не могли доставать себе пропитания в пустыне, Ангел видимо предоставлял им пищу, подобно как древле Илии пред путем в Хорив.
Вы боитесь, что чрез распространение нестяжания обнищает весь мир. Напрасно. Если бы дух нестяжательности объял всех людей, и богатых и бедных; то нищих просящих осталось бы очень мало; их недостало бы для того, чтобы истощить богатых; и богатые, оставаясь любителями нестяжания, по своей готовности все отдать нищим, остались бы еще богатыми, по недостатку нищих, приемлющих расточаемое богатство; мир нестяжательный был бы богатее мира любостяжательнаго. Впрочем, если кто и не верит сему; то еще может себя успокоить. Нынешний мир не подает причин к опасению, что в нем окажется недостаток в любостяжательных и богатящихся. Если ему что может угрожать, то это не алчущая правды нестяжательность, а ненасытимое любостяжание, всепожирающая роскошь и праздное, изобретательное на зло, тунеядство.
Можно ожидать, что скажут еще некоторые: пoелику Спаситель призывает к совершенному нестяжанию тех, которые «хотят быть совершенными» (Мф. 19:21), а мы находим себя недостойными иметь притязание на совершенство; то совет Христов о нестяжании не относится к нашему исполнению. Это можем, и могут сказать, все до одного. И в следствие сего слово Христово может остаться совершенно без исполнения. Для чего же оно и сказано? Господь не повергает Своего слова на ветр. Глагол Его не должен «возвратиться» к Нему «тощ» (Ис. 55:11). Духовное семя слова Христова не должно пасть на землю бесполезно, а должно, хотя на меньшей части ее, прозябнуть и принести плод. Итак, благовидная отговорка недостоинством иметь притязание на совершенство не должна воспрепятствовать действию учения о совершенстве. Если от самопознания и смирения рождается у тебя помышление, что ты недостоин иметь притязание на совершенство; то это помышление правильное; и оно не должно тебя останавливать или воспящать на пути учения Христова, а должно побуждать тебя простираться в предняя, подвизаться, чтобы как-нибудь уменьшить свое недостоинство, и сделаться не недостойным спасения вечного. На встречу сему стремлению идет благодать Божия, и поддержит тебя, и поведет тебя от недостоинства к достоинству, от несовершенства к совершенству, в легкости ли нестяжания, если ты чувствуешь тягость стяжания и искушение богатства, или в бремененошении честнаго стяжания и безпристрастнаго обладания; потому что Христос Спаситель указал нестяжание, как пособие к совершенству, полезное для некоторых, а не как необходимое для всех. «Буди совершен» (Быт. 17:1) Точная цитата: «буди непорочен» , сказал Бог Аврааму, и он был совершен, тогда как он «бе богат зело» (Быт. 13:2), но к богатству не пристрастен, и, следственно, хранил нестяжание в душе, обладая стяжаниями в доме.
Но душа, в которой слышится голос, внушающий, что она недостойна домогаться совершенства вообще, и в особенности совершенства нестяжания, должна стараться верно распознать, чей это голос. Точно ли это голос смиренного самопознания? Не есть ли, напротив, это голос лености, или любостяжания, скрывающихся под личиною смирения? В сем последнем случае душа подвергается опасности не только не возвыситься к совершенству, но и погрязнуть в пороке. Когда упоминаемый в Евангелии юноша услышал от Христа Спасителя призвание к совершенству при помощи нестяжания: он решился не домогаться совершенства, оставаясь, конечно, в надежде достигнуть вечного живота обыкновенным исполнением заповедей. Но каким жалким образом обмануло его любостяжание! «Отъиде скорбя». Он удалился не от совершенства только, но удалился от Спасителя, следственно и от спасения.
Братия монашествующие! К нам особенным образом относится Христово учение о нестяжании. Для других это есть совет, предлежащий свободному избранию: для нас это есть обет, который, вместе с обетом целомудрия и послушания, мы уже приняли на себя пред алтарем Господним. Если непринятие доброго совета может быть погрешностию, и погрешностию опасною: то нарушение данного обета есть решительно вина, подвергающая правосудию Божию. Итак, надлежит нам заботливо благоустроять образ нашей жизни, чтобы он, сколько возможно, сообразен был с нашим обетом.
Обитель дает вам легкий способ соблюсти нестяжание в отношении к жилищу: ибо дает вам жилище готовое. Дополняйте ваше непритяжание тем, чтобы не желать жилища, по вашему вкусу, пространнаго, украшеннаго: довольствуйтесь необходимым.
Представляя вам готовую трапезу, обитель освобождает вас от необходимости иметь собственное стяжание для пищи. Дополняйте ваше непритяжание тем, чтобы всегда безропотно довольствоваться предлагаемым, и не требовать ничего изысканного.
Обычай многих обителей предоставляет каждому брату самому пещись об одежде и о некоторых других потребностях данными способами. Как тут соблюсти нестяжание? Можно соблюсти, если данное тебе будешь почитать не собственностию, а благодеянием и даром, если будешь иметь одежду и прочее только необходимое и простое, не будешь иметь излишнего, не позволишь себе желать изящного, если избыток вверенного тебе не удержишь и не умножишь, а употребишь на пользу души и на благотворение ближнему.
Но не простее ли, не полнее ли дело нестяжания в тех, которые, приемля на сие обет, и вступая в обитель, решаются не иметь ни одежды, ни плата, ни обуви, ниже лепты, как собственности, но поручают себя попечению начальства обители, и от него ожидают всего им потребного? Сим решительным отсечением собственности вдруг отсекается немало забот и искушений.
Если тебе на твои нужды дают деньги: тебе предлежит забота, достанет ли их, предстоит искушение употребить их не на нужду только, но и на удовлетворение какой-нибудь прихоти.
Если тебе надобно приобрести вещь по твоему произволу; легко подкрадывается вещелюбие и тщеславие, и побуждают тебя приобрести красивое, вместо простого, твоему званию свойственного. Сим заботам и искушениям нет места, если ты отрекся от всякой произвольной собственности.
Если ты сам для себя покупаешь одежду приличную и смиренную; она приходит к тебе просто, как и всякая купленая вещь, не принося тебе особенного благословения: а если покупаешь несмиренную, то покупаешь с нею свое осуждение. Но если в послушании приемлешь одежду, от руки начальства обители: ты приемлешь ее, как дар Божий, как благословение Божие чрез начальство. Так, простые вещи для нестяжательного благословляются и некоторым образом освящаются.
Если бы ты для удовлетворения твоим собственным нуждам употребил собственный труд и время: сие трудолюбие было бы достойно одобрения и угодно Богу; впрочем, не обещало бы тебе особенной награды в том отношении, что ты был бы работником на самого себя. Но если, отрекшись от собственности, весь свой труд и все свое время ты посвящаешь Богу и обители: то чрез сие ты приносишь жертву Богу и службу обители, и жертва твоя призывает особенное тебе благое воздаяние.
Братия святыя обители сея! Прославьте человеколюбивого Бога, Который в сердце человека, живущего в мире, вложил попечение о вас, отрекшихся от мира, чтобы способствовать очищению вашего духовного пути от внешних забот. Два благолепные храма непрестанно призывают вас к молитвам о добродеющих во святей церкви и во святей обители. Нынешний день подтверждает для вас сию обязанность, которую вы должны передать и будущим по вас.
От вас, братия, зависит, чтобы благодеяния, которые несомненно принесут благословение благодетелю, принесли истинную и совершенную пользу вам облагодетельствованным. Подвизайтесь не с оскудевающею, но с возрастающею ревностию в исполнении принятых вами на себя обетов. Потщитесь в легкости совершеннаго нестяжания идти в след Христа, и «имети имаши сокровище на небеси», бесценное, вечно неотъемлемое. Аминь.