Евангелие от Луки 15 глава 7 стих

Но на эти слова Его сходились к Нему не фарисеи и книжники, а мытари и грешники. Для первых невместимым было такое требование: последние охотно оставляли, чего требовал Господь. Гордость фарисеев препятствовала им даже оценивать надлежащим образом то участие и сердечную радость, с какими Господь принимал всех обращающихся из этого презренного класса людей; и как прежде милосердый Господь раскрывал им в притчах о заблудшей овце и о потерянной драхме, как Он смотрит как на всякого обращающегося грешника.

+++Горский А. В. прот. История Евангельская и Церкви Апостольской. Свято-Троицкая Сергиева Лавра, 1902. С. 161-162++

Богат же Пастырь, Чьей сотой частью являемся мы все. У Него есть ангелы, есть архангелы, господства, силы, престолы и другие бесчисленные стада, оставленные в горах. Так как они разумны, то справедливо радуются выкупу людей.

Хотя это также приносит пользу в побуждениях к благочестию, если каждый вверит своё заслуживающее благодарности обращение собранию ангелов, чьего покровительства следует сильно желать или чьей страшиться вражды. Так и ты будь весельем для ангелов, чтобы они радовались твоему возвращению.

Среди народной толпы, следовавшей за Иисусом, было много мытарей и грешников, которые точно так же, как и другие, желали слышать Господа. И Он не отталкивал их от Себя, но с любящею снисходительностию входит в общение с каждым из них, который приближался к Нему. Это поведение И. Христа соблазняло фарисеев, которые прикосновение к мытарю пли грешнику считали для себя осквернением, и они с ропотом и осуждением говорили между собою об этом. Обличая самомнительность фарисеев и оправдывая Свое поведение, И. Христос предложил им три притчи: 1) О заблудшей овце (4—7), 2) О потерянной драхме (8—10) и 3) О блудном сыне (11—32). В этих притчах И. Христос изобразил любовь Божию к кающимся грешникам и радость Его об их обращения, и таким образом примером Самого Бога, Которому мнят службу приносить фарисеи, презирая грешников, показал всю ложность их самомнительной праведности и правду Своего собственнаго поведения.

.

Тебя ищет Пастырь добрый, оставив не заблудившихся овец. И если ты предашься Ему, не замедлит и не погнушается Человеколюбец возложить тебя на плечи Свои, радуясь, что нашел Свою погибшую овцу. Отец встал и ждет твоего возвращения от заблуждения. Только вернись, и, когда еще будешь далеко, Он прибежит и упадет на шею твою, и заключит в дружеские объятия тебя, уже очищенную покаянием. <...> Ибо говорит: «Аминь, говорю вам, что на небе радость бывает пред Богом об одном грешнике кающемся» (ср. Лк 15:10). И если кто из думающих, что он прочно стоит, осудит, что ты быстро принята, то Сам благой Отец скажет в твою защиту: Следует радоваться и веселиться, ибо эта дочь моя была мертва и ожила, пропадала и нашлась (Лк 15:32).

Притчи о заблудшей овце и потерянной драхме

«Вы обвиняете Меня в том (сказал Христос), что Я принимаю грешников, отставших от Бога, даже хожу к ним, довожу их до раскаяния и, спасая от гибели, возвращаю их Богу? Но ведь и вы поступаете так же в отношении того, что для вас дорого, близко. Кто из вас, имея сто овец и потеряв одну из них, не оставит девяноста девяти в пустыне и не пойдет за пропавшею, пока не найдет ее? Или какая женщина, имея десять драхм, если потеряет одну драхму, не зажжет свечи и не станет мести комнату и искать тщательно, пока не найдет (Лк. 15:8). Если же вы поступаете так, теряя свое имущество, то зачем укоряете Меня, когда Я спасаю людей, отставших от Бога, Отца их? Добрый пастырь, найдя заблудшую овцу, не наказывает ее за то, что она отстала от стада, даже не гонит ее к стаду, а от радости, что нашел ее, берет ее на плечи свои и несет домой, созывает друзей и соседей и говорит им: порадуйтесь со мною: я нашел мою пропавшую овцу. Сказываю вам, что так на небесах более радости будет об одном грешнике кающемся, нежели о девяноста девяти праведниках, не имеющих нужды в покаянии (Лк. 15:6—7). Так радуюсь и Я, когда возвращаю к Богу потерянных овец стада Его».

Обезоруженные этими словами фарисеи и книжники злобно молчали; если бы они были способны сознавать свои заблуждения, то им было бы стыдно. Но одних ли их пристыдил Иисус своими притчами? Не повинны ли и мы в том же фарисействе? Не уклоняемся ли и мы от общения с падшими братьями из опасения унизить тем свое достоинство? Не относимся ли и мы к ним с тем же высокомерным презрением, которое составляло отличительную черту фарисеев? Постыдимся же такому сходству и последуем за Христом; пойдем с Ним к нуждающимся в нашей помощи, как бы низко они ни пали; обратимся к ним не с укором, не с сухим назиданием, а согреем их ласкою и всепобеждающею любовью; будем смотреть на них как на больных, нуждающихся не в наказании за свою болезнь, а в заботливом лечении, несмотря на то, что больны они по своей же вине, и если нам удастся спасти погибавшего и вывести его на прямой путь, то мы поймем ту радость, которой радовался Христос, доводя грешников до искреннего покаяния; мы поймем, что призваны служить не умножению радости людей счастливых и без нас, а избавлению от греха, горя и отчаяния тех, которым нечему радоваться.

Некоторые толкователи задаются вопросами: как мог добрый пастырь, спасая одну заблудшую овцу, оставить в пустыне все стадо свое? И кого надо подразумевать под девяноста девятью не заблудившимися овцами и девятью непотерянными драхмами?

На первый вопрос отвечают так: пастырь оставил свое стадо не на произвол судьбы, не в дикой пустыне, а на пространном пастбище, считающемся пустынным лишь по безлюдию, по безопасности от воров и разбойников.

По второму вопросу высказываются различные мнения. Одни толкователи полагают, что под девяноста девятью овцами и девятью драхмами надо подразумевать ангелов и души умерших праведников, не имеющих нужды в покаянии. Другие же думают, что здесь речь идет о тех мнимых праведниках, каковыми, например, были фарисеи, которые не сознают своих грехов и потому отвергают всякие попытки к их спасению. Как то, так и другое объяснение едва ли можно считать правильными: ангелы и души умерших праведников не могут составлять единого стада с живущими на земле грешниками, единого в том именно значении, о котором говорится в притче; нельзя также считать фарисеев и подобных им мнимых праведников незаблудшими овцами и непотерянными драхмами, так как они окончательно потеряны как для Царства Божия на земле, так и для Царства Небесного.

При всех подобных неудачах в объяснении второстепенных слов какой-либо притчи Христовой следует иметь в виду, что Христос, беря для Своих притчей примеры из обыденной жизни Своих слушателей, пояснял Свое учение лишь главной мыслью рассказа, а не мелочными подробностями его, не имевшими иногда прямого отношения к главной мысли. Если допустить это положение, то бесполезны будут попытки истолковывать во что бы то ни стало все без исключения подробности каждой притчи; гоняясь за ними, можно упустить главную мысль, можно, как говорится в пословице, из-за деревьев не заметить леса.

Мы начинаем читать 15-ю главу Евангелия от Луки, которая вся состоит из притч, посвященных одной теме: поиску и радостному обретению потерянного. Сначала - потерянная и найденная овца, потом - потерянная монетка, потом - потерянный и вернувшийся сын.

Этим притчам предшествует маленькое введение, которое указывает, какой группе людей эти притчи адресованы.

Речь идет о всех грешниках, к которым послан с вестью о покаянии и Царстве Божьем Иисус Христос. Вспомним: «Не здоровые имеют нужду во враче, но больные; Я пришел призвать не праведников, а грешников к покаянию» (Лк. 5:31-32).

Иисус общается со всеми мытарями и грешниками, и это вызывало соблазн и ропот иудейских «праведников», каковыми считали себя фарисеи и книжники. А таковыми считал их также народ. Книжников и фарисеев оскорбляло то, что Иисус общался с людьми, заклейменными ими как грешники, то есть с людьми, не соблюдавшими Закон Моисея. Р1исус Христос демонстративно общался с такими людьми, которые считались изгоями общества израильского. А ведь правило гласило: «Не доверяй грешнику денег, не принимай от него свидетельского показания, не доверяй ему никаких секретов, не назначай его опекуном сироты, не сопровождай его в путешествии». Общение с грешниками делало правоверного иудея нечистым. Об этом уже шла речь, когда религиозные вожди иудеев упрекали Иисуса и Его учеников в том, что они возлежат за обедом, едят и пьют с мытарями и грешниками (Лк. 5:29-32), когда они об Иисусе говорили, что Он -друг мытарям и грешникам» (Лк. 7:34). - Иисус своими притчами отвечает на ропот фарисеев. Притча о заблудшей овце имеет свою параллель в Евангелии от Матфея (Мф. 18:12-14). Эта притча говорила о всем понятных вещах. Большинство стад принадлежали не частным лицам, а общинам. Стадо пасли два-три пастуха. Когда овца отбивалась от стада, один из них оставался ее искать, а другие возвращались со стадом домой. Вся деревня ждала оставшегося в горах пастуха, и, когда он возвращался, неся на плечах потерянную овцу, весь народ встречал его радостью и благодарностью.

Речь идет, конечно, о любви Божьей! Подобно тому, как счастлив пастух и как счастлива деревня, когда пастух приносит домой заблудшую овцу, так радуется Бог и столько радости будет на небесах, когда грешник возвращается к Богу с покаянием. Бог - благ. А люди - злы. Они могут ненавидеть других людей и считать их заслуживающими только одного - уничтожения. Бог не такой. Он ищет, зовет сбившихся с дороги людей, и радуется, когда находит их. Да, пожалуй, к Богу вернуться бывает намного легче, чем к злым немилосердным людям.

Отношение древних евреев к овцам было заботливым и нежным: об этом свидетельствуют, в частности, притча пророка Нафана об овечке, которую бедный человек «купил маленькую и выкормил, и она выросла у него вместе с детьми его; от хлеба его она ела, и из его чаши пила, и на груди у него спала, и была для него, как дочь» (1 Цар. 12:3). С такой же нежностью Бог относится к своему народу: «Как пастырь Он будет пасти стадо Свое; агнцев будет брать на руки и носить на груди Своей» (Ис. 40:11).
Это нежное, любовное отношение Бога к человеку проявилось в том, что Бог послал в мир Своего Единородного Сына. Он стал пастырем для рассеянных, заблудившихся и погибших овец. Евангелисты Марк и Матфей рассказывают о том, как, увидев толпы людей, Иисус «сжалился над ними, что они были изнурены и рассеяны, как овцы, не имеющие пастыря» (Мф. 9:36; Мк. 6:34). Иоанн приводит беседу, в которой Иисус говорит о себе как о Добром Пастыре (Ин. 10:11, 14-15).
В рассматриваемой притче, однако, акцент ставится не на роли Иисуса как пастыря для всего стада «погибших овец дома Израилева» (Мф. 10:6; 15:24}}}), а на Его отношении к каждой из этих погибших овец в отдельности. Каждый человек имеет для Него абсолютную и непререкаемую ценность. Причастия, родственные терминам πλάνη («блуждание», «скитание») и άπόλεια («погибель»), попеременно употребляемые в цитированных текстах, говорят о разной степени отпадения человека от Бога: первый термин может указывать на временное уклонение от истины, второй — на окончательное. Но Бог никакое уклонение или заблуждение не считает бесповоротным: даже для погибшего есть надежда на воскресение.
Отношение Иисуса к грешникам шокировало тех, кто считал себя праведниками — фарисеев и книжников. Иисус говорил им: «Мытари и блудницы вперед вас идут в Царство Божие» (Мф. 21:31). Когда они привели к нему женщину, взятую в прелюбодеянии, Он не осудил ее (Ин. 8:10-11). И женщинугрешницу, пришедшую с алавастровым сосудом мира, Он также не осудил (Лк. 7:37-39). Каждого грешника и каждую грешницу Иисус видел не глазами фарисеев: Он видел их теми глазами, которыми на них смотрит Бог, простирая к ним взор любви, сострадания и нежности, подобно пастуху, потерявшему любимую овцу.
Бог — заботливый Пастырь
Помимо приведенных выше текстов из Ветхого Завета, в которых говорится о Боге как о заботливом пастыре, есть один текст, являющийся, как кажется, прямой параллелью к притче о заблудшей овце. Это текст из Книги пророка Иезекииля:
Ибо так говорит Господь Бог: вот, Я Сам отыщу овец Моих и осмотрю их. Как пастух поверяет стадо свое в тот день, когда находится среди стада своего рассеянного, так Я пересмотрю овец Моих и высвобожу их из всех мест, в которые они были рассеяны в день облачный и мрачный. И выведу их из народов, и соберу их из стран, и приведу их в землю их, и буду пасти их на горах Израилевых, при потоках и на всех обитаемых местах земли сей. Буду пасти их на хорошей пажити, и загон их будет на высоких горах Израилевых; там они будут отдыхать в хорошем загоне и будут пастись на тучной пажити, на горах Израилевых. Я буду пасти овец Моих и Я буду покоить их, говорит Господь Бог. Потерявшуюся отыщу и угнанную возвращу, и пораненную перевяжу, и больную укреплю, а разжиревшую и буйную истреблю; буду пасти их по правде (Иез. 34:11-16).
Сходство с притчей очевидно. И там, и здесь изображена забота Бога не только о стаде в целом, но и о каждой овце в отдельности. И там, и здесь говорится о заблудших овцах, которых пастырь отыскивает и возвращает в стадо. Однако общий тон пророчества существенно отличается от тональности, в которой Иисус произносил Свою притчу. Основным содержанием пророчества является обличение пастырей Израилевых, которые «пасли себя самих... а стада не пасли. больной овцы не врачевали, и пораненной не перевязывали, и угнанной не возвращали, и потерянной не искали». В результате овцы остались без пастыря, рассеялись, блуждают по горам, «и никто не разведывает о них, и никто не ищет их» (Иез. 34:2-6). В притче же Иисуса этот обличительный тон полностью отсутствует.
Слова о том, что Сам Бог станет для овец пастырем, являются пророчеством, которое исполняется в Иисусе Христе — Добром
Пастыре заблудших овец. Но в предложенной Им притче ничего не говорится о «правде» (справедливости) как критерии, по которому пастырь будет отделять тех, кто нуждается в заботе и врачевании, от тех, кто подлежит истреблению. В притче о заблудшей овце речь идет только о первой категории овец, символизируемой заблудившейся овцой. Все остальные представлены девяноста девятью незаблудившимися.
Кто подразумевается под остальными? И почему на небесах больше радости об одном грешнике кающемся, чем о девяноста девяти праведниках? Разве праведность не имеет самостоятельной ценности? Разве в очах Бога ценны только раскаявшиеся грешники, а те, кто не впадали в грех, не имеют цены и могут быть оставлены в пустыне или в горах?
Все эти вопросы уместны только в том случае, если рассматривать притчу вне того контекста, в котором она была произнесена. А контекстом притчи, согласно Луке, была полемика между Христом и фарисеями. Именно в этом контексте обретает свой смысл важная деталь притчи: пастырь не просто выходит на поиски заблудшей овцы; прежде, чем сделать это, он оставляет девяносто девять «незаблудившихся». Под незаблудившимися и «праведниками» здесь следует понимать фарисеев и книжников. Слово праведники употреблено в том же негативном смысле, в каком Христос говорил о «праведности книжников и фарисеев» в Нагорной проповеди (Мф. 5:20). Их праведность — внешняя, показная, не имеющая ценности в очах Божиих. От этой праведности Бог отвращается, Он ею гнушается (Ис. 1:10-15). И Он без колебания оставляет все это сообщество людей, праведных только в собственных глазах, для того, чтобы обрести того, кто, по их мнению, недостоин ни внимания, ни заботы.
О том, что слово «праведники» в данном случае, вопреки общепринятому в научной литературе мнению, употреблено в негативном смысле, свидетельствует то, что эти праведники названы «не имеющими нужду в покаянии». Термин «покаяние» (μετάνοια) обладает в Новом Завете, как и в последующей христианской литературе, универсальным смыслом. В покаянии нуждаются не только те, о которых всем известно, что они грешники; в нем также нуждаются и все остальные. Если бы это было не так, Иисус не сделал бы девизом Своей проповеди слова Иоанна Крестителя: «Покайтесь, ибо приблизилось Царство Небесное» (Мф. 3:2; 4:17}}}). Эти слова были обращены ко всем без исключения Его слушателям; следовательно, среди них, с точки зрения Иисуса, не было людей, не нуждающихся в покаянии.
Тема радости присутствует в обеих версиях притчи — и у Матфея, и у Луки. У Матфея радость пастуха об обретении заблудшей овцы описана более сдержанно, у Луки более эмоционально. Но именно радость является ответной реакцией на то покаяние, с которого начинается возвращение грешника на путь спасения.
В отличие от притчи о блудном сыне (Лк. 15:11-32), в притче о заблудшей овце тема покаяния никак не раскрыта. Там покаяние представлено как сознательное действие человека, решившего вернуться к отцу после того, как он долгие годы провел на чужбине, а отец представлен терпеливо ожидающим возвращения сына. Здесь же инициативу предпринимает пастух: он не ждет, пока овца сама найдет дорогу к стаду; он выходит на поиски ее, и не она возвращается к нему, а он приходит к ней. Однако и в том, и другом случае рассказ завершается встречей человека с Богом — встречей, которая в обоих случаях представлена как источник радости не для человека, а для Бога. В притче о блудном сыне эту радость символизирует пир, который отец устроил в честь возвращения сына, сопровождаемый пением и ликованием.
Покаяние является следствием сознательного выбора, сделанного человеком в пользу Бога. Однако этот выбор не всегда бывает результатом одних лишь духовных усилий самого человека. Очень часто покаяние происходит благодаря тому, что на языке христианского богословия называется «предваряющей благодатью» — Божию действию, открывающему в человеке пространство для внутреннего изменения. Такое изменение происходило с людьми, встречавшими Иисуса Христа на своем жизненном пути: с мытарем Левием (Лк. 5:27-32), с мытарем Закхеем (Лк. 19:1-9), с женщиной-грешницей (Лк. 7:36-50).

Так дорого для Господа спасение каждой души кающегося грешника! Если радуются на земле по случаю отыскания бессловесной твари, то не наипаче ли радуются по случаю обретения и спасения заблудшего разумного существа? Радуется о нем Пастырь душ, Господь, а с ним – друзья и соседи, т. е. небожители, присно близ Него живущие на небесах. – Некоторые толкователи под праведниками, иже не требуют покаяния (не имеющими нужды в покаянии) разумеют мнимых праведников – фарисеев: так как безгрешных нет между людьми и нет ни одного истинного праведника, который бы сознавал себя чуждым греха и не чувствовал нужды в покаянии. В гордом сознании своей праведности они не чувствуют нужды в покаянии и не каются, и далеки от спасения, и потому и девяносто девять их возбуждает на небе не радость, а скорбь, тогда как и один кающийся грешник возбуждает там радость.

 Не ясно ли отсюда, что для спасения нужпо быть около пастыря в „стаде" - Церкви Христовой: 1 Пет. 5:1-2; удаляющиеся от нея считаются про-пащими— заблудшимися, и только об найденной, а не блуждающей овце, бывает радость на небесах. Заблуждающиеся в вере и не обращающиеся в лоно Церкви таковы: 1 Тим. 1:7; 1, 10 — 11; Иуд. 18—19.

– Верно вам говорю – дословно: «Аминь говорю вам»; см. коммент. на. 4:24. На небе – этот описательный оборот имеет в виду Бога и Его ангелов (ср. 15:10). Евангелист употребляет парафраз, чтобы не приписать Богу эмоций. Будет радость – это радость во время последнего Суда, когда Бог увидит среди праведников грешника и обрадуется ему больше, чем праведникам. Правда, есть возможность иного понимания: Бог обрадуется не праведникам, а грешнику (ср. 1-3:14). Праведников.., которым не в чем раскаиваться –||| возможно, в этих словах есть ирония, ведь Иисус рассказывает притчу фарисеям и учителям Закона, уверенным в своей праведности, потому что они отделяют себя от нечистых грешников.

В Евангелии от Матфея притча о потерянной овце находится в другом контексте и поэтому имеет иное значение: она обращена к членам Церкви и требует относиться с милосердием и прощением к тем, кто «заблудился», согрешил или может отступиться.

+++Кузнецова В. Н. Евангелие от Луки. Комментарий. М.: 2004. С. 355++

Для устранения соблазна Господь Иисус Христос произнес несколько трогательных притчей, в которых изобразил беспредельную любовь Божию к падшему человечеству. Человеческому сердцу свойственно более радоваться не о том, что не было утрачено, а о том, что после утраты опять найдено. Привязанность, пробуждающаяся в душе по какому-либо особенному случаю, бывает несравненно сильнее той привязанности, которая усыплена привычкой и лишь кроется в душе, как искра под пеплом. Эту черту человеческого сердца Господь применил в первой притче к образу, заимствованному из пастушеского быта. Кий человек от вас, имый сто овец, и погубль едину от них, не оставит ли девятидесяти и девяти в пустыни и идет вслед погибшия, Дóндеже обрящет ю? И обрет возлагает на раме свои радуяся, и пришед в дом созывает други и соседы, глаголя им: радуйтеся со мною, яко обретох овцу мою погибшую. Глаголю вам: яко тако радость будет на небеси о едином грешнице кающемся, нежели о девятидесятих и девяти праведник, иже не требуют покаяния. таких праведников на земле нет; все люди грешны и имеют нужду в покаянии (1 Ин. 1:8). а посему внутренний смысл притчи, по изъяснению блаженного Феофилакта, указывает на Господа Иисуса Христа, который сам называл себя добрым Пастырем, полагающим жизнь свою за овец (Ин. 10:11–14): он оставил девяносто девять (овец) на небеси, т. е. ангелов, и, приняв зрак раба, пошел искать одну овцу, т. е. человеческое естество, и радуется о нем более, нежели о твердости в добре ангелов. вообще мысль притчи та, что Бог печется об обращении грешников и радуется о них более, нежели об утвердившихся в добродетели.

Ответом на эти недоумения и злость фарисеев стали три притчи, которые принято называть притчами о покаянии: о заблудшей овце, о потерянной драхме и о блудном сыне (Лк. 15:3–32) Покаянный смысл притчи о блудном сыне подтверждает богослужебное использование: неделя о блудном сыне – одна из подготовительных недель к Великому посту.. У всех трех притчей есть общая, связанная с покаянием черта: они показывают, что покаяние грешника всегда желаемо и вызывает великую радость на небе «Почему же радость [на небесах бывает больше о грешниках, приносящих покаяние, чем о праведниках, которые не согрешили? Потому, что радость обыкновенно бывает после печали. Итак, поскольку печаль бывает у тех, которые согрешили, то пусть будет и радость им, когда они раскаиваются… Но как радость, так и печаль суть чувствования души; как же могут печалиться и радоваться на небесах? А именно, «печалью на небесах» называется то, что грешники осуждены за грехи, дабы и мы поражались скорбью. Ибо если наши грехи печалят Ангелов, то насколько более нам самим надлежит раскаиваться в них?» (Ефрем Сирин, прп. Толкование на Четвероевангелие. 14. С. 205).]; все три притчи говорят о том, что Богу дорог каждый человек и Он стремится спасти погибающие души: как пастух – пропавшую овцу, поэтому он идет в горы и подвергает себя опасности ради нее; как бедная женщина – потерянную драхму, поэтому она не успокаивается, пока не выметет весь дом и не найдет потерянную драхму; как отец – оскорбившего его сына, на возвращение которого отец тем не менее надеется и ждет его, поэтому сам выходит навстречу сыну, показав желанность его возвращения («когда он был еще далеко, увидел его отец его и сжалился; и, побежав, пал ему на шею и целовал его» – Лк. 15:20), и, простив сыну грех, возвращает ему сыновнее достоинство, велев одеть нарядно и устроить пир, чтобы со всеми разделить свою радость. Эта притча показывает, что на уход человечества от Бога (грехопадением прародителей и личными грехами) Бог ответил любовью, открывшей для всех людей возможность прощения и спасения: «Сын Человеческий пришел взыскать и спасти погибшее… Ибо нет воли Отца вашего Небесного, чтобы погиб один из малых сих» (Мф. 18:11, 14).