Культурно-исторический комментарийНаказание за блудодеяние
Павел переходит от темы единства церкви (гл. 1—4) к обсуждению аморального поведения (гл. 5—7). Хотя в наше время большинство случаев кровосмесительных отношений связано с насилием над невинной жертвой (сексуальное принуждение всегда подразумевает наличие невинной жертвы; ср.: Втор. 22:26), в гл. 5 Павел говорит о грехе двух взрослых людей, вступивших в связь по обоюдному согласию.
Брак между родными братьями и сестрами считался аморальным по всей Римской империи, за исключением Египта; кровосмесительная связь между родителями и детьми осуждалась как мерзость повсему римскому миру. Начиная с отвращения, которое вызывали греческие истории об Эдипе, и кончая обвинениями в инцесте, выдвигаемыми против императоров, это преступление было одним из тех немногих, которые во всех культурах считались ужасными. Римские законы предусматривали за это преступление наказание ссылкой на остров. Сожительство с мачехой, как и с родной матерью, рассматривалось как инцест. Здесь Павел использует язык Лев. 18:6-8.
Вероятно, эти люди гордились своей духовной свободой. Совершение преступления рассматривалось в древности как зло, но похвальба совершенным преступлением считалась еще более страшным злом.
Синагоги, которые функционировали как общественные центры еврейских общин, применяли меры дисциплинарного взыскания по отношению к своим членам, особенно к тем, чье недостойное поведениемогло дискредитировать все сообщество в глазах язычников. Дисциплинарные меры могли включать телесное наказание (порку), но крайней мерой было отлучение от синагоги — духовное наказание. Изгнаниеиз общины было равносильно смертному приговору, который приводил в исполнение только Бог; но он отменялся, если человек совершал покаяние.
Авторы посланий иногда выражали душевную заботу о своих адресатах, говоря, что хотя они отсутствуют физически, мысленно или «духом» они вместе с ними. В некоторых случаях само послание создавало эффект личного присутствия автора письма. Но эта фраза всегда означала признание духовной близости, а не метафизического присутствия.
Евреи верили, что земные судьи вершат суд, опираясь на авторитет небесного суда (см. коммент. к Мф. 5:22). Отлучение от синагоги, или изгнание из общества (подтверждаемое Свитками Мертвого моря и раввинской литературой), по-видимому, служило в иудаизме заменой ветхозаветного смертного приговора; христиане переняли этот обычай у иудеев.
Это наказание сопоставимо с древним языческим обычаем магического проклятия посредством посвящения человека богам подземного мира или другим мстящим божествам; с этой целью широко использовались специальные таблички проклятий. В Ветхом Завете слугам Божьим предписывалось объявлять все предметы, связанные с идолопоклонством, вне закона, подлежащими уничтожению; здесь Павел наказывает коринфянам предать этого человека сатане, пособнику погибели. Павел надеется, что в результате страданий (1 Кор. 11:30) преступник покается, и тем самым спасется. Еврейские учителя обычно говорили, что страдания и покаяние могут искупить грех или (как в данном случае) что страдание может привести к покаянию.
Искоренение безнравственности в церкви
Аморальное поведение и попустительство ему в церкви больше способствовало совращению христиан с истинного пути, чем распущенность неверующих.
Наиболее очевидное свойство закваски, или дрожжей, состоит в том, что она пропитывает все тесто, поднимая его перед выпечкой. Павел использует здесь это понятие как символ греха.
Павел говорит, что коринфяне должны оставаться «безквасными», как пасхальные опресноки. (После первой Пасхи евреи уходили из Египта с такой поспешностью, что им было некогда заквасить хлеб, и в память об этом событии всем последующим поколениям было заповедано отмечать праздник опресноков.) Евреи надеялись, что приход Мессии принесет им новое избавление, подобное их первому исходу из Египта; Павел верит, что Мессия уже пришел и что этот Мессия был новым пасхальным агнцем.
8Посему станем праздновать не со старою закваскою, не с закваскою порока и лукавства, но с опресноками чистоты и истины.
Евреи обычно считали «блудниками» язычников, и, вероятно, были близки к истине, особенно в отношении мужчин.
10впрочем не вообще с блудниками мира сего, или лихоимцами, или хищниками, или идолослужителями, ибо иначе надлежало бы вам выйти из мира сего.
Исключение человека из иудейского общества (5:3) означало также, что он не мог участвовать в совместных трапезах, как об этом говорится в Свитках Мертвого моря.
Римляне разрешали местным еврейским обшинам производить суд над нарушителями иудейских законов. Судебные разбирательства и применение наказаний осуществлялись в "синагогах, общественных центрах местных религиозных групп (ср. коммент. ко 2 Кор. 11:24). Павел надеется, что христиане последуют этому примеру, исправляя поведение своих заблудших собратьев.
В Ветхом Завете народ Божий часто получал повеление истребить преступников из своей среды, обыкновенно посредством смертной казни (Втор. 13:5; Втор.17:7; Втор. 19:19; Втор. 21:21; Втор. 22:21, 24; Втор. 24:7). В противном случаенераскаявшийся грешник мог лишить все общество благословений и навлечь смерть на окружающих (Нав. 7:5, 25). Здесь преступник отлучается посредством ссылки; ссылка была обычным наказанием в римский период. В иудаизме изгнание из общества было духовным эквивалентом смертной казни и применялось в новозаветную эпоху по отношению к преступлениям, требующим смертной казни по ветхозаветному закону (см. коммент. к 1 Кор. 5:2; смертные приговоры, вынесенные еврейскими судами, не могли быть приведены в исполнение без разрешения римских властей).
