1-ое послание ап. Петра 3 глава 3 стих

Имже да будет (заботою) не внешняя (не внешний человек, не) плетения влас и обложения злата, или одеяния риз лепота, но потаенный сердца человек в не истлении кроткого и молчаливого духа, еже есть пред Богом многоценно.

Женам, ведущим чистую и богобоязненную жизнь, свойственно заботиться не о внешнем человеке, или о телесной природе человека, а о внутреннем, сокровенном сердца человека, о духовной его природе. Забота о теле побуждает жен, для угождения мужьям, или для удовлетворения своей суетности, прибегать к искусственным и часто разорительным средствам для украшения тела, каковы — многосложные прическа волос, золотые уборы, дорогие наряды. Жены христианские должны быть чужды этой заботы: они должны как можно проще причесываться и одеваться. Главным предметом заботы для христианской жены должен быть сокровенный сердца человек, т. е. душа, сокрытая в теле, сердце человека. Украшения телесные бросаются в глаза людям, производят на них приятное впечатление, вызывают похвалы со стороны ценителей наружности человека. Но сердце человеческое людям невидно; зато видит его Бог, для Которого драгоценно не истление кроткого и молчаливого духа. Под кротким и молчаливым духом разумеется самообладание, которое состоит в том, что бы никем не обижаться, никого не обижать, не давать воли своему языку, не празднословить, не осуждать, вести себя скромно и смиренно. Такое самообладание есть долг всякого христианина, но особенно христианки. Ничто так не унижает женщину, как отсутствие кротости и скромности, бранливость, придирчивость, болтливость, склонность к пустословию, к пересудам. Горе семейству и обществу, где есть такие женщины! Там нет мира и любви, там господствует раздор, недовольство друг другом, вообще натянутые отношения. — Под не истлением кроткого и молчаливого духа, что драгоценно пред Богом, разумеется целость, ненарушимом духовного настроения, свойственного истинно кротким и молчаливым. Они сохраняют это настроение, не возмущаясь ничем, не увлекаясь порывами гнева, искушениями к празднословию и злословию.

Скажу, если угодно, и об этом ее совершенстве, которого она не считала важным, подобно всем истинно целомудренным и благонравным женщинам; хотя и заставили считать это важным женщины слишком пристрастные к украшениям и нарядам и не вразумляемые словом тех, которые учат подобным добродетелям. Ее украшали не золото, отделанное искусной рукой до переизбытка красоты, не златовидные волосы, блестящие и светящиеся, не кудри, вьющиеся кольцами, не бесчестные ухищрения тех, которые из честной головы делают род шатра, не многоценность пышной и прозрачной одежды, не блеск и приятность драгоценных камней, которые окрашивают собой ближний воздух и озаряют лица, не хитрости и обаяния живописцев, не покупная красота, не рука земного художника, которая действует вопреки Зиждителю и Божие создание покрывает обманчивыми красками и позорит своею честью, вместо образа Божия выставляет напоказ похотливым очам кумир блудницы, чтобы поддельной красотой закрыть естественный лик, хранимый для Бога и будущего века. Напротив, она хотя знала много всякого рода наружных женских украшений, однако же ничего не находила драгоценнее своих нравов и внутри сокровенного велелепия. Один румянец ей нравился — румянец стыдливости, и одна белизна — происходящая от воздержания; а притирания и подкрашивания, искусство делать из себя живую картину, удобно смываемое благообразие она предоставила женщинам, определившим себя для зрелищ и распутий, для которых стыдно и позорно краснеть от стыда.

Обязанности жен и мужей (1 Пет. 3:1–8). Первым заповедует Апостол подчиненность мужьям, дабы кротостью и чистым житием иметь на них доброе влияние, украшаться же не внешним плетением волос и не золотыми уборами, но внутренними сердечными достоинствами, подобно святым женам, например, Сарре, повиновавшейся Аврааму. А мужьям заповедует благоразумное и кроткое обращение с женами, как с немощнейшим сосудом и с сонаследницами благодатной жизни.

Определив гражданские отношения христиан, апостол Петр теперь дает советы относительно семейной жизни, прежде всего устрояемой женами. Он им советует повиноваться своим мужьям и жить вообще богобоязненно, так как этим они могут расположить мужей своих к христианству. Зная обычную страсть женщин к нарядам, апостол советует им украшаться не тленной красотой, а духовной (чистотой сердца) и тем, что особенно драгоценно перед Богом: кротостью, послушанием, подражая праведной жене Авраама и другим святым женам.

Речь апостола о страхе и смущении жен, очевидно, относится к тому обстоятельству, что некоторые жены, делаясь христианками, между тем как мужья их оставались при прежних верованиях, боялись обнаруживать свою веру; поэтому апостол ободряет их, указав им раньше способ наилучшего воздействия на мужей-язычников через добрую жизнь (стих 1).

не внешнее плетение волос, не золотые уборы или нарядность в одежде. Это не категорический запрет на украшения, а предупреждение против чрезмерного попечения о внешности (1 Тим. 2:9, 10).

Если бы образ неким художником хорошо написан был, но отыскался бы другой какой художник неискусный и переправил бы образ по своему хотению, – всякий бы над этим бе­зумным делом смеялся бы, и живописцу, на­писавшему образ, немалая бы обида была и до­сада. Подобное делают те бесстыдные жены, которые лица свои намазывают, и белилами и красками украшают их. Бог и Создатель наш, как премудрый живописец, как весь состав тела и души каждому человеку подал, так и изоб­ражение лица всякому подает. Но когда нама­зывают и украшают лица свои люди, – дело рук Его святых переделывают и портят, и как Самому Богу, Создателю своему, причиняют обиду и досаду, так и людям разумным отдают себя на посмеяние, или лучше, сожаление, а юным сердцам на соблазн.
Вот куда ведет мазание и украшение женс­ких лиц! Дело Божие, как бы не добре сотворенное – что мыслить и говорить страшно, – дело Божие переделывают таковые бесстыд­ницы. В юных сердцах плоть, страстною по­хотью разжигаемую, более разжигают. Делают это те, которые Христа, Сына Божия, за грехи наши распятого и умершего, исповедуют!..
О, прелесть, о, хитрость диавольская! О, как возмогло злого духа коварство! Великое орудие диавольское – таковое лиц украшение. Ничем он более не уловляет человеческих сер­дец, как сею своею сетью; ничем более не бо­рет христиан, как сим своим орудием. И без поджоги горит плоть, а особенно у юного; но вот еще бесстыдницами подкладывается под­жога. Горе им, ибо огонь к огню прилагают! Как не стыдно таковым бесстыдницам в на­род выходить!
Скажи, скажи, пожалуйста, ради чего ты с таковою личиною в люди выходишь? Показаться? Подлинно показываешь себя, и, что в сердце твоем кроется, показываешь. Видят и люди, но иные отвращаются от тебя, как от страшилища; иные обращают очи свои на тебя, и зачинают болезнь, и рождают беззаконие (См. Пс. 8:15). Худо таковые делают, и себе, и ближним во вред великий, что на обеды и про­чие собрания так приходят; но намного хуже и большую себе пагубу делают, что с таковым безобразием и в храмы святые, где слово Бо­жие проповедуется, и святое имя Божие сла­вословится, и общая молитва верными к Богу приносится, и Святые и Страшные Тайны со­вершаются, и Сам Бог особо присутствует, – в храмы, говорю, святые дерзают входить. Если бы кто вопросил таковую: «Зачем ты сюда, в это святое и священное место пришла», – если бы отвечала: «Богу молиться», – то дол­жно ей во обличение сказать: «С сими ли украшениями приходят на молитву? В молитве к Богу приступаем, Богу предстоит, беседуем и милости просим у Него: такие ли краски и такой ли убор требуется здесь? Иное являет слово твое, твой убор и украшение. Молиться Богу пришла ты, но иное означает украшение твое. Молитве приличное украшение – воз­дыхание, слезы, плач, коленопреклонение, биение в перси, а не тела и лица украшение. Если воздыхать и плакать будешь, убор твой обличит тебя, и покажет твое лицемерие. По­казать себя, а не молиться приходишь в таком уборе.
Осмотрись, зачем и в какое место с таким украшением приходишь, да не с тягчайшим грехом выйдешь. Свято и страшно место сие, ибо это дом Божий (Быт. 28:17). Берегись в свя­том и страшном месте нечистоты исполнен­ное сердце иметь и прочих к тому соблазнять, и храм Божий бесчестным местом делать, да не познаешь суд Божий на себе. Если осмот­ришься, то сама после будешь каяться и жа­леть, что такими красками себя украшала, и что не только в храмы святые, но и в прочие места так выходила, чего тебе сердечно же­лаю».
Да будет украшением вашим (жен) не внеш­нее плетение волос, не золотые уборы или наряд­ность в одежде, но сокровенный сердца человек в нетленной красоте кроткого и молчаливого духа, что драгоценно пред Богом. Так некогда и святые жены, уповавшие на Бога, укра­шали себя, повинуясь своим мужьям. Так Сарра по­виновалась Аврааму, называя его господином (1 Пет. 3:3-6), и прочее. Чтобы также и жены, в приличном одеянии, со стыдливостью и цело­мудрием, украшали себя не плетением волос, не золотом, не жемчугом, не многоценною одеждою, но добрыми делами, как прилично женам, посвя­щающим себя благочестию (1 Тим. 2:9-10).