yandex

1-ое послание ап. Иоанна 3 глава 20 стих

Стих 19
Стих 21

Толкование на группу стихов: 1 Ин: 3: 20-20

Аще зазирает нам сердце наше. Мысль вносная, которая в связи с предыдущим и последующим может быть выражена так: сознавая в себе истинную любовь, мы успокаиваем сердца наши перед Богом, так что, если сердце наше и упрекает нас в каких-нибудь пороках, то мы надеемся, что Бог, всеведающий и знающий больше сердца нашего, не осуждает нас. При таком смысле следующий стих будет только усилением этого стиха. [Впрочем, Русский перевод разсматривает этот стих в противоположности стиху 21-му и приписывает Богу осуждение: «если сердце наше осуждает нас, то кольми паче Бог, потому что Бог больше сердца нашего»; но оснований для такого повода не имеется].

Толкование на группу стихов: 1 Ин: 3: 20-20

Может быть, сердце наше трепещет перед величеством Божественной любви? И мы говорим себе категорично и как порицание: нет, я не достоин такой Божественной любви. Должно примирить нашу совесть с Богом тем, что мы “право действуем”, поскольку Бог больше сердца нашего и знает все и как Болий.Он даровал нам, в наше маленькое сердце, необходимые силы и храбрость стоять с терпением в подвиге любви с самопожертвованием. Он, как Всеведущий, знает, когда и что стоит даровать в сердце человеку, чтобы оно сочувствовало этой Божественной любви и чтобы оно могло в дальнейшем возрасти в Боге и руководить человеком, ведя его от силы в силу, от одной добродетели к другой.

Толкование на группу стихов: 1 Ин: 3: 20-20

καταγινώσκη praes. conj. act. от καταγινώσκω знать что-л., говорящее против кого-л.; осуждать. Conj. с οτι έάν (#4022: 1569) следует рассматривать как обобщающее rel., в cond. 3 типа, в котором условие является возможным (Smalley). μείζων сотр. от μέγας великий; сотр. более великий. С gen., "больше, чем". Наша совесть никак не может стать непогрешимой; ее суждения часто несправедливы. Мы можем поэтому воззвать не к нашей совести, а к Богу, Который намного более велик и мудр. В самом деле, Он знает все, в том числе наши секретные мотивы и глубоко сокрытые рассуждения, и Он в итоге будет более милостив к нам, чем наше собственное сердце (Stott). γινώσκει praes. ind. act. от γινώσκω знать. Praes. обозначает длительность божественного знания.

Толкование на группу стихов: 1 Ин: 3: 20-20

Иудаизм постоянно подчеркивал, что Бог знает сердце каждого человека (ср.: 23 за то, что они делали гнусное в Израиле: прелюбодействовали с женами ближних своих и именем Моим говорили ложь, чего Я не повелевал им; Я знаю это, и Я свидетель, говорит Господь.Иер. 29:23); в некоторых текстах Его называли даже «Испытующим сердца». Как выразился автор одной из книг премудрости, «блажен, кого не зазирает душа его» (2 Блажен, кого не зазирает душа его и кто не потерял надежды своей.Сир. 14:2).

Толкование на группу стихов: 1 Ин: 3: 20-20

Ибо если сердце наше, или совесть наша, осуждает (сильнее и точнее славянский перевод — зазирает) нас и проч.: изречение это затруднительно для разумения и толкования, а потому не всеми переводится и толкуется одинаково. По русскому переводу и толкованию смысл ясен и правилен, но подлинный текст им несколько изменяется или, точнее, видоизменяется; подлинный текст не так ясен (а с ним и славянский перевод), но смысл в нем глубже, чем в переводе русском. Смысл русского перевода, в связи с предыдущим стихом, можно изложить перифрастически так: сознание истинной и искренней любви к ближнему успокаивает сердце наше, или совесть нашу, сознание же недостатка таковой любви осуждает, или зазирает, нас, особенно пред судом правды Божией. Сердце наше, или совесть наша, может иногда и не замечать своих недостатков, может иногда ошибаться, обманываться и в самообольщении и недостаток иногда считать добродетелию или, по крайней мере, не считать пороком или недостатком; но пред Богом все открыто, Он все знает совершенно, и потому и если совесть наша иногда обличает или осуждает нас, то тем более Бог, так как от Него ничего не сокроется, тайное или явное, Он все знает, потому что Он более сердца нашего и видит и сокровенное наше, как ясное. Согласно с этим блаженный Феофилакт толкует весь этот стих так: «чрез истинность (а истинствовать мы будем тогда,когда словам нашим будут соответствовать дела) мы успокоим свою совесть; ибо словом “сердце” он называет совесть. Как же успокоим? Поставив себя в такое положение, чтобы произносить нам слова пред свидетелем Богом; ибо это значат слова “пред Ним”. Если, говорит, не будем делать так и совесть, или сердце наше, осуждает нас, то очевидно мы согрешаем. Если же мы во время греха не можем укрываться от совести своей, которая ограничена, как и человек — существо ограниченное, то тем более не можем укрыться от Бога, беспредельного и вездесущего. Смысл этого изречения такой: дети, не будем лжецами друг пред другом, любя одним только языком, но докажем любовь и делом. Поэтому узнаем, что мы от истины, то есть от Бога, и что говорим, будем говорить как бы в виду Бога; а кто, хотя бы он был бесстыднее бесов, позволит себе лгать пред свидетелем Богом?» (Феофилакт). — Таков смысл изречения в русском переводе. Смысл подлинного текста, в связи с предыдущем же и последующим, перифрастически можно изложить так: любовию на деле и истиною мы успокаиваем сердца наши, или совесть нашу, ибо, хотя бы совесть наша и зазирала нас в чем-либо, примечая или зная что-либо недоброе в нас и, таким образом, подвергая нас суду своему и осуждению, как зазрительное, то Бог больше нашего сердца или нашей совести и знаете все, чего даже и сама совесть наша не знает. Он успокаивает наше сердце даже в том случае, когда сердце наше зазирает нас, так что при чистой, искренней любви совесть наша не делается и не может быть нашим судиею (ср. 3 Для меня очень мало значит, как судите обо мне вы или как судят другие люди; я и сам не сужу о себе.4 Ибо хотя я ничего не знаю за собою, но тем не оправдываюсь; судия же мне Господь.5 Посему не судите никак прежде времени, пока не придет Господь, Который и осветит скрытое во мраке и обнаружит сердечные намерения, и тогда каждому будет похвала от Бога.1 Кор. 4:3—5) и любовь, таким образом, побеждает и совесть нашу, — так велика сила любви (ср. 1 Кор. гл. 13)!

Толкование на группу стихов: 1 Ин: 3: 20-22

Взглянув на дело с другой стороны, а именно со стороны совести нашей, апостол говорит, что и совесть наша осуждает нас за злое; за доброе же она похваляет. Отсюда апостол заключает, что и Бог осудит нас за злое, за доброе же наградит, поэтому мы можем иметь твердую уверенность в исполнении прошений наших у Бога, когда чувствуем себя по отношению к Нему спокойными, преданными Ему по-детски. В самом деле, если уже сердце наше, этот не вполне беспристрастный и безгрешный судия, осуждает нашу греховность, то понятно, что Правосуднейший и Святейший Судия — Бог — осудит нас за грехи наши; и наоборот: если уже совесть наша, эта неумолкаемая мздовоздаятельница за все дела наши, не только не осуждает, а даже одобряет нас на дела любви, то тем более благий Бог не осудит нас и дарует нам ожидаемое прощение, и кроме того, дарует нам все, что мы попросим у Него, так как мы — Его дети, исполняющие Его волю. По этому учению Иоанна, любовь есть сила, посредством которой мы низводим в себя силу Божию, которая, как высшая перед нашей совестью, примиряет нас с собой и тем поселяет в нас спокойствие, радость и даже уверенность, что мы получим все ожидаемое и просимое (ср. 13 И если чего попросите у Отца во имя Мое, то сделаю, да прославится Отец в Сыне.Ин. 14:13; 24 Доныне вы ничего не просили во имя Мое; просите, и получите, чтобы радость ваша была совершенна.Ин. 16:24).

Источник

Никанор (Каменский), архиепископ. Толковый Апостол. Том 1. Объяснение книги деяний святых апостолов и соборных посланий. — М.: ДАРЪ, 2008. — 704 с. - С. 662

Толкование на группу стихов: 1 Ин: 3: 20-20

Положим даже, если иногда и случается, что совесть наша укоряет нас в том, что мы любим ближних не так, как бы следовало любить, сознаем, что нашей любви к ближнему еще многого не достает, то Господь Бог наш, знающий все сокровенное нашего сердца и видящий наше искреннее желание любить других, покрывает в этом случае наши немощи, наши недостатки.

Источник

Общедоступное объяснение апостольских посланий. Том 1-й. Соборные послания. Могилев: Тип. И. Б. Клаза, 1911. С. 105

Толкование на группу стихов: 1 Ин: 3: 20-20

Бог больше сердца нашего. Слово "больше" означает здесь не столько то, что сердце наше неспособно вместить Бога, сколько мысль о превосходящем величии и всеведении Божием.

Толкование на группу стихов: 1 Ин: 3: 20-20

Апостол, но своему обыкновению останавливаться на последнем положении предыдущего стиха, указывает случай, противоположный ему, часто встречающийся в действительности. Ὅτι ἐὰν καταγινώσκῃ ἡμῶν ἡ καρδία, ὅτι μείζων ἐστὶν ὁ Θεὸς τῆς καρδίας ἡμῶν καὶ γινώσκει πάντα. Простого чтения этих слов достаточно, чтобы видеть, что понять этот стих не совсем легко, так как представляется в высшей степени затруднительным установить его точный смысл и определить его отношение к предшествующему и последующему. Экзегеты до сих пор, не смотря на все усилия, не дали сколько-нибудь удовлетворительного разрешения представляющихся трудностей: спорят о значении ὅτι пред ἐάν, ὅτι пред μείζων, о смысле самого μείζων и о смысле всего стиха. Несомненным представляется здесь следующее: 1) Сочетание ὅτι ἐὰν нельзя понимать в смысле местоимения ὅτι ἐὰν (и будем успокаивать пред Ним сердце наше, в чем бы оно нас ни осуждало),717 уже по тому одному, что ἐὰν καταγινώσκῃ (20 ст.) и ἐὰν μὴ καταγινώσκῃ (21 ст.) – оба стоят в первой части условного предложения и, очевидно, находятся в строгом соответствии друг с другом; посему и в нервом случае ἐὰν должно иметь соответственное значение. Кроме того, и повторение ἡ καρδία в относительном предложении было бы совершенно излишним. По тем же основаниям нельзя изъяснять ὅτι ἐὰν в смысле ὅτε ἅν или ὅταν; еще менее можно допустить, что ὅτι стоит вместо ἔτι. Поэтому ὅτι – союз, а с ἐὰν начинается условное предложение. 2) Второе ὅτι не может быть опущено, так как твердо засвидетельствовано אBCKL, громадным большинством минускульных и переводами. 3) Нельзя принимать это ὅτι пред μείζων в смысле повторения δτι, стоящего в начале, как бы после вводного условного предложения, во-первых, потому, что в таком повторении после четырех вводных слов нет никакой надобности (поэтому ссылка на 11 Итак помните, что вы, некогда язычники по плоти, которых называли необрезанными так называемые обрезанные плотским обрезанием, совершаемым руками,Еф. 2:11, 12 ничего не доказывает), и во-вторых потому, что условное предложение ἐὰν καταγινώσκῃ логически стояло бы в совсем неподходящем месте. Если условное предложение поставить за ὅτι, то неизбежно получится такой смысл: мы будем успокаивать наше сердце, потому что Бог, если сердце осуждает нас, больше нашего сердца. Сколько бы ни вставляли: «я говорю» и т. и., указанный смысл от этого не изменится; величие Божие таким образом поставляется как бы в зависимость от осуждения нашего сердца. 4) По вопросу о том, как понимать величие Божие – μείζων ὁ Θεός – экзегеты разделились на две группы. Одни и при том большинство понимают эти слова в смысле утешения читателям; – в случае особенной тревоги наших сердец, иногда слишком скрупулезных, должно полагаться на Бога, Который больше нашего сердца и знает все, знает, следовательно, лучше, чем мы сами, и оценит нашу любовь к Нему и наши стремления к совершенству, омрачаемые сознанием общей греховности и недостоинства. Другие, напротив, усиливают резкость осуждения: если сердце наше осуждает нас, то мы не должны забывать, что всеведущий Бог больше, чем наше, способное к самообману, сердце, и, следовательно, пред Ним мы тем более не можем устоять. Ближе к истине стоят вторые и безусловно неправы первые, которые полагают в основу мысль, что христианин на самом деле, пред судом Божиим, оказывается добродетельнее, чем он сам думает о себе. Подобная мысль не может быть принята, ибо она противоречит всему ходу мысли и воззрениям Апостола Иоанна. Апостол во всем послании неоднократно обращается к голосу внутреннего сознания при решении существенных вопросов христианской жизни. В виду этого является совершенно невозможным ни на один момент предположить, что Апостол, в противоречие с самим собою, говорит, что, если наше сердце обвиняет нас в нарушении закона любви, мы можем успокоиться на той мысли, что Бог, Который знает нас лучше, чем мы сами знаем себя, устранит это осуждение нашего сознания и, в противоположность ему, уверит нас, что мы все-таки остаемся в общении с Ним. Таким образом, внутреннее сознание уже оказывается способным ошибаться и потому не может быть надежным руководителем в христианской жизни. Особенно это толкование кажется невозможным в виду того, что в 21-м стихе Апостол говорит, что мы имеем дерзновение к Богу в том случае, если сердце не зазрит нам, Не ясно ли отсюда, что мы не можем обладать παῤῥησία, которая составляет преимущество истинных христиан (II, 29; IV, 17; V, 14), если сердце осуждает нас; следовательно, внутренний голос опять восстановляется в своих правах. Нельзя принять в полном виде и второго мнения. Кроме того, что оно представляет свободное толкование текста и вводит идею, которая ходом речи совершенно не намечена, оно имеет и ту неблагоприятную сторону, что, если строго держаться указываемой им идеи, тогда никто не устоит пред судом Божиим; даже тот, кто успокаивает пред Ним свое сердце, не может быть уверенным в своем истинно христианском состоянии. 5) Ἐὰν καταγινώσκῃ ἡμῶν ἡ καρδία стоит в первой части условного предложения и требует второй части, которой наличные предложения стиха не представляют; поэтому восполнение необходимо.718 Что же можно дополнить? Для этого необходимо предварительно решить 6) вопрос, в каком значении употреблены первое и второе ὅτι. Что касается второго ὅτι, то почти всеми исследователями оно принимается в значении причинного союза «потому что». И это вполне естественно, так как положение, что «болий есть Бог сердца нашего и весть вся», не может быть ни предметом убеждения, ибо для христианина это – самоочевидная истина, ни выводом из поставленной в условном предложении посылки. Но относительно первого ὅτι нет столь твердых данных. Не это ли заставляет значительное большинство толкователей понимать его в смысле местоимения? Впрочем, и относительно него можно сказать, что ὅτι в значении «что» не имеет в данном случае никакого смысла и основания, а потому и первое ὅτι вероятнее принимать в значении «потому что». Рассмотрим еще остальные понятия, входящие в состав стиха. Καταγινώσκειν, которое у Апостола Иоанна, кроме 20 и 21 ст., больше не встречается (ср. 11 Когда же Петр пришел в Антиохию, то я лично противостал ему, потому что он подвергался нареканию.Гал. 2:11), в своем значении лучше всего определяется по сравнению с глаголом κατακρίνειν – осуждать. Κατακρίνειν заключает в себе судебное определение о наказании (10 Иисус, восклонившись и не видя никого, кроме женщины, сказал ей: женщина! где твои обвинители? никто не осудил тебя?Ин. 8:10, ср. 4), тогда как καταγινώσκειν указывает только на имеющееся против обвиняемого знание чего-либо предосудительного, относительно которого еще не произнесен судебный приговор. Такое значение καταγινώσκειν особенно ясно выступает во Второзак. 25:1, 2 (по LXX), где сначала требуется предъявление вины (καταγινώσκειν), а затем уже определяется наказание. Но при этом все-таки в καταγινώσκειν заключается указание на вину, за которую необходимо должно быть положено наказание. В параллель к нашему месту ср. 2 Блажен, кого не зазирает душа его и кто не потерял надежды своей.Сир. 14:2: μακάριος οὗ οὐ κατέγνω ἡψυχὴ αὐτοῦ. Обыкновенно καταγινώσκειν соединяется с родит. лица и винит. вины; поэтомуἡμῶνправильнее понимать не в смысле определения к ἡ καρδία, но в смысле дополнения кκαταγινώσκειν; тем более, что в других случаях стоит τὰς καρδίας ὑμῶν. Объектом кκαταγινώσκειν может быть ни что иное, как объект γινώσκομεν 19 стиха; на это указывает и связь, и изменение выражения γινώσκειν в καταγινώσκειν: знанию, что мы от истины, т. е. дети Божии, Апостол противопоставляет осуждающее нас знание сердца, которым отнимается то блаженное сознание и причиняется беспокойство. Слово μείζων Апостол Иоанн употребляет очень часто; он обозначает им обыкновенно (ср. 51 И говорит ему: истинно, истинно говорю вам: отныне будете видеть небо отверстым и Ангелов Божиих восходящих и нисходящих к Сыну Человеческому.12 Истинно, истинно говорю вам: верующий в Меня, дела, которые творю Я, и он сотворит, и больше сих сотворит, потому что Я к Отцу Моему иду.13 Нет больше той любви, как если кто положит душу свою за друзей своих.20 Ибо Отец любит Сына и показывает Ему все, что творит Сам; и покажет Ему дела больше сих, так что вы удивитесь.Ин. 1:51; 5:20; 14:12; 15:13; 3 Ин. 4) высшее достоинство и больший авторитет, например, как свидетеля (V, 9; 36 Я же имею свидетельство больше Иоаннова: ибо дела, которые Отец дал Мне совершить, самые дела сии, Мною творимые, свидетельствуют о Мне, что Отец послал Меня.Ин. 5:36), преимущественное положение и значение кого-либо (16 Истинно, истинно говорю вам: раб не больше господина своего, и посланник не больше пославшего его.20 Помните слово, которое Я сказал вам: раб не больше господина своего. Если Меня гнали, будут гнать и вас; если Мое слово соблюдали, будут соблюдать и ваше.12 Неужели ты больше отца нашего Иакова, который дал нам этот колодезь и сам из него пил, и дети его, и скот его?53 Неужели Ты больше отца нашего Авраама, который умер? и пророки умерли: чем Ты Себя делаешь?Ин. 4:12; 8:53; 13:16; 15:20) и безусловное величие Бога в сравнении со всеми (28 Вы слышали, что Я сказал вам: иду от вас и приду к вам. Если бы вы любили Меня, то возрадовались бы, что Я сказал: иду к Отцу; ибо Отец Мой более Меня.29 и изыдут творившие добро в воскресение жизни, а делавшие зло - в воскресение осуждения.Ин. 5:29; 14:28). Но вообще ближайшее значение его определяется ходом речи. В данном случае для определения его смысла важно предыдущее ἐὰν καταγινώσκῃ ἡμῶν ἡ καρδία. Весь образ выражения Апостола показывает, что Бог сравнивается с нашим сердцем; последнее рассматривается в качестве обвинителя, поэтому необходимо признать, что μείζων указывает на величие Бога, как Судии. Καὶ γινώσκει πάντα уже не относится к сравнению, но изъясняет его, показывая, что ὃς πάντα γινώσκει должен быть большим, чем наше сердце, и в καταγινώσκειν. Теперь можно решить вопрос и о том, что нужно поставить в качестве второй части условного предложения при ἐὰν καταγινώσκῃ ἡμῶν ἡ καρδία. Само собою очевидно, что καταγινώσκῃ составляет противоположность к предыдущему πείσομεν. Отсюда с необходимостью следует, что и в основании их должно быть соответствие, и если πείσομεν τὰς καρδίας ἡμῶν обусловлено чрез γινώσκομεν, ὅτι ἐκ τὴς ἀληθείας ἐσμέν, то и καταγινώσκῃ ἡμῶν ἡ καρδία должно быть показателем совершенно противоположного состояния: γινώσκομεν, ὅτι ἐκ τῆς ἀληθείας οὐκ ἐσμέν;последнее и составит вторую часть условного предложения. Таким образом, смысл стиха можно представить в следующем виде: дело между нами и нашим сердцем происходит ἔμπροσθεν αὐτοῦ, т. е. τοῦ Θεοῦ, и поэтому именно результаты его являются несомненными и столь важными для нас. Мы будем или должны (если будущее признать за выражение повелительного) убеждать, успокаивать наше сердце пред лицом Бога, и это ясный знак, что мы действительно стоим в согласии с волею Божией, что мы от истины и поистине дети Божии. Но если сердце наше на этом же суде осуждает нас, если наши доводы не убеждают внутренний голос прекратить обвинение, то несомненно, что его обвинения справедливы: мы должны уразуметь, что мы не от истины и не можем назваться истинными детьми Божиими, и это несомненно именно потому, что суд происходит пред лицом Бога. Окончательный суд как в том, так и в другом случае принадлежит Богу (ἔμπροσθεν Θεοῦ), и если сердце наше осуждает нас, и именно пред лицом Бога, то этот суд уже не его только, но и Бога; а как таковой, этот суд несомненен, потому что конечный Судия – Бог более сердца нашего, взятого самого по себе, и знает все.

Толкование на группу стихов: 1 Ин: 3: 20-20

Но если нравственное поведение наше небезупречно, на наш взгляд, по суду нашей совести, то тем большие недостатки будут найдены в нас всеправедным судом Божиим: "если сердце наше осуждает нас, то кольми паче Бог; потому что Бог больше сердца нашего, и знает все". Блаж. Феофилакт так передает смысл этого трудного для понимания стиха: "и если мы во время греха не можем укрываться от совести своей, которая ограниченна, как и человек - существо ограниченное, то тем более не можем укрыться от Бога, беспредельного и вездесущего".

Толкование на группу стихов: 1 Ин: 3: 20-20

Если же мы во время греха не можем укрываться от совести своей, которая ограниченна, как и человек существо ограниченное, то тем более не можем укрыться от Бога, беспредельного и вездесущего. Смысл этого изречения такой: дети! не будем лжецами друг пред другом, любя одним только языком, но докажем любовь и делом. Поэтому узнаем, что мы от истины, то есть от Бога. И что говорим, будем говорить как бы перед Богом; а кто, хотя бы он был бесстыднее бесов, позволит себе лгать пред свидетелем Богом? Если же не будем делать так, но тогда, как говорим, что любим, сердце наше осуждает нас во лжи, то мы грешим. Как так? Потому что думаем укрыться от вездесущего Бога.

Толкование на группу стихов: 1 Ин: 3: 20-20

Речь идет о том, что, говоря правду (говорить же правду мы будем тогда, когда дела наши будут соответствовать нашим словам), мы будем убеждать нашу совесть1. Ибо [апостол именно] это хочет выразить с помощью слова сердца. А как мы будем убеждать? Представив себе, что мы говорим пред Богом-свидетелем.

Примечания

  • 1 Ср. лат.

Источник

Комментарий на 1-е Кафолическое послание Иоанна. PG 119:657.