В 1773 году прогремела всколыхнувшая всю Российскую империю пугачёвщина. Спустя чуть более пятнадцати лет во Франции началась кровавая революция. Россия 80-х раздираема новыми политическими учениями, вошла в моду философия масонства. В это время русский поэт и государственный деятель Гавриил Романович Державин создает свое нашумевшее произведение «Властителям и судьям».

Державин родился под Казанью в 1743 году. Отец будущего поэта рано погиб, и матери сложно было дать сыновьям блестящее образование. Положение дел омрачалось ещё и тем, что Державиным приходилось часто переезжать. Сначала маленький Гавриил учился в оренбургской школе, затем – в казанской гимназии. Именно здесь он познакомился с поэзией Михаила Ломоносова, Александра Сумарокова, Василия Тредиаковского и сам попробовал творить. По собственному признанию будущего поэта, поначалу выходило у него «коряво и неуклюже: ни стих, ни слог не давались». С 1762 года Гавриил Романович служил рядовым гвардейцем в Преображенском полку, тогда же с ним случилось тяжелое искушение: он пристрастился к картам. «Научился заговорам, – вспоминал он, – и всяким игрецким мошенничествам». Однако, по словам поэта, молитвы матери не допустили, чтоб он предался «в наглое воровство или коварное предательство»: сказывалось православное воспитание.

В годы Крестьянской войны Державин работал в комиссии по расследованию дел сообщников Емельяна Пугачева, на Волге. Материальное положение Державина было тяжелым, и ему пришлось написать императрице Екатерине письмо с перечислением собственных заслуг. Послание возымело свое действие: поэта назначили коллежским советником и пожаловали ему 300 душ. А вскоре последовал и поэтический успех: спустя четыре года вышла книга с одами поэта, которая была благосклонно встречена публикой. Не преминули изменения и в личной жизни: Державин женится на Екатерине Бастидон, дочери бывшего камердинера Петра III и кормилицы Павла I. В этот период поэт обретает собственный литературный стиль, пишет свои знаменитые произведения: оды «На смерть князя Мещерского» (1799), «Бог» (1784), стихотворение «Осень во время осады Очакова» (1788). Был в числе творений Державина и неофициальный гимн России. В 1791 году во время войны с Турцией русские войска под предводительством Александра Суворова взяли крепость Измаил. Вдохновленный этой победой, Державин написал стихотворение «Гром победы, раздавайся!». Лишь спустя 15 лет гимн России, созданный поэтом, сменился официальным гимном: «Боже, царя храни».

Карьера блистательного поэта также складывалась удачно: при Павле I Державин служил в Верховном совете, при императоре Александре I – министром юстиции Российской империи. Однако на чаше весов любовь к литературе перевесила долг гражданина, и в 1803 году Гавриил Романович Державин совершенно уходит с государственной службы. Полностью посвятив себя литературным занятиям, писатель пробует себя в новых жанрах: басни, трагедии, комедии, оперы для театра, сказки. Вскоре Державин создает литературный кружок «Беседа любителей русского слова», в который входят писатели Дмитрий Хвостов, Александр Шишков, Александр Шаховской, Иван Дмитриев. «Беседчики», главным оппонентами которых были карамзинисты, придерживались консервативных взглядов на словесное творчество и выступали против реформирования русского языка.

Последним произведением Гавриила Державина стало неоконченное стихотворение «Река времен в своем стремленьи…». В 1816 году поэт скончался в своем новгородском имении Званка.

Много позже смерти Державина, в XIX веке, в кругу петрашевцев кто-то скажет, что Державин напоминает скорее «напыщенного ритора и низкопоклонного панегириста, чем великого поэта». Тогда в ответ на это некто из членов объединения с гневным возмущением прочтет стихотворение «Властителям и судьям». Этим «некто» станет Федор Михайлович Достоевский.

Произведение поэта представляет собой вольное переложение 81 псалма. Автор именует власть предержащих «земными богами», что соответствовало одической риторике того времени, но вот содержание «гневной оды» отнюдь не панегирическое. Первая строфа почти дословно воспроизводит псаломские стихи: «Бог стал в сонме богов; среди богов произнес суд: доколе будете вы судить неправедно и оказывать лицеприятие нечестивым?» (Пс.81:1-2), но в последующих четверостишиях обнаруживает себя гражданский пафос, который сливается с пафосом философским. Дважды, во второй и в третьей строфе, поэт указует на долг «земных богов» перед людьми и Отечеством.

 

Ваш долг есть: сохранять законы,

На лица сильных не взирать,

Без помощи, без обороны

Сирот и вдов не оставлять.

 

Ваш долг: спасать от бед невинных,

Несчастливым подать покров;

От сильных защищать бессильных,

Исторгнуть бедных из оков.

 

Благодаря оригиналу, на который опирается поэт, долг царя перед народом становится одновременно долгом перед Небом, а сам поэт превращается в того провозвестника, которому дано «глаголом жечь сердца людей». Однако поэт с прискорбием замечает, что его слову не внемлют: мзда, злодейство и неправда ослепили сильных мира сего, и они видя не видят и слыша не слышат, и не разумеют (Мф. 13:13).

 

Не внемлют! видят — и не знают!

Покрыты мздою очеса:

Злодействы землю потрясают,

Неправда зыблет небеса.

 

В следующем четверостишии поэт пытается достучаться до плотяных сердец царей, используя для этого мотив тленности, смертности. Основной призыв автора: «Опомнитесь! И вас ждёт смерть, никому не избежать её жерла! Так не настало ли время подумать об истинном Царе и Судье нелицеприятном»:

 

И вы подобно так падете,

Как с древ увядший лист падет!

И вы подобно так умрете,

Как ваш последний раб умрет!

 

Последняя строчка псалма: «Восстань, Боже, суди землю, ибо Ты наследуешь все народы» (Пс. 81:8) превращается под пером писателя в мощный обличительный призыв к Богу – карать лукавых. Как будто разуверившись в сострадании и сочувствии правящего сословия, поэт взывает к суду Божьему, возлагая на Него упование в справедливости: 

Воскресни, боже! боже правых!

И их молению внемли:

Приди, суди, карай лукавых,

И будь един царем земли!

 

Последние строчки поэта-обличителя звучат грозно и громогласно, но назвать произведение революционным все же нельзя. Державин как христианин взывает к справедливости, но не приговаривает к справедливому суду, говорит о смертности власть предержащих, но не угрожает им смертью. В произведении нашли выражение душевная боль автора о неправдах, царящих вокруг, именно это делает произведение Державина актуальным и поныне.