Толкование Евангелие от Иоанна 9 глава 0 стих - Экзегет

И мимоидый виде человека слепа от рождества. Будучи весьма человеколюбив и заботясь о нашем спасении, а притом желая заградить уста нечестивым, Господь не опускает ничего, что только Ему подобало, хотя бы никто Ему не внимал. Это знал и Пророк, и потому говорил: яко да оправдишися во словесех Твоих и победиши, внегда судити ти (Пс. 50:6). Поэтому-то и теперь, – когда не приняли Его высокого учения и даже назвали Его беснующимся и покушались убить, – Он, выйдя из храма, исцеляет слепого. Таким образом, Своим отсутствием Он укрощает их ярость, а совершением чуда смягчает их жестокосердие и упорство и удостоверяет в словах Своих. И совершает Он чудо не обыкновенное, но такое, которое теперь только в первый раз последовало: от века бо несть слышано, яко кто отверзе очи слепу рождену (Ин. 9:32). Слепому, быть может, кто-нибудь и отверзал очи, но слепорожденному – еще никто. А что Спаситель, выйдя из храма, пошел нарочно для этого дела, видно из того, что Сам Он увидел слепого, а не слепой подошел к Нему, – и так пристально посмотрел на него, что обратил внимание и учеников.

И так пристально посмотрел на него, что обратил внимание и учеников. Вот это и подало им повод к вопросу; видя, как Он пристально смотрит, они спросили Его, говоря: кто согреши, сей ли, или родителя его? Странный вопрос! Как он мог согрешить до рождения? Или как мог быть наказан за грехи родителей? Каким же образом они пришли к такому вопросу? Прежде того, исцелив расслабленного, (Христос) сказал: се, здрав еси, ктому не согрешай (Ин. 5:14). Итак, вспомнив, что тот расслаблен был за грехи, они говорят: пусть тот расслаблен был за грехи, но что Ты скажешь об этом? Он ли согрешил? Но этого нельзя сказать, потому что он слеп от рождения. Или родители его? Но нельзя и этого, потому что сын не наказывается за отца. Таким образом, как мы, когда видим страдающее дитя и говорим: что сказать о нем, что сделало это дитя? – этим не спрашиваем, а выражаем недоумение, так точно и ученики, когда говорили это, не столько спрашивали, сколько недоумевали.

Что же Христос? Ни сей согреши, ни родителя его. Этим, впрочем, Он не освобождает их от грехов; не просто сказал: ни сей согреши, ни родителя его, но присовокупил: яко слеп родися. Но да прославится Сын Божий. Согрешил и он, и родители его; но не в этом причина слепоты. Не означает также (Христос) этими словами и того, что не этот, а другие подвергались слепоте по этой причине, то есть за грехи родителей, потому что за грехи одного нельзя наказывать другого. Если же допустим это, то должны будем допустить и то, что (слепорожденный) согрешил до рождения. Значит, как словами: ни сей согреши не то утверждает, что можно от рождения согрешить и быть за то наказанным, так равно, сказавши: ни родителя его, выражает не ту мысль, что можно быть наказанным за родителей. Такое мнение (Господь) опровергает чрез Иезекииля: живу Аз, глаголет Господь, аще будет еще глаголема притча сия: отцы ядоша терпкое, а зубом чад их оскомины быша (см.: Иез. 18:3). Да и Моисей говорит: да не умрут отцы за сыны (Втор. 24:16). И об одном царе повествуется, что он потому не сделал этого (не убил детей убийц), что соблюдал закон Моисеев (4 Цар. 14:6). Если же кто скажет: как же написано: отдаяй грехи отец на чада до третияго и четвертаго рода (Исх. 20:5)? – то мы ответим на это, что это не всеобщее определение, а сказано применительно к исшедшим из Египта. Слова эти значат вот что: так как исшедшие из Египта, несмотря на знамения и чудеса, сделались хуже своих предков, которые ничего этого не видели, то их постигнет то же самое, что постигло их предков, потому что они дерзнули на такие же преступления. А что это именно о них сказано, в том вполне уверится всякий, кто вникнет в это место. Итак, почему (слепорожденный) родился слепым? Да явится, говорит, слава Божия. Вот опять новое недоумение: как будто, без его наказания, нельзя было явиться славе Божией! Но совсем не то и сказано, чтобы нельзя было; конечно было можно; но да явится (слава Божия) и на нем. Итак, скажешь, он обижен был ради славы Божией? Чем же обижен, скажи мне? Что, если бы Господу было угодно, чтобы он и совсем не родился? Я, с своей стороны, утверждаю, что он получил даже благодеяние от своей слепоты, потому что прозрел внутренними очами. Что пользы в зрении иудеям? Они подверглись только большему наказанию оттого, что остались слепыми при своем зрении. А ему какой вред от слепоты? Чрез нее он прозрел. Таким-то образом, как зло настоящей жизни не есть зло, так и добро не есть добро. Только грех есть зло, а слепота – не зло. И Кто привел (слепца) из небытия в бытие, Тот имел власть и оставить его в таком положении. А некоторые говорят, что эта частица (??? – да, чтобы) и указывает здесь не на причину, а на последствие, – точно так же, как и в другом месте, где говорится: на суд Аз в мир сей приидох, да невидящии видят, и видящии слепи будут (Ин. 9:39). Не для того, конечно, пришел Христос, чтобы видящие слепы были. Равным образом Павел говорит: разумное Божие яве есть в них… во еже быти им безответным (Рим. 1:19, 20), – хотя Господь не для того явил им это, чтобы они лишены были оправдания, а для того, чтобы получили оправдание. И опять в другом месте: закон же привниде, да умножится прегрешение (Рим. 5:20), – хотя закон прившел не для этого, а для обуздания греха. Видишь ли, что эта частица везде указывает на последствие? Как отличный домостроитель, построивши одну часть дома, другую оставляет недоконченною для того, чтобы остальными постройками защитить себя пред неверующими в устройстве всего дома, так и Бог укрепляет и исправляет тело наше, как бы некоторую обветшавшую храмину, – исцеляет иссохшую руку, укрепляет расслабленные члены, выпрямляет хромых, очищает прокаженных, воздвигает больных, восстановляет расслабленных голенями, воскрешает мертвых, отверзает смежившиеся очи, дает зрение тем, которые никогда его не имели. Исправляя, таким образом, все эти недостатки нашей немощной природы, Он являет Свое могущество. Когда же (Христос) говорит: да явится слава Божия, говорит о Себе, – не об Отце, потому что слава Отца была явна. Так как знали, что Бог создал человека, взяв персть от земли, то и Христос поступил таким же образом. Если бы сказал Он: Я – Тот, Кто взял персть от земли и создал человека, то это показалось бы невыносимым для слушателей; а когда Он показал это на деле, – они уже не могли оскорбляться. Вот почему, взяв персть и растворив ее слюной, Он таким образом обнаружил сокровенную Свою славу. Не малая слава в том, чтобы Его признали за Содетеля твари. А из того действительно следовало заключать и о прочем: часть служила ручательством за целое; несомненность большего удостоверяла и в меньшем. Ведь человек превосходнее всей твари, а глаз превосходнее всех наших членов. Вот почему Христос создал зрение не просто, а вышесказанным образом. Глаз хотя по величине и малый член, но необходимее всего тела. На это указывает и Павел, когда говорит: аще речет ухо, яко несмь око, несмь от тела: еда сего ради несть от тела? (1 Кор. 12:16). Хотя все в нас служит доказательством премудрости Божией, но глаз – по преимуществу. Он управляет всем телом; он всему телу придает красоту, он украшает лицо, он служит светильником для всех членов. Что солнце во вселенной, то глаз в теле. Погаси свет в солнце, – и все погибнет и придет в смятение; погаси свет в глазах, – бесполезны будут и ноги, и руки, и душа. Без глаз становится невозможным познание. Посредством их мы познали Бога: невидимая бо Его от создания мира твореньми помышляема видима суть (Рим. 1:20). Таким образом, глаз служит светильником не только для тела, но еще больше, чем для тела, – для души. Потому-то он и помещен как бы на некотором царском месте – вверху, и председательствует над другими чувствами. Вот его-то и устрояет Христос. Потом, чтобы ты не подумал, что Он имеет нужду в веществе, когда творит, и чтобы знал, что и в начале Он не имел нужды в брении (Кто произвел из ничего высшие существа, Тот тем более мог сотворить глаз без вещества), дабы, говорю, ты знал, что Он делает это не по нужде, а для того чтобы показать, что Он же был Творцом и в начале, – помазавши брением, говорит: иди, умыйся (Ин. 9:7). Познай, что Я не имею нужды в брении, чтобы сотворить глаза, но да явится на нем (слепом) слава Моя.

Познай, что Я не имею нужды в брении, чтобы сотворить глаза, но да явится на нем (слепом) слава Моя. А что Он о Себе самом сказал эти слова: да явится слава Божия, видно из того, что затем прибавил: «Мне должно делать дела Пославшего Меня» . То есть: Мне должно явить Себя и совершить дела, которые могли бы показать, что Я делаю тоже, что и Отец, – не подобное только, но тоже самое. А это служит знаком большого равенства и говорится только о тех, из которых один нисколько не отличен от другого. Кто же будет еще противоречить, видя, что Он может тоже, что и Отец? Он не только образовал глаза, не только отверз их, но и даровал зрение; а это служит доказательством, что Он вдохнул и душу, потому что без действия души и самый совершенный глаз никогда не может ничего видеть. Итак, Он даровал и силу души, Он дал и члены со всеми принадлежностями – с артериями, нервами и жилами, с кровью и со всем прочим, из чего слагается наше тело. «Мне должно делать,... доколе есть день». Что значат эти слова? И какую они имеют связь? Очень тесную. Вот значение этих слов: «доколе есть день», – доколе можно людям веровать в Меня, доколе продолжается эта жизнь, – «Мне должно делать; приходит ночь», то есть будущее время, «когда никто не может делать». Не сказал: когда Я не могу делать, но: «когда никто не может делать», то есть когда не будет уже ни веры, ни трудов, ни покаяния. А что делом Он называет веру, видно из того, что когда Ему говорили: «что нам делать, чтобы творить дела Божии», – Он отвечает: «вот дело Божие, чтобы вы веровали в Того, Кого Он послал» (Ин. 6:29). Но почему же этого дела не может никто делать в то время? Потому, что не будет уже и веры, но, волею или неволею, все будут повиноваться. Итак, – чтобы кто-нибудь не сказал, что Он делает это по тщеславию, – Он показывает, что делает все для пользы людей, так как они только здесь имеют возможность веровать, а там уже не могут сделать для себя ничего полезного. Поэтому-то Он исцелил слепого, не смотря на то, что тот даже не подходил к Нему. Впрочем, что слепой достоин был исцеления и, если бы имел зрение, то уверовал бы и приступил бы ко Христу, даже если бы услышал от кого о Его присутствии, и тогда не преминул бы сделать этого, – видно из последующего, из его мужества и веры. Ему естественно было подумать и сказать: что это такое? Сотворил брение, помазал мне глаза и сказал: «пойди, умойся». Разве не мог исцелить, и потом уже послать в Силоам? Я часто умывался там вместе со многими другими, и не получил никакой пользы. Если бы имел Он какую-либо силу, то исцелил бы теперь же. Так говори и Нееман об Елисее. Получив приказание идти омыться в Иордане, он не поверил, – не смотря на великую славу Елисея. Но слепой был чужд неверия, не возражал и не рассуждал сам с собою: что это такое? Брение ли нужно было возложить? Оно скорее может ослепить. Кто когда прозревал таким образом? Нет, он не подумал ничего такого. Видишь ли его твердую веру и доблесть душевную? «Приходит ночь». Этим показывает, что и после креста будет иметь попечение о нечестивых и многих привлечет, потому что еще «есть день»; но затем уже окончательно отвергнет их. На это и указывает словами: «доколе Я в мире, Я свет миру» Как же Павел назвал настоящую жизнь ночью, а ту (будущую) — днем? Этим он не противоречит Христу, но говорит тоже самое, только не по словам, а по мыслям. «Ночь», говорит он, «прошла, а день приблизился» (Рим. 13:12). Ночью называет настоящее время по причине седящих во тьме, или по сравнению с тем (будущим) днем. Христос ночью называет будущее, потому что тогда уже не будут делать грехов; а Павел ночью называет настоящую жизнь, потому что живущие во зле и неверии находятся во тьме. Таким образом, беседуя с верными, сказал: «ночь прошла, а день приблизился», так как (верные) имеют насладиться тем светом; ночью же называет прежнюю жизнь, и говорит: «отвергнем дела тьмы». Видишь ли, что в них–то, по его словам, и заключается ночь? Потому и прибавляет: «как днем, будем вести себя благочинно» (Рим. 13:13), чтобы мы могли насладиться тем светом. Если же так прекрасен этот свет, то подумай, каков будет тот. Сколько солнечный свет лучше светильничного, столько же, или еще гораздо более, будущий лучше нынешнего. Вот на это и указывал Христос, когда говорил: «солнце померкнет» (Мф. 24:29), то есть, от обилия того света не будет видно и солнца! И если теперь, для того, чтобы иметь светлые и со здоровым воздухом дома, мы тратим множество денег, подвергаясь тяжким трудам при постройках, то подумай, не должны ли мы пожертвовать и самыми телами, чтобы создать себе светлые обители там, где тот неизреченный свет? Здесь споры и раздоры по поводу границ и стен; там нет ничего подобного; нет ни зависти, ни клеветы; никто не станет спорить с нами из–за границ. Притом этот дом непременно нужно будет покинуть, а тот останется при нас навсегда. Этот со временем неизбежно подвергается гниению и многочисленным повреждениям; тот не стареется никогда. Этого бедный не может построить; тот можно построить и на две лепты, как вдовица. Поэтому крайне прискорбно мне, что при стольких, предстоящих нам, благах мы беспечны и нерадивы. Чтобы иметь блистательные дома здесь, о том мы всячески стараемся; а чтобы на небесах устроить себе хотя малое пристанище, о том не заботимся, не помышляем. Скажи мне: здесь где желал бы ты иметь себе дом? В пустыне, или в одном из небольших городов? Не думаю; без сомнения — в столицах и в больших городах, где больше блеска. Но я веду тебя в такой город, которого строитель и художник — Бог. Там, умоляю, устрояй и созидай себе дом, — с меньшими издержками и с меньшим трудом. Этот дом созидается руками нищих, и он есть наилучшее здание; а те, которые строятся теперь, — дело крайнего безумия. Если бы кто повел тебя в Персию с тем, чтобы посмотреть на эту страну и потом возвратиться, а между тем стал бы советовать строить там дома: не назвал ли бы ты его крайне безумным за то, что он советует тебе тратиться по пустому? Как же ты делаешь тоже самое на земле, которую скоро потом покинешь? Да я, говоришь ты, оставлю все детям. Но ведь и они оставят скоро после тебя, а нередко и прежде тебя; точно также — и их потомки. Таким образом и это бывает для тебя поводом к скорби, когда ты не видишь после себя наследников. Но там нет нужды опасаться ничего подобного; там приобретение остается постоянным и для тебя, и для детей, и для внуков, если они будут подражать той же добродетели. Тем зданием заведует сам Христос; строящему его нет нужды ни поставлять надсмотрщиков, ни заботиться, ни беспокоиться. Когда дело принимает на Себя Бог, к чему тогда заботы? Он Сам все собирает и воздвигает жилище. И не это только удивительно, но и то, что Он создает его так, как нравится тебе, или даже лучше, чем как тебе нравится и как ты желаешь, потому что Он наилучший художник и весьма заботится о твоих выгодах. Хотя бы ты был нищим и пожелал создать такой дом, это не породит против тебя зависти, не возбудит клеветы, потому что не видит его никто из тех, кому знакома зависть, а видят ангелы, умеющие только радоваться твоему благополучию. Никто не станет захватывать границ твоего дома, потому что там нет ни одного соседа, страждущего такою болезнью. Твоими соседями там будут святые, Петр и Павел, все пророки, мученики, сонм ангелов и архангелов. Ради всего этого раздадим наше имение нищим, чтобы наследовать те обители, которых да сподобимся все мы по благодати и человеколюбию Господа нашего Иисуса Христа, чрез Которого и с Которым Отцу со Святым Духом слава ныне и присно, и во веки веков. Аминь.

См. ст. 4. Тоже самое говорил Он и другим: «доколе свет с вами, веруйте в свет» (Ин. 12:36).

Желающие получить какой–либо плод от того, что прочитывается, не должны оставлять без внимания ни одного слова. Потому–то и заповедано нам исследовать Писания, что многое, что с первого взгляда представляется простым, заключает в себе глубокий сокровенный смысл. Вот таково и настоящее место. Сия рек, сказано, плюну на землю. Что же такое: сия? Да явится слава Божия, и: Мне подобает делати дела Пославшаго Мя (ст. 4). Не без намерения евангелист напомнил нам эти слова и затем прибавил: плюну, но с тем, чтобы показать, что слова Он подтвердил делами. Но зачем для брения употребил не воду, а плюновение? Он хотел послать слепого в Силоам, а потому, чтобы ты ничего не приписывал источнику, но познал, что именно исшедшая из уст Его сила и образовала и отверзла очи, – Он плюнул на землю. На это самое указывает и евангелист словами: и сотвори брение от плюновения.

См. ст. 6. Затем, чтоб не подумали, что исцеление произошло от земли, повелел умыться. Но для чего было не сделать этого тут же, а послал в Силоам? Для того, чтобы ты видел веру слепого и чтобы сделать безответным неверие иудеев. Естественно, что все видели его, когда он шел с глазами, помазанными брением. Такою необычайностию он не мог не привлечь на себя взоры всех, знакомых и незнакомых, и, конечно, все смотрели на него со вниманием. Так как не легко признать, что слепой прозрел, то (Христос) наперед приготовляет дальностию пути многих свидетелей, а необычайностию зрелища – внимательных зрителей, чтобы они, хорошо заметив, не могли уже говорить: это – он, это – не он. Кроме того, посылая в Силоам, хочет и то показать, что Он не чужд закона и Ветхого Завета. А, наконец, нельзя было опасаться и того, что слава будет отнесена к Силоаму. Многие и много раз умывали в нем глаза, но не испытали ничего подобного. Нет, и тут действовала сила Христова, все содевающая. Потому-то евангелист присовокупляет нам и толкование. Сказавши: в Силоам, прибавил: еже сказается послан, – чтобы ты знал, что и тут исцелил его Христос, как говорит Павел: пияху бо от духовнаго последующаго камене; камень же бе Христос (1 Кор. 10:4). Значит, как духовным камнем был Христос, так и духовным Силоамом. А мне кажется, что и внезапное появление воды указывает нам на непостижимое таинство. На какое же именно? На нечаянное и неожиданное явление (Христово). Но обрати внимание на душу слепца, во всем послушную. Не говорил он: если брение или плюновение может даровать зрение, то какая мне нужда в Силоаме? А если нужен Силоам, то зачем брение? Зачем помазал мне глаза? Зачем приказал умыться? Нет, не думал он ничего подобного, но заботился только о том, чтобы во всем повиноваться Повелевающему, и не соблазнялся ничем происходившим. Если же кто спросит: как он прозрел, отложивши брение? – то не услышит от нас ничего другого, кроме того, что мы не знаем, как это произошло. И что удивительного, если мы не знаем? Не знал того ни евангелист, ни сам исцеленный. Он знал только, что произошло, а как – того не мог понять. И, когда спрашивали его об этом, он говорил: брение положи мне на очи, и умыхся, и вижу (ст. 15); а как это сделалось – он не может сказать, хотя бы тысячекратно спрашивали его.

Необычайность события приводила их даже к неверию, несмотря на то что сделано было так много, чтобы устранить всякое недоверие. Некоторые говорили: не сей ли есть седяй и просяй? О, как велико человеколюбие Божие! До чего не снизошел Христос, когда великою благостию исцеляет нищих, и тем заграждает уста иудеям! Не славных только, и знаменитых, и облеченных властию, но и простых удостаивает одинакового попечения, потому что пришел для спасения всех. И что было с расслабленным, то же случилось и с слепым. Ни тот не знал, кто таков исцеливший его, ни этот. Это произошло оттого, что Христос удалился, а Он всегда удалялся после исцелений, чтобы устранить от чудес всякое подозрение. Незнавшие, кто Он таков, каким, в самом деле, образом могли благоприятствовать Ему и помогать в устроении этих дел? Что же касается этого слепого, то он не был и из числа тех, которые ходят повсюду, но сидел при вратах храма.

Но между тем как все недоумевают о нем, что говорит он сам? Аз есмь. Не устыдился прежней слепоты, не убоялся ярости народа, не отказался объявить себя, чтобы возвестить о Благодетеле.

«Спрашивали у него: как открылись у тебя глаза»? Он отвечает: «человек, называемый Иисус». Что ты говоришь? Человеку ли творить такие дела? Но он еще не знал об Нем ничего великого. «Человек, называемый Иисус, сделал брение, помазал глаза мои». Смотри, как он правдив. Не сказал, из чего сделал брение: чего не знает, о том и не говорит. Не видел он, что (Христос) плюнул на землю; а что помазал, это узнал он по ощущению и осязанию. «И сказал мне: пойди на купальню Силоам и умойся». Об этом ему сказало чувство слуха. Но откуда знал он Его голос? Из Его разговора с учениками. Таким образом, он все это рассказывает, опираясь на свидетельство самого дела, и однако же не может сказать о способе исцеления. Если же по отношению к чувственному и осязаемому нужна вера, то тем более по отношению к невидимому.

Спрашивали: где Той есть, уже замышляя против Него убийство. Но заметь: как далек Христос от желания суетной славы! Он не оставался вместе с исцеленными, потому что не хотел приобретать славы, ни увлекать народ, ни выказывать Себя. Заметь и то, как все согласно с истиною отвечает слепой.

Иудеи хотели найти Христа, чтобы отвести Его к священникам; но так как не нашли Его, то ведут слепого к фарисеям для более строгого допроса. * * * Фарисеи же и старейшины иудейские, видя, что чудо это многих привлечет ко Христу, снедаемые ревностью нечестия и поражаемые жалом истины, призывают к себе того, который был раньше слепым. Прискорбное было зрелище — этот суд над благочестием, притом суд, производимый злыми судьями; зато утешительно то, что подсудимый имел великого защитника и сам Бог руководил состязанием и наблюдал.

Потому–то и евангелист замечает, что была суббота, чтобы показать злой их умысел и причину, по которой они искали (Спасителя), то есть, они полагали, что нашли возможность оклеветать чудо — мнимым нарушением закона.

Они полагали, что нашли возможность оклеветать чудо — мнимым нарушением закона. И это видно из того, что они, лишь только увидели слепого, ничего другого не сказали ему, а только: «как отверз твои очи»? И заметь, как говорят. Не сказали: как ты прозрел? — но: «как отверз твои очи»¹? — представляя ему случай оклеветать Его за такое дело. Но он отвечает им кратко, как людям, которые уже все слышали. Не упомянув ни об имени, ни о словах, сказанных ему: «пойди, умойся», он прямо говорит: «брение положил Он на мои глаза, и я умылся, и вижу» , — как будто они уже сильно оклеветали Его и сказали: смотри, что делает Иисус в субботу, — помазывает брением. Но ты обрати лучше внимание на то, как не смущается слепой. Когда его спрашивали соседи, и он отвечал, не подвергаясь никакой опасности, тогда не так много значило сказать истину. Но удивительно то, что и теперь, находясь в большом страхе, он не отказывается, не говорит ничего, несогласного с прежними словами. Что же фарисеи, или лучше, что вместе с ними и другие? Привели его, полагая, что он откажется, но услышали противное, — то, чего не желали, — и точнее узнали все дело. Так было с ними и при всех чудесах; но это мы яснее покажем впоследствии. *1 В принятом тексте Библии слова "как он прозрел" есть, а "как отверз твои очи" - ст. 26 * * * Иудеи призывают бывшего слепца — прозревшего, ставят его пред лицом синедриона и говорят ему: скажи, как ты прозрел, и кто отверз тебе очи, и как это он сделал? Все это спрашивали они не для того, чтобы узнать от него истину, но чтобы своим допросом устрашить вопрошаемого. Часто ведь самым способом спрашивания учитель наставляет спрашиваемого отвечать или молчать; тоже самое бывает и на суде: если тому, кто должен свидетельствовать о деле, начать говорить: да знаешь ли ты дело по существу? присутствовал ли ты при нем? откуда ты получил о нем сведения? — то самая форма вопроса покажет ему, что он должен дать ответ отрицательный. Так и они: кто отверз тебе очи? Как ты прозрел? А тот, думая не столько об угрозе их, сколько о том, чтобы соблюсти истину, отвечает: «Человек, называемый Иисус, сделал брение, помазал глаза мои и сказал мне: пойди на купальню Силоам и умойся. Я пошел, умылся и прозрел» (Ин. 9:11). Не знал истины, но признавал благодеяние; достоинства же благодетеля еще не знал. Человек Некий, сделав брение, помазал мне очи, и — я вижу.

Что же говорили фарисеи? Глаголаху нецыи (не все, а более дерзкие): несть Сей от Бога Человек, яко субботу не хранит. Овии глаголаху: како может человек грешен сицева знамения творити?. Видишь, что они привлекаемы были чудесами? Ведь они же прежде посылали затем, чтобы привести Его, а теперь, слушай, что говорят, – хотя и не все. Будучи начальниками, они впадали в неверие от честолюбия. Впрочем, и из начальников многие веровали в Него, только не выражали того открыто. Простой народ был пренебрегаем, так как он и не имел важного значения в их сонмище; но начальники, как люди более знаменитые, с большим трудом решались говорить откровенно. Одних удерживало властолюбие, других – робость и боязнь перед толпой. Потому-то и говорил (Христос): како вы можете веровати, славу друг от друга приемлюще? (Ин. 5:44). О себе эти люди говорили, что они от Бога, несмотря на то что домогались неправедного убийства, а о том, Кто исцеляет слепых, говорят, что Он не может быть от Бога, потому что не соблюдает субботы. Другие на это возражали, что грешник не может творить таких знамений. Таким образом, первые злонамеренно умалчивали о чудном событии и выставляли на вид мнимое нарушение закона, так как не говорили: исцеляет в субботу, но: субботу не хранит. Но и последние, с своей стороны, отвечали слабо. Тогда как нужно было показать, что суббота не нарушается, они ссылаются только на знамения; и это естественно, потому что они еще считали Его человеком. В противном случае они могли сказать в Его оправдание и то, что Он – Господь субботы: и Сам установил ее. Но они не имели еще о Нем такого понятия. Впрочем, никто из них и не осмеливался прямо сказать то, что хотел; говорили нерешительно, но с сомнением, одни по недостатку смелости, другие по властолюбию. И распря бе в них . Эта распря началась прежде в народе, а потом уже перешла и к начальникам. И овии глаголаху, яко благ есть; инии же: ни, но льстит народы (Ин. 7:12). Видишь, что начальники неразумнее народа и разделились между собою уже после (народа)? Но и, разделившись, они не выказали никакой твердости, видя настояния фарисеев. А если бы отделились совершенно, то скоро познали бы истину. Ведь и разделение может быть хорошо, почему и Христос говорил: не приидох воврещи мир на землю, но мечь (Мф. 10:34). Бывает и согласие худо, бывает и разногласие хорошо. Так, строившие башню были согласны между собою во вред себе, и они же опять, хотя и невольно, разделились к своему благу. И сообщники Корея не на добро согласились между собою, потому были разделены к добру. Иуда также был в согласии с иудеями не на добро. Значит, и разногласие может быть хорошо, и согласие худо. Потому-то (Христос) говорит: аще око твое соблазняет тя, изми е… аще нога твоя, отсецы ю (Мф. 18:9, 8). Если же нужно отсекать член, который, будучи соединен с нами, вредит нам, то не гораздо ли более должно удаляться от друзей, когда связь с ними ведет не к добру. Итак, не всегда хорошо согласие, как и не всегда худо несогласие. Я говорю это для того, чтобы мы избегали людей злых и искали добрых. Если мы отсекаем сгнившие и неизлечимые члены, опасаясь, чтобы все тело не подверглось той же заразе, и делаем это не из пренебрежения к ним, а из желания предохранить прочие части тела, то тем более должно поступать так по отношению к людям, общество которых зловредно для нас. Если мы можем и их исправить, и сами не потерпеть вреда, то должны употребить на то все старание. Если же и они не исправятся, и мы получим вред, в таком случае необходимо их отвергнуть и бросить. От этого и они сами часто получают гораздо более пользы. Потому–то и Павел убеждал таким образом: «извергните развращенного из среды вас», и: «дабы изъят был из среды вас сделавший такое дело» (1 Кор. 5:13, 2). Пагубно, истинно пагубно обращение с злыми людьми. Не так скоро пристает зараза и короста губит подвергшихся этой болезни, как злые нравы людей порочных. «Худые сообщества развращают добрые нравы» (1 Кор. 15:33). И пророк также говорит: «бегите из среды» их и удалитесь (Иер. 51:6). Пусть же никто не имеет порочного друга. Если мы отказываемся и от детей порочных, и не уважаем ни природы, ни ее законов, ни ее связей, то тем более должны убегать порочных друзей и знакомых. Пусть мы и не получим от них никакого вреда; но все же не в состоянии будем избежать худой молвы. Посторонние не всматриваются в нашу жизнь, но судят нас по нашему обществу. Заповедаю это и женам, и девам. Сказано ведь: «пекитесь о добром» не только пред Богом, но и «перед человеками» (Рим. 12:17). Будем же всячески стараться, чтобы не соблазнить ближнего. Хотя бы жизнь наша была самая праведная, но если она служит соблазном для других, — теряет всю цену. Но как возможно, чтобы праведная жизнь соблазняла? (Это бывает) когда сообщество с другими людьми навлекает на нее худую молву. Когда мы, надеясь на себя, обращаемся с людьми порочными, то, если сами и не терпим вреда, соблазняем других. Говорю это и мужам, и женам, и девам, предоставляя их совести узнать в точности, сколько отсюда рождается зол. Пусть я не подозреваю ничего худого, а равно и никто другой из более совершенных; но простодушнейший брат терпит вред от твоего совершенства. А надобно обращать внимание и на его немощь. Но если и он не потерпит вреда, то потерпит язычник. А Павел заповедал: «Не подавайте соблазна ни Иудеям, ни Еллинам, ни церкви Божией» (1 Кор. 10:32). Я не подозреваю ничего худого о деве, потому что люблю девство, а любовь не мыслит зла. Я крайне люблю такой образ жизни, и не могу подумать ничего дурного. Но чем мы убедим внешних? А надобно и о них иметь попечение. Будем же вести себя так, чтобы никто даже из неверных не мог найти повода справедливо упрекать нас. Как те, которые ведут жизнь праведную, прославляют Бога, так, напротив, живущие худо подают повод к хуле на Него. Но не дай Бог, чтобы между нами были такие, а да светятся дела наши так, чтобы прославлялся Отец наш, «сущий на небесах», и чтобы мы могли насладиться славою Его, которой и да сподобимся все мы, по благодати и человеколюбию Господа нашего Иисуса Христа, чрез Которого и с Которым Отцу со Святым Духом слава ныне и присно, и во веки веков. Аминь.

Св. Писание должно читать не просто и не как–нибудь, но со всяким тщанием, чтобы не впадать в затруднения. Вот и в настоящем случае справедливо кто-либо может прийти в недоумение, каким образом (иудеи), сказав: несть Сей от Бога, яко субботу не хранит, говорят слепому: ты что глаголеши о Нем, яко отверзе очи твои? Не сказали: ты что скажешь о Нем, нарушившем субботу; но вместо обвинения указывают теперь на то, что могло служить оправданием. Что же должно сказать? Это были не те, которые говорили: несть Сей от Бога, но отделившиеся от них и говорившие: не может человек грешен сицева знамения творити. Желая еще более заградить тем уста и чтобы не подать повода думать, что защищают Христа, они выводят на средину и спрашивают того, кто испытал на себе Его силу. Заметь же мудрость нищего: он отвечает разумнее всех их. И во-первых, говорит: яко пророк есть. Не испугался суда развращенных иудеев, которые противоречили и говорили: как Он может быть от Бога, когда не соблюдает субботы; но сказал, что Он – пророк.

Смотри, сколько употребляют способов, чтобы затмить и уничтожить чудо. Но таково свойство истины, что от того, чем люди думают подорвать ее, она становится сильнее, и просиявает чрез то, чем хотят затмить. Если бы этого не было, – чудо могло бы, пожалуй, остаться в подозрении у многих; теперь же они действуют так, как будто старались открыть истину; и не иначе они стали бы поступать и в том случае, если бы всячески заботились о Христе. Между тем они старались унизить Его уже тем самым, что говорили: како отверзе очи твои? – то есть не волшебством ли каким? И при другом случае, не имея ничего возразить, они старались оклеветать способ врачевания и говорили: Сей не изгонит бесы, токмо о веельзевуле (Мф. 12:24); и теперь опять, не зная, что сказать, обращаются к времени и говорят, что Он нарушает субботу и что Он грешник. Но ведь Он со всею строгостию спрашивал вас, своих завистников, всегда готовых порицать Его дела: кто от вас обличает Мя о гресе? (Ин. 8:46). И никто не отвечал и не сказал: Ты богохульствуешь, называя Себя безгрешным. А если бы они могли что сказать, – никак не умолчали бы. В самом деле, люди, которые бросали в Него камнями и сказали, что Он не от Бога, когда услышали, что Он был прежде Авраама, люди, которые, будучи сами человекоубийцами, хвалились, что они от Бога, а о Том, Кто совершает такие знамения, когда Он исцелил в субботу, говорили, что Он не от Бога, потому что не хранит субботы, – эти люди, если бы имели против Него хотя тень обвинения, не преминули бы воспользоваться и тем. Если же теперь и называют Его грешником за то, что Он по видимому нарушил субботу, то и это обвинение оказалось напрасным, так как сами же товарищи их признали его неосновательным и ничтожным. Встречая, таким образом, отвсюду препятствия, они обращаются к новому средству, еще более бесстыдному и наглому. К какому же именно? Не яша веры, говорит (евангелист), яко слеп бе и прозре. Как же обвиняли Его в том, что не соблюдает субботы? Не очевидно ли, что веровали? И как вы не верите многочисленному народу – соседям, видевшим его? Но, как я сказал, ложь всегда изобличает сама себя тем, чем думает повредить истине, а истину обнаруживает яснее. Это же случилось и теперь. Чтобы не сказал кто-нибудь, что соседи и видевшие его не сказали ничего решительного, но говорили о подобном лице, вот они выставляют на средину родителей и чрез то невольно подтверждают действительность события, потому что родители лучше всех знали своего сына. Не будучи в состоянии устрашить слепого и видя, что он с полным дерзновением проповедует о Благодетеле, они надеялись повредить чуду чрез родителей. И заметь их злостный вопрос. Что они говорят? Поставив их на средину с тем, чтобы привести в замешательство, они с великим жаром и гневом спрашивают: сей ли есть сын ваш? И не сказали: который был прежде слепым, но – как? * * * Неподатливость злобы подвергает сомнению истину. Призывают родителей слепого; злоба сама против себя собирает свидетелей.

Егоже вы глаголете, яко слеп родися , – как будто они злонамеренно выдумали это из приверженности к Христу. О, беззаконные и пребеззаконные! Какой отец решится солгать так о своем сыне? А они почти так говорят: которого вы выдали за слепого, и не только (выдали), но и повсюду распустили о том слух: како убо ныне видит? Какое безумие! Это ваша, говорят, хитрость и уловка. Таким образом, сказав: егоже вы, глаголете, и: како убо ныне видит? – теми и другими словами стараются расположить их к тому, чтобы они отреклись. Из трех предположенных вопросов: сын ли он их, был ли слеп и как прозрел, родители отвечают только на два, а на третий не отвечают. Но и это послужило к утверждению истины, что на него отвечал не кто другой, а сам исцеленный, который в этом случае и есть достоверный свидетель. И возможно ли после того допустить, чтобы родители благоприятствовали, когда они из опасения иудеев умолчали нечто и из того, что знали? Что же они говорят? * * * Явились родители слепца. Опять тот же способ допрашивания (что и в ст. 15)

Так они отстранили себя, представив его достойным веры. * * * Те, по угрозам догадавшись о той злобе, какая их внушила, отвечают им... Они торжественно заявили об этом, чтобы не могло быть сомнения в том, что он был слеп.

Он не дитя, говорят, не малолетний, но может сам о себе свидетельствовать. * * * И заметь мудрость Божию. Чтобы не было отстранено показание самого прозревшего, как несовершеннолетнего или не умеющего, как следует, отвечать в общественном месте, Бог устроил так, чтобы прежде всего был засвидетельствованню его законный возраст. «Сам в совершенных летах, — говорят родители, — самого спросите». Несовершеннолетние нуждаются в защитниках, а достигшие совершенного возраста сами за себя отвечают.

Заметь, как и здесь евангелист выставляет на вид их мысли и намерения. Говорю это по поводу того замечания, которое они сделали прежде, сказав: равен ся творя Богу (Ин. 5:18). Если бы и это было мнение только иудеев, а не учение Христово, то евангелист прибавил бы и сказал, что таково было мнение иудейское.

См. ст. 21

Итак, когда родители отослали их к самому исцеленному, они снова позвали его – во второй раз. Тут не говорят ему прямо и бесстыдно: откажись от того, что Христос исцелил тебя, но хотят устроить это под видом благочестия. Даждь, говорят, славу Богу. Сказать родителям: скажите, что это не сын ваш и что он не родился слеп, – казалось крайне смешным; а сказать то же ему самому – было бы явным бесстыдством. Потому и не говорят этого, но избирают другой путь: даждь, говорят, славу Богу, то есть сознайся, что Он ничего не сделал. Мы вемы, яко Человек Сей грешен есть. Зачем же вы не обличили Его, когда Он говорил: кто от вас обличает Мя о гресе? И откуда вы знаете, что Он грешен? Слепой ничего не отвечал на эти слова их: даждь славу Богу, и Христос, встретившись с ним, похвалил его, а не осудил; не сказал: зачем ты не воздал славы Богу? – а что? Веруеши ли в Сына Божия? (ст. 35) – чтобы ты знал, что это и значит воздавать славу Богу. Если бы Он не был равночестен Отцу, то это не было бы славою; но так как, кто чтит Сына, чтит и Отца, то (Христос), по справедливости, не порицает слепого. Итак, пока ожидали, что родители примут их сторону и отрекутся, ничего не говорили ему самому; но когда увидели, что с этой стороны им нечего более надеяться, то снова обращаются к нему и говорят: Человек Сей грешен есть. * * * Но сколько он ратовал за истину, столько они упорствовали в бесстыдстве. Так как отрицать случившегося они были более уже не в состоянии, то они стараются обойти это событие и говорят ему: «воздай славу Богу; мы знаем, что Человек Тот грешник». Слава Отца и есть слава Сына, и слава их неразделима. Продолжается подвиг борца против иудеев. Говорят ему: «воздай славу Богу». Какому? Богу нашего закона? Но разве справедливо получить благодеяние от одного, а прославлять другого? «Воздай славу Богу». Один меня благодетельствовал, а я воздам славу другому? Они сами признали, что Иисус сделал брение и помазал глаза его; исцелителем признается Он, а прославить нужно другого? За что же воздавать славу Богу? За то, что дело это есть дело Божие? Итак против воли вы признаете Христа Богом? «Воздай славу Богу». Если дело это — дело Божие и Ему должна быть воздана слава, то сам совершитель этого дела Бог.

Не испугался ли слепой? Нимало. Как же, сказав прежде, яко пророк есть, теперь говорит: аще грешен есть, не вем. Говорит не от страха и не потому, чтобы так думал, но чтобы свидетельством самого дела, а не своими словами оправдать от обвинений и чтобы сделать это оправдание несомненным, так как благоприятное свидетельство посрамляло их. Уже после многих слов сказал он, что если бы этот человек не был чтителем Бога, то не мог бы творить таких знамений; и тут они так вознегодовали на него, что сказали: во гресех ты родился еси весь, и ты ли ны учиши? . Чего же бы ни сделали они и чего бы ни сказали, если бы он сказал это вначале? Аще грешен есть, не вем. Как бы так говорил он: об этом теперь ничего не говорю и не даю пока моего мнения; но то хорошо знаю и готов утверждать, что, будучи грешником, Он не мог бы творить таких дел. Этим он устранил от себя всякое подозрение и свое свидетельство сделал беспристрастным, потому что не говорил, как человек расположенный, но свидетельствовался самим делом.

Не успевши, таким образом, отвергнуть и уничтожить события, они снова обращаются к прежнему, разбирают способ исцеления, подобно людям, которые, отыскивая повсюду зверя, в безопасном месте лежащего, бегают то туда, то сюда. Возвращаются к прежним словам, но опять для того, чтобы чрез частые вопросы выказать всю их ничтожность. *** Замечаешь ли смелость нищего пред книжниками и фарисеями? Так могущественна истина и так бессильна ложь! Первая, когда бывает и у простых людей, делает их славными; последняя же, хотя бы была на стороне сильных, являет их слабыми. Слова нищего значат: вы не внимаете моим словам, поэтому я не стану больше говорить, не буду отвечать на ваши частые и пустые вопросы, потому что вы спрашиваете не для того, чтобы узнать, но чтобы надругаться над моими словами.

Что же слепой? Победив их и низложив, он уже говорит теперь не униженно. Пока дело требовало исследования и разбирательства, он, представляя доказательства, говорил с покорностию; а когда уловил их и одержал блистательную победу, он уже смело нападает на них. Что же он говорит? Рекох вам уже, и не слышасте: что паки хощете слышати?. Еда и вы ученицы Его хощете быти? Здесь уже включает себя самого в число учеников: выражение: еда и вы показывает, что он уже ученик. А вместе с тем сильно осмеивает и уязвляет иудеев. Действительно, он знал, что это сильно уязвляло их; а потому и сказал, желая как можно более укорить, чем выказал душу дерзновенную, возвышенную и презирающую их бешенство, – показал высокое достоинство Того, за Кого так смело говорил, и объявил, что они оскорбляли Человека, который достоин удивления. Сам же он не оскорблялся, но считал за честь для себя то, что ему ставили в укоризну. * * * Тот, воспламенившись наконец ревностью Божией, пренебрегает их вопросом и оставляет его без ответа, но что говорит им? «я уже сказал вам, и вы не слушали; что еще хотите слышать? или и вы хотите сделаться Его учениками» ? Он, никогда не бывший слушателем Христовой проповеди, подражает учению Христову. Иудеи в праздник обновления храма, окруживши Спасителя в притворе Соломоновом, говорили Ему: «долго ли Тебе держать нас в недоумении? если Ты Христос, скажи нам прямо. Иисус отвечал им: Я сказал вам, и не верите» (Ин. 10:24—25). И заметь благочестие этого защитника. Он заметил злобу иудеев, что они на все готовы и не скупятся на угрозы, чтобы вынудить его страхом не исповедовать Христа своим учителем, но тем не менее говорит им: «я уже сказал вам, и вы не слушали; что еще хотите слышать? или и вы хотите сделаться Его учениками»? Своим выражением: «или и вы» он показал, что в отношении его самого это уже бесспорно. Вот слова, которые должны быть на устах всякого христианина при столкновении с язычеством. Если бы с тобою встретился язычник, держащийся старого заблуждения, и сказал бы тебе: ты христианин? — ответь ему: да, не хочешь ли ты сделаться христианином? Так именно поступил этот прозревший и телесно и духовно. «я уже сказал вам, и вы не слушали; что еще хотите слышать? или и вы хотите сделаться Его учениками»? Т.е., вы так далеки от того, чтобы убедить меня, что я ожидаю, что вы скорее изменитесь и исповедуете Его Христом.
*** Замечаешь ли смелость нищего пред книжниками и фарисеями? Так могущественна истина и так бессильна ложь! Первая, когда бывает и у простых людей, делает их славными; последняя же, хотя бы была на стороне сильных, являет их слабыми. Слова нищего значат: вы не внимаете моим словам, поэтому я не стану больше говорить, не буду отвечать на ваши частые и пустые вопросы, потому что вы спрашиваете не для того, чтобы узнать, но чтобы надругаться над моими словами.

Но это неправда. Вы не ученики ни Моисея, ни Его. Если бы вы были учениками Моисея, то были бы учениками и Его. Поэтому-то и выше Христос говорил им: аще бысте веровали Моисеови, веровали убо бысте и Мне: о Мне бо той писа (Ин. 5:46), – так как они постоянно прибегали к этим словам.

Кто сказал, кто сообщил вам об этом? Наши предки, скажете. Так ужели не более ваших предков заслуживает веры Тот, Кто доказывает знамениями, что Он пришел от Бога и возвещает горнее (учение)? И не сказали они: мы слышали, что Моисею глаголал Бог, но: мы вемы. О чем вы слышали, иудеи, то утверждаете, как люди знающие; ужели же то, что сами видели, считаете менее достоверным, чем то, о чем слышали? Ведь того вы не видели, а только слышали; а это не слышали, но сами видели. См. также Ин. 7:19, Ин. 7:27

Что же слепой? О сем бо дивно есть, яко вы не весте, откуду есть, и такие знамения творит. Удивительно, что Он, будучи Человеком не из числа известных между вами, не из числа знаменитых и славных, творит такие дела; из этого совершенно очевидно, что Он Бог, не имеющий нужды ни в какой человеческой помощи. * * * Сопоставь многочисленность противников и силу одного, противоставшего им. И тут не смолчал поборник истины, но продолжал такими словами: «это и удивительно, что вы не знаете, откуда Он, а Он отверз мне очи» О ревности и благочестии, и о слепорожденном. Творения, приписываемые св. Иоанну Златоусту, и отнесенные в издании Миня к разряду Spuria. *** И заметь его благоразумие. Везде выставляет на вид знамение, так как они не могли отвергнуть его, и от него делает заключения. Видишь ли, что и вначале, когда говорил он: грешник ли Он, не знаю, говорил не потому, чтобы сомневался? Нет, он совершенно знал, что не грешник; и потому-то теперь, когда настало благоприятное время, смотри, как оправдал Его. Но мы знаем, что грешников Бог не слушает.

Вемы же, яко грешники Бог не послушает. Так как они прежде сказали: како может человек грешен сицева знамения творити? (ст. 16), то он теперь и обращается к их суду, припоминая им их собственные слова. Это мнение, говорит, одинаково у меня с вами; так оставайтесь же при нем. И заметь его благоразумие. Везде выставляет на вид знамение, так как они не могли отвергнуть его, и от него делает заключения. Видишь ли, что и вначале, когда говорил он: аще грешен есть, не вем, говорил не потому, чтобы сомневался? Нет, он совершенно знал, что не грешник; и потому-то теперь, когда настало благоприятное время, смотри, как оправдал Его. Здесь не только представил Его свободным от грехов, но и показал, что Он весьма угоден Богу и исполняет все Его повеления. Так как и иудеи называли себя чтителями Бога, то Он прибавил: и волю Его творит. Недостаточно, говорит, знать Бога, но надобно и волю Его творить.

Затем превозносит событие, говоря: от века несть слышано, яко кто отверзе очи слепу рождену. Итак, если вы признаете, что грешников Бог не слушает, а Он сотворил чудо, и такое чудо, какого не совершал ни один человек, то очевидно, что Он всех превзошел силою и могущество Его больше, чем человеческое. * * * Вы тщеславитесь, говорит, учением Моисея? Впрочем он не упоминает о Моисее, чтобы не раздражить их, но говорит: «от века не слыхано, чтобы кто отверз очи слепорожденному». Т.е., кто, какой другой пророк отверз? Никто не превзошел Его, никто не сравнился с Ним.

См. комм. к Ин. 9:31 * * * Устоял он в борьбе, за которой наблюдателем и судией был Бог; многие сильные против одного крепкого, туча неверия против одной капли веры!

Что же иудеи? Во гресех ты родился еси весь, и ты ли ны учиши? Пока надеялись, что он отречется, считали его достойным веры, и потому призвали раз и другой. А если не считали его достойным веры, то зачем, мы могли бы сказать им, вы и призывали и спрашивали его в другой раз? Когда же, не смутившись ничем, он сказал истину и когда особенно следовало почтить его, тогда осуждают. Что ж значат слова: во гресех ты родился еси весь? Здесь беспощадно укоряют его в самой слепоте и как бы так говорят: с первого возраста ты во грехах, давая разуметь тем, что оттого он и родился слепым; но это несправедливо. Потому Христос, утешая его в этом, говорил: на суд Аз в мир сей приидох, да не видящии видят, и видящии слепи будут (ст. 39). Во гресех ты родился еси весь, и ты ли ны учиши? Что же сказал этот человек? Разве свое высказал он мнение? Не общее ли выставил решение, сказав: вемы, яко грешники Бог не послушает? Не ваши ли собственные слова привел он? И изгнаша его вон. Видишь ли проповедника истины, как бедность не была препятствием любомудрию? Видишь, чего не выслушал и чего не вытерпел он с самого начала, и как свидетельствовал и словом, и делом? Но об этом написано для того, чтобы и мы были подражателями. В самом деле, если нищий, слепой, не видевший даже Христа, и прежде чем удостоился от Него ободрения, тотчас показал такое дерзновение, что стал против целого народа, беснующегося, дышащего убийством и бешенством и желавшего с его слов осудить Христа, и не уступил, и не отказался от своих слов, но с полным дерзновением заградил им уста и предпочел лучше быть изверженным вон, чем изменить истине, то — не тем ли более мы, жившие столько времени в вере, видевшие бесчисленные чудеса, совершенные чрез веру, облагодетельствованные больше его, прозревшие внутренними очами, созерцавшие неизреченные таинства и призванные к столь великой чести, — не тем ли более мы должны показывать всякое дерзновение за Христа против тех, которые стараются клеветать и говорить что–либо на христиан, (не должны ли таким людям) заграждать уста, а не соглашаться с ними безрассудно? А это мы в состоянии будем сделать тогда, когда и дерзновение будем иметь, и станем внимать Писаниям, а не слушать их как–нибудь. И кто будет постоянно приходить сюда, тому, хотя бы он не читал дома, а внимал только тому, что здесь говорится, достаточно и одного года, чтобы приобрести великую опытность. Мы не читаем сегодня одно Писание, а завтра другое, но всегда и постоянно одно и тоже. И при всем том, есть многие до того жалкие, что, несмотря на такое чтение, не знают даже названий книг. И не стыдятся, и не трепещут, что так небрежно посещают божественное училище. Если игрок на цитре, танцор, или другой кто из принадлежащих к театру позовет город, все бегут с поспешностью, благодарят его за приглашение и тратят целую половину дня, внимая ему одному. А когда Бог беседует с нами чрез пророков и апостолов, мы зеваем, чешемся, скучаем. Летом нам кажется слишком знойно, и мы отправляемся на площадь; зимою опять помехою дождь и грязь, и мы сидим дома. На ристалищах, где нет кровли, защищающей от дождя, под проливным дожем и при ветре, бросающем воду в лицо, стоят многочисленные зрители, беснуясь и не обращая внимания ни на холод, ни на дождь, ни на грязь, ни на дальность пути: ничто их не удерживает дома, ничто не препятствует явиться туда. А сюда, где есть и кровля и приятная теплота, не приходят и не собираются, несмотря на то, что это нужно для блага их собственной души. Скажи мне: можно ли это снести? Потому–то, будучи опытнее всех в тех вещах, мы в необходимом знаем меньше детей. Если кто назовет тебя возницей и танцором, ты считаешь себя обиженным и всячески стараешься отклонить от себя эту укоризну; а если повлечет тебя на подобные зрелища, ты не отказываешься, и почти вполне изучаешь то самое искусство, имени которого избегаешь. Но здесь, где ты должен и знать дело и носить имя, и быть и называться христианином, ты не знаешь даже, что это за дело. Что может быть хуже такого безумия? Я хотел бы постоянно говорить вам об этом; но боюсь, чтобы напрасно и без пользы не сделаться для вас ненавистным. Вижу, что безумствуют не только юноши, но и старики, за которых особенно стыжусь, когда вижу, как человек, почтенный сединою, срамит свою седину и увлекает с собою дитя. Что может быть смешнее и постыднее этого? Сын учится у отца постыдным делам! Вас огорчают эти слова? Того я и хочу, чтобы неприятными речами удержать вас от постыдных дел. А есть и такие, которые гораздо более бесчувственны, которые не только не стыдятся того, что мы говорим, но сплетают еще длинные рассуждения в защиту такого рода дел. Если спросить их: кто такой Амос, или Авдий, или сколько числом пророков или апостолов, не смогут и рта раскрыть, а в защиту коней и возниц представят рассуждение лучше софистов и риторов. И после всего этого еще говорят: какой отсюда вред? Какая потеря? Потому–то я и воздыхаю, что вы не сознаете даже вреда и не чувствуете зла. Бог дал тебе определенное время жизни, чтобы ты служил Ему; а ты попусту, напрасно и без всякой пользы тратишь его, и еще спрашиваешь: какая потеря? Когда ты истратишь напрасно хоть несколько денег, называешь это потерей; а тратя целые дни своей жизни на сатанинские зрелища, полагаешь, что ничего не делаешь предосудительного? Тебе следовало бы всю жизнь проводить в молитвах и молениях, а ты тратишь свою жизнь на крики, шум, сквернословие, ссоры, безвременные увеселения и дела фокуснические, — тратишь напрасно и на свою погибель, и после всего этого спрашиваешь: какая потеря? Или не знаешь, что всего более следует беречь время? Если истратишь золото, можешь снова приобрести его; если же погубишь время, трудно воротить его, потому что не много дано его нам на настоящую жизнь. Итак, если не употребим его на что должно, что скажем, явившись туда? Скажи мне: если бы ты приказал которому–нибудь из твоих сыновей выучиться какому–нибудь искусству, а он всегда оставался бы дома, или проводил время где–либо в другом месте, не отказался ли бы от него учитель? Не сказал ли бы тебе: ты заключил со мною условие и назначил срок. Но если сын твой будет находиться это время не у меня, а где–либо в другом месте, то как представлю его тебе обученным? Это же необходимо должны сказать и мы. Да и Бог скажет нам: Я дал время для того, чтобы вы научились искусству благочестия; зачем же истратили это время даром и попусту? Зачем не ходили постоянно к учителю и не внимали словам его? А что действительно благочестие есть искусство, послушай, что говорит пророк: «придите, дети, послушайте меня: страху Господню научу вас» (Пс. 33:12). И в другом месте: «блажен человек, которого вразумляешь Ты, Господи, и наставляешь законом Твоим» (Пс. 93:12). Итак, когда напрасно истратишь время, какое будешь иметь оправдание? Зачем же, говоришь, мало дано нам времени? Какая бесчувственность и неблагодарность! За что особенно следовало бы благодарить Господа, что Он сократил твои труды и уменьшил подвиги, и приготовил тебе продолжительное и бессмертное успокоение, за то ты обвиняешь Его и тем недоволен. Но я не знаю, как перешло сюда мое слово и сделалось продолжительным? Поэтому и необходимо окончить его. И в том ведь наше несчастье, что здесь, если продолжится слово и, мы все скучаем, а там начинают с половины дня и расходятся при лампадах и светильниках. Но чтобы не всегда осуждать вас, мы просим и молим: окажите эту милость и нам и себе, — оставив все прочее, посвятите себя этому (изучению благочестия). Таким образом, и мы приобретем чрез вас радость и веселье, заслужим похвалу за вас и получим воздаяние. Всю же награду восприимете вы за то, что, будучи до сих пор с таким безумием преданы зрелищам, по страху Божию и вследствие наших убеждений, свергнули с себя эту болезнь, разорвали узы и прибегли к Богу. И не там только получите награду, но и здесь будете иметь чистейшее наслаждение. Такова добродетель: кроме венцов там, она и здесь уготовляет нам жизнь приятную. Будем же исполнять сказанное, чтобы достигнуть и здешних и тамошних благ, по благодати и человеколюбию Господа нашего Иисуса Христа, с Которым Отцу со Святым Духом слава во веки веков. Аминь. * * * Когда он дошел до столь смелых выражений, они приказали выгнать его вон. «И выгнали его, — говорит евангелист, — вон». Блажен потерпевший изгнание из сборища лукавнующих!

Те, которые за истину и исповедание Христа подвергаются каким–либо бедствиям и терпят поношение, удостаиваются за это и особенных почестей. Как тот особенно приобретает имущество, кто тратит его ради Бога, и тот особенно любит душу свою, кто ее ненавидит, так, равным образом, тот особенно удостаивается почестей, кто подвергается оскорблениям. Так было и со слепым. Изгнали его иудеи из храма, но обрел его Владыка храма; он удален был от заразительного сонмища, и очутился у спасительного источника; был обесчещен обесчестившими Христа, и почтен Владыкою ангелов. Вот каковы награды за истину! Так и мы, если здесь раздадим имущество, обретем там дерзновение; если здесь дадим пособие страждущим, получим успокоение на небесах; если потерпим поношение ради Бога, удостоимся почестей и здесь и там. Когда изгнали слепого из храма, его нашел Иисус. Евангелист показывает, что (Христос) для того и шел, чтобы встретиться с ним. И смотри, чем награждает его: первым из благ. Открывает Себя слепому, который прежде не знал Его, и включает его в число Своих учеников. Но ты заметь, с какою подробностию повествует евангелист. Когда Христос спросил: ты веруеши ли в Сына Божия? – (слепой) отвечает: и кто есть? Он еще не знал Его, хотя и получил от Него исцеление; прежде чем приступил к Благодетелю, был слеп, а после исцеления влачим был теми псами. Итак, (Христос), как некий подвигоположник, принимает его, как подвижника, много потрудившегося и увенчанного. И что говорит? Веруеши ли в Сына Божия? Что это значит? После такого состязания с иудеями, после стольких слов (слепого), спрашивает: веруеши ли? (Спрашивает) не по неведению, но желая открыть Себя и показать, что высоко ценит его веру. Столько людей, говорит, поносили Меня, но Я не обращаю на них никакого внимания; об одном у Меня забота – чтобы веровал ты. Лучше один, творящий волю Господню, чем тысячи беззаконных. Ты веруеши ли в Сына Божия? Спрашивает так, давая разуметь, что Он находится здесь и слышит ответ, и уже наперед возбуждает в нем любовь к Себе. Не сказал вдруг: веруй, но предложил вопрос. * * * Но вот что происходит далее. Так как он подвизался добрым подвигом и ратовал за славу Божию и со всею смелостью исповедал Спасителя, а между тем, когда вся арена была наполнена его подвигами, сам подвижник был изгнан вон, не получив венца, то распорядитель борьбы отыскивает его вне поприща. «Иисус, услышав, что выгнали его вон, и найдя его, сказал ему». Вот замечательные слова: «находит его»! Кого заблуждение хочет погубить, того находит Истина. Зачем же Он нашел его? Спаситель видел, что душа его исполнена благодарности, видел, что, еще ничего не зная и считая Его только за какого-нибудь пророка, он говорил о нем как о Боге, — потому что речь шла о Христе. И что Он говорил о Нем? Что Он пророк. Спаситель сказал Себе так: если теперь, когда он считает Меня пророком и предполагает во Мне обыкновенного человека, он так подвизается, то чего не сделает он, когда узнает славу Божества? Если теперь, когда видит во Мне человека и называет Меня пророком, так защищал истину и такую борьбу предпринял еще вовсе не посвященный, а только просвещенный одним благодеянием, — если защищая человека он не отступил от истины, то подумай, что будет, когда он научится говорить по-евангельски: «В начале было Слово, и Слово было у Бога, и Слово было Бог» (Ин. 1:1)? И вот спаситель, приняв его подвиг и запечатлев его веру, усовершает его знание. Встречает Спаситель слепца, а тот и не знал Его по наружности. Ведь когда Он послал его в купель Силоамскую умыться, то послал слепого, а когда он возвратился зрячим, то Спасителя, вошедшего в толпу, ему не удалось видеть, и к тому же тотчас, прежде чем увидел Господа, он был призван в синедрион, где и должен был выдержать борьбу. А брение Господь сделал прежде, чем он умылся и помазал ему глаза именно с тем, чтобы восполнить его природный недостаток. И вот, когда исцеленного изгнали вон, Христос, найдя его, сказал ему: «ты веруешь ли в Сына Божия» ? Не следует, чтобы ты верил в того, за кого ты подвизаешься, как в пророка, но как в Сына Божия. Тот, не зная лица, узнал Его голос. «Ты веруешь ли в Сына Божия»?

Что же слепой? И кто есть, Господи, да верую в Него? Глас души любящей и усильно ищущей! Не знает Того, Кого столько защищал, – чтобы ты познал отсюда его любовь к истине. Он еще не видел Его. * * * Узнал он голос и с радостью воскликнул: «а кто Он, Господи, чтобы мне веровать в Него»? Почему веруешь ты тому, кто говорит тебе: «ты веруешь ли в Сына Божия»? Я знаю, что Твое слово истинно, и если от Тебя узнаю о чем, не усомнюсь поверить Тебе. «а кто Он, Господи, чтобы мне веровать в Него»?

Не сказал: это – Я, но скромно и смиренно: и видел ты Его. А как это еще было не ясно, то и прибавил яснее: Он говорит с тобою. * * * И ведущий будущее отвечает: «и видел ты Его, и Он говорит с тобою» . Тот, кого защищал он внутри, вне спрашивает: «ты веруешь ли в Сына Божия»? А просвещенный и телом и душой отвечает: «а кто Он, Господи, чтобы мне веровать в Него»? На это Господь сказал ему: «и видел ты Его, и Он говорит с тобою».

Не сказал: Я – Тот, Кто исцелил тебя, Кто сказал тебе: иди, умойся в Силоаме; но, умолчавши обо всем этом, говорит: веруеши ли в Сына Божия? Тем не менее слепой, в знак великого расположения, тотчас поклонился, что сделали немногие из исцеленных, как то: прокаженные и некоторые другие. Этим он исповедал Его Божественную силу: чтобы не подумали, что сказанное им только слова, он присоединил и дело. * * * Я рассказал вам это, чтобы вы все научались следовать хорошему наставнику и подражать доброму пастырю, подвизаясь за истину. Ведь ваш подвиг совершается при содействии великого пастыря. Вы удивляетесь, что облагодетельствованный слепец сделался защитником истины.. Вы удивляетесь, что разбойник, еще не получив благодеяния, ратовал за Христа. Но всегда ведь божественная душа, ревнующая об истине, своим собственным влиянием отверзает многие уста в защиту истины.

После того как он поклонился, Христос сказал: на суд Аз в мир сей приидох, да невидящии видят, и видящии слепи будут. То же говорит и Павел: что убо речем? Яко языцы, не гонящии правду, постигоша правду, правду же, яже от веры в Иисуса. Израиль же, гоня закон правды, в закон правды не постиже (Рим. 9:30–31). Сказавши: на суд Аз в мир сей приидох, и слепого еще более утвердил в вере, и возбудил внимание в следовавших за Ним; а за Ним шли фарисеи. Выражение же: на суд – значит: для большего наказания. Этим (Христос) показывает, что осудившие Его сами осуждены и что обвинившие Его, как грешника, сами обвинены. Здесь говорит Он о двух родах прозрения и слепоты: чувственном и духовном. *** (Из беседы 56)...> частица (ίνα – да, чтобы) и указывает <...> не на причину, а на последствие, – точно также, как и в другом месте, где говорится: "на суд пришел Я в мир сей, чтобы невидящие видели, а видящие стали слепы" (Ин. 9:39). Не для того, конечно, пришел Христос, чтобы видящие слепы были. Равным образом Павел говорит: "что можно знать о Боге, явно для них, так что они безответны" (Рим. 1:19, 20), – хотя Господь не для того явил им это, чтобы они лишены были оправдания, а для того, чтобы получили оправдание.

На это Ему отвечают некоторые из следовавших за Ним: «неужели и мы слепы»? Как в другом месте говорили: «мы не были рабами никому никогда» (Ин. 8:33), и: «мы не от любодеяния рождены» (Ин. 8:41), так и здесь смотрят только на чувственное и стыдятся этой слепоты. И не просто заметил евангелист, что это слышали бывшие со Христом фарисеи и сказали: еда и мы слепи есмы? – но чтобы напомнить тебе, что это были те самые, которые прежде отстали от Него и потом бросали в Него камни. Некоторые, действительно, без твердой веры следовали за Ним, и потому легко переходили на сторону противников. *** Здесь говорит Он о двух родах прозрения и слепоты: чувственном и духовном... Так и здесь смотрят только на чувственное и стыдятся этой слепоты. Поэтому, показывая, что лучше бы им быть слепыми, чем иметь зрение, Христос говорит: если бы вы были слепы, то не имели бы на себе греха (Ин. 9:41). Слепота облегчила бы для вас наказание. Так и теперь: но как вы говорите, что видите (Ин. 9:41), — потому что в самом деле вы не видите. Таким образом, что они считали для себя великою похвалою, то Он выставляет здесь как повод к их наказанию, а вместе с тем утешает и слепорожденного в прежней слепоте. Потом рассуждает об их слепоте. Так как они могли сказать, что не по слепоте нашей не приходим к Тебе, но убегаем и отвращаемся Тебя, как обманщика, то против этого Он и направляет все Свое слово. И не просто заметил евангелист, что это слышали бывшие со Христом фарисеи и сказали: неужели и мы слепы? (Ин. 9:40), — но чтобы напомнить тебе, что это были те самые, которые прежде отстали от Него и потом бросали в Него камни. Некоторые, действительно, без твердой веры следовали за Ним и потому легко переходили на сторону противников.

Поэтому, показывая, что лучше бы им быть слепыми, чем иметь зрение, (Христос) говорит: аще бысте слепи были, не бысте имели греха. Так как они это несчастие считали за стыд, то Он и обратил это на их голову, сказав, что слепота облегчила бы для вас наказание. Так повсюду Он разрушает человеческие помышления и возводит к великому и чудному разумению! Ныне же глаголете, яко видим . Как прежде говорил: Егоже вы глаголете, яко Бог ваш есть (Ин. 8:54), так и теперь: ныне же глаголете, яко видим, – потому что в самом деле вы не видите. Таким образом, что они считали для себя великою похвалою, то Он выставляет здесь как повод к их наказанию, а вместе с тем утешает и слепорожденного в прежней слепоте. Потом рассуждает об их слепоте. Так как они могли сказать, что не по слепоте нашей не приходим к Тебе, но убегаем и отвращаемся Тебя как обманщика, то против этого Он и направляет все Свое слово.