Толкование Евангелие от Матфея 9 глава 4 стих - Экзегет

Впрочем, при исцелении расслабленного Иисус Христос представляет и другое немаловажное доказательство Своей божественности и равночестия с Богом Отцом. Книжники говорили, что власть отпускать грехи принадлежит одному Богу, а Он не только отпускает грехи, но еще прежде обнаруживает в Себе другое свойство, приличное единому Богу, именно - открывает тайны сердечные. Книжники не обнаружили пред всеми своих мыслей. А что ведение тайн сердечных принадлежит единому Богу, об этом, - послушай, - что говорит Соломон: ты веси сердца един (2 Пар. 6:30), равно как Давид: испытаяй сердца и утробы Бог (Пс. 7:10), и Иеремия: глубоко сердце паче всех, и человек есть, и кто познает его (Иер. 17:9)? И сам Бог говорит: человек зрит на лице, Бог же на сердце (1 Цар. 16:7). И из других мест Писания можно видеть, что одному Богу свойственно знать тайны сердца. Итак, желая показать, что Он есть Бог, равный Богу Отцу, - то, о чем книжники помышляли в себе (а они, опасаясь народа, не смели обнаружить своих мыслей пред всеми), Он открыл и обнаружил, являя и здесь великую кротость. Для чего, говорит Он, вы мыслите худое в сердцах ваших? Если кто мог негодовать, то разве один больной, как обманувшийся в своей надежде. Он мог сказать: я пришел для того, чтобы Ты исцелил меня от расслабления, а Ты врачуешь другое; чем я могу увериться в том, что мне отпускаются грехи? Но он ничего подобного не говорит, но предает себя во власть Исцеляющего. Между тем книжники по своей гордости и зависти порицают самые благодеяния Его, оказанные другим. Потому-то Спаситель и обличает их, впрочем с кротостью. Если вы не верите первому доказательству Моей божественности, и почитаете слова Мои тщеславием, то вот Я присовокупляю к нему и другое: открываю ваши тайны. * * * Что же Христос? Он обнаружил сокровенные помышления их, желая показать им силу своего Божества прежде доказательства посредством исцеления тела расслабленного. А что одному только Богу, Его Божеству, свойственно открывать сокровенные мысли души, об этом в Писании говорится: «Ты один знаешь сердце всех сынов человеческих» (3 Цар. 8:39). Видишь ли, что слово «один» опять говорится не в отличие от Сына? В самом деле, если один Отец знает сердца, то как же Сын знает сокровенные мысли души? «И не имел нужды, чтобы кто засвидетельствовал о человеке, — сказал евангелист, — ибо Сам знал, что в человеке» (Ин. 2:25); и Павел, выражая, что знать сокровенное свойственно Богу, сказал: «испытующий же сердца» (Рим. 8:27), приписав этим словам такую же силу, какая заключается в имени: Бог. Как в том случае, если я скажу: посылающий дожди, я укажу самим делом не на другого кого-нибудь, а на Бога, потому что это свойственно только Ему; и если скажу: возводящий солнце, то, хотя и не прибавлю имени: Бог, самим делом укажу на Него, — так точно и Павел, сказав: «испытующий же сердца», выразил, что Ему только свойственно испытывать сердца. Если бы такое выражение имело не одну и ту же силу с именем Бог, для указания на Того, о Ком нам говорится, то он не употребил бы одного только этого выражения. И если бы это было делом общим у Него с тварью, то мы не узнали бы, о ком говорится, так как общность дела производила бы недоумение в душе слушателей. Итак, когда усвояется это свойство Отцу, то усвояется и Сыну, равенство с которым несомненно открывается и отсюда.