1-ое послание к Коринфянам ап. Павла 8 глава 10 стих

Но тут же вынужден предупредить их: «Смотрите же, как бы ваше это правило не стало преткновением для немощных. Ибо если кто увидит, что ты, имеющий знание, возлежишь в капище, то совесть его, как немощного, не будет ли расположена к вкушению идоложертвенного?.. А согрешая таким образом против братьев и нанося удар их немощной совести, вы грешите против Христа» (8:9—10). Апостол говорит о человеке, для которого его новая вера несовместима с любым участием в языческих ритуалах. Но, проходя мимо капища, он вдруг увидит своего старшего брата, который вкушает идоложертвенное мясо, и тогда сочтёт свой отказ ненужным, а пример брата вернёт его к участию в идоложертвенных трапезах. И дело здесь даже не в самом факте вкушения (ст. 8), а в том, что для того человека христианство окажется вполне совместимым с поклонением языческим богам (см. 10:21). Поэтому апостол Павел рассматривает такой случай не только как грех против брата («пища вводит брата моего в соблазн»), но и как грех против Христа (8:12): «Вот и гибнет от твоего знания немощный брат, за которого умер Христос» (8:11). Такое поведение разрушает дело спасения.

Однако истинный характер христианской свободы выражается в готовности жертвовать своими законными правами и потребностями в пользу ближнего вплоть до самоотречения. «Берегитесь, (говорит Апостол), чтобы эта свобода ваша (свобода рассуждения об идолах и пище) не послужила соблазном для немощных (в вере)».

Три Павловых принципа (1 Кор. 10)

1. Одно и то же искушение может быть безопасным для одного верующею и очень опасным для другого. Если у одного достаточно сил выстоять перед соблазном, то у другого их нет. То, что не представляет никакого соблазна длядвдних, может явиться непреодолимым искушением для другого.        '

2. Все надо оценивать с позиции христианской любви, которая есть исполнение закона. Поведение христианина должно определяться не чувством превосходства в Божественных познаниях, в ведении тайн Божиих, но чувством любви к ближнему. Ради любви к ближнему приходится отказываться от многого, в том числе и от того, что сделать или сказать в других условиях было бы правильно.

3. Никто не должен требовать для себя больше свободы, если это может соблазнить другого, более слабого. Удовлетворение своей свободы, если это ведет к гибели брата, является грехом.

Если, например, кто-нибудь из христиан православных, не особенно развитых, но очень набожных и мнительных, увидит, что ты, православный, человек образованный, сидишь за столом в капище, без стеснения ешь там радушно предложенное тебе мясо, то вслед за тобою, только уже с мучением совести, начнет есть его неразвитый христианин. Затем люди, не вполне развитые, не владеющие собою, а живущие чужим примером, вслед за подражанием одному обычаю, отдаются уже в жертву и многим другим, не безукоризненным обычаям, принятым в высшем над ними кругу. Св. Иоанн Златоуст, архиепископ Константинопольский, живший в 4 веке, по поводу слов апостольских говорит следующее: «Теперь брат твой близок к тому, чтобы совершенно оставить идолов; но когда он видит, что ты охотно ходишь к ним, то принимает это за руководство для себя и сам делает то же. Таким образом, соблазн приходит не только от его немощи, но и от твоего неблагоразумия». Если ты, человек православный и образованный, стоящий выше немощного и обязанный быть ему учителем в истине, «не хочешь исправлять, просвещать и поднимать немощного, невежествующего брата, то, по крайней мере, не поставляй же ему своим поведением новых препятствий к доброй, твердой жизни, не доводи его до падения, хотя тебе и надлежало бы подать ему руку помощи. Если он порочен, то имеет нужду в исправлении; а если немощен, то ему нужно врачевание».

Ты подтолкнешь такого человека собственным примером.

«И этот соблазн происходит не только от его немощи, но и от твоего неразумия; ты делаешь его еще более немощным».

за столом в капище - После принесения части животного в жертву языческим богам участники жертвоприношения могли вместе съедать оставшееся непосредственно в храме, посвященном этим богам. Павел мог иметь здесь в виду как гипотетическую ситуацию, так и вполне реальную, на что указывает и серьезное обвинение в 8:12. В этом случае коринфяне, имевшие такое «знание» (ср. 8:1,4), могли также поощрять и других членов общины к участию в подобных трапезах.

Апостол Павел уделяет значительное место такому вопросу, который, на первый взгляд, кажется не имеющим отношение к нашим дням. Вопрос был таким: Имеет ли право христианин есть мясо, приносимое в жертву языческим божествам? В те времена и при обычаях, царивших в языческом мире, этот вопрос фактически означал: Имеет ли право христианин есть мясо вообще? Нам такой вопрос кажется странным. Но в ранней Церкви он стоял очень остро. Недаром он обсуждается не только в Послании к Коринфянам, но также и в Послании к Римлянам, и в Книге Деяний святых Апостолов.

В таком городе как Коринф христианам трудно было избежать соприкосновения с языческими жертвенными культами. Чисто, так сказать, светского заклания или резания животных античность не знала. Эти действия всегда были связаны с языческими обрядами. Человек почти неизбежно вступал в контакт с жертвенными культами в самых разных ситуациях: покупает ли он мясные товары на рынке, участвует ли в семейных или профессиональных торжествах, которые часто совершались в языческих храмах, принимает ли частное приглашение в гости… Избежать участия в социальной жизни было очень трудно, особенно если человек занимал публичную должность или принадлежал к высшему кругу общества. Но большинство христиан принадлежало к низшим слоям, и тогда для них мясная пища вообще была малодоступной по причине нехватки средств. Тем более таких людей привлекали народные угощения, обычные в публичные праздники, когда народу раздавали мясную пищу. А она непременно была «идоложертвенной». В общем, в Коринфе вопрос о мясе был очень спорным. Что должен был делать христианин? Имел ли он право есть мясо, которое так или иначе было связано с жертвоприношением тому или иному языческому богу? Если для нас эта проблема представляет лишь исторический интерес, то для христиан Коринфа или любого древнегреческого города, она в значительной степени определяла всю жизнь и требовала решения.

Впрочем, если серьезно задуматься, и для нас поднятая апостолом проблема остается актуальной. Конечно, сегодня она не сводится к вопросу о той или иной пище. Вопрос на самом деле имеет более общий характер и встает перед верующим в любой исторической ситуации: В какой степени христианин может уподобляться своему нехристианскому окружению, принимать привычные для этого окружения обычаи, и когда он должен оказывать сопротивление и отстраняться? — Как же этот вопрос разрешает апостол Павел?

«Мы — люди грамотные», «мы обладаем знанием», — таким был лозунг свободомыслящих, либерально настроенных членов Коринфской церкви. Эти люди считали, что стоят выше всех этих ничтожных бытовых проблем. Апостол Павел противопоставляет такому либеральному «знанию» любовь: только любовь возвышает, только она созидательна, способствует сплоченности, прочности здания Церкви. «Знающие» смотрели свысока на других, на тех, кто все еще был подвержен колебаниям, сомнениям, представлениям о чистом и нечистом, всему тому, что «знающие» давно оставили позади себя. Таких христиан они пренебрежительно называли «немощными». «слабыми». А себя, соответственно, они называли «сильными». Апостол категорически утверждает, что такой вид знания действует негативно и деструктивно: «Знание надмевает, — пишет он, — а любовь назидает». «Надмевает», — буквально по–русски «раздувает», — подходящий образ для внутренней пустоты такой позиции. Те из коринфян, которые в своей напыщенной, чрезмерной самооценке хвалятся своим «знанием», на самом деле мало что понимают и знают. Они грешат против своих братьев, а тем самым и против Христа. Истинно «назидает», — буквально по–русски «созидает», — только любовь во Христе. Только она конструктивна. Она строит Церковь, а горделивое «знание» ее разрушает.

Боязливые, «слабые» коринфские христиане внутренне еще не смогли отрешиться от своего языческого прошлого, и все еще придавали языческому жертвенному мясу религиозное значение. Напротив, некоторые «сильные» демонстративно принимали участие в культовых трапезах, принимая приглашения на праздники в языческих храмах. Не исключено, что таким путем они хотели сделать для «слабых» что–то хорошее, желая помочь им рассеять их сомнения. Они хотели своим примером «возвысить» немощных братьев, поднять их над их «незнанием». Иногда под искусительным влиянием более свободных в этом отношении братьев колеблющаяся совесть «слабых» умолкала, и они по примеру «сильных» позволяли себе есть мясную пищу. Однако потом, когда их совесть снова подавала свой голос, они чувствовали себя оскверненными и страдали от этого. И получалось так, что «сильные» своим небрежным поведением подталкивали «слабых» к падению в собственных глазах, ставили их в опасное положение действовать против убеждений своей слабой, шаткой совести. Как пишет апостол, «сильные» «били» по совести «слабых», сбивали ее с толку. Наивно полагая, что они подают пример настоящей свободы и своим вольным поведением «возвышают», совершенствуют сознание и совесть своих «слабых» братьев, «сильные», — как указывает апостол, — не возвышали, а унижали братьев, принуждая их испытывать угрызения совести, чувствовать себя осквернившимися, согрешившими.

Да, «сильные» правы: сама по себе пища не прибавляет нам достоинства и не убавляет его. Да, «не пища представит нас перед Богом», но наши дела. Но так — только в отвлеченно–богословском отношении. В конкретной же ситуации, возникшей в Коринфе, именно дела «знающих» приводили к плачевным последствиям. Демонстративно выставляемое напоказ «знание», идущее не от любви, а от бесцеремонности, угрожало спасению «слабого» собрата, за которого пожертвовал Своей жизнью Христос. Апостол Павел использует аргумент из самой сердцевины христианской веры. Кто не понимает, не чувствует этого, тот грешит против Христа. Поэтому если пища становится косвенной причиной соблазна, «не буду есть мяса вовек», — с подчеркнутой резкостью пишет апостол, — не буду делать ничего, что может привести другого к падению, даже если я сам по себе имею право это делать. С предельной серьезностью Павел указывает на свое апостольское право так мыслить, так поступать и так учить.

Из прочитанного отрывка мы заключаем, что, во–первых, наше знание всегда ограничено. Во–вторых, собственную психологию и собственный опыт ни в коем случае нельзя без рассуждений переносить на психологию и опыт других людей. И если человек этого не понимает, то он жестоко ошибается, и его «знание» лишено главного качества — делать правильные выводы для отношений с другими людьми. Такое «знание» не только бесплодно, но и вредоносно.

Наконец, самое главное: Свобода без ответственности, диктуемой любовью во Христе, грозит выродиться в произвол и насилие, даже при внешне благих намерениях. В этом большой урок для всех нас в нашем повседневном поведении. Христианство — религия не Закона, но свободы. Однако истинная свобода, — о чем неустанно повторяет апостол, — возможна только в благодати Святого Духа. Дух же есть Дух любви, которая по определению не может существовать без свободного сознания долга перед ближним, без ответственности за его духовное благо.

Не видишь ли ты, что здесь говорится другими словами, чтобы ты не читал философов, ораторов, поэтов и чтобы не успокаивался на том, что читаешь у них? Мало того, если мы не верим тому, что написано; совесть других тем не менее уязвляется нашим чтением: им кажется, что мы, не осуждая читаемого, сочувствуем оному. Если не примем подобного толкования, то каково нам думать об Апостоле, что он одобряет образ мыслей ядущего в капище, и называет совершенным того, о котором знал как о ядущем идоложертвенное? Пусть в устах христианина не звучат слова: «всемогущий Юпитер, о Геркулес мой, о Кастор», и имена других более чудовищ, чем божеств. А ныне мы видим, что даже священники Божьи, оставив евангелие и пророков читают комедии, поют любовные слова буколических стихов, имеют Виргилия: и то, что для детей допускается по необходимости, делают для себя предметом преступного удовольствия. 

В этом стихе (9) подтверждается апостольское внушение быть осторожными в свободе выбора пищи: ст. 10—13.

9, 2. В подтверждение этого личнаго признания в апостольском посланничестве Павла, служат еще и другия места Свящ. Писания: Деян. 9:15-17; 1 Кор. 13:9 — 10.

От вопроса о телесной чистоте ап. Павел переходит к вопросу об идоложертвенном (8–10). Как уже было сказано, ап. Павла и об этом предмете тоже запрашивали его Коринфские корреспонденты (ср. 8в греческом тексте). Замечательно, что Павел, давая указания касательно идоложертвенного, нигде не ссылается на постановление Иерусалимского Собора – и воздержание от идоложертвенного, которое он, вообще говоря, рекомендует своим читателям, он не понимает как послушание законно установленной норме. По убеждению ап. Павла, оно должно проистекать из любви. Для нашего времени проблема, как таковая, не существует. Но те принципиальные исходные точки, от которых Павел отправляется при ее решении, сохраняют свое значение во все времена.

Решение ап. Павла покоится на двух основаниях. Эти два основания: знание и любовь (8:1–3). Знание касается идоложертвенного. Ап. Павел отрицает самое бытие идоложертвенного (стт. 4–6). Понятие идоложертвенного предполагает существование идолов, как изображений языческих богов. Но для ап. Павла не существует языческих богов. Он не отрицает реальностей, которые язычники почитают, как богов. Его мысль достигнет полной ясности в гл. 10. Но эти реальности не боги, а бесы. Как боги, языческие боги просто не имеют бытия. А потому не существует и идоложертвенного. Это знание об идоложертвенном есть основание свободы. Но свобода, которою обладает сильный и знающий, может быть соблазном для немощного. И ап. Павел ставит перед братом, имеющим знание, долг любви. Во избежание соблазна немощного брата, он должен ограничивать себя и свою свободу (стт. 7–13). 

Показавши неблаговидность вкушения идоложертвенного по отношению к самому виновнику этого необдуманного действия, Апостол теперь показывает его неблагоприятное действие на других, на не имеющих верного взгляда на идолов, на не твердых в преданности Христианству и вообще на немощных, соблазняющихся этим двусмысленным поступком умников. Особенно пагубное действие производит этот необдуманный поступок на немощных и неутвержденных в вере. Эти люди могли во вкушении Христианами идоложертвенного видеть прямую измену Христианству и, следуя за другими, действительно изменять Христианству. И погибали эти несчастные, идя за людьми, которые вкушали идоложертвенное, совершенно не думая изменять христианской вере. Однако они делались главными виновниками погибели немощных. Предостерегая таковых от вкушения идоложертвенного, Апостол говорит: блюдите же, да никако же власть ваша преткновение будет немощным... биюще их совесть... во Христа согрешаете... По объяснению святого И. Златоуста, «Апостол говорит блюдите, возбуждая в Коринфянах опасение, стыд и решимость не делать этого. Не сказал: разум ваш сей, или совершенство ваше, что означало бы больше похвалу; но: власть, чем выражалось более их бесстыдство, дерзость и гордость. Не сказал братиям, а: немощным – из братии, увеличивая виновность их тем, что они не щадят даже немощных и при том братий... «Владыка твой не отказался умереть за него, а ты не обращаешь на него никакого внимания, не хочешь воздержаться для него даже от нечистой трапезы, но попускаешь ему погибнуть после того, как совершено его спасение, и, что всего тяжелее, из-за пищи». Они грешат (этим) против Христа: во 1-х потому, что касающееся рабов Его Он усвояет Себе; во 2-х, подвергшиеся биению составляют тело Его и члены Его; в 3-х, биющие (совесть немощных) по гордости своей разрушают дело, которое Он совершил Своею смертию.

 Смотрите, какая опасность происходит от вашего свободного отношения к жертвенным брашнам, может преткнуться, впасть в соблазн ваш брат, да еще немощный, которого нужно врачевать, как немощного, а не соблазнять (Златоуст).
 Святой Павел объясняет, как может произойти преткновение. Увидит, говорит, брат в капище идольском тебя, которого он знает за человека многосведущего, всеми чтимого, которого слово и дело имеют всегда вес и значение среди братии, увидит, и по твоему примеру сам сядет за идоложертвенную трапезу, между тем как в совести своей считает это дело не безгрешным для христианина. Поступая так, он оскорбит свою совесть и согрешит пред Богом, ибо против совести ни в каком случае не должно поступать. Вот как может совершиться преткновение и падение немощного брата!
 Каким образом от знания совершенных погибнет немощный брат? Знание разумеется здесь то, что идол – ничто, и идоложертвенное не сквернит. Немощный же брат думает иначе, и участвуя, по примеру совершенного в трапезе идольской, сквернит свою совесть, грешит против нее, а может быть, еще и то, что вкусив трапезы бесовской, совсем отпадет от веры и опять обратится к идолопоклонству. Пал – погиб, пока не покается, а отпал – погиб совсем. Погиб, а за него между тем умер Христос Господь, Своею кровью спася его от погибели. Вот к чему ведет неразумное знание!

сидишь за столом в капище. См. ком. к ст. 1 (ср. 1 Кор. 10:18-22).