Проповедь: Неделя 9-я по Пятидесятнице. Спасение утопающего Петра. Автор Василий Михайловский прот.

Впервые за целый год только сегодня огласился слух христиан словом апостола о священном сане. Священный сан бывает предметом общественного обсуждения только в крайних случаях, по настоятельной нужде. И действительно, апостол вынужден был говорить о своем значении и о других сослужителях по тому обстоятельству, что, как вам на прошлой неделе было изъяснено, коринфяне любили оценивать, судить, рядить и пересуждать своих пастырей; не с одинаковым уважением относились к ним: проповедь одного слушали с наслаждением, а проповеди других, исполненные простоты, правды и строгости — недолюбливали, и оттого было немало говору в Коринфе про самих проповедников. Так в Коринфе образовались партии павловцев, петровцев, аполлосовцев. И ныне, спустя 18 веков, по отношению к священному сану повторяется то же самое, что было и при апостолах. Тогда иных законных проповедников веры считали самозванцами, будто бы лжеапостолами, как например, считали апостола Павла. А ныне как смотрят в самом христианстве на священный сан и на законных священнослужителей?    Одни христиане (протестанты) совсем отвергают таинство священства и поставляют себе пастырей по одному простому избранию из мирян, без всякого церковного освящения, только с богословским образованием. Другие христиане (из православных), смотря по просвещению или по своему невежеству, смотрят на пастырей, как на людей, правда, особого звания, но таких, с которыми будто бы нельзя ни о чем говорить, как только о духовных и церковных делах, или как на людей скучных, неприятных, общения которых стараются избегать. Иные смотрят на пастыря, как на своего подчиненного, вполне от них зависящего по внешней жизни, и потому не ставят его выше своего наемного слуги. Для иных встреча со священным лицом считается зловещим знаком, грозящим неудачей, несчастием; особенно если то была первая встреча поутру или в начале какого-либо предприятия, путешествия и т. п. По этому-то суеверию лица, боящиеся встречи, стараются идти по другой стороне улицы, или бросают булавки после встречи, или даже творят плюновение. Но по вере их и бывает им. Между тем, встреча со священным лицом должна радовать верующую душу. Благословение от священного лица есть благословение Божие. Так, Сам Бог говорил еще в Ветхом Завете о благословении священнослужителя во имя Святой Троицы: Так пусть призывают имя Мое на сынов Израилевых, и Я благословлю их (Чис. VI:27). Вот как Господь обобщает благословение священнослужителя со Своею благодатью.    Итак, что же такое за лица — священнослужители, продолжатели дела Христова; каковы были апостолы, а после них доселе архиереи, священники и диаконы? За кого их нужно считать?    На это отвечает сам апостол:    (гл. III, ст. 9) братия, мы соработники у Бога. Значит, служение апостольское и вообще пастырское поручается не людьми, но Самим Богом. И царь на земле сотрудников себе избирает сам, а не другие обставляют его такими лицами. Значит, священный сан имеет происхождение Божественное, от Бога, от Христа; часть власти Христовой перешла на Боговдохновенных апостолов, ближайших учеников Его, потом на преемников власти апостольской. Следовательно, если кому Господь судил быть у Него соработником, о том нужно и думать поосторожнее и относиться почтительнее к тому. У царя земного приближенные люди окружены бывают особым почетом; так неужели соработники у Бога недостойны за одно свое звание пользоваться если не любовью, то уважением? Следовательно, напрасно христиане коринфские и другие дозволяли себе смотреть на проповедников веры и строителей тайн Божиих непочтительно. Напрасно и ныне люди так суеверно и подозрительно относятся к священным лицам. Их нужно окружать любовью и почтением и молиться за них постоянно как за отцов духовных, возносящих молитвы не только о своих пасомых, но и о всем мире. Нужно помогать им в их ревностном, нелегком труде; потому что они работают на поприще разнородном, на ниве Божией. Какая же и где эта нива?    Ст. 9. Вы, христиане, Божия нива, Божие строение, говорит апостол. Сами же вы знаете, какова почва в наших сердцах. Как она жестока! Как трудно ее обрабатывать в каждом из нас нам же самим! Тем больше трудностей бывает при образовании и умягчении чужого сердца. Кто из вас имел опыты в христианском воспитании детей, тот знает изгибы, уклончивость ко лжи в сердце еще дитяти и слабость в нем твердых начал. Да и сам св. апостол Павел сознается, что в нас сила зла перевешивает добрые влечения. Ибо по внутреннему человеку я нахожу удовольствие в законе Божием; но в членах моих вижу иной закон, противоборствующий закону ума моего и делающий меня пленником закона греховного, находящегося в членах моих. Бедный я человек! восклицает апостол (Рим. VII:22-24).    Так же бедны, беспомощны, жалки и все люди! Следовательно, каждому и приходится содевать свое спасение со страхом и трепетом и непременно при помощи других людей. Главными-то, особенно на пользу душ приставленными помощниками и состоят священные лица: архиереи, священники и диаконы. Они для такого служения и получают от Духа Святого особую благодать чрез святительское рукоположение (1 Тим. IV:14; 2 Тим. I:6). Они же и приготовляются к тому нарочитым образованием и изучением души человеческой и ее проявлений для того, чтобы они были способными врачами душ. Но так как власть над собою есть высшая власть и без самообладания человек — жертва других внушений, то в просвещаемых и приготовляемых к священному сану и стараются развить твердость воли и охоту к самопознанию.    Но при всех этих средствах все-таки тяжело вести ко Христу пасомых; за них нужно ответ дать Богу. В людях пастырю можно встретить леность, упрямство, оскорбленное самолюбие, бесхарактерность детскую, сознательную неохоту заняться исправлением себя. Посудите же сами, сколько нужно пастырю иметь забот и хлопот, чтобы одного научить ласково, другого укорить, там падающего поддержать, а падшего в бездну греха поднять, горюющего утешить и радующемуся оказать вовремя приличное сану сочувствие. Но этим-то затруднениям и нужно помогать пастырю в нравственном развитии пасомых, тем более что никто из мирян не освобождается ни на минуту от обязанности служить ближнему во благо, к назиданию (Рим. XV:2). Один в поле не воин. Требуется всюду поддержка. Итак, православные, оказывая сочувствие пастырям, считайте их, как соработников у Бога, получивших особую благодать; как служителей Христовых, хоть и не всегда достойных, и домостроителей тайн Божиих (1 Кор. III:9; IV, 1).    Ст. 10. Я, по данной мне от Бога благодати, как мудрый строитель, положил основание, а другой строит на нем; но каждый смотри, как он строит порученное ему здание, т. е. души людские; как он устрояет спасение и им, и себе. Так ли прямо, верно и прочно, как требует закон Божий и святое Евангелие? Не уклоняется ли в сторону? Не преследует ли другие цели, своекорыстные, самолюбивые? Не имеет ли в виду только свою личную выгоду и вообще какие-либо земные награды? При таких стремлениях евангельское дело в руках пастыря — шатко.    Ст. 11. Ибо никто не может положить другого основания, кроме положенного, которое есть Иисус Христос. Только то здание нравственно и прочно, которое благоустрояется на чистом учении Христовом. И замечено в истории, что когда к чистому евангельскому учению какие-нибудь учители примешивали или свои измышления, или посторонние философские положения, то все общество подчинившихся такому смешанному учению не бывает прочно и продолжительно. Так бывало и бывает всегда, когда к истине примешивалась ложь. Поэтому из учащих и воспитывающих чужие души каждый смотри, как строит.    Ст. 12. На единственно ли прочном основании — учении Иисуса Христа — строит он; из чистого ли золота, серебра и драгоценных каменьев? Или и из других материалов, менее ценных и прочных, каковы, например, дерево, сено, солома, тростник, хворост? Или даже только из этих последних? Строит ли кто на этом основании из золота, серебра и драгоценных камней, того постройка выйдет хороша. Это вот что значит: если кто преподает верующим учение чистое, Христово, и притом самым чистым, искренним, задушевным словом, не употребляет ни выражений нецелесообразных, ни особенной резкости в учении, а спокойно, плавно, подобно широкой серебристой реке льется речь его, с теплотою и сочувствием к чужой душе — тот свою проповедь устрояет на основании учения Христова из золота, серебра и дорогих каменьев; того слово любвеобильное западет в душу слушающего и принесет плод мног.    А бывает, что слово возвещается без сочувствия к нравственному состоянию душ, ради формы, по обязанности и наскоро; или при этом имеется в виду свое тщеславие, похвальба от людей за красноречие или за высокую, суемудрую ученость и знание иностранных слов — того проповедь подобна постройкам из дерева, сена, соломы и тростника. Она непрочна и не оставляет следа в душе слушателя, да не спасительна и душе проповедующего. Не говорим уже о таких учителях из христиан, которые к слову евангельскому примешивают измышления и мечты своего горделивого ума. Здесь может быть только что-то похожее на блеск луны в холодную ночь, но нет в том теплотворного света солнечного. И самые лучшие судьи прочности и полезности разных проповедей — это впечатления от них, глубокие или малые, и продолжительность этих впечатлений.    Ст. 13. Несомненно, дело — проповедническая и вообще пастырская деятельность — каждого непременно обнаружится, взвесится и принесет те или иные плоды, ибо день, т. е. время, покажет, кто, чему и как учил и делал, прочно ли, во славу ли Божию, во спасение ли ближних и себя самого или по другим побуждениям?    Потому что лучше всего твердость убеждений, внушаемых другим, доказывается в огне, в нем же и открывается, и огонь трудностей, жестоких бед, страданий испытывает дело каждого, каково оно есть. На словах-то люди бывают и храбры, и преданны, и любвеобильны, и привлекательны; а как коснется дело до проявления этих убеждений среди трудностей и скорбей, в таких случаях не всегда можно увидеть всех проповедующих и твердо верующими, и безропотно несущими крест. Приходится встречать уныние, малодушие, ропот на судьбу и т. п. Такой-то огонь скорбей и испытывает дело каждого, каково оно есть. Возлюбленные! огненного искушения, для испытания вам посылаемого, не чуждайтесь (1 Пет. IV, 12-Порадуйтесь, благодушествуйте, поскорбев теперь немного… от различных искушений, дабы испытанная вера ваша оказалась драгоценнее гибнущего, хотя и огнем испытываемого золота (1 Пет. I:6-7).    Ст. 14. У кого дело, которое он строил, устоит, тот получит награду. Так, у кого учение Христово и вера тверда, тот устоит среди несчастий и не изменит убеждениям — за то и получит награду.    Ст. 15. А у кого дело сгорит, т. е. кем учение Христово не вполне овладело, и проповеди не всегда бывают искренни и с назиданием, да и жизнь не вполне христианская, тот при несчастии выкажется малодушным, маловерным; тот потерпит урон, т. е. того труды не будут награждены, потому что он, по немощи человеческой или из славолюбия, человекоугодия и т. п., искал не столько пользы ближнему, сколько себе.     Впрочем, сам спасется, но так, как бы из огня. Это вот что значит: хотя проповедник или учитель по немощи человеческой преподавал учение истины и не вполне точно, верно со словом Божиим, а увлекался или ходячими учениями, или другими человеческими побуждениями, но проповедовал не злонамеренно и не прямо против истины, не с ожесточением против общепринятых, христианских положений или догматов — все-таки в спасении ему не отказано: он может заслужить себе спасение, но с большими усилиями. Ему придется приобретать спасение среди огня, среди жгучих обстоятельств жизни, которые посланы ему будут и для его наказания, и для вразумления. Он при твердости и решительности выйдет из этих затруднений подобно тому, как врасплох застигнутый хозяин во время пожара своего дома чрез огонь спасается из него с опасностью. Итак, лучше, православные, не дожидаться этих крайних мер долготерпения Божия; лучше исподволь, во всю жизнь, смиренно исповедовать и проповедовать Евангелие Христово не высокомудрствуя, чтобы Господь не ввел нас во искушение тяжкое, где дух наш может и пасть. Чем подвергать себя крайним мерам, лучше быть послушным в жизни тихому отеческому гласу Отца Небесного, постоянно слышному нам и в своей частной, и в общественной жизни. Лучше и учителям со страхом преподавать учение веры или науки, чем дерзновенно, самоуверенно возвещать какие-либо новые мысли или выдумки. Через эти свежие мысли, не согласные с учением Христа, можно, пожалуй, и соблазнить слушающего или читающего. А соблазнить душу, и притом христианскую, — о! это ужасный грех.    Ст. 16. Разве не знаете, что вы, христиане, храм Божий, и Дух Божий живет в вас? Да, душа наша чрез святое крещение стала сосудом благодати, храминою Божиею; в ней Господь обещал обитель сотворить, если она будет с любовью исполнять Его волю (Ин. XIV:23). Так посудите теперь, сколько нужно осторожности в обращении, в разговоре с людьми, в разнородных общежитейских отношениях к ним. Тем большая осторожность должна быть у пастыря, к слову которого имеют особое доверие и дают этому слову знаменательность и силу.    Ст. 17. Если же кто разорит, соблазнит, разрушит и словом, и делом храм Божий — душу человеческую, — того самого покарает Господь Бог: ибо храм Божий свят; а этот храм — вы.    Учители истины! Внимайте же себе и всему стаду, в котором Дух Святый поставил вас блюстителями, пасти Церковь Господа Иисуса Христа (Деян. XX:28).    Все верующие! К вам слово апостольское о священном сане: каждый должен разуметь нас, как служителей Христовых и домостроителей тайн Божиих (1 Кор. IV:1). Не чуждайтесь пастырей; будьте…почтительны к отцам духовным, посвятившим себя на служение святыне и спасению христиан (1 Кор. XVI:16, 15).